Мы вынырнули из тени в Центральном парке, к северу от пруда. Миссис О’Лири устало доковыляла до груды валунов и принялась ее обнюхивать. Я испугался, что она начнет метить территорию, но Нико сказал:

– Все нормально. Она просто по запаху ищет дорогу домой.

Я нахмурился.

– Через камни?

– Есть два главных входа в царство мертвых, – пояснил Нико. – Тот, что в Лос-Анджелесе, ты знаешь.

– Переправа Харона.

Нико кивнул.

– Большинство душ проходят именно этим путем, но есть короткая дорога, ее труднее найти: врата Орфея.

– Чувак с арфой.

– Чувак с лирой, – уточнил Нико. – Но, в общем, ты прав. С помощью своей лиры он зачаровал землю, чтобы найти новый путь в царство мертвых. Он пел всю дорогу до дворца Аида и почти сумел выбраться вместе с душой своей жены.

Я припомнил эту легенду. Орфей не должен был оборачиваться, пока вел свою жену обратно, в мир смертных, но, разумеется, он обернулся. Классическая история типа «в общем, все умерли», после же сразу чувствуешь себя белым и пушистым.

– Итак, это врата Орфея, – я постарался проникнуться величием момента, но груда камней по-прежнему выглядела просто как нагромождение булыжников. – Как они открываются?

– Нужна музыка, – сказал Нико. – Как у тебя с пением?

– М-м-м… никак. А нельзя просто приказать им открыться? Ты же сын Аида и все такое.

– Это не так просто. Нам нужна музыка.

Я нисколько не сомневался: если я запою, то сумею только вызвать сход лавины.

– У меня есть идея получше.

Я повернулся и позвал:

– ГРОУВЕР!

Ждали мы долго. Миссис О’Лири свернулась клубком и задремала. В лесу стрекотали сверчки, и ухала сова, от улицы Сентрал-Парк-Вест доносился шум транспорта, где-то поблизости по дорожке цокала копытами лошадь, вероятно, проезжал конный патруль. Уверен, они бы с удовольствием отловили двух ребят, которым вздумалось торчать посреди парка под покровом ночи.

– Бесполезно, – наконец сказал Нико.

Но у меня появилось некое чувство. Впервые за долгие месяцы мысленная связь «натянулась», как струна, следовательно, либо к каналу природы подключились разом много людей, либо Гроувер близко.

Я закрыл глаза и сосредоточился.

«Гроувер».

Я знал, что он где-то в парке, но я не чувствовал его эмоций. Я слышал только какое-то слабое гудение в глубине черепа.

«Гроувер», – подумал я настойчивее.

«Хм-м… хм-м-м-м», – откликнулось нечто.

В голове у меня возникла картинка: гигантский вяз в глубине леса, вдали от главных дорожек. Шишковатые корни оплели землю, образовав нечто вроде кровати, а в ней лежал, скрестив руки на груди, какой-то сатир. Сначала я даже не признал в нем Гроувера. Укрытый ковром из веток и листьев, он, вероятно, спал там уже давно. Корни словно оплетали его, потихоньку утягивая под землю.

«Гроувер, – позвал я. – Проснись».

«Хр-р-р-р-фью-ю-ю-ю».

«Приятель, ты весь в грязи. Проснись!»

«Спать», – пробормотало его сознание.

«ЕДА, – я сменил тактику. – БЛИНЫ!»

Глаза сатира распахнулись, у меня в голове пронеслась вереница чужих мыслей, точно мысли Гроувера включились на ускоренную перемотку. Картинка разлетелась на кусочки, и я едва не вырубился.

– Что случилось? – спросил Нико.

– Я пробился к нему, он… м-да. Уже идет.

Через минуту в ветвях одного из деревьев послышался шорох, и нам под ноги упал Гроувер – вниз головой.

– Гроувер! – завопил я.

– Гав! – Миссис О’Лири с интересом подняла голову, вероятно, надеялась, что мы будем играть в «принеси сатира».

– Бе-е-е-е-е! – заблеял Гроувер.

– Ты в порядке, старик?

– О, все нормально, – он потер голову. Рога у него так отросли, что торчали из курчавых волос на целый дюйм. – Я был на той стороне парка, но дриады замечательно придумали переправить меня сюда по деревьям. У них очень смутные понятия о высоте.

