С тех самых пор как Джайн Зар последний раз стояла в тени ворот, в ожидании глядя на арену смерти, целая цивилизация успела погибнуть, а новое общество — родиться. Так много всего изменилось, однако она не могла отрицать того, что после всего пережитого здесь по-прежнему чувствовала некоторое возбуждение. Все, чему она научилась — чему ее обучили, — было сосредоточено на контроле и направлении эмоций. Тем не менее она никогда не отказывалась от чувства предвкушения, которое охватывало ее прямо перед сражением.

Арена была намного обширнее, чем любая другая, которую она видела раньше. Купол кровавых танцоров Эйдаферона выглядел как провинциальная убойная яма в сравнении с многочисленными рядами трибун и террас, что окружали поле для схваток. Через ворота она видела лишь узкую полоску огромного пространства, однако даже этого было достаточно, чтобы заметить многие тысячи зрителей.

Толпа замерла в ожидании. По округе разносился лишь шорох шагов тех, кто все еще пробирался к своим местам, да еще торговцы нарушали тишину, пронзительно крича и предлагая экзотические деликатесы, опьяняющие пары и некоторые эзотерические услуги.

Позади Джайн Зар в коридорах и залах под полем для убийств ни на секунду не смолкали звуки приготовлений. Неумолчно скрежетали точильные камни, искрились лазрезаки, а воины, которым предстояло встретиться друг с другом на арене, бормоча, исполняли предбоевые ритуалы. Все это было настолько знакомо, что на миг Джайн Зар показалось, что если она обернется, то увидит за спиной Венанеш или Амарейта.

Затерявшись в раздумьях, она пришла к мрачному осознанию: ничего не изменилось. Столько времени прошло, а все оставалось именно так, как и было в расцвете кровавых танцев. Все пороки, которым, по ее мнению, могли предаться темные сородичи, были распространены еще до Грехопадения. Хоть лорд-феникс и презирала ведьм Комморры, она понимала, что если бы не накатившее на нее мгновенье ясности и случайная встреча, то она, вероятно, сейчас была бы одной из них — точнее, не сейчас, а когда-то, потому как подобное занятие не сулит долгой жизни.

Что бы прежняя Джайн Зар подумала об этом? Гордилась бы она или пребывала в ужасе?

Нарастающий шум, доносящийся из ворот, ознаменовал все усиливающееся волнение толпы. Джайн Зар знала, что должно произойти, прежде чем увидела фигуры, выступающие на белый песок из других ворот.

Белые пески. Белый — цвет смерти. Идеальный холст для мазков, сделанных кровью врага. Один только запах его оживил воспоминания, на которые Джайн Зар не обращала внимания дольше, чем живет смертный эльдар. Его наследие не покидало лорда-феникса, и именно в его объятия она должна была вернуться.

Она не понимала, как грезы мертвого бога могли изменять события будущего, однако ей было интересно, знал ли об этом моменте Азуриан. Или судьба просто уступила место обстоятельствам и прозорливости, а ее узоры породили невежество и осознание прошедших событий?

Джайн Зар всегда боролась за собственное выживание, но на этот раз она выйдет на арену ради чего-то большего. Если она потерпит неудачу, погибнут два искусственных мира.

— Они ждут тебя. — Слова донеслись от черноволосого ведьмака, стоявшего у начала пологого подъема позади Джайн Зар. Гладиатор был облачен в открытые доспехи, пластины которых защищали только жизненно важные области, не стесняя его во время движений или борьбы. Он кивнул в сторону лорда-феникса. — Уже теряют терпение.

Джайн Зар слышала недовольный ропот. Им было обещано зрелище, непохожее ни на одно другое, и Вект ясно дал понять всем свидетелям: если хоть один намек на личность его нового чемпиона просочится в город, всем, кто был посвящен в тайну, грозит наказание.

Лорд-феникс знала, что ее появление отнюдь не разочарует зрителей. Как бы она ни хотела поскорее покончить с этим и улететь с Маэнсит туда, куда она держала путь, часть ее души, которая все еще оставалась кровавой танцовщицей, не могла устоять перед возможностью развлечься.

— Пусть они подождут еще. Чем сильнее их недовольство, тем ярче они возрадуются, когда их желания будут удовлетворены. Если ты выживешь сегодня, то, возможно, запомнишь мои слова.

