За телом Луки самолично явились три Мойры.

Я несколько лет не видел этих старых дам, с того дня, когда в двенадцатилетнем возрасте увидел, как они перерезают нить чьей-то жизни у придорожного лотка с фруктами. Тогда они меня напугали, и сейчас я испугался не меньше – видели бы вы трех этих мерзких бабулек с сумочками для игл и пряжи.

Одна из них глянула на меня, и, хоть она ничего не сказала, вся моя жизнь буквально пронеслась у меня перед глазами. Я вдруг опять стал двенадцатилетним, потом сразу человеком средних лет, потом постарел и усох. Все силы оставили мое тело, и я увидел надгробную плиту и мою открытую могилу, в которую опускают гроб. Все это случилось за долю секунды.

– Готово, – сказала старушка.

Мойра держала в руках обрывок синей нити, я знал, что это та же нить, что я видел четыре года назад, когда мойры ее перерезали. Тогда я думал, что это моя линия жизни, но теперь понял, что это – нить жизни Луки. Они показали мне жизнь, которой пришлось пожертвовать для того, чтобы все исправить.

Мойры подняли тело Луки, завернутое в белый с зеленью саван, и понесли его к дверям тронного зала.

– Подождите, – попросил Гермес.

Бог посланников облачился в свой традиционный наряд: белые греческие одежды, сандалии и шлем. При ходьбе крылья на его шлеме трепетали. Змеи Джордж и Марта обвивались вокруг кадуцея, бормоча: «Лука, бедный Лука».

Я подумал, что Мей Кастеллан сейчас, наверное, сидит одна у себя на кухне, печет печенье и делает бутерброды для сына, который уже никогда не вернется домой.

Гермес откинул покрывало с лица Луки, поцеловал сына в лоб и пробормотал несколько слов на древнегреческом – последнее благословение.

– Прощай, – прошептал он. Затем кивнул, позволив мойрам вынести тело своего сына.

Когда они выходили, я думал про великое пророчество, смысл которого теперь стал мне ясен.

Героем был Лука, а проклятым клинком оказался нож, который сын Гермеса много лет назад подарил Аннабет. «Проклятый» нож, ведь Лука нарушил обещание и предал своих друзей.

Я сделал выбор, отдав Луке нож и, как и Аннабет, поверив, что он еще способен все исправить.

Пожертвовав собой, Лука спас Олимп. Рейчел была права: в конце концов героем оказался не я, а Лука.

Я понял и еще кое-что: когда Лука погрузился в реку Стикс, ему пришлось сконцентрироваться на чем-то важном, что могло бы привязать его к смертной жизни, в противном случае он бы растворился. Я видел Аннабет и полагал, что и Лука тоже ее видел. Он представил себе ту сцену, которую мне показала Гестия: когда они с Талией встретили Аннабет, и он пообещал, что они станут семьей.

Когда, сражаясь с Аннабет, Лука ее ранил, это подействовало на него как встряска, заставив вспомнить об обещании, данном в старые добрые времена. В результате он снова услышал голос совести, присущей всем смертным, и смог победить Кроноса. Его слабое место, его ахиллесова пята, спасла всех нас.

У стоявшей рядом со мной Аннабет подогнулись колени, я ее поддержал, но у девушки вырвался крик боли, и я сообразил, что схватил ее за раненую руку.

– О, боги, – пробормотал я. – Аннабет, прости.

– Все в порядке, – проговорила она и потеряла сознание у меня на руках.

– Ей нужна помощь! – заорал я.

– Я займусь, – вперед шагнул Аполлон. Огненные доспехи бога сияли так ярко, что больно было смотреть, а крутые солнечные очки «Рей-Бенс» и белоснежная улыбка делали его похожим на мужчину-модель, рекламирующего боевое снаряжение. – Бог врачевания к твоим услугам.

Он провел рукой над лицом Аннабет и заговорил нараспев. Синяки немедленно побледнели, порезы и шрамы исчезли, изломанная рука выпрямилась, и дочь Афины вздохнула во сне.

Аполлон широко улыбнулся.

– Через несколько минут с ней все будет в порядке. Я как раз успею сочинить песнь о нашей победе: «Аполлон и его друзья спасают Олимп». Неплохо, а?

– Спасибо, Аполлон, – поблагодарил я. – М-м-м, оставляю стихи на ваше усмотрение.

Следующие несколько часов слились в один смазанный кадр. Я помнил о своем обещании, данном маме. Зевс и глазом не моргнул, когда я изложил ему свою странную просьбу, просто щелкнул пальцами и сообщил мне, что теперь верхушка Эмпайр-стейт-билдинг светится синими огнями. Большинство смертных станут недоумевать, что бы это значило, но моя мама поймет: я выжил, а Олимп спасен.