Он широко улыбнулся и поднялся на ноги, ну вообще-то на копыта. С прошлого лета Гроувер больше не притворялся простым человеком, перестал носить бейсболку, фальшивые ступни и даже джинсы, потому что ниже пояса у него мохнатые козлиные ноги. На его футболке красовалась картинка на тему иллюстраций из книжки «Там, где живут чудовища»[11], а сама майка была вся заляпана грязью и древесным соком. Его козлиная бородка стала гуще, так что он выглядел совсем как мужчина (или козел?), к тому же он стал одного роста со мной.

– Рад тебя видеть, Супермен, – улыбнулся я. – Ты помнишь Нико?

Гроувер кивнул мальчику, потом крепко меня обнял. Пахло он него свежим сеном.

– Пе-е-ерси! – проблеял сатир. – Я по тебе скучал! И по лагерю тоже скучал. В этой глуши не найти вкусной энчилады[12].

– Я волновался, – сказал я. – Где ты пропадал последние два месяца?

– Две ме… – улыбка исчезла с лица Гроувера. – Два месяца? О чем ты?

– От тебя не было никаких вестей, – упрекнул я. – Можжевела переживала. Мы отправляли радужные сообщения Ириды, но…

– Погоди-ка, – сатир посмотрел вверх, на звезды, точно пытаясь определить, где находится. – Какой сейчас месяц?

– Август.

Гроувер побледнел.

– Это невозможно. Сейчас июнь. Я просто прилег вздремнуть и… – он схватил меня за руки. – Теперь я вспоминаю! Он меня вырубил. Перси, мы должны его остановить!

– Стой-стой, притормози, – попросил я. – Расскажи, что случилось.

Приятель глубоко вздохнул.

– Я… я шел по лесу, вдоль берега Гарлемского озера[13], и ощутил, что земля дрожит, словно рядом находилось нечто могущественное.

– Ты чувствуешь такие вещи? – спросил Нико.

Гроувер кивнул.

– С тех пор как погиб Пан, я чувствую, если в природе что-то не в порядке. Когда я в лесной чаще, мои зрение и слух словно обостряются. В общем, я пошел на запах. По парку шел человек в длинном черном пальто, я заметил, что он не отбрасывает тени. Ясный солнечный денек, а он не отбрасывал тени, а при ходьбе мерцал.

– Как мираж? – уточнил Нико.

– Да, – кивнул Гроувер. – И если ему встречались люди…

– Они падали и отключались, – продолжил Нико. – Сворачивались клубочком и засыпали.

– Верно! Потом, когда он проходил, они поднимались и как ни в чем не бывало шли по своим делам.

Я уставился на Нико.

– Тебе известно, кто этот мужик в черном?

– Боюсь, что да, – вздохнул Нико. – Гроувер, что случилось потом?

– Я последовал за ним. Он все смотрел на здания, стоящие вдоль парка, как будто он их оценивал или вроде того. Мимо пробегала женщина в спортивном костюме, она упала, свернулась калачиком на дорожке и захрапела. Чувак в черном положил руку ей на лоб, точно проверял, нет ли у нее температуры, потом пошел дальше. К тому времени я уже понял, что он – чудовище или что-то похуже. Я следил за ним до этой рощицы, дошел до подножия огромного старого вяза и уже собирался призвать на помощь дриад, чтобы они помогли мне поймать злодея, но тут он обернулся и…

Гроувер сглотнул.

– Перси, его лицо… Не могу его описать, потому что оно все время менялось. От одного взгляда на него меня потянуло в сон. Я сказал: «Что вы делаете?», а он ответил: «Просто осматриваюсь. Всегда стоит провести разведку на поле боя перед битвой». Я ляпнул что-то очень умное, типа: «Этот лес под моей защитой, и я не дам вам устраивать здесь никаких сражений!» Он рассмеялся и заявил: «Тебе повезло, что я коплю силы для главного события, малыш-сатир, так что я просто позволю тебе вздремнуть ненадолго. Приятных снов». После этого ничего не помню.

Нико выдохнул.

– Гроувер, ты повстречал Морфея, бога сновидений. Счастье, что ты вообще проснулся.

