Челнок с «Кинжального духа» высадил Джайн Зар на высокий посадочный балкон дворцовых башен Векта, а затем без промедления поднялся в воздух и понесся обратно к боевому кораблю, зависшему высоко в небе. Два других судна, каждое из которых было равно по мощи линкору, подкрались поближе к незваному гостю с целью убедиться, что Найдазаара не посетили никакие странные идеи, пока его корабль находился в зоне поражения орудий дворца.

После встречи с лордом-фениксом архонт Шипастого Глаза не желал подвергать себя еще большей опасности, поэтому корабль начал разворачиваться, даже не дождавшись челнока, доставившего Джайн Зар к башням.

Как она и предполагала, немалая группа воинов из кабала Черного Сердца в ожидании стояла на широких просторах стыковочного балкона с оружием наготове. Лорд-феникс все еще упрекала себя за неприятную ситуацию с Найдазааром, в которой оказалась по собственной вине, но не собиралась терпеть ничьи угрозы.

Когда первый кабалит шагнул в ее сторону, Джайн Зар отцепила Жай Моренн и швырнула его в сторону врагов. Она тут же побежала вслед за испускающим черное пламя трискелем, чтобы в его хвосте сблизиться с воинами Векта. Джайнас Мор с быстротою молнии резанул четырех кабалитов по груди, тотчас умертвив их, а через мгновение еще двое отправились к праотцам от его смертоносного удара.

Слишком поздно кабалиты вспомнили про свои осколковые винтовки, шредеры и бластеры, ибо теперь от любого огня Джайн Зар защищали тела их собственных собратьев. Бесшумная Смерть обезглавила еще двоих и вернулась в распростертую руку хозяйки, когда та уклонилась от удара зубчатого штыка.

Остальные воины крутились вокруг лорда-феникса с клинками и агонизаторами наперевес, ловко уворачиваясь от летящих во все стороны голов и конечностей своих напарников, пока сама Джайн Зар вертелась волчком, кромсая врагов.

Она издала пронзительный крик, выпустив наружу накопившееся разочарование, а вместе с ним — всю грязь и вину, оставшуюся в душе после изысканий Найдазаара. От вопля лорда-феникса треснул доспех находящейся перед ней кабалитки, и кровь заструилась из расколотых пластин и рвущихся плетений брони. Сородичей воительницы психозвуковая волна сбила с ног, а затем они начали корчиться и падать наземь — их нервную систему теперь прожигала мучительная боль.

Джайн Зар бросилась на трепыхающуюся добычу, разрезая клинками доспехи и плоть. Буря Тишины перекатывалась и уклонялась от ударов, ожидая, что выжившие воины накинутся на нее, однако те разбежались врассыпную по окутанным мраком арочным проходам дворца, словно насекомые из-под внезапно перевернутого камня.

Стоя в кольце расчлененных тел кабалитов, Джайн Зар поняла, что им приказали отступить.

Лишь одинокая фигура осталась стоять у самых больших врат. Облаченная в черные одеяния женщина с бледной как снег кожей двинулась вперед, отчего забренчали ее серебряные амулеты и сережки. Иссохший гемункул уверенно направлялась к лорду-фениксу, постукивая по каменному полу своим длинным посохом, по которому пробегали мерцающие искорки энергии. При каждом ударе раздавался звук, напоминающий треск раскалывающихся булыжников.

— Довольно, — промолвила гемункул хриплым шепотом, однако слово с легкостью пересекло просторный причал. — Что за ребячество?

Джайн Зар занесла руку назад, сжав пылающий черным огнем Жай Моренн.

— Для меня вы все глупые дети, гемункул. Отведи меня к Векту, иначе он потеряет еще больше воинов.

— Если бы наш могучий и великий владыка пожелал, чтобы ему принесли твое бездыханное тело, ты бы даже не ступила на каменный пол его дворца. — Гемункул подняла посох и указала сначала на боевые корабли, а потом на расположенные по обе стороны от черных башен орудийные турели, пушки которых смотрели на посадочный док. — Меня зовут Суиванет. Следуй за мной. Лорд Вект уже заждался.

Не восприняв всерьез угрозы лорда-феникса, она развернулась и двинулась обратно к воротам.

Джайн Зар замешкалась. Вся эта затея была безумием. Нет никаких гарантий, что Маэнсит все еще жива, и даже если ее не убили и не отдали в лапы врагов, что могла Дочь Кхаина предложить Векту в обмен на освобождение пленницы? Сделка с Найдазааром была и так очень опасной, а любой договор с Асдрубаэлем мог обойтись лорду-фениксу еще дороже.

