Мост, ведущий к Олимпу, таял на глазах. Мы вышли из лифта на вымощенную белым мрамором дорожку, и от наших ног побежали трещины.

– Прыгаем! – скомандовал Гроувер (ему легко говорить, он ведь наполовину горный козел).

Пока мы балансировали на опасно накренившихся камнях, сатир легко перемахнул на следующую каменную плиту.

– Боги, я боюсь высоты! – завопила Талия.

Мы с ней прыгнули, но Аннабет такие упражнения были сейчас не под силу: она споткнулась и крикнула:

– Перси!

Я поймал девушку за руку, тут дорожка ушла у нее из-под ног, рассыпавшись в пыль. Ноги Аннабет болтались над пустотой, на мгновение я подумал, что не удержу ее, и мы оба загремим вниз. Рука Аннабет начала выскальзывать из моей ладони, и вот я уже сжимал только ее пальцы. В следующее мгновение Гроувер и Талия ухватили меня за ноги, и у меня открылось второе дыхание. Нельзя позволить Аннабет упасть.

Я втянул ее на плиту, и какое-то время мы лежали, дрожа, приходя в себя. Я не сразу сообразил, что лежим мы обнявшись, и тут плечи Аннабет напряглись.

– М-м-м, спасибо, – пробормотала она.

Я хотел сказать: «Да не за что», но получилось что-то вроде: «А да».

– Вперед! – Гроувер дернул меня за плечо. Мы с Аннабет отлепились друг от друга и побежали по небесному мосту, который крошился под нашими ногами. Как только мы домчались до склона горы, последняя секция моста обрушилась и рассыпалась.

Аннабет обернулась и посмотрела на лифт, который теперь оказался вне зоны досягаемости: висящие в пространстве полированные металлические двери на высоте шестисотого этажа над Манхэттеном.

– Теперь мы полностью сами по себе, – проговорила она.

– Бе-е-е! – проблеял Гроувер. – Связь между Олимпом и Америкой пропадает, если она исчезнет совсем…

– На этот раз боги не смогут перебраться в другую страну, – закончила за сатира Талия. – Тогда Олимпу придет конец. Навсегда.

Мы побежали по улицам. Дворцы горели, статуи сбили с постаментов и раскололи, деревья в парках сожгли дотла. Казалось, кто-то прошелся по городу гигантской газонокосилкой.

– Тут поработала коса Кроноса, – сказал я.

Мы побежали по извилистой дорожке, ведущей к дворцу богов. Раньше путь не казался мне таким долгим. Может, Кронос замедлил время, а может, просто ужас сковывал мои движения. Вся вершина горы лежала в руинах, было уничтожено столько прекрасных дворцов и садов.

Несколько младших богов и духов природы пытались остановить Кроноса, вдоль дороги лежало все, что от них осталось: куски доспехов, разорванные одежды, переломанные пополам мечи и копья.

Где-то впереди Кронос ревел:

– Камень за камнем! Как я и обещал! Разнесу тут все ПО КАМЕШКУ!

Белый мраморный храм с золотым куполом вдруг взорвался, купол раскололся, как крышка заварочного чайника, и разлетелся на миллиард кусочков, засыпав обломками весь город.

– Это было святилище Артемиды, – прорычала Талия. – Он за это заплатит.

Мы пробежали под мраморной аркой, на которой стояли огромные статуи Зевса и Геры, как вдруг вся гора застонала и закачалась, как лодка, попавшая в бурю.

– Осторожно! – пронзительно вскрикнул Гроувер. Арка обрушилась. Я обернулся как раз вовремя: на нас заваливалась двадцатитонная хмурая Гера. Нас с Аннабет расплющило бы в лепешку, но Талия оттолкнула нас, и мы упали на землю невредимые.

– Талия! – закричал Гроувер.

Когда пыль улеглась и гора перестала раскачиваться, мы увидели, что дочь Зевса жива, но ее ноги придавлены статуей.

Мы в отчаянии попытались сдвинуть каменную махину, но для этого понадобилась бы помощь нескольких циклопов. Потом мы попробовали вытащить из-под статуи саму Талию, но она заорала от боли.

– Я выжила в стольких сражениях, – прорычала девушка, – а победила меня тупая глыба камня!

