Они стояли на вершине главной башни и глядели вниз на то, что они возвели. Территория вокруг зданий простиралась вдаль и представляла собой сеть полей и органических капсул, предназначенных для выращивания пищи и питаемых подземной ирригационной конструкцией, которую прорыли разумные корневые системы. Гнезда жатвенных клещей были размещены в стратегически важных местах, чтобы обеспечить уборку урожая, когда он созреет.

Жилые помещения, способные вместить двести эльдаров, расходились серией круглых структур от двух соединенных дорогами шестиугольных святилищ в центре комплекса. Сама башня должна была стать хранилищем для всех банков знаний, которые они смогут отыскать во время экспедиций. Все вокруг пульсировало свежей энергией, черпаемой из самой земли.

Джайн Зар понимала, что ей стоит гордиться открывающимся перед ней зрелищем, однако ее переполняло дурное предчувствие.

— Везде пусто, — сказала она, не глядя на Азурмена.

— Мы отыщем других.

— Вот это меня и пугает. — Она отшагнула от парапета из гладкого декоративного камня и положила руку на широкий пояс своего одеяния. Азурмен не разрешал ей носить оружие за пределами святилища Кхаина, что одновременно приносило ей как тревогу, так и облегчение. Без него Джайн Зар чувствовала себя уязвимой, но в то же время свободной. — Мы не можем просто взять и разослать сообщение, приглашая всех присоединиться к нам, поскольку найдутся группы мерзавцев, которые попытаются разрушить то, что мы собираемся построить.

— Ты права, нельзя распространять информацию о нашем местоположении. Мы должны отыскать тех, кому пойдет на пользу ступать по Пути вместе с нами.

— А потом? Когда мы отыщем двести родственных душ?

— Найдем еще двести, а потом еще.

— Ты думаешь, что отсюда сможешь возродить всю нашу цивилизацию? — Джайн Зар не знала, стоило ли ей радоваться, проникнуться вдохновением или изумляться.

— Все путешествия откуда-то начинаются. Наши предки родились на одной планете, не зная о необъятном космосе, и все же мы сумели заселить звезды. Почему бы нам, вооруженным их ошибками, не стремиться к чему-то большему?

Она промолчала, потому что не хотела, чтобы скептицизм, страх или гнев завладели ее мыслями. Однако и надеяться она тоже не могла. Надежда потухла, когда вся ее раса уничтожила себя своей собственной невоздержанностью.

— Давай же начнем, — заявил Азурмен, направляясь к гравитационной трубе, по которой они могли спуститься на нижние этажи башни.

— Но перед этим мы вооружимся?

Азурмен кивнул:

— Я идеалист, но не глупец.

Тишина больше не смущала Джайн Зар, как и пустые улицы, заброшенные дома и безжизненные земли, по которым они бродили. После нескольких городов и планет девушка стала безразличной к чуть ли не полному уничтожению своего народа. Так глубоко было ее горе и так невыразим был ужас от произошедшего, что она больше ничего не ощущала.

Лишь Азурмен поддерживал ее в здравом уме — его сосредоточенность на беспрестанном обучении новому открытому им Пути направляла ее страх и ненависть в почти осязаемую энергию, которую она могла высвободить во время схватки.

Масштаб случившейся катастрофы продолжал раскрываться с каждой новой вылазкой из Азура. Каждая планета, которую они посещали, демонстрировала все большее разложение. Все древние центральные миры исчезли полностью, поглощенные огромной аномальной бурей, которая растягивалась на сотни звездных систем, что когда-то были населены миллиардами эльдаров. Теперь они превратились в пульсирующую полу-материальную пустошь, где демоны забавлялись с эльдарскими душами и правили с башен, возведенных из злобы и зависти.

Как и Эйдаферон, каждый уцелевший мир был усеян неактивными драгоценными камнями — их тусклые овалы отмечали места, где эльдаров поглотило злобное существо, порожденное их жаждой наслаждения. Джайн Зар и Азурмеи собирали все путеводные камни, что попадались им, полагая, что каким-то образом души, которые, как они думали, были пойманы в ловушку, можно освободить. Камни, несомненно, обладали загадочными свойствами, поскольку демоны избегали их, тогда как от прикосновения живого существа на их поверхности начинала играть мерцающая энергия.