Боги принялись наводить порядок в разгромленном тронном зале и управились очень быстро (ведь за дело взялись двенадцать супермогущественных существ). Мы с Гроувером оказали первую помощь раненым и, когда небесный мост сложился заново, радостно приветствовали наших выживших друзей. Циклопы спасли Талию из-под рухнувшей статуи, теперь дочь Зевса ковыляла на костылях, но в целом вид у нее был бодрый. Коннор и Трэвис Стоуллы отделались легкими ранениями. Они заверили меня, что толком и не мародерствовали в городе, и рассказали, что с моими родителями все в порядке, хотя на гору Олимп их не пустили. Миссис О’Лири откопала Хирона из-под завала и домчала до лагеря. Похоже, Стоуллы немного волновались за старого кентавра, но, по крайней мере, он выжил. Кати Гарднер доложила, что под конец сражения видела Рейчел Элизабет Дэр, бегущую прочь от Эмпайр-стейт-билдинг. На вид не похоже было, что Рейчел ранили, но никто не знал, куда она подевалась, и это тоже меня тревожило.

Потом на Олимп поднялся Нико ди Анджело, и его чествовали как героя. За ним следовал его отец, невзирая на то что Аиду полагалось посещать священную гору лишь раз в году, во время зимнего солнцестояния.

Бог смерти был просто ошарашен, когда родственники принялись хлопать его по спине. Сомневаюсь, что ему хоть раз оказывали такой радушный прием.

Строевым шагом вошла Кларисса, все еще поеживаясь после пребывания в глыбе льда, и Арес взревел:

– Вот и моя дочурка!

Бог войны взъерошил Клариссе волосы и, хлопая ее по спине, назвал лучшим воином из всех, кого он когда-либо встречал.

– Как ты здорово прикончила дракена! Вот это я понимаю!

Пораженная Кларисса только и могла, что кивать и хлопать глазами, точно боялась, что отец начнет ее бить, но в конечном счете все-таки начала улыбаться.

Ко мне подошли Гера и Гефест. Бог кузнецов, слегка надувшись (обиделся, что я запрыгнул на его трон), сообщил мне, что «в целом я справился неплохо».

Гера презрительно фыркнула.

– Полагаю, теперь я не стану распылять тебя и ту девчонку.

– Аннабет спасла Олимп, – сказал я богине. – Она убедила Луку остановить Кроноса.

– Хм-м-м, – Гера с оскорбленным видом отчалила, и я решил, что нашим жизням ничто не угрожает – хотя бы в ближайшее время.

Дионис по-прежнему ходил с перебинтованной головой. Он оглядел меня с ног до головы и протянул:

– Ну, Перси Джексон, я вижу, Поллукс выжил, поэтому, полагаю, ты все же на что-то годишься. Все благодаря моим урокам, вероятно.

– Э-э-э, да, сэр, – согласился я.

Мистер Д. кивнул.

– В благодарность за мою отвагу Зевс сократил срок моей стажировки в этом жалком лагере, так что теперь мне осталось торчать там всего пятьдесят лет вместо ста.

– Пятьдесят лет, вот как? – я попытался представить, как буду уживаться с Дионисом до седых волос, при условии, что проживу так долго.

– Не радуйся раньше времени, Джексон, – предупредил бог, и тут я сообразил, что он правильно произносит мое имя. – Я все равно придумаю, как сделать твою жизнь невыносимой.

Я не смог сдержать улыбку.

– Разумеется.

– Значит, мы поняли друг друга, – он отвернулся и принялся восстанавливать свой увитый виноградной лозой трон, пострадавший от огня.

Гроувер держался рядом со мной и время от времени ударялся в слезы.

– Так много духов природы погибло, Перси. Так много.

Я приобнял его за плечи и дал обрывок ткани, чтобы высморкаться.

– Ты сделал все, что смог, супермен. Мы это переживем, посадим новые деревья, приведем в порядок парки. Твои друзья переродятся в лучшем мире.

Сатир уныло кивнул, хлюпнув носом.

– Да… наверное, но я с таким трудом уговорил их объединиться. Я по-прежнему изгой. Я еле-еле смог заставить их меня слушать, когда рассказывал им о Пане, а теперь разве они меня послушают? Я привел их на бойню.

– Они послушают, – заверил я его. – Потому что ты о них печешься и больше, чем кто бы то ни было, заботишься о дикой природе.

Гроувер попытался улыбнуться.