Однако именно сюда привело ее текущее задание, начатое по воле Азуриана, и Джайн Зар оставалось только верить, что она избрала верный путь. Ей нужно было срочно добраться до Ультве, и именно помощь Маэнсит казалась самым надежным способом решить возникшую проблему, ведь немногие согласятся странствовать вместе с глашатаями Азуриана, каждый из которых считался предвестником войны. Если Джайн Зар удастся освободить хозяйку флота, у той не будет выбора, кроме как присоединиться к Дочери Кхаина.

Стряхнув капельки крови с Бесшумной Смерти, Джайн Зар последовала за Суиванет во дворец Асдрубаэля Векта, известного как верховный владыка кабала Черного Сердца и повелитель Темного города. Он слыл самым опасным эльдаром среди всех разрозненных сородичей.

Не отставая от гемункула и держа ее на расстоянии удара, лорд-феникс осторожно шла по коридорам и наклонным переходам дворца. В коридорах толпились эльдары: в основном это были одетые в броню воины, отмеченные символами кабала Черного Сердца и ничуть не скрывавшие свое оружие. Среди них можно было заметить и других, которые принадлежали меньшим кабалам и были облачены в ниспадающие одежды и декорированные платья черного, синего и сиреневого цветов. Им запрещалось носить оружие, однако причуды Векта защищали их куда вернее.

Все оборачивались на лорда-феникса, забывая в присутствии такой диковины про политиканство и взаимную неприязнь. Лица глазеющих на нее эльдаров одновременно выражали удивление, восхищение и ненависть. Сводчатые залы заполнил шепот разговоров, который затем встречал их и в галереях.

Миновав лестницу и поднявшись на гравилифте, Суиванет привела Джайн Зар на верхние уровни дворцового шпиля, где находилась обширная терраса с видом на Темный город. Над террасой раскинулось открытое небо, где висели два пылающих черных солнца, заливающих Комморру жутким сумеречным светом. Однако уязвимость этого места была обманчивой — в воздухе проглядывалось тусклое сияние защитного энергетического купола. Пол был выполнен из полупрозрачного красного кристалла, позволяющего насладиться простирающимся внизу городом словно через окровавленную линзу. Отсюда небольшие на вид башни, на деле вмещающие тысячи эльдаров, напоминали муравейники, между которыми сновали рои планеров, яликов, челноков и баркасов. У их вершин толпились бичеватели с крыльями, будто бы позаимствованными у летучих мышей.

Так высоко вершина крепости Векта уходила в небо, что возвращающиеся с рейдов звездолеты двигались под ее громадой, везя отряды темных эльдаров к их родным докам, где в относительной безопасности те могли выгрузить награбленное добро и недавно захваченных пленников. Гравициклы отсюда казались не больше мухи, а гравияхты и прогулочные барки смахивали на маслокрылых жуков, пересекавших багровый омут.

Нижние уровни города укрывала от чужих глаз непроглядная тьма, но Джайн Зар хорошо помнила истории об этом глубинном царстве, где плотоядные ур-гули выслеживали неосторожных путников, а кабалы продолжали свои кровавые распри подальше от правителя города. Вект же либо не знал об их стычках, либо они его не заботили.

Приемная площадь была так же многолюдна, как и остальные части дворца, и, помимо вельмож, вмещала небольшое войско, прислугу и рабов, исполнявших каждую прихоть своего всемогущего господина. Едва заметная иерархия правила залом: каждое скопление кабалитов расположилось так, чтобы выказать свою преданность и почтить заключенные союзы, однако их расстановка была настолько запутанной, что некоторые темные эльдары всю жизнь проводили за изучением междоусобных войн и враждующих фракций, соперничающих за власть и поддержку в Комморре.

Одни танцевали в группах, покачиваясь и смакуя еду и напитки, подносимые им шустрыми рабами, которые без особых усилий скользили между пересекающимися рядами гостей и кружащимися парами. Другие кричали и делали ставки у бойцовых ям, подгоняя выбранных ими зверей и теряя на пари сотни душ низших созданий. Творящееся там действо бледнело по сравнению с боями, через которые когда-то прошла Джайи Зар, поэтому она быстро отвела от игрищ свой взор, хотя соблазн погрузиться в былую жизнь никогда не покидал глубин ее разума.