– Два месяца, – простонал Гроувер. – Он усыпил меня на два месяца!

Я пытался осмыслить услышанное. Теперь ясно, почему все это время мы не могли выйти на контакт с Гроувером.

– Почему же нимфы не попытались тебя спасти? – удивился я.

Гроувер пожал плечами.

– Большинство нимф не ведут счет времени. Для дерева два месяца – это ничто, вероятно, им просто в голову не пришло, что со мной что-то не в порядке.

– Нужно выяснить, что Морфей делал в парке, – решил я. – Не нравится мне это «главное событие», о котором он упомянул.

– Как и большинство младших богов, он работает на Кроноса, – сообщил Нико. – Мы это уже знаем. И это лишний раз подтверждает, что готовится вторжение. Перси, нужно поскорее осуществить наш план.

– Погодите, – вмешался Гроувер, – какой еще план?

Мы ему все рассказали, и сатир принялся дергать себя за шерсть на ногах.

– Вы же это не всерьез, – проговорил он. – Опять? Только не в царство мертвых!

– Старик, я не прошу тебя пойти с нами, – заверил я приятеля. – Я знаю, ты только что проснулся. Нам нужна музыка, чтобы открыть врата. Поможешь?

Гроувер вытащил тростниковые свирели.

– Полагаю, попробовать можно. Я знаю несколько мелодий «Нирваны»[14], которыми можно скалы крушить, но Перси, ты уверен, что хочешь сделать такое?

– Пожалуйста, старик, – попросил я. – Для меня это значило бы очень много. В память о старых добрых временах, а?

Сатир захныкал.

– В старые добрые времена мы много раз оказывались на волосок от смерти. Так и быть, хотя наверняка ничего не получится.

Он поднес свирели к губам и заиграл веселенький мотивчик на высоких нотах. Валуны задрожали, потом треснули и раскололись, открыв треугольный проход.

Я заглянул внутрь: вниз и в темноту уводили каменные ступени, в воздухе пахло плесенью и смертью. Мне сразу вспомнилось прошлогоднее путешествие по Лабиринту, но этот туннель казался еще опаснее, ведь он вел прямо во владения Аида, а это почти всегда означает билет в один конец.

Я повернулся к Гроуверу.

– Ну что… спасибо.

– Пе-е-ерси, Кронос в самом деле нападет?

– Хотел бы я тебя утешить, но, да, он это сделает.

Я думал, Гроувер от беспокойства сжует свои тростниковые дудки, но сатир выпрямился и отряхнул футболку. Невольно бросалось в глаза, как сильно он отличается от старого толстого Ленея.

– Тогда я должен созвать духов природы, может, они смогут помочь. Посмотрим, сумеем ли мы найти этого Морфея.

– Лучше не забудь известить Можжевелу, что с тобой все в порядке.

Гроувер вытаращил глаза.

– Можжевела! Ой, она меня убьет!

Он бросился было бежать, потом вернулся и снова меня обнял.

– Поосторожнее там! Возвращайся живым!

Как только он ускакал, мы с Нико разбудили Миссис О’Лири.

Обнюхав вход в туннель, адская гончая навострила уши и принялась с трудом протискиваться внутрь. Я очень надеялся, что она не застрянет. Подумать страшно, сколько понадобилось бы средства для прочистки труб, чтобы «смыть» такую тушу вниз, прямо в царство мертвых.

– Готов? – спросил Нико. – Все будет в порядке, не волнуйся.

Мне показалось, что он, скорее, пытается убедить сам себя.

Я быстро глянул на звезды, гадая, увижу ли их еще когда-нибудь. Потом мы нырнули в темноту.

Узкая лестница с крутыми скользкими ступеньками вела все вниз и вниз. Стояла полная темнота, только мой меч слабо светился. Я пытался спускаться медленно, но Миссис О’Лири предпочитала более высокие скорости: она неслась вперед огромными скачками, радостно гавкая. Звук эхом отражался от стен туннеля, точно рядом стреляли из пушки, так что кто бы ни поджидал нас внизу, он заранее узнает о нашем приходе.

Нико плелся позади, это показалось мне странным, и я спросил:

– С тобой все в порядке?