– Это Гера, – гневно сказала Аннабет. – Она целый год меня преследовала. Если бы ты нас не оттолкнула, нас бы убило этим изваянием.

Талия скорчила гримасу.

– Ну, так не стойте просто так! Со мной все будет в порядке. Бегите!

Мы не хотели ее бросать, но я слышал, как смеется Кронос, приближаясь к тронному залу богов.

Прогремели новые взрывы.

– Мы вернемся, – пообещал я.

– Я никуда не уйду, – простонала Талия.

На склоне горы, прямо у дворцовых ворот, взорвался огненный шар.

– Нам нужно бежать, – сказал я.

– Навряд ли ты имеешь в виду «убежать», – с надеждой пробормотал Гроувер.

Я помчался к дворцу, Аннабет не отставала ни на шаг.

– Этого я и боялся, – вздохнул Гроувер и зацокал за нами следом.

Дворцовые ворота были так огромны, что в них спокойно прошел бы круизный лайнер, и все же их сорвали с петель и разбили, словно они ничего не весили. Чтобы попасть внутрь, нам пришлось перелезать через огромную груду расколотых камней и погнутого металла.

В центре тронного зала стоял, раскинув руки, Кронос и глядел в усеянный звездами потолок, словно происходящее не укладывалось у него в голове. Эхо его смеха звучало даже громче, чем некогда в бездне Тартара.

– Наконец-то! – взревел он. – Совет олимпийцев, таких гордых и могущественных. Чей же источник силы мне разрушить первым?

Итан Накамура стоял чуть в стороне, чтобы не попасть под удар косы своего господина. Очаг почти погас, только несколько угольков еще теплилось в золе. Гестия исчезла, как и Рейчел. Я надеялся, что с ней все в порядке, но я уже увидел столько разрушений, что боялся даже думать об этом. Офиотавр плавал в своем водяном шаре в углу, благоразумно не издавая ни звука, однако Кронос очень скоро его заметит.

Аннабет, Гроувер и я вышли на свет факелов.

Первым нас увидел Итан.

– Владыка, – предупредил он.

Кронос повернулся, и на лице Луки появилась улыбка. Если не обращать внимания на золотые глаза, он выглядел точно так же, как и четыре года назад, когда встретил меня в домике Гефеста. Аннабет издала болезненный горловой звук, как будто ее только что ударили под дых.

– Уничтожить сначала тебя, Джексон? – поинтересовался Кронос. – Это и есть выбор, который ты должен был сделать: сразиться со мной и умереть, вместо того чтобы склониться? Пророчества вечно предсказывают всякие неприятности, знаешь ли.

– Лука сражался бы мечом, – сказал я. – Хотя, наверное, ты не такой искусный фехтовальщик, как он.

Кронос мерзко улыбнулся. Его коса начала менять форму, пока у него в руках не оказалось оружие Луки: Коварный Меч, клинок, выкованный наполовину из стали, а наполовину – из небесной бронзы.

Стоявшая рядом со мной Аннабет ахнула, словно поняв что-то.

– Перси, клинок! – она вытащила нож. – «Душу героя проклятый клинок пожнет»!

Я не понял, зачем она напоминает мне эту строку из пророчества: мой моральный дух от этого едва ли вырос. Однако прежде, чем я успел что-то сказать, Кронос поднял меч.

– Подожди! – завопила Аннабет.

Кронос помчался на меня, как ураган.

Рефлексы меня не подвели. Я увернулся от косы, нанес рубящий удар и откатился, но казалось, я бьюсь с сотней мечников. Итан скользнул вбок, чтобы зайти мне со спины, но Аннабет преградила ему путь. Они начали сражаться, но я не мог следить за тем, как справляется Аннабет. Краем сознания я отметил, что Гроувер играет на своих тростниковых свирелях, их звук наполнил меня теплом и отвагой, мыслями о солнце, голубом небе и мирных лугах, которые находятся где-то далеко от войны.

Кронос оттеснил меня к трону Гефеста – огромному механическому креслу, похожему на изделие фирмы «Ла-Зет-бой»[38], покрытому бронзовыми и серебряными шестеренками. Кронос рубанул мечом, и я, отпрыгнув, оказался на троне.

Загудели и зажужжали скрытые внутри трона механизмы.