– Спасибо, Перси. Надеюсь… надеюсь, ты знаешь, как я горжусь тем, что я твой друг.

Я похлопал его по руке.

– Лука был прав в одном, супермен: ты – самый храбрый сатир из всех, кого я когда-либо встречал.

Гроувер покраснел, но не успел ничего ответить, потому что затрубили рога, сделанные из раковин моллюсков, и в тронный зал вошли воины Посейдона.

– Перси! – завопил Тайсон и бросился ко мне, протягивая руки. К счастью, он снова уменьшился до своего обычного роста, поэтому, когда он меня обнял, мне всего лишь показалось, что по мне проехался один трактор (а не десять).

– Ты не умер! – воскликнул он.

– Ага! – подтвердил я. – Удивительно, правда?

Тайсон захлопал в ладоши и радостно засмеялся.

– И я тоже не умер! Ур-ра! Мы заковали Тифона в цепи, вот весело-то было!

Позади него остальные пятьдесят вооруженных циклопов смеялись, кивали и с размаху хлопали друг друга по ладоням.

– Тайсон нас вел, – прогудел один. – Он смелый!

– Храбрейший из всех циклопов! – проревел другой.

Тайсон зарделся.

– Пустяки.

– Я тебя видел! – возразил я. – Ты просто превзошел самого себя!

Я думал, бедняга Гроувер бухнется в обморок, ведь он до смерти боялся циклопов, но сатир, очевидно, собрал волю в кулак и проблеял:

– Да. Хм… троекратное «ура» в честь Тайсона!

– УР-Р-Р-А-А-А! – заревели циклопы.

– Пожалуйста, не ешьте меня, – пробормотал Гроувер, но его голос потонул в окружающем шуме.

Снова затрубили рога из раковин моллюсков. Циклопы расступились, и в тронный зал гордо вошел мой отец в боевых доспехах, с пылающим трезубцем в руках.

– Тайсон! – громоподобно завопил он. – Молодец, сын. И Перси… – его лицо сделалось строгим, он погрозил мне пальцем, и на какое-то мгновение я испугался, что он меня испепелит. – Я даже прощаю тебя за то, что ты сидел на моем троне. Ты спас Олимп!

Он протянул руки и обнял меня. Я вдруг (с изрядной долей смущения) понял, что никогда прежде не обнимал своего отца. Он был теплый, как обычный человек, от него пахло морским побережьем и свежим океанским ветром.

Когда отец отстранился, я увидел, что он улыбается доброй улыбкой. Мне стало так хорошо, что, признаюсь, я даже малость прослезился. Думаю, до сего момента я не отдавал себе отчета, в каком ужасе пребывал последние несколько дней.

– Папа…

– Ш-ш-ш, – успокоил он меня. – Нет такого героя, который не изведал бы страх, Перси, а ты поднялся выше всех героев. Даже Геркулес…

– ПОСЕЙДОН! – прогремело на весь зал.

Зевс поднялся со своего трона и гневно посмотрел на отца. Остальные боги уже собрались и заняли свои места. Присутствовал даже Аид, он сидел на простом каменном стуле для гостей у самого очага. На полу, у ног отца, сидел, скрестив ноги, Нико.

– Итак, Посейдон? – проворчал Зевс. – Ты слишком горд, чтобы присоединиться к нашему Совету, брат мой?

Я подумал, что Посейдон разозлится, но бог просто посмотрел на меня и подмигнул.

– Почту за честь, владыка Зевс.

Думаю, чудеса все-таки случаются. Посейдон медленно прошел через зал к своему стулу для рыбалки, и заседание Совета началось.

Пока Зевс говорил (толкал какую-то длинную речь про храбрость богов и так далее), вошла Аннабет и встала рядом со мной. Для человека, только что упавшего в обморок, выглядела она неплохо.

– Я много пропустила? – прошептала она.

– Пока что никто не собирается нас убивать, – прошептал я в ответ.

– Впервые за сегодняшний день.

Я прыснул, и Гроувер ткнул меня локтем в бок, потому что Гера метнула в нас злобный взгляд.

– Что же до моих братьев, – говорил Зевс, – мы благодарны…

Он откашлялся, словно слова застревали у него в горле.

– Кхм, благодарны Аиду за помощь.

Владыка мертвых кивнул, на лице у него застыло самодовольное выражение, но, думаю, он это заслужил. Он похлопывал своего сына Нико по плечам, а тот светился от счастья.

– И, конечно, – продолжал Зевс, хотя вид у него был такой, словно у него трусы загорелись, – мы должны… хм… поблагодарить Посейдона.

– Прости, брат, – проговорил Посейдон. – Что ты сказал?