После многих бесплодных попыток им стало ясно, что они не найдут ни единой живой души в физическом царстве — только те, кто бежал глубоко в Паутину, сумели пережить постоянные хищнические набеги демонов и приток варп-энергии, что теперь разоряли сердце звездной империи эльдаров.

Так они научились ориентироваться в полу-материальных нитях, соединяющих врата Древних, на которых был построен фундамент эльдарской империи. Путешествуя не по реальной вселенной или варпу, а по пласту между ними, Азурмен и Джайн Зар все дальше удалялись от проклятых миров в надежде обнаружить новые поселения и цивилизации.

Демоны, вторгшиеся в пространство между мирами, слыли не единственной угрозой. Большинство выживших после Грехопадения были раньше членами сект и культов, что доминировали в обществе в период медленного упадка. Кровопоклонники, меняющие тело, представители воинственных верований и полутелесные духоходцы — безумцы и пираты всех мастей продолжали соперничать друг с другом, стремясь контролировать туннели Паутины и карманные царства так же, как они властвовали над улицами городов, поглощенных прожорливым богом.

— Мы не можем быть единственным пристанищем благоразумия, — настаивал Азурмен во время одного из их путешествий вглубь лабиринта Паутины. Он управлял их маленьким кораблем, бывшей прогулочной яхтой, которую они усилили защитными полями и несколькими орудиями малой дистанции. Азурмен окрестил его «Грозовым копьем». — Само собой разумеется, что те, кто стремится избежать безумия, спрячутся лучше остальных.

— Но мы ничего не нашли за все время наших поисков. Нигде нет даже намека на то, что нечто иное, кроме эгоизма и лишений, теперь правит нашим народом. Что, если Грехопадение было карой Азуриана, наказанием за то, что мы считали богов мертвыми? Все мы пропитаны скверной. Я была кровавой девой, и убийство бесчисленных эльдаров запятнало мои руки. Мы нечестивцы, оставленные жить в своем собственном горе, в то время как праведники вознеслись. Гнев Кхаина наконец-то был выпущен на свободу, и бесконечная война развязалась в угоду Кроваворукому богу.

Азурмен повернулся, отчего закачалась его пилотная колыбель. Блеск контрольных камней, отмечавших панель перед ним, отражался на его острых скулах и лбу, отбрасывая на лицо черную тень, делая его похожим на череп.

— А что ты предлагаешь? — спросил он. — Вернуться в Азур и размышлять о нашей судьбе, пока нас не сожрут или мы не зачахнем? Нет. Мы не будем бездумно идти навстречу своей гибели. Уцелели не только культы. Еще до Грехопадения, до того как наступил конец всему, некоторые из нас бежали на искусственных мирах, а перед этим был Исход, уберегший многих от безумия, которое мы не сумели разглядеть. Я думаю, они выжили. Где-то там есть жизнь, Джайн Зар, и мы должны ее отыскать.

— И куда мы отправимся?

— Банки памяти яхты содержат информацию о местоположении старого продовольственного порта — промежуточной станции между мирами, где прогулочные крейсеры могли пополнить запасы свежими продуктами для своих пассажиров. Не думаю, что там остались хоть какие-то припасы, однако порт является центром нескольких нитей Паутины и потому очень важен.

— За него развяжутся бои, если уж он настолько ценен.

— Возможно, однако не все, кто сражается, имеют дурные намерения. Разве мы сами не воины? И все же у нас есть высший идеал.

— В этом я не так уж и уверена, — сказала Джайн Зар, отчего Азурмен бросил на нее раздраженный взгляд. — Мы стали последователями Кхаина, врага нашего народа, Кроваворукого убийцы. Я прочла про него в тех текстах, которые мы сохранили. Война и смерть, что еще ждет нас в будущем? Разве мы чем-то отличаемся?