– Режим защиты, – предупредил механический голос. – Режим защиты.

Ни к чему хорошему это привести не могло. Я спрыгнул, пролетев прямо над головой Кроноса, а трон выстрелил во все стороны электрическими зарядами.

Один ударил Кроноса в лицо, пройдя сквозь его тело и меч.

– А-Р-Р-Р! – титан рухнул на колени и выронил Коварный Меч.

Аннабет решила не упускать такую возможность. Она лягнула Итана ногой, так что он отлетел с ее дороги, и помчалась к Кроносу.

– Лука, послушай!

Я хотел закричать, что она сошла с ума, если надеется урезонить Кроноса, но не успел. Кронос взмахнул рукой, и Аннабет отбросило назад, она с размаху ударилась о трон своей матери и упала на пол.

– Аннабет! – пронзительно заорал я.

Итан Накамура поднялся на ноги, теперь он стоял между мной и Аннабет. Я не мог драться с ним, потому что тогда мне пришлось бы повернуться к Кроносу спиной.

Гроувер заиграл быстрее, он двинулся к Аннабет, но идти быстро и одновременно играть не мог. На полу тронного зала начала расти трава, из трещин в мраморных плитах показались маленькие корни.

Кронос привстал на одно колено. Волосы у него медленно тлели, лицо покрывали электрические ожоги. Он потянулся к мечу, но на этот раз оружие не влетело ему прямо в руки.

– Накамура! – простонал он. – Пришло время проявить себя. Тебе известна тайная слабость Перси Джексона. Убей его и будешь вознагражден по-царски.

Итан стрельнул глазами куда-то в район моей поясницы, и я понял: он знает. Даже если он сам не сможет меня поразить, ему достаточно просто сказать Кроносу, куда целиться. Я не смогу защищаться вечно.

– Погляди вокруг, Итан, – предложил я. – Конец света – это и есть та награда, которой ты ждешь? Ты действительно хочешь все уничтожить: хорошее и плохое? Все на свете?

Гроувер почти добрался до Аннабет. Трава уже покрывала пол толстым ковром, корни выросли на целый фут, сделавшись похожими на огромные усы.

– Здесь нет трона для Немезиды, – пробормотал Итан. – Нет трона для моей матери.

– Верно! – Кронос попытался подняться, но снова упал. Прядь светлых волос над его левым ухом все еще дымилась. – Разнеси их на куски! Они заслужили мучения.

– Ты говорил, что твоя мать – богиня равновесия, – напомнил я Итану. – Младшие боги заслуживают лучшего, Итан, а полное уничтожение – это никакое не равновесие. Кронос не созидает, он может только разрушать.

Итан посмотрел на шипящий трон Гефеста. Гроувер все играл, и сын Немезиды подпадал под власть этой музыки. Очевидно, мелодия наполняла его приятными воспоминаниями – желанием увидеть погожий денек, оказаться где угодно, только не здесь. Его здоровый глаз моргнул.

В следующий миг он бросился… только не на меня.

Кронос все еще стоял на коленях, и меч Итана опустился на шею владыки титанов. От такого удара Кроносу полагалось умереть на месте, но клинок разбился на куски, а Итан отлетел назад, прижимая руки к животу. Срикошетивший обломок его собственного меча проткнул его доспех.

Кронос поднялся на ноги, теперь он, как зловещий призрак, возвышался над своим слугой.

– Измена, – рявкнул он.

Гроувер все еще играл, трава поднималась вокруг тела Итана. Он посмотрел на меня, его лицо исказилось от боли.

– Заслуживают лучшего, – выдохнул он. – Если бы у них только… были троны…

Кронос топнул ногой, и пол вокруг Итана Накамуры пошел трещинами и провалился. Сын Немезиды упал в пролом и полетел вниз, прямо к сердцу висящей в воздухе горы.

– Поделом ему, – Кронос подобрал свой меч. – А теперь я разберусь с вами.

Я думал только о том, как бы не подпустить его к Аннабет.

Теперь рядом с девушкой сидел Гроувер, он перестал играть и кормил ее амброзией.

Куда бы ни ступил Кронос, корни обвивали его ноги, но Гроувер слишком рано оборвал мелодию, поэтому корни не успели стать достаточно толстыми и сильными и лишь раздражали титана.