– Все отлично, – ответил мальчик. На его лице отразилось… что это, сомнение? – Просто иди вперед.

Выбора у меня не оставалось, и я пошел дальше, вслед за Миссис О’Лири, в недра земли. Спустя еще час вдалеке послышался шум реки.

Наконец мы вышли из туннеля, он вывел нас на край утеса, возвышавшегося над равниной черного вулканического песка. Справа от нас, образуя опасные водовороты, с ревом мчались среди камней стремительные воды реки Стикс, слева в туманной дали горели огни Эреба, гигантские черные стены царства Аида.

Я вздрогнул. Впервые я попал сюда в двенадцать лет, и только присутствие Аннабет и Гроувера придавало мне смелость, чтобы двигаться дальше. Нико – это совсем другое дело, он не вдохнет в меня храбрость. Мальчишка еще сильнее побледнел и, похоже, нервничал больше моего.

Только Миссис О’Лири радовалась жизни на полную катушку: пробежалась по берегу, откопала человеческую кость (когда-то это была нога) и побежала обратно. Бросив кость у моих ног, адская гончая явно ждала, что я ее швырну.

– Хм, может, позже, девочка, – я вглядывался в темные воды, пытаясь собраться с духом. – Итак, Нико… как мы это сделаем?

– Сначала нужно пройти в ворота, – ответил мальчик.

– Но ведь река прямо перед нами.

– Я должен кое-что забрать, – пояснил Нико. – Это единственный путь.

Он, не оглядываясь, двинулся вперед.

Я нахмурился. Раньше Нико не говорил, что придется пройти в ворота, но теперь мы уже здесь, и без его подсказки я не знаю, что делать. Неохотно я двинулся следом за мальчиком по берегу, прямо к огромным черным воротам.

Снаружи стояли шеренги покойников, ожидая своей очереди войти. Наверное, сегодня похоронные бюро в мире смертных работали без обеда: даже очередь к воротцам с табличкой «ПРОСТО МЕРТВЫЕ» ползла еле-еле.

– Гав! – заявила Миссис О’Лири. Прежде чем я успел ее остановить, она помчалась к контрольно-пропускному пункту.

Из мрака вынырнул Цербер, сторожевой пес Аида, трехголовый ротвейлер, настолько огромный, что Миссис О’Лири рядом с ним казалась игрушечным пуделем. Цербер был полупрозрачным, так что его очень трудно заметить, пока он не подберется к вам вплотную, чтобы прикончить, но сейчас он не обращал на нас внимания. Он прошел мимо Миссис О’Лири, не удостоив ее приветствием.

– Миссис О’Лири, не смей! – закричал я на адскую гончую. – Не обнюхивай… О, боже.

Нико улыбнулся, потом посмотрел на меня и снова посерьезнел, точно вспомнил что-то неприятное.

– Пошли. Нам не придется убивать время в очереди, ты же со мной.

Мне это вовсе не понравилось, но мальчишка проскользнул мимо упырей-охранников и пошел к Полям асфоделей. Мне пришлось трижды посвистеть Миссис О’Лири, пока она наконец не оставила Цербера в покое и не побежала за нами.

Мы шли через поля черной травы, мимо растущих тут и там тополей. Если пророчество сбудется и через несколько дней я действительно умру, то могу навечно остаться здесь, но я гнал от себя эти мысли.

Нико устало шагал вперед, подходя все ближе и ближе к дворцу Аида.

– Эй, – позвал я, – мы уже прошли в ворота. Куда мы…

Миссис О’Лири зарычала. Впереди над землей появилась какая-то тень, темная, холодная, от нее разило смертью. Нечто устремилось вниз и приземлилось на верхушку одного из тополей.

К сожалению, я ее узнал: сухонькое лицо, ужасная синяя вязаная шапочка и мятое бархатное платье. За спиной существа развернулись кожистые, как у летучей мыши, крылья, на ногах были когти, пальцы рук заканчивались острыми медными ногтями. В руках она держала огненный кнут и сумочку из ткани с узором «огурцы».

– Миссис Доддс, – сказал я.

Тварь оскалила клыки.

– Добро пожаловать домой, золотце.

Сверху спикировали две ее сестры-фурии и уселись рядом с ней на ветвях тополя.