Тут и там несли молчаливое бдение облаченные в тяжелую черную броню воины. То были инкубы — наемники, готовые напасть на любого, кто, по их мнению, предпринимал действия против их хозяина или плел заговор. При виде их Джайн Зар наполнилась презрением: эти порочные потомки азуриев были недостойны тех умений, которые они приобрели во время обучения. Выбранная ими тропа завела их во тьму, где они продали полученный от Кхаина дар тому, кто предложил за него наивысшую цену.

Толпы эльдаров расступались перед Суиванет, бросая ненавистные и страстные взгляды на лорда-феникса. Когда гости разошлись в стороны, она увидела Векта.

Владыка Темного города вальяжно сидел на троне из полночного камня, спинка которого заострялась кверху на манер очертаний дворца, а бока украшали шесть витиеватых клинков, напоминающих демонические рога. Не желая носить броню внутри своего святилища, бледнокожий Вект оделся в полупрозрачную черную ткань, свободно обернутую вокруг его туловища. Не было при нем и никакого оружия. На голове повелителя покоилась корона из темно-серого металла, усыпанная черными и темно-зелеными камнями. С ее краев свисала вуаль, которая закрывала все его лицо за исключением тонких губ, искривленных в презрительной улыбке.

И хотя верховный владыка Комморры на вид был очень спокоен, он не преминул окружить свой помост дюжиной облаченных в доспехи инкубов, чьи силовые алебарды поливали его мерцающим синим светом. Нескольким избранным было разрешено расположиться на ступеньках. Полусильфы, с места на место порхающие на прозрачных крыльях, кормили их деликатесными закусками, а одомашненные звездочуды с освежеванными до кристаллического черепа головами наполняли их кубки напитками из золотистых кувшинов.

Вект поднял украшенную кольцами руку, и на смену болтовне пришла тишина, которая разнеслась от него стремительной волной. Наблюдая за Джайн Зар, он наклонился вперед, чтобы облокотиться на ручку трона и упереться подбородком в кулак. Простым щелчком пальцев он приказал Суиванет удалиться, после чего та, низко кланяясь, вышла из зала.

— Буря Тишины прибыла ко двору Асдрубаэля Векта, — с немалой дерзостью произнес он. — Если б я знал заранее, я бы подготовил более подходящее зрелище, дабы поприветствовать твое возвращение в Комморру. Должен признать, я в определенной мере рад, что ты наконец соизволила почтить мой дворец своим присутствием после стольких отказов от моих приглашений, которые я отправлял тебе во время твоих прошлых визитов.

— Не по собственной воле я предстаю перед тобой, Вект.

— Как и многие другие. По правде говоря, никто из этих кретинов не желает здесь находиться. — Он пренебрежительно указал на окружавших его эльдаров. — Страх или нужда привязывают их ко мне. Некоторых, несомненно, ненависть. За исключением моих инкубов, конечно. Они сражаются за меня просто потому, что я оплачиваю их услуги. Это наиболее действенный и оттого наименее интересный вариант обмена во всем городе.

— Я… — Джайн Зар умолкла, осторожно подбирая слова. Вуаль отбрасывала на лицо владыки тень, куда более мрачную, чем мог обеспечить ее тонкий материал. Лорд-феникс подозревала, что Вект изучал ее сквозь какое-то аугментическое устройство. — Я прошу о милости со стороны владыки Комморры.

Она ждала, что он усмехнется или триумфально позлорадствует. С того момента как она сошла со стыковочного мостика, Дочь Кхаина поумерила гордость, приготовившись к колкостям Асдрубаэля.

Ничего подобного не случилось. Он отодвинул вуаль, выставив напоказ ястребиные черты своего лица и темные глаза, не отрывая взгляда от Джайн Зар. Эльдары, сидевшие на ступеньках, начали шепотом восхвалять его красоту и называть себя поистине везучими, ибо они удостоились чести узреть его истинный лик. Нахмурив брови, владыка посмотрел на придворных.

— На моих ступеньках скопился мусор, — сказал он инкубам. — Избавьтесь от него.

Протестующие крики и вопли утонули в шипении и треске глеф наемников, разрезающих незадачливых бедняг. Полусильфы и звездочуды бросились врассыпную в сторону толпы, отчего зазвенели и загрохотали их серебряные цепи. Рабы с обвитыми вокруг шей карающими воротниками вывалились из скоплений вельмож, вытолкнутые своими хозяевами. Плененные люди и эльдары с ужасом взглянули на Векта, а затем принялись очищать скользкие ступени от кровавых останков. Под угрозой агонизатора и плетей они подобрали головы и конечности и слизали свежую и запекшуюся кровь с помоста.