Ведьмак усмехнулся и пожал плечами.

— Я Друат Змий, победитель сорока состязаний. Меня узнают по всему городу. Три архонта соперничают между собой, чтобы даровать мне свое покровительство. Что ты вообще знаешь о кровавых песках, сука с искусственных миров?

Бесшумная Смерть плавно слетела с ее руки и, срезав голову воина, вернулась к хозяйке. Джайн Зар мысленно отругала себя за проявленное раздражение, прицепив трискель обратно к поясу. Лорд-феникс спустилась по трапу, наклонилась, чтобы поднять отрубленную голову за пучок волос, и развернулась к пескам.

— Посмотрим, как хорошо им знакомо твое лицо.

Она вновь поднялась по трапу и, перед тем как выйти на свет, бросила голову на арену. Возгласы удивления и восторга сменились ревом одобрения: по-видимому, Друат Змий и вправду пользовался некоторой известностью. Крики становились все громче, ибо эльдары требовали показать им нового чемпиона Векта.

Джайн Зар быстро вышла из тени, и арена взорвалась криками.

На песках ее ждали семь ведьм, снаряженных самым разнообразным оружием — осколковыми пистолетами, пронзателями, бритвенными силками, фальшионами, осколочными сетями, гидровыми ножами и другими приспособлениями. Джайн Зар хорошо знала, на что было способно каждое из них, как и многое другое, — еще со времен кровавых танцев. Мало что изменилось в стиле боев. Надменные ухмылки ведьм тут же улетучились, как только они увидели воина, для борьбы с которым их нанял Асдрубаэль Вект.

И если раньше они разобщенно стояли в разных углах арены, опасаясь приближаться друг к другу, по негласному соглашению ведьмы объединились, образовав молчаливый союз против чужака. Они сформировали небольшие группы — трио и две пары, — опытные как в командной борьбе, так и в дуэлях.

Джайн Зар остановилась примерно на четверти пути к центру арены. Зона для убийств была намного больше, чем все, что она встречала раньше, и поэтому ей требовалось оценить, какую тактику ей лучше избрать в данном случае.

Пара ведьм двинулась влево и открыла огонь из пистолетов. Осколки с ядовитыми наконечниками вдребезги разлетелись по броне Джайн Зар, когда она бросилась к двум другим группам, ибо выстрелы были лишь приманкой, почти неопасной для воина в полном доспехе.

Когда Джайн Зар рванула к ним, остальные разделились, двигаясь в противоположных направлениях, чтобы окружить лорда-феникса. Она выпустила Бесшумную Смерть прямо в надвигающихся на нее трех гладиаторов и мгновенно сменила направление, чтобы обрушиться на пару ведьм. По возбужденным вздохам толпы она поняла, что по крайней мере одна из ее целей не смогла увернуться от извилистой траектории трискеля. Она воздела свободную руку и на ходу поймала оружие в воздухе, когда оно завертелось у нее за плечом.

Одна из ведьм, в сторону которых неслась аспектная воительница, имела при себе шипастую осколочную сеть и длинный трезубый пронзатель. Другая держала двумя руками тяжелый клинок. Первая ведьма выступила вперед и швырнула сеть в Джайн Зар, что находилась от нее всего в нескольких шагах, в то время как вооруженный фальшионом воин промчался мимо, надеясь нанести мощный удар по увязшей в путах цели.

Лорд-феникс пронзила сеть Клинком Разрушения, позволив шипам охватить древко своего оружия. Она нырнула под падающие путы и выпустила из рук глефу, затем перекатилась под размашистым ударом стоящей перед ней ведьмы. Вскочив на ноги перед гладиаторшей, вооруженной пронзателем, она ткнула пальцами своей перчатки в неприятельницу и пробила ей горло и челюсть.

Благосклонный рев толпы содрогнул трибуны. Сквозь шум она уловила шипение лезвия, прорезающего воздух. Джайн Зар упала и перекатилась вправо, ожидая очередной атаки от другой ведьмы. Фальшион срубил несколько волосков с ее замысловатого гребня, когда она поднялась на ноги в потоке песка. Она развернулась и метнула Бесшумную Смерть словно трехклинковый кинжал, разрезав свою цель от паха до груди прямо через броню и ремни.