– Ты знаком с Алекто? – спросил Нико.

– Если ты про ту каргу, что сидит в центре, то да, – кивнул я. – Она была моей учительницей математики.

Нико кивнул, словно в этом нет ничего удивительного, потом посмотрел на фурий и глубоко вздохнул.

– Я выполнил то, о чем просил отец. Отнесите нас во дворец.

Я напрягся.

– Минуточку, Нико. Что ты…

– Боюсь, только так я могу получить нужную мне информацию, Перси. Отец обещал мне рассказать о моей семье перед тем, как мы пойдем к реке. Прости.

– Так ты меня обманул? – от злости утратив способность соображать, я замахнулся на мальчишку мечом, но фурии меня опередили. Две из них камнем кинулись вниз и, схватив меня за руки, рывком оторвали от земли. Меч выпал из моей руки, не успел я опомниться, как уже болтался в воздухе на высоте шестидесяти футов.

– О, не брыкайся, зайка, – проскрипела мне в ухо моя бывшая учительница математики. – Ужасно не хотелось бы тебя уронить.

Миссис О’Лири с сердитым лаем подпрыгивала, пытаясь до меня достать, но мы были слишком высоко.

– Вели Миссис О’Лири вести себя прилично, – предупредил Нико. Он висел в воздухе рядом со мной, его подняла третья фурия. – Я не хочу, чтобы она пострадала, Перси. Отец просто желает поговорить.

Я подумал было, не приказать ли Миссис О’Лири напасть на Нико, но из этого не вышло бы ничего хорошего, наоборот, в драке с фуриями мою собаку могли ранить.

Я скрипнул зубами.

– Миссис О’Лири, сидеть! Все в порядке, девочка.

Адская гончая заскулила и забегала кругами, глядя на меня.

– Ладно, предатель, – прорычал я, зыркнув на Нико. – Ты получил свой приз. Отведи меня в этот дурацкий дворец.

Алекто сбросила меня посреди дворцового сада, как куль с репой.

Сад был прекрасен своеобразной, жутковатой красотой. В мраморных бассейнах росли скелетообразные белые деревья, на клумбах буйно росли золотые растения и драгоценные камни. На балконе с видом на Поля асфоделей стояли два трона: костяной и серебряный. Чудесно, наверное, провести в таком дворце субботнее утро, вот только издалека доносились запах серы и вопли пытаемых душ.

Единственный выход охраняли воины-скелеты в изодранной камуфляжной форме армии Соединенных Штатов, со штурмовыми винтовками «M16» в руках.

Третья фурия осторожно опустила Нико рядом со мной, затем все три твари уселись на высокую спинку костяного трона.

Я подавил острое желание немедленно придушить Нико, потому что фурии бы мне помешали. Придется отложить месть на потом.

Я, не отрываясь, смотрел на пустые троны, ожидая, что будет дальше. Потом воздух замерцал, и появились три фигуры: Аид и Персефона, каждый на своем троне, а между ними – какая-то старушка. Кажется, все трое оживленно спорили.

– …говорила тебе, что он бездельник! – заявила старушка.

– Мама! – воскликнула Персефона.

– У нас посетители! – рявкнул Аид. – Будьте так любезны!

Аид, один из самых несимпатичных мне богов, расправил свои черные одежды, на которых мелькали искаженные лица терпящих муки душ. На его бледном лице сверкали глаза безумца.

– Перси Джексон, – довольно сказал бог. – Наконец-то.

Царица Персефона с любопытством меня разглядывала. Я уже однажды видел ее зимой, но теперь передо мной была совершенно другая богиня. Блестящие черные волосы, сияющие мягким светом карие глаза. Ее платье переливалось всеми красками, цветочные узоры на нем постоянно изменялись: на месте пышно цветущих роз возникали тюльпаны, а те, в свою очередь, превращались в жимолость.

Стоявшая между тронами старая женщина, вероятно, была матерью Персефоны. Те же глаза, те же волосы, но выглядела она старше и строже. Ее золотое платье напоминало о полях спелой пшеницы, в волосы были вплетены сухие травы, так что прическа походила на плетеную корзину. Полагаю, если бы рядом с ней кто-то чиркнул спичкой, это имело бы печальные последствия для прически богини.