— Мы можем, если сами того захотим. — Азурмен положил ладонь на ее руку. Его прикосновение вызвало у нее беспокойство, однако девушка заставила себя перетерпеть подобную близость, зная, что он лишь хотел утешить ее. — Я проделал это путешествие, ты уже шагаешь по Пути, и другие могут научиться тому же. Я верю в это. Верю всем своим существом — телом и духом. Мы спасители, а не судьи. Азуриан вернулся к нам во времена нужды — не наказывать, а направлять.

Прочувствовав всю искренность его слов и зная, как сильно изменились ее собственный разум и дух под опекой Азурмена, Джайн Зар не могла с этим поспорить.

Некоторое время они молчали, и каждый думал о чем-то своем, пока на пульте управления слева от Джайн Зар не засиял зеленый сигнальный камень.

— А это что такое? — спросила она.

Азурмен покачал головой.

— Активируй его, и узнаешь.

— В самом деле? Просто активировать случайную систему? А вдруг это что-то опасное?

Азурмен указал на ряд дремлющих янтарных самоцветов перед собой.

— Тогда он сиял бы красным, как и другие предупредительные камни.

Колеблясь, Джайн Зар осторожно коснулась пальцами самоцвета и почувствовала мгновенный контакт, будто часть «Грозового копья» перешла в нее. Девушка ощутила потрескивающую энергию в глазах — едва заметный признак связи.

В поле ее зрения появилось лицо, парящее на расстоянии вытянутой руки. Оно принадлежало женщине старше Джайн Зар, с волосами, заплетенными в тугие косы. Из-за кривого зажившего шрама на губе казалось, что она рычит.

Он неожиданности Джайн Зар вновь ткнула пальцем в камень, и лицо исчезло. Судя по реакции Азурмена, он тоже видел этот фантом.

— Что это?.. — начала было Джайн Зар.

Самоцвет ожил, на этот раз сверкая настойчивее. Азурмен ободряюще кивнул.

— Я думаю, это коммуникатор. Кто-то пытается связаться с нами.

— И ты считаешь, что мы должны ответить? Ты видел, как она выглядела? Эльдары, которые не избавляются от шрамов, относятся к ним как к меткам — я-то уж знаю. Она не такая, как мы.

— И ее внешности достаточно, чтобы судить о намерениях? — Азурмен вздохнул. — Ты только что призналась, что у тебя есть памятные шрамы, и все же ты здесь, сидишь рядом со мной и очень даже помогаешь мне в поисках. Мы здесь для того, чтобы отыскать других, мы не можем упустить такую возможность.

Джайн Зар покачала головой.

— Но мы не можем привлекать к себе внимание, особенное такое.

Азурмен не успел ответить, поскольку над ними вспыхнули еще две руны, проецируя изображение на прозрачную пластину в центре консоли. Джайн Зар почувствовала, как по телу пробежала побуждающая к действию дрожь, посланная ей кораблем. Перед ними появилось масштабное изображение паутинного прохода: маленькая руна отмечала «Грозовое копье» в его центре, и еще одна точка мигала впереди волнистого туннеля.

На лице Азурмена читалось удивление.

— Значит, это сканеры…

— Они приближаются! — Джайн Зар указала на дисплей. При этой мысли между двумя кораблями появилась золотая линия, и цифры слились в блок перед ее глазами, отсчитывая расстояние. Вскоре корабли должны были пересечься. — Разворачивай!

— Подумай вот о чем, — сказал Азурмен. — Все, кого мы встретили до сих пор, пытались напасть на нас, едва завидев. Стоит отдать должное тому, что они решили установить контакт. Ответь на сообщение.

Она неохотно согласилась с его словами и вновь протянула руку к коммуникационному камню. Как и прежде, отмеченное шрамом лицо появилось прямо перед ее глазами, наложившись на изображение со сканера.

— Слушаю?

— Приветствую вас, путешественники. — Эльдарка улыбнулась, и шрам начал казаться не таким устрашающим. Ее голос был тихим и размеренным. Джайн Зар казалось, будто она воспринимала звуковые волны, но в тоже время девушка знала, что он проецировался прямо в ее разум через материю Паутины. Подобный эффект слегка отвлекал, из-за чего она не уловила начала речи незнакомки. — … и требуем, чтобы вы не включали никаких орудийных систем. Если вы согласны, то мы проводим вас к док-станции.