Все это время Вект пристально взирал на Джайн Зар.

— Как же я ненавижу, когда меня прерывают. — Он улыбнулся, и его лицо засияло теплым змеиным очарованием. — Прошу простить меня, мне следует держать себя в руках, когда я нахожусь в приличном обществе.

— Ты лжец, трус и беспощадный убийца. Меня ни капли не испугало это представление. — Лорд-феникс обратным хватом взяла Клинок Разрушения и вонзила его в кристаллический пол. Она скрестила руки, выказывая презрение к воинам владыки.

— Не трус! — рявкнул Вект. Он махнул ладонью, будто пытаясь прихлопнуть чрезвычайно настойчивую и надоедливую осу. — Все остальное — правда. Тысячу раз правда, и я горжусь этим. Но не трус. Трус склонился бы под плетью и смирился бы с судьбой отброса. Честолюбца же нельзя назвать трусом, ибо он рискует всем ради достижения собственных целей.

— Тогда сразись со мной, раз уж ты так храбр.

— Джайн Зар, не говори глупостей. — Он откинулся назад, словно его физически сразила подобная идея. Лицо Векта исказилось в гримасе притворного ужаса, а затем страх сменился снисходительностью. — Я не для того уничтожал своих врагов, разорял знатные дома, полностью разрушил Шаа-дом и вознесся до владыки всей Комморры, чтобы марать руки в личной схватке.

Буря Тишины понимала, что не было смысла и далее скрывать причину своего появления. Вект слыл черствейшим правителем и лучшим манипулятором среди всех когда-либо живших эльдаров, поэтому он мог плести одни из самых запутанных интриг. И, однако же, он славился всепоглощающей гордыней, которая была настолько непомерна, что его абсолютно не заботило мнение остальных. Векту не нужно было ни искать чьего-либо расположения, ни обременять себя оценочными суждениями других эльдаров. Его слово было закон, а власть — нерушимой. Лорду-фениксу не удастся склонить его к сделке или запугать. После недоразумения с Найдазааром Джайн Зар было очень неуютно предлагать что-либо в обмен, и теперь ее единственным козырем оставалось се нахождение во дворце.

— Я пришла за драконом Маэнсит Дракар Алькхаск. Она еще жива?

Вект почесал позолоченным ногтем висок и нахмурился. Кланяясь без устали, один из придворных нервно поднялся по ступеням и шепнул что-то владыке на ухо. Вект кивнул, и эльдар быстро удалился с облегчением на лице.

— Дракон Маэнсит? Зачем она тебе?

Лгать было бесполезно. Джайн Зар подозревала, что Векту не было никакого дела до ее ответа, ибо в который раз он просто хотел показать свою властность. Если лорд-феникс станет препираться, ее может ждать отказ.

— Мне нужно добраться до Ультве, однако искусственный мир спрятан во внешних рубежах Ока Ужаса. Маэнсит знаком маршрут, которым я могла бы воспользоваться, потому мне нужна ее помощь.

— Лорд-феникс путешествует к Ультве. Любопытное предприятие, должен признать. Как это связано со мной?

— Сам Азуриан отправил меня на священное задание. — Джайн Зар понимала, что Векту не было дела до старых богов, однако он мог пойти на уступки, если ей удастся умаслить его. Скорее всего, интриган уже принял окончательное решение. — Я видела, как из черного пламени родилась катастрофа. Ультве развяжет ужасную войну против другого искусственного мира. Их столкновение в клочья разорвет часть Паутины, и Великий Враг устремит свою руку за пределы бреши и погубит многих из нашего народа.

— Это вторжение как-то угрожает Комморре?

— Грядущий катаклизм станет вторым после Грехопадения величайшим бедствием для всех наших сородичей. В разобщении нас поглотит огонь войны. Рана Дандра так и не наступит, и все мы будем обречены.

— Значит, угрожает. В долгосрочной перспективе.

— Вект, каждого ждет кончина. Однажды даже ты изойдешь из смертного мира. Проклятие, что поглотило наш народ… голод Той-что-жаждет неутолим, сколько бы душ ты ей ни скармливал.