Сражаясь, мы наступили на очаг, и во все стороны полетели угли и искры. Одним взмахом меча Кронос снес подлокотник с трона Ареса (я из-за этого совершенно не расстроился), но потом он оттеснил меня к трону моего отца.

– О, да, – прокричал Кронос, – из него получится отличная растопка для моего нового очага!

Наши клинки скрестились, и брызнул сноп искр. Титан превосходил меня по силе, но в какой-то миг я ощутил, что мои руки налились мощью океана. Я оттолкнул Кроноса и ударил снова, так сильно полоснув Анаклузмосом по его нагруднику из небесной бронзы, что прорезал на доспехе глубокую борозду.

Владыка титанов снова топнул ногой, и время замедлилось. Я пытался атаковать, но двигался со скоростью ледника.

Кронос неторопливо отступил, переводя дыхание, осматривая прорезь на своем доспехе. Я же силился шагнуть вперед, про себя проклиная коварного противника, который может отдыхать, сколько ему вздумается. Стоит ему только захотеть, и он меня заморозит, так что мне остается только надеяться, что такие чары требуют от него больших затрат энергии. Если бы мне удалось его измотать…

– Слишком поздно, Перси Джексон, – сказал Кронос. – Сдавайся.

Он указал на очаг, и угли запылали. Над огнем зазмеилась тонкая струйка белого дыма, из которого стали складываться картины, похожие на радужные сообщения богини Ириды. Я увидел, как Нико и мои родители проигрывают битву на Пятой авеню, враги их окружали. Вдалеке, стоя на своей черной колеснице, сражался Аид. Он вызывал из-под земли все новые и новые отряды зомби, накатывавшие на армию титана, словно волны. А чудовищам не было конца. Тем временем Манхэттен подвергался разрушению. Смертные, окончательно проснувшись, в ужасе разбегались, машины сталкивались и разбивались.

Возникла другая картина, и я увидел нечто еще более пугающее.

По побережью Нью-Джерси к Гудзону стремительно приближался огромный смерч, вокруг него кружили колесницы: боги сражались с прячущимся в облаках чудовищем не на жизнь, а на смерть.

Сверкали молнии, золотые и серебряные стрелы, точно конденсационные следы ракет, перечеркивали небо и взрывались. Тучи медленно расступились, и я впервые ясно увидел Тифона.

Я понял, что до конца жизни (который, вероятно, очень скоро наступит) не смогу выбросить этот образ из головы. Голова Тифона постоянно менялась, каждый миг он становился новым чудовищем, еще более ужасным, чем предыдущее. Если бы я продолжил смотреть на его лицо, то сошел бы с ума, поэтому я сосредоточился на его теле. Впрочем, и оно было не лучше. Оно имело человеческие очертания, но кожа чудовища напомнила мне сэндвич с мясом, целый год провалявшийся в холодильнике: зеленая в крапинку, покрытая волдырями размером с дом и черными пятнами, образовавшимися за века заточения под вулканом. Руки у него были человеческие, но с орлиными когтями, змеевидные ноги покрывала чешуя.

– Олимпийцы сопротивляются из последних сил, – рассмеялся Кронос. – Как глупо.

Зевс метнул в гиганта молнию, и мир озарила яркая вспышка. Ударная волна докатилась даже сюда, на Олимп, но, когда поднявшаяся пыль улеглась, стало видно, что Тифон по-прежнему на ногах. Он слегка пошатнулся, в его бесформенной голове зиял дымящийся кратер, но чудовище лишь яростно заревело и двинулось дальше.

Руки-ноги у меня начали потихоньку «размораживаться». Похоже, Кронос этого не заметил, потому что не отрываясь наблюдал за битвой, которая должна была привести к его окончательной победе. Если бы я смог продержаться еще несколько секунд, и если бы мой отец сдержал обещание…

Тифон вошел в реку Гудзон, вода даже не доходила ему до колен.

«Сейчас, – мысленно взмолился я, глядя на сотканное из дыма изображение. – Это должно произойти сейчас».

Словно по волшебству, из дымной картины донесся звук рога, сделанного из раковины моллюска. Зов океана. Зов Посейдона.