– Хм-м-м, – протянула старуха. – Полубоги. Только этого нам и не хватало.

Стоявший рядом со мной Нико опустился на колени, так что при желании я мог бы отрубить его глупую голову. К сожалению, Анаклузмос все еще лежал где-то в полях.

– Отец, – произнес Нико, – я выполнил то, о чем ты просил.

– Долго же ты копался, – проворчал Аид. – Твоя сестра справилась бы лучше.

Нико повесил голову. Если бы я так не разозлился на этого мелкого урода, то, наверное, пожалел бы его.

Я гневно воззрился на бога смерти.

– Чего вам надо, Аид?

– Поговорить, конечно, – бог скривил губы в жестокой усмешке. – Разве Нико тебе не сказал?

– Стало быть, все это путешествие – ложь, а Нико завел меня сюда на погибель?

– О, нет, – возразил Аид. – Боюсь, Нико искренне желал тебе помочь. Его честность сопоставима только с его тупостью. Я просто убедил его слегка отклониться от цели и завернуть сначала сюда.

– Отец, – вмешался Нико, – ты обещал, что Перси не причинят вреда. Ты сказал, что, если я его приведу, ты расскажешь мне о прошлом… о моей матери.

Царица Персефона издала нарочито протяжный вздох.

– Нам обязательно говорить о той женщине в моем присутствии?

– Прости, моя голубка, – развел руками Аид. – Мне пришлось что-то пообещать мальчишке.

Старая дама хмыкнула.

– Дочь, я тебя предупреждала насчет этого никчемного мерзавца Аида. Ты могла бы выйти замуж за бога врачей или бога адвокатов, но не-е-ет, тебе приспичило съесть тот гранат.

– Мама…

– И в итоге ты застряла в царстве мертвых!

– Мама, пожалуйста…

– И вот, на дворе август. Ты поедешь домой, как и полагается? Ты вообще хоть иногда думаешь о своей несчастной, одинокой матери?

– ДЕМЕТРА! – заорал Аид. – Достаточно. Вы гостья в моем доме.

– Ах, в доме? – взвилась богиня. – Ты называешь эту мусорную кучу домом? Ты заставил мою дочь жить в этом мрачном, сыром…

– Я уже вам говорил, – прорычал Аид сквозь зубы, – что в верхнем мире идет война. Вам с Персефоной лучше остаться здесь, со мной.

– Простите, – вклинился я. – Но если вы собираетесь меня убить, не могли бы вы, наконец, приступить к делу?

Трое богов посмотрели на меня.

– Хм, а он, однако, нахал, – заметила Деметра.

– В самом деле, – согласился Аид. – Я бы его с удовольствием убил.

– Отец! – воскликнул Нико. – Ты обещал!

– Супруг, мы это обсуждали, – попеняла богу Персефона. – Нельзя испепелять всех героев, которые попадаются тебе под руку. К тому же он смелый, мне это нравится.

Аид закатил глаза.

– Да, тот парень, Орфей, тоже тебе нравился, и смотри, как здорово все обернулось. Можно я хоть немножко его убью, самую малость?

– Отец, ты обещал! – настаивал Нико. – Ты сказал, что просто хочешь с ним поговорить, сказал, что, если я его приведу, ты объяснишь.

Аид еще немного посверлил меня взглядом, разглаживая края одежд.

– Так я и сделаю. Твоя мать… что я могу тебе сказать? Она была чудесной женщиной, – он неловко глянул на Персефону. – Прости меня, дорогая, я имел в виду, по меркам смертных, разумеется. Ее звали Мария ди Анджело, она родилась в Венеции, но ее отец работал дипломатом в Вашингтоне, округ Колумбия. Там я ее и встретил. Вы были еще совсем маленькими, а те времена для детей Аида выдались неудачными. Кипела Вторая мировая война, некоторые другие мои дети стояли во главе проигрывающей стороны. Я решил, что нужно спрятать вас подальше от посторонних глаз, потому что вы могли пострадать.

– Поэтому ты упрятал нас в казино «Лотос»?

Аид пожал плечами.

– Вы не старели, не понимали, что время проходит. Я ждал подходящего момента, чтобы вытащить вас на свет.

– Так что случилось с нашей матерью? Почему я ее не помню?