Она бросила Жай Моренн в двух бежавших к ней ведьм, которые уцелели после первого нападения. Оппоненты быстро перекатились и кульбитами ушли со смертоносного пути трискеля. Воспользовавшись небольшой паузой в бою, лорд-феникс вернула себе Жай Моренн, дабы встретить противников мощью обоих клинков.

Снова осколки застучали по левой стороне ее брони, однако их целью было не ранить ее, а отвлечь — другая пара бойцов как раз ринулась в атаку. Джайн Зар прыгнула им навстречу. Жай Моренн устремился влево, а затем вправо, парируя гидровый нож одного врага и разрезая горло другого. Лорд-феникс развернулась, взмахнула глефой и отрубила ноги оставшейся гладиаторше, пролив на песок свежую кровь.

Теперь она осталась наедине с воинами, вооруженными осколковыми пистолетами и пробойными кинжалами. По молчаливому согласию ее враги начали стрелять на ходу — один ринулся вправо, а другой — влево. Джайн Зар направилась к той ведьме, что была слева от нее, но не по прямой, а наперерез, рассекая арену пополам.

Словно пастуший зверь, она виляла туда-сюда, выскакивая вперед, когда один из ее противников пытался прорваться мимо, однако всякий раз угроза, исходящая от Бесшумной Смерти, заставляла их отступить.

Лорд-феникс почти поймала их в конце кровавого поля. К их чести, они отказались от притворных уловок с пистолетами и встали на небольшом расстоянии друг от друга с цестусами наготове.

Заинтригованная искусностью состязания толпа умолкла, наблюдая за игрой с неприкрытым возбуждением. В тишине Джайн Зар уловила гул, доносящийся из проема позади нее, прямо за несколько мгновений до того, как зрители взревели, приветствуя новоприбывших.

Она не отрывала взгляда от ведьм, стоящих впереди нее, но продолжала внимательно слушать, когда два гравицикла с визгом выскочили из арки, высоко воспарив, чтобы облететь арену. Подобно звуковой волне, гулкие вопли и одобрительные крики следовали за ними по стадиону, пока они снижались, ускоряясь позади Джайн Зар.

Улучив момент, ведьмы с дерзкими криками бросились на лорда-феникса. Джайн Зар ничего не предпринимала, полагая, что они бросились в атаку как раз вовремя. Она видела, как глаза одной из них следили за приближением гравициклов, а звук двигателей окончательно раскрыл угол и дистанцию наступления.

Она присела и развернулась, держа Клинок Разрушения в обеих руках. Машина провизжала над ее головой. Резкий удар всадника так и не попал в цель, зато двигатель его металлического коня издал мучительный стон, когда гравицикл столкнулся с выставленным лезвием Жай Моренна.

Пылающие обломки рассыпались вокруг Джайн Зар, а всадник упал на песок, грузно приземлившись в нескольких шагах от нее. Лорд-феникс моментально накинулась на добычу, разрывая ее тело так же, как она рассекла машину.

Второй всадник сильно накренился вбок и попытался отправить гравицикл в новый атакующий заход. Оставшиеся две ведьмы почти настигли Джайн Зар, отвлекая ее от врага на гравицикле, приближающегося к ней сзади.

За мгновение до того, как всадник напал на нее, Джайн Зар исполнила акробатический пируэт, сгруппировавшись в кувырке назад и в то же время метнув Бесшумную Смерть. Пылающий трискель грациозной дугой полетел на одного из бегущих врагов. Глаза его разверзлись от ужаса, прежде чем он лишился головы.

В прыжке лорд-феникс пронеслась над головой наездника, и его копье рассекло лишь воздух. Она приземлилась позади него, протолкнув Жай Моренн через грудь и живот врага. Гравицикл дернулся, когда умирающий пилот упал на панель управления. Джайн Зар снова прыгнула, ныряя вниз и хватая на лету возвращающийся трискель.

Гомон и одобрительные возгласы толпы стали чем-то почти осязаемым — округу терзала жажда крови, что пульсацией отдавалась в душе Джайн Зар. Их упоительный восторг привлек внимание Великого Врага, которое ощущалось даже здесь, в самом сердце Комморры, за несколькими пластами защитных чар. Возможно, зрители больше ничего и не чувствовали, но Джайн Зар понимала, что их дикая жажда крови и убийства приманивали Хаос, а подобным она не могла пренебрегать.