Река Гудзон вокруг Тифона вздыбилась, на ней поднялись сорокафутовые волны. Из воды вылетела колесница, запряженная огромными гиппокампами, плывшими по воздуху, как по воде. Мой отец, окруженный синей энергетической аурой, сделал круг вокруг ног гиганта, бросая ему вызов. Посейдон больше не выглядел как старик, он вновь стал самим собой: загорелым, сильным, с черной бородой. Повинуясь взмаху его трезубца, река вспенилась, и чудовище окутала водяная воронка.

Мгновение стояла звенящая тишина, потом Кронос взревел:

– Нет! НЕТ!

– Ну же, собратья! – голос Посейдона прозвучал так громко, что я засомневался: доносится ли он из дымной картины или прямо с земли. – БЕЙТЕСЬ ЗА ОЛИМП!

Из реки хлынули воины, мчавшиеся верхом на огромных акулах, драконах и морских конях. Это был легион циклопов, а вел их за собой…

– Тайсон! – завопил я.

Я знал, что он меня не слышит, и глядел на него в изумлении. Он волшебным образом вырос, сделавшись футов тридцати ростом, как и его старшие родственники, а еще он впервые надел боевые доспехи.

Следом за ним ехал Бриарей Сторукий.

Все циклопы держали в руках огромные длинные цепи из черного металла, достаточно здоровые, чтобы поставить на якорь линкор; на концах цепей висели абордажные крюки. Циклопы раскрутили цепи, как лассо, и начали бросать их, опутывая ноги и руки Тифона, волны помогали им кружить вокруг чудовища, медленно затягивая путы. Тифон закачался, заревел и задергался в цепях, так что несколько циклопов слетело со своих верховых животных, но цепей было слишком много.

Циклопы повисли на цепях, их вес начал постепенно пригибать Тифона к воде. Посейдон метнул свой трезубец и проткнул чудовищу горло. Из раны водопадом высотой с небоскреб хлынула золотая кровь – бессмертный ихор. Трезубец влетел обратно в руку Посейдона.

Остальные боги ударили с удвоенной силой. Арес помчался вверх и ткнул Тифона мечом в нос, Артемида всадила в глаз чудовища с десяток серебряных стрел, Аполлон послал целую тучу пылающих стрел и поджег набедренную повязку монстра, а Зевс продолжал посылать в гиганта молнии. Наконец вода медленно поднялась, окутала Тифона, подобно кокону, и под весом цепей он начал тонуть. Тифон, заревев в агонии, рванулся с такой силой, что волны нахлынули на побережье Нью-Джерси, накрыв пятиэтажные дома, и перехлестнули через мост Джорджа Вашингтона. И все же монстра затянуло под воду, потому что мой отец открыл для него специальный туннель на дне реки – этакую бесконечную водную горку, которая домчит его прямо в Тартар. Голова гиганта скрылась в бурлящем водовороте, и он исчез.

– БРЕД! – завопил Кронос. Он рассек мечом дымную картину, разорвав ее в клочья.

– Они уже идут сюда, – сказал я. – Ты проиграл.

– Я еще даже не начинал!

Титан помчался на меня с огромной скоростью. Гроувер – храбрый глупый сатир – попытался меня защитить, но Кронос отшвырнул его, как тряпичную куклу.

Я отступил в сторону и ударил Кроноса сбоку – хороший трюк, но, к сожалению, Лука его знал. Он ударил в ответ и обезоружил меня одним из приемов, которые показал мне в самом начале моего обучения. Мой меч отлетел по полу и исчез в разломе.

– СТОЙ!

Словно из ниоткуда, появилась Аннабет.

Кронос резко обернулся к ней и рубанул Коварным Мечом, но каким-то образом Аннабет поймала его клинок на рукоять своего кинжала. Это был самый быстрый и ловкий удар, какой только мог нанести человек, умеющий драться ножом. Меч и нож скрестились. Не спрашивайте меня, откуда у Аннабет взялись силы, но ей удалось отклонить клинок противника, она шагнула вперед и оказалась лицом к лицу с владыкой титанов.

– Лука, – проговорила она, стиснув зубы. – Теперь я понимаю. Ты должен мне поверить.

Кронос заревел от гнева:

– Лука Кастеллан мертв! Когда я приму свой истинный облик, его тело сгорит!