— И что же, Джайн Зар, мне теперь нужно спрятаться в одном из твоих магических камней? Пожизненно и посмертно связать себя оковами и стать послушным рабом, как и учил нас Азурмен? — Вект наклонился вперед и что-то промолвил одному из своих доверенных. Эльдар растворился в утихомирившейся толпе, которая внимала тираде своего владыки с нарочитым безразличием или притворным восхищением. — Таков грандиозный план по спасению нашего великого народа? Вечно прятаться? Накрыть Ту-что-жаждет одеялом из наших смертей? Каждый цикл я смотрю в глаза той, кого мы сотворили. Я ощущаю, как она терзает меня, сладкоречиво уговаривает подчиниться, обещает величие. Я смотрю ей в лицо, принимаю всю правду о ее сущности и борюсь. Хищник ли я, задабривающий добычей зверя, что гонится за мной? Безусловно. Еще и падальщик. Я буду бросать в ее пасть любой попавшийся кусок, лишь бы она была занята еще на несколько мгновений. Я ценю каждый миг, но не думай, что мне страшна смерть. Я добился в жизни большего, чем кто-либо из наших сородичей. И кто ты такая, чтобы судить меня? Чью душу ты испила, чтобы возродить этот панцирь, который ты зовешь телом? Из чьего праха ты восстала на этот раз? Ты — ничто, призрак, запертый в доспехах. Если бы Азурмен пообещал тебе все это, ты бы не последовала за ним. Ты бы сбежала в Паутину вместе с темной родней, чтобы прожить такую жизнь, какую сумела бы вырвать из цепких рук Галактики.

Лицо Векта искривилось от злобы. Он казался все более возбужденным, его голос гремел, однако Буря Тишины чувствовала, что гнев Асдрубаэля был порожден отнюдь не ее присутствием.

— Ты не бессмертна! Ты мертва! Ты мыслишь, двигаешься, сражаешься… Но в тебе ничего нет. Марионетка воспоминаний Кхаина, нити которой подергиваются от предсмертных издыханий Азуриана. Я — живой! По-настоящему бессмертен! Пусть Принц Наслаждений и дальше соблазняет меня, я не нуждаюсь в его покровительстве. У меня есть город, царство бессчетных душ, исполняющих мои приказы. При желании я могу погасить звезды и уничтожить миры. Какое мне дело до могущественных побрякушек, которыми трясет перед моим лицом Великий Враг?

Вот и просочилось признание, скрываемое под маской отрицания. Всеми слышимый шепот, бесконечные требования, обещания и угрозы Той-что-жаждет, зазывающей служить ей и покориться ее воле. За исключением лордов-фениксов, которые, как верно заявил владыка Темного города, более не были поистине живыми, Вект оставался одним из нескольких сотен эльдаров, заставших Грехопадение. Знатные особы, родившиеся еще до катастрофы, погибли из-за хитросплетений и интриг Асдрубаэля, а обитатели искусственных миров и экзодиты сменяли поколение за поколением. Только настоящие долгожители появились на свет до прибытия Великого Врага, а эльдары помладше ощущали на себе лишь его тень.

За все это время Вект, пережив целые поколения, устоял перед соблазнами, не склонился перед угрозами и стойко переносил осознание того, что его душа проклята. Он цеплялся за иллюзию вечной жизни, словно лежащий на смертном одре больной, который знает об отсутствии лекарства, но все равно зовет целителя.

Дочь Кхаина промолчала, потому как словами она не сумела бы унять его ярость или поднять ему настроение. Откинувшись назад и опустив глаза, Вект погрузился в раздумья. Никто из сотен присутствующих не смел произнести и слова или издать какой-либо звук, ибо они боялись потревожить или, чего пуще, разгневать владыку.

Эта картина напомнила Джайн Зар о застывших на месте слугах Найдазаара, которых тот расставил по всему тронному залу. Вект не нуждался в поддержании стабильности, ибо его беспредельная власть и знание остальных о том, что его расположение может поднять кабал до небывалых высот господства, а его недовольство может оказаться роковым, делали свое дело.

Вект продолжал тревожно молчать и мрачно смотреть куда-то вдаль, как вдруг позади Джайн Зар послышался какой-то шум, привлекший к себе осуждающие взгляды. Это был отряд кабалитов, проталкивавшийся через безмолвную толпу. Взор присутствующих вновь обратился к Асдрубаэлю: каждый пытался предугадать, как владыка ответит на подобное вторжение. Буря Тишины углядела среди воинов стройную женщину в длинном красном платье, белые волосы которой ниспадали на затянутую широким поясом талию. На ней не было никаких оков, однако треск агонизаторов постоянно напоминал женщине о последствиях ее неповиновения.

Леди подняла голову, и волосы заструились в стороны от ее лица, являя всем ее суровую красоту. Холодным безразличным взглядом она внимательно осматривала глазеющих на нее придворных и просителей.