– Не важно, – отрезал Аид.

– Что? Конечно, это важно. У тебя были и другие дети, почему только нас отослали? Что за адвокат нас забрал?

Аид оскалился.

– Лучше бы тебе больше слушать и меньше говорить, мальчик. Что же до адвоката…

Бог щелкнул пальцами.

Сидевшая на спинке его трона Алекто начала изменяться, пока не превратилась в средних лет мужчину, одетого в полосатый костюм, с портфелем в руках. Странное существо, вытянув шею, нагнулось к плечу Аида.

– Ты! – ахнул Нико.

Фурия разразилась кудахтающим смехом.

– У меня отлично получаются адвокаты и учительницы!

Нико дрожал.

– Почему ты освободил нас из казино?

– Ты знаешь почему, – ответил Аид. – Я не мог допустить, чтобы этот тупой сын Посейдона стал ребенком из пророчества.

Я оборвал с ближайшего растения рубин и швырнул им в Аида. Камень исчез в одеянии бога, не причинив тому никакого вреда.

– Вам следовало бы помогать олимпийцам! – крикнул я. – Все остальные боги сражаются с Тифоном, а вы просто сидите здесь…

– Жду, чем все закончится, – закончил за меня Аид. – Да, верно. Скажи мне, полукровка, олимпийцы мне хоть раз помогли? Давно ли моих детей приветствовали, как героев? Ха! Так с чего мне мчаться им на подмогу? Я останусь здесь, сохранив свои силы.

– А что будете делать, когда Кронос сам сюда явится?

– Пусть попробует, он ведь ослабнет в борьбе. А мой сын Нико… – Аид с отвращением посмотрел на мальчика. – Что же, сейчас от него толку не много, признаю. Лучше бы выжила Бьянка. Но если его помуштровать еще годика четыре… Столько мы легко продержимся. Нико исполнится шестнадцать – возраст, указанный в пророчестве, – а потом он примет решение, которое спасет мир, и я стану царем всех богов.

– Вы сумасшедший, – сказал я. – Кронос вас раздавит, как только закончит стирать в порошок Олимп.

Аид развел руками.

– Ну, у тебя будет возможность проверить, так ли это, полукровка. Потому что ты будешь ожидать конца этой войны, сидя у меня в подземельях.

– Нет! – вмешался Нико. – Отец, мы так не договаривались! Ты мне так ничего и не рассказал!

– Я рассказал все, что тебе следует знать, – произнес Аид. – Что же до нашего соглашения… Я поговорил с Джексоном, не причинил ему никакого вреда, ты получил свою информацию. Если ты хотел заключить сделку на более выгодных условиях, тебе следовало заставить меня поклясться именем реки Стикс. А теперь марш в свою комнату! – бог взмахнул рукой, и Нико исчез.

– Мальчику нужно больше есть, – проворчала Деметра. – Слишком он костлявый, ему нужно есть больше круп, злаков…

Персефона закатила глаза.

– Мама, хватит про злаки. Владыка Аид, ты уверен, что нельзя отпустить этого маленького героя? Он невероятно смелый.

– Нет, моя дорогая. Я оставил ему жизнь, хватит с него и этого.

Я не сомневался, что богиня вступится за меня. Отважная, прекрасная Персефона вытащит меня из этой передряги.

Но она с безразличным видом пожала плечами.

– Ладно. Что у нас на завтрак? Умираю с голоду.

– Хлопья, – сказала Деметра.

– Мама! – обе женщины исчезли в водовороте цветов и пшеницы.

– Не вешай нос, Перси Джексон, – подбодрил меня Аид. – Мои призраки постоянно докладывают мне о планах Кроноса. Поверь, ты бы ни за что не успел его остановить, сегодня к вечеру с твоей драгоценной горой Олимп будет покончено. Ловушка захлопнется.

– Какая ловушка? – требовательно спросил я. – Если вам что-то об этом известно, сделайте что-нибудь! По крайней мере позвольте мне предупредить остальных богов!

Аид улыбнулся.

– Да ты полон воодушевления, надо отдать тебе должное. Приятного времяпрепровождения в моих подземельях. Мы зайдем тебя проведать… лет через пятьдесят или шестьдесят.