Я силился сдвинуться с места, но мое тело снова застыло. Как сумела Аннабет, измотанная и полумертвая от усталости, найти в себе силы сражаться с таким титаном, как Кронос?

Кронос пытался оттолкнуть девушку, чтобы свободно замахнуться мечом, но она давила в ответ, ее руки, державшие нож, дрожали. Титан медленно заставлял свой меч опускаться, прямо на шею Аннабет.

– Твоя мать, – выдавила Аннабет. – Она видела твою судьбу.

– Служба Кроносу! – прорычал титан. – Вот моя судьба!

– Нет! – настаивала Аннабет.

В глазах у нее стояли слезы, не знаю, от печали или от боли.

– Это не конец, Лука. Пророчество… Она увидела, что ты сделаешь. В нем говорится о тебе!

– Я прокляну тебя, дитя! – взвыл Кронос.

– Нет, ты этого не сделаешь, – возразила Аннабет. – Ты обещал. Ты даже сейчас сражаешься с Кроносом.

– ЛОЖЬ! – Кронос снова толкнул Аннабет, и на этот раз она потеряла равновесие. Свободной рукой Кронос ударил ее по лицу, и девушка упала.

Я собрал в кулак всю свою волю и сумел подняться, но казалось, будто мне на плечи снова легла тяжесть целого неба.

Кронос навис над Аннабет, занося меч.

Из уголка ее рта стекала струйка крови. Аннабет хрипло проговорила:

– Семья, Лука. Ты обещал.

Превозмогая боль, я шагнул вперед. У трона Геры Гроувер поднимался на ноги, но, похоже, он тоже боролся с замедлившимся временем. Прежде чем кто-то из нас успел приблизиться к Аннабет, Кронос пошатнулся.

Он уставился на нож в руке Аннабет, на кровь, текущую по ее лицу.

– Я обещал. – Потом он ахнул, словно ему не хватало воздуха. –   Аннабет…

Но этот голос принадлежал не титану, а Луке. Его качнуло вперед, как будто он не мог контролировать собственное тело.

– У тебя идет кровь…

– Мой нож, – Аннабет протянула было нож, но он выпал из ее руки, изогнутой под неестественным углом. Она умоляюще посмотрела на меня. – Перси, пожалуйста…

Я обрел способность двигаться, бросился вперед и схватил нож Аннабет. Потом выбил Коварный Меч у Луки из рук, и он отлетел в очаг. Похоже, Лука меня не замечал. Он шагнул к Аннабет, но я заступил ему дорогу и предупредил:

– Не трогай ее.

Его лицо исказила ярость, и голос Кроноса прорычал:

– Джексон…

Почудилось ли мне или его тело запылало, становясь золотым?

Он снова ахнул голосом Луки:

– Он изменяется. Он… почти готов. Он больше не нуждается в моем теле… Пожалуйста…

– НЕТ! – заорал Кронос, оглядываясь в поисках меча, но клинок лежал в очаге, сверкая среди углей.

Кронос, шатаясь, двинулся к оружию, я попытался его остановить, но он оттолкнул меня с такой силой, что я отлетел к Аннабет, моя голова с хрустом стукнулась о подножие трона Афины.

– Нож, Перси, – прошептала Аннабет. Дыхание ее прерывалось. – Герой… проклятый клинок…

Когда у меня перестало двоиться в глазах, я увидел, как Кронос поднимает свой меч, но тут же вопит от боли и роняет клинок. Его ладони задымились и покрылись ожогами. Очаг раскалился докрасна, потому что коса являлась для него абсолютно чуждой сущностью. Я увидел, как в золе мелькнуло лицо нахмурившейся Гестии, она неодобрительно смотрела на Кроноса.

Лука повернулся и упал, прижимая к груди свои искалеченные руки.

– Пожалуйста, Перси…

Я с трудом поднялся на ноги и двинулся к упавшему Луке, сжимая в руке нож. Мне следовало его убить, таков был план.

Кажется, Лука понял, о чем я думаю. Он облизнул губы.

– Ты не можешь… не можешь сделать это сам. Он пересилит меня, будет защищаться. Только от моей руки. Я знаю, куда бить. Я не могу… не могу больше сдерживать его.