Джайн Зар с трудом узнала в ней Маэнсит Дракар Алькхаск — некогда черноволосую эльдарку, которая на корабле всегда носила броню. Ее изумрудные глаза выделили в толпе Бурю Тишины и распахнулись от удивления. Отряд прошел мимо лорда-феникса, и все внимание Маэнсит быстро переключилось на восседавшую на троне зловещую тень владыки, беспокойно перебиравшего пальцами тонкую прозрачную ткань собственных одеяний.

Кабалит, ответственный за конвоирование пленницы к Векту, бросил взгляд на своих товарищей и подошел к ступеням трона — инкубы незамедлительно напряглись, приготовившись действовать. Эльдар упал на колени, склонил голову и промолвил:

— Лорд Вект, прибыла ваша гостья.

С печалью на лице Асдрубаэль оправился от хандры и взглянул на Маэнсит. Некое подобие оживленности вернулось к нему, когда он посмотрел на узницу, а затем на Джайн Зар.

— Ее? Ты хочешь, чтобы я отдал тебе ее? — спросил он.

— Да.

— И ты думаешь, что я вот так просто отпущу ее на волю, оскорбив тем самым моих союзников и воодушевив врагов?

— Мне нужна твоя помощь. Просто скажи, что тебе нужно взамен.

Вект выгнул пальцы, подобно лавочнику, намеревавшемуся поторговаться за цену своих товаров. Его расчетливый взор несколько раз перепрыгивал с Маэнсит на лорда-феникса и обратно.

— Не без некоторых усилий я заполучил дракона Маэнсит. И хотя ее мудрости хватило на то, чтобы не атаковать моих воинов, вся экспедиция не прошла без затрат. Даэтрака Демарра пришлось наградить за рискованность всего предприятия, а его работа над слугами леди Алькхаск потребовала определенных знаний, которыми затруднительно овладеть. Иерарх Кхиадизис наверняка будет готов пойти на значительные уступки в обмен на передачу дракона в его руки невредимой. Багровый Коготь контролирует большую часть Вьюжного пути. После уничтожения Зимней башни они будут вынуждены оставить свои доки в шпиле Затененных звезд и Когте. Все это приносит мне удовольствие и радость. Маэнсит станет частью той цены, которую я уплачу. Ты можешь предложить мне что-нибудь равноценное?

— У меня ничего нет, кроме моих личных вещей. Я лорд-феникс, поэтому в моем владении нет ни имущества, ни территорий.

— На самом деле у тебя есть то, чего я желаю. — Своим тонким пальцем Вект указал сначала на воткнутый в пол Клинок Разрушения, а затем на Бесшумную Смерть.

— Мое оружие? Не думаю, что оно настолько поразительно, как ты думаешь, но оно твое. Я могу создать и другое.

— Джайн Зар, мне не нужно оружие. Я хочу, чтобы ты применила его на деле. В месте, которое, как я полагаю, тебе не чуждо. Ты сразишься на моей арене.

— Не делай этого. — Непокорная даже в присутствии Векта, Маэнсит тряхнула головой, отчего тиран Темного города бросил на нее сердитый взгляд. — Ты умрешь, а я все так же останусь узницей. Лишь зря потратишь свою жизнь.

Буре Тишины было интересно, как много деспот Комморры знал о ней и ее прошлом. Если бы Вект хотел уничтожить Джайн Зар, у него нашлось бы достаточно ресурсов для достижения цели. Пока он не желал ей смерти. Бой лорда-феникса на стадионе ведьм укрепит его репутацию и в который раз докажет главенствующую роль во всем Темном городе. Однако в план Векта наверняка входило что-то еще — то, чего лорд-феникс не могла угадать. Ее смерть от клинков его чемпиона? Это бы явно послужило намеком, против которого немногие бы решились выступить.

Или же Вект надеялся пробудить в ней какие-то воспоминания? Неужели он так много знал о ее прошлом? Возможно, он хотел выпустить наружу ее чувства в надежде, что сможет их контролировать.

— Я принимаю твое предложение, — сказала она Асдрубаэлю, а затем посмотрела на Маэнсит. — Выстави против меня своего лучшего чемпиона. Есть вещи и похуже смерти.

— Да, конечно, — ответил Вект, скривив губы в зловещей улыбке. — Ты будешь моим знаменосцем. Моим чемпионом на арене. Уверен, ты не разочаруешь меня, Буря Тишины.