На сканере другой корабль замедлил ход и развернулся, удерживая позицию впереди «Грозового копья» в пределах дальности стрельбы своих орудий.

— Махаграти, у нас нет дурных намерений, — заверил ее Азурмен. — Мы просто пытаемся установить контакт с теми, кто пережил катаклизм.

— Тогда, путники, добро пожаловать в Нир-Эрва-Ванамин. Могу ли я узнать ваши титулы и имена, чтобы передать их нашему господину, милостивому Давайнешу?

— Я Азурмен, учитель, а это моя ученица Джайн Зар.

Глаза Махаграти округлились, когда она услышала их имена, а затем женщина нахмурилась.

— Что же вы за путешественники, раз носите такие титулы?

— Глашатаи, — сказал Азурмен. — Вестники надежды. Ваше гостеприимство дает нам понять, что наша миссия не лишена смысла.

— Хорошо. — Теперь Махаграти казалась чопорной и деловитой по сравнению с тем, как она вела себя ранее. — Я вижу, что вы начинающие пилоты. С вашего разрешения я пошлю на ваш корабль направляющее ядро.

— Звучит здраво, — сказал Азурмен. — Что же нам делать?

— Просто примите программу, когда она прибудет. Ваш корабль знает, что предпринять дальше.

Джайн Зар не была уверена, что все это означало, и сомневалась насчет того, что им стоило позволить какой-то незнакомой программе проникнуть в систему их корабля. Первый тревожный звонок зазвенел, когда она ощутила легкое давление в голове, как будто кто-то мягко вторгался в ее разум. Прежде чем она успела озвучить еще одно опасение, Азурмен мысленно впустил психический пакет данных, и с прозвучавшим в их мыслях шепотом тот исчез в основных информационных системах «Грозового копья».

— Это могло быть что угодно! — рявкнула Джайн Зар. — Повреждающий элемент, атака!

— Джайн Зар, если мы хотим добиться нашей цели, то должны научиться не только сражаться, но и доверять друг другу.

— Чуть-чуть подозрительности еще никому не повредило. До сих пор это помогало нам выжить.

Когда пульт управления охватило мерцание энергии, Азурмен откинулся назад в своей колыбели. По собственному велению «Грозовое копье» ускорилось, последовав за кораблем Махаграти, который развернулся и направился к Нир-Эрва-Ванамину.

— Скоро узнаем, кто из нас прав.

— Просто чтобы убедиться: мы возьмем с собой оружие? Если они попытаются нас разоружить, мы уйдем?

— Хорошо, я могу тебе это гарантировать.

Они следовали за Махаграти, некоторое время поворачивая и петляя вдоль магистрального туннеля Паутины. В конце концов транзитная реальность расширилась и стала достаточно просторной, чтобы несколько больших судов могли причалить одновременно. В самом центре пространства размером с город находился гораздо меньший по размеру узловой пункт — висящее в воздухе конусообразное сооружение не больше района Курнуссей, где выросла Джайн Зар. Шпилевые стыковочные мостики изгибались в разные стороны — всего их было десять, и все, кроме двух, пустовали.

Несколько кораблей размером не больше «Грозового копья» патрулировали Паутину вокруг поселения, а в доке стояли два более крупных судна. Одно из них явно было звездным лайнером: палуба за палубой украшенные в стиле барокко галереи возвышались друг над другом, образуя элегантный акулообразный корпус под тремя массивными солнечными парусами. Другое было линкором с носовой пушкой, похожей на рог нарвала, и двумя походящими на плавники парусами, вытянутыми но обе стороны гладкого корпуса.

Система пилотирования вела их по плавной дуге вокруг круизного лайнера. Они дважды обогнули узловой пункт и стали постепенно замедляться, пока не достигли узкого мостика, что выступал почти отвесно — при том, что такие термины, как верх и низ, непросто было применить к межпространственному измерению, существовавшему в своей собственной карманной реальности.