Теперь он уже явно тлел изнутри, его кожа начала дымиться.

Я занес нож для удара, потом посмотрел на Аннабет: Гроувер обнял ее, стараясь защитить. И я наконец понял, что она пыталась мне сказать.

«Ты не герой, – сказала тогда Рейчел. – Это повлияет на твои поступки».

– Прошу тебя, – простонал Лука. – Время на исходе.

Если Кронос примет свою истинную форму, его ничто не остановит. Тифон по сравнению с ним – просто маленький хулиган из песочницы.

У меня в голове снова зазвучали слова из пророчества: «Душу героя проклятый клинок пожнет». Весь мой мир перевернулся с ног на голову, и я отдал Луке нож.

Гроувер вскрикнул:

– Перси? Ты… э-э-э…

Сошел с ума. Свихнулся. Слетел с катушек. Может, так оно и есть.

Я совершенно беззащитный стоял перед Лукой, глядя, как он сжимает рукоять ножа.

Лука расстегнул ремешки, скрепляющие доспех, открыв маленький участок кожи – прямо под левой подмышкой, в такое место трудно попасть. С трудом он ударил себя ножом.

Порез получился небольшой, но Лука страшно закричал, его глаза запылали, как лава. Тронный зал содрогнулся, и я, не устояв на ногах, упал. Вокруг Луки образовалась энергетическая аура, пылающая все ярче и ярче. Я зажмурился, чувствуя, как от ударной волны, как от ядерного взрыва, моя кожа вздувается пузырями, а губы трескаются.

Долгое время стояла тишина.

Когда я открыл глаза, то увидел, что Лука в неестественной позе лежит у очага. На полу вокруг него чернел круг золы. Коса Кроноса расплавилась, жидкий металл тонкой струйкой тек среди углей очага, который раскалился, как кузнечная печь.

Всю левую сторону тела Луки покрывала кровь, его глаза были открыты, они стали синими, как прежде. Дышал он с жуткими хрипами.

– Хороший… клинок… – прокаркал он.

Я опустился рядом с ним на колени. Гроувер подвел к нам хромающую Аннабет, в глазах у них обоих стояли слезы.

Лука посмотрел на Аннабет.

– Ты знала. Я почти убил тебя, а ты знала…

– Ш-ш-ш, – голос девушки дрожал. – В конце концов, ты поступил, как герой, Лука. Ты отправишься в Элизиум.

Он слабо покачал головой.

– Думаю… переродиться. Попробовать три раза подряд. Острова Блаженных.

Аннабет всхлипнула.

– Ты всегда шел до конца.

Лука протянул обуглившуюся руку, и Аннабет коснулась кончиков его пальцев.

– Ты… – Лука закашлялся, и на губах у него показалась кровь. – Ты меня любила?

Аннабет вытерла слезу.

– Когда-то мне казалось, что… что… – она посмотрела на меня, словно была безмерно рада тому, что я здесь. Я понял, что испытываю то же самое. Мир рушился, а для меня имело значение только одно: Аннабет жива.

– Ты был мне как брат, Лука, – мягко проговорила она. – Но я тебя не любила.

Он кивнул, точно ждал, что она так ответил, потом поморщился от боли.

– Можно достать амброзии, – подал голос Гроувер. – Мы можем…

– Гроувер, – ловя ртом воздух, выдавил Лука. – Ты – самый храбрый сатир из всех, кого я когда-либо знал. Не надо. Такое не вылечить…

Он снова закашлялся, потом схватил меня за рукав, и я почувствовал, что его кожа горяча, как пламя.

– Итан. Я. Все, кого не признали. Не допусти, чтобы… Не допусти, чтобы это повторилось.

– Не допущу, – сказал я. – Обещаю.

Лука кивнул, и его рука безвольно упала.

Через несколько минут прибыли боги, они ворвались в тронный зал, что называется, при параде, облаченные в полные боевые доспехи, думая, что придется сражаться.

Однако увидели только Аннабет, Гроувера и меня: мы стояли в мягком приглушенном свете очага над изломанным телом полукровки.

– Перси, – позвал мой отец, в его голосе слышалось изумление. – Что… что это?

Я повернулся лицом к олимпийцам и объявил срывающимся голосом:

– Нам нужен саван. Саван для сына Гермеса.