Уцелевший ведьмак пал духом, хоть и все равно вынужден был продолжить атаку. Его рука была верна, а двигался он с невероятной скоростью, но этого было недостаточно, чтобы изловить Джайн Зар. Сверкающая грань цестуса прошла на волосок от края ее маски в тот самый момент, когда острие Жай Моренна пронзило сердце воина.

Лорд-феникс отступила от падающего трупа, и артериальная кровь отметила ее кирасу свежей дугой, напоминающей перекинутую через плечо багровую ленту.

Джайн Зар повернулась к огромному балкону, где Асдрубаэль Вект смотрел на происходящее из-под тени огромного навеса. Она видела, что тиран стоял у балюстрады, сжимая каменный поручень с озлобленной улыбкой на лице, знаменующей скорее торжество, чем поражение. Множество рабов обслуживали гостей позади него, а Маэнсит стояла между двумя инкубами. Она прикрыла рот рукой, разрываемая очарованием случившегося, надеждой и тревогой.

Зашагав по песку, Джайн Зар подняла в воздух Клинок Разрушения, приветствуя зрителей, разразившихся оглушительным ревом одобрения. Ей было необходимо расположение толпы, чтобы высказанное требование обрело вес. Вект не нуждался в благосклонности эльдаров, но он мало бы что получил, напрямую отвергнув их желания. При необходимости Джайн Зар собиралась обратиться к толпе с просьбой, чтобы Вект передал ей награду, которую она выиграла по праву.

Деспот Комморры разгадал ее намерения и выпрямился с каменным лицом. Он воздел палец и, слегка покачивая головой, предостерегающе подвигал им. Асдрубаэль перевел взгляд с лорда-феникса на что-то находящееся позади нее.

Веселые крики толпы разом стихли, и им на смену пришли удивление и восторг от того, что развлечение скоро продолжится. Они тыкали пальцами и хлопали в ладоши от волнения, оживленно болтая и продолжая есть сладости и глубоко вдыхать наркотический дым.

Предчувствуя недоброе, Джайн Зар развернулась навстречу новому врагу, который вышел на арену.

Под покровом тишины и отрывистого эха возбужденных аплодисментов два гемункула сопровождали свое творение по песку. Толпа одобрительно глазела на диковинку, обмениваясь вопрошающими взглядами и шепотом обсуждая это интригующее событие.

Поначалу Джайн Зар показалось, что силуэт врага вырисовывался на фоне некоего света, изливаемого с трибуны, но мгновение спустя она осознала, что само существо источало тьму и было окружено тенью энергии. По мере того как противник широкими шагами приближался к ней, его очертания становились все более отчетливыми.

Чудовище было более чем в три раза выше Джайн Зар и представляло собой четырехрукого гиганта, чья темная плоть была перетянута ремнями и укреплена органополимерными пластинами. Казалось, будто его странной формы доспехи и кривые ребра были предназначены для удержания его массы, а отнюдь не защиты. Монстр нес в бой увеличенное ведьмовское оружие — осколочную сеть и пронзатель в одной паре когтистых лап и хлыстообразные бритвенные силки и длинный фальшион — в другой.

Головы как таковой у него не было, а на ее месте покоился многогранный бриллиант. Колдовские огни плясали в гигантском кристалле, то разделяясь, то сливаясь в призрачное лицо, прежде чем распасться на случайные завитки.

Духовные камни, украденные с миров-кораблей, поблескивали на его нагруднике и двух трубоподобных, расширяющихся к концу придатках, что выходили из спины. Мерцая плененными душами, камни питали наружный каркас чудища психической энергией и оставляли слабую рябь цвета золота и серебра на противоестественной коже создания гемункулов.

Джайн Зар чувствовала, как волна страха исходит от камней, встроенных в сочлененное существо. За их метафизическими воплями она уловила присутствие духа некоего монстра — в каком-то смысле живого, но совершенно противного этому миру.

Потрясенная, она распознала духовную компоненту исполинского гладиатора. Внутри массы плоти и искусственных систем гемункулы пленили демона. Сердцем ему служил поврежденный путеводный камень — миниатюрные врата в варп, которые поддерживали существование адской сущности.

Огоньки в бриллианте собрались вместе, превратившись в сверлящие точки, которые уставились прямо на Джайн Зар. От конструкции из плоти хлынула волна наслаждения. Громадина размяла руки и мурлыкнула, словно жуткий кот из ночных кошмаров.