Стыковочные захваты зацепились за «Грозовое копье» и притянули его к причалу, который волнообразно колыхался, словно усик растения в водном потоке, аккуратно соединяя корабль и пристань. Казалось, будто «Грозовое копье» вздохнуло, тем самым объявив о благополучном прибытии.

Они отстегнулись от колыбелей и направились в свои покои, чтобы взять оружие. К тому времени, когда они открыли главный портал, на стыковочном мостике их уже ждала небольшая группа встречающих. Трап «Грозового копья» выдвинулся до самого пола, словно язык, и превратился в ступени, по которым они могли спуститься. Выйдя из корабля, Джайн Зар ощутила слабый ветерок на щеке и, оглядевшись, обнаружила, что над ними не было никакого покрова, даже поля, которое бы укрывало их от безудержных стихий карманного пространства. Вдалеке клубилась разноцветная тьма, словно масло на поверхности воды, — шевелящиеся миазмы окутывали всю округу, и сквозь них девушка с трудом разглядела далекие звезды и туманности.

Она почувствовала запах ладана на ветру, доносившийся из узлового порта, что простирался на несколько этажей вниз. Ощутив Азурмена у своего плеча, воительница оглянулась и увидела, как за ними закрылся ирисовый портал корабля. Едва заметное мерцание энергии указало на включение блокировочных щитов. По крайней мере, Азурмен не собирался так просто доверять первым встречным…

Она спустилась вниз, не сводя глаз с эльдаров, которые ждали у основания трапа.

Их было четверо, и, насколько она могла судить, незнакомцы пришли без оружия. Махаграти среди них не было. Ростом все четверо были чуть выше Джайн Зар, но в то же время ниже Азурмена. Эльдары были облачены в одежды из тонкой пурпурно-серой ткани, которые мерцали при движении. Волосы каждого были заплетены в одинаковые тугие косички, переходящие в более толстые позади шеи. Один из них шагнул вперед, прижав руки к груди.

— Странники, я Дуруван. Добро пожаловать в Нир-Эрва-Ванамин. — Он поклонился, и коса упала на плечо, когда его голова опустилась ниже талии. Трое его спутников поклонились не так глубоко, не сводя глаз с новоприбывших.

Джайн Зар не видела у них никакого оружия, однако все незнакомцы носили парные серебряные кольца с рубинами — по одному на указательном пальце каждой руки. Вполне возможно, наперстное оружие.

— Благодарю вас, — сказал Азурмен, делая шаг вперед, чтобы ответить гораздо более чинным кивком головы и легким наклоном спины. — Ваш предводитель, Давайнеш, готов встретиться с нами?

— Готов, — промолвил Дуруван, с мирной улыбкой переводя взгляд на узловой порт. — Пожалуйста, следуйте за мной.

Когда Дуруван обернулся, Джайн Зар заметила, что в его косе у затылка ютился самоцвет, очень похожий на путеводные камни, которые они собирали на умирающих планетах. Он сиял нефритовым светом и подпитывался внутренней энергией, как и тот, что был связан с Бурей Тишины и гнездился на ожерелье под ее кирасой. Азурмен носил свой камень на торке под рукавом мантии.

Дуруван двинулся вперед, и двое путников последовали за ним. Джайн Зар взглянула на трех других членов свиты и заметила, что и они носили камни на затылке, хотя те слегка отличались цветом. За исключением этого, их облачения и прически были идентичны.

— Вы все одинаково одеваетесь? — спросила Джайн Зар. — Вы родственники?

— Пожалуйста, направьте все вопросы Давайнешу: он будет рад рассказать вам об устоях Нир-Эрва-Ванамина.

Они прошли под высокой аркой и ступили в узловую башню, оказавшись на широком мезонине, откуда открывался вид на петляющий пандус, ведущий на нижние уровни. Два других портала вели к соседним стыковочным мостикам, однако те причалы были пусты, как и посадочная площадка внутри терминала. Когда Дуруван начал спускаться по пандусу, Джайн Зар глянула через перила и увидела внизу других эльдаров, одетых так же, как и их сопровождающие.

Пока они следовали вниз, три других члена свиты молчаливыми тенями держались в нескольких шагах позади.

Сама станция находилась в хорошем состоянии, залитая всеобъемлющим светом, который Джайн Зар помнила еще со времен до Грехопадения. Казалось, будто сам воздух был заряжен энергией, так что ни одна тень не смела нигде упасть. Стены были гладко отделаны и испещрены синими и зелеными точками — таким же методом были нарисованы картины океанов, которые она видела в их архивной библиотеке.

Запах ладана все усиливался по мере того, как они спускались вниз, и путники увидели других жителей — небольшие группы одинаково одетых эльдаров, каждый с путеводным камнем, закрепленным у затылка.

— Никаких дверей, — подметила Джайн Зар, кивнув в сторону открытых арочных проходов по обе стороны от главного трапа. Подуровни и мосты пересекали центральный просвет, а жилые и другие помещения располагались снаружи узловой башни.

— Полная свобода передвижения, никаких преград, — ответил Азурмен, и Джайн Зар уловила нотки восхищения в его голосе.

Она заметила другие группы эльдаров, что сидели на полу вокруг круглых столов, разливая напитки из серебряных кувшинов и передавая друг другу фрукты и другие свежие продукты на белых тарелках. От увиденного у нее потекли слюни: сад в Азуре еще нескоро должен был принести плоды.

— Напитки и закуски будут поданы, дорогая странница, — заверил ее Дуруван, заметив, что она засмотрелась на обедающих эльдаров. — Нам повезло, что один из наших братских миров недавно доставил груз щедрых даров.

— Братский мир? Вы поддерживаете связь с кем-то за пределами Паутины? — Глаза Азурмена непрерывно двигались, охватывая взглядом все вокруг.

— Увы, нет, путник, — ответил Дуруван. — Я говорил о других карманных царствах. Мы — центр, однако два других братских мира поддерживают связь и через нас делятся своими дарами.

Прогулка завела их на средние этажи узловой станции — самые просторные. Здесь центральный просвет исчез, и вместо него пространство заполнял большой зал. Как и повсюду, стены помещения прорезало множество дверных проемов, через которые Джайн Зар увидела других облаченных в мантии эльдаров, что сидели на подушках в центре зала.

Дуруван подошел к ближайшей арке. Он ничего не сказал, однако все обитатели одновременно повернули головы в его сторону.

— Ты видела? — прошептал Азурмен.

Джайн Зар качнула головой.

— Взгляни на его головной самоцвет, — тихо попросил ее Рука Азуриана.

Она разглядела едва заметное мерцание камня: он все еще сиял зеленым светом, однако тот сменял яркость и оттенок. Мерцание успокоилось, и Дуруван повернулся к ним.

— Давайнеш рад приветствовать вас в средоточии. Вы можете войти. — Он вновь низко поклонился, махнув рукой в сторону арки.

— Большое спасибо, — пробормотал Азурмен. Он взглянул на Джайн Зар и вошел. Она последовала сразу за ним, но, переступив порог, оглянулась на остальных. Они стояли в коридоре, безвольно свесив руки и глядя друг на друга, в то время как их камни слабо пульсировали в унисон.

В комнате, которую Дуруван назвал средоточием, находилось пятеро эльдаров, старше тех, кого Джайн Зар уже встретила, но одетых и ухоженных так же, как и все остальные. Они стояли рядом друг с другом, прижав руки к груди, как и Дуруван при их первом знакомстве. Незнакомцы не носили колец, за исключением одного из них, стоявшего в центре, что имел на каждом большом пальце по перстню с красным камнем.

— Давайнеш? — Азурмен кивнул в сторону эльдара с кольцами. — Благодарю вас за гостеприимство.

— Азурмен, Джайн Зар, — глава станции улыбнулся каждому из них по очереди, а затем жестом пригласил их подойти, указывая на подушки, а затем на низкий стол с едой и игристыми напитками в центре. — Пожалуйста, угощайтесь. В Нир-Эрва-Ванамине щедрые дары принадлежат всем.