– Мы должны поблагодарить Посейдона, – прорычал Зевс. – Без которого… было бы трудно…

– Трудно? – с невинным видом переспросил Посейдон.

– Невозможно! – рявкнул Зевс. – Невозможно победить Тифона.

Боги согласно забормотали и ободрительно застучали по полу оружием.

– Таким образом, – закончил Зевс, – нам осталось только поблагодарить наших юных героев-полубогов, так достойно защитивших Олимп… Хотя на моем троне осталось несколько вмятин.

Он велел Талии выйти вперед первой, поскольку она его дочь, и пообещал ей помочь пополнить ряды охотниц.

Артемида улыбнулась.

– Ты славно сражалась, моя помощница, и я горжусь тобой. Все геройски павшие охотницы, которые мне служили, никогда не будут забыты. Уверена, они достигнут Элизиума.

Богиня многозначительно поглядела на Аида, тот пожал плечами.

– Вероятно.

Артемида нахмурилась, не сводя взгляда с бога смерти.

– Ладно, – проворчал Аид. – Я прослежу, чтобы их приняли вне очереди.

Талия гордо улыбнулась.

– Благодарю вас, моя госпожа.

Потом она поклонилась богам, даже Аиду, хромая отошла к трону Артемиды и встала у его подножия.

– Тайсон, сын Посейдона! – вызвал Зевс.

Тайсон, явно нервничая, вышел вперед и встал в центре зала. Зевс фыркнул и проворчал:

– Похоже, обед он никогда не пропускает? Тайсон, за твою храбрость, проявленную в боях, а также за то, что ты вел за собой циклопов, ты назначаешься военачальником армий Олимпа. Отныне ты будешь вести в бой циклопов, если этого потребуют боги. И тебе понадобится новое… хм… Какое оружие предпочитаешь? Меч? Топор?

– Палку! – выпалил Тайсон, показывая свою сломанную дубину.

– Хорошо, – кивнул Зевс. – Мы пожалуем тебе новую, хм, палку. Лучшую палку, какую только можно найти.

– Ур-р-а-а-а! – закричал Тайсон, и все циклопы радостно загалдели, а когда он снова вернулся к ним, стали хлопать его по спине.

– Гроувер Ундервуд, сатир! – вызвал Дионис.

Гроувер, нервничая, вышел вперед.

– Ой, хватит жевать свою рубашку, – скривился Дионис. – Честное слово, я не собираюсь тебя испепелять. За твои отвагу и самопожертвование и так далее и тому подобное, а также в связи с тем, что у нас освободилась несчастливая должность, боги сочли возможным удостоить тебя звания члена Совета козлоногих старейшин.

Гроувер как стоял, так и упал.

– Ну, здрасте, приехали, – вздохнул Дионис.

Несколько наяд бросились поднимать Гроувера.

– Когда он очнется, – продолжал бог вина, – пусть кто-нибудь ему скажет, что он больше не изгой и что все сатиры, наяды и другие духи природы впредь должны относиться к нему как к владыке Чащи, со всеми правами, привилегиями и почестями и так далее и тому подобное. А теперь, пожалуйста, оттащите его в уголок, пока он не проснулся и не начал раболепствовать.

– ЕДЫ-Ы-Ы, – стонал Гроувер, пока духи природы выносили его из зала.

Я решил, что с ним все будет в порядке, ведь он очнется уже владыкой Чащи, а вокруг будет хлопотать толпа прекрасных наяд. Могло быть и хуже.

Афина вызвала:

– Аннабет Чейз, моя дочь.

Аннабет сжала мою руку, потом вышла вперед и преклонила колени у ног своей матери.

Афина улыбнулась.

– Ты, дочь моя, проявила себя выше всяких ожиданий. Чтобы защитить наш город и наши троны, источники нашей силы, ты использовала свои ум, силу и смелость. Мы заметили, что Олимп… что ж, разгромлен. Владыка титанов учинил множество разрушений, которые нужно устранить. Мы могли бы отстроить все здесь волшебным образом и вернуть к первоначальному виду, однако боги полагают, что город можно сделать лучше. Поэтому мы решили воспользоваться нынешним положением вещей и позволить тебе, дочь моя, внести улучшения.

Пораженная Аннабет подняла голову.

– Вла… владычица?

Афина сухо усмехнулась.

– Ты же архитектор, не так ли? Ты изучала наработки самого Дедала. Кто же сможет лучше тебя перестроить Олимп, создав памятник, который простоит целую вечность?

– Ты хочешь сказать, что… Я могу проектировать по своему усмотрению?

– Делай все так, как твоя душа пожелает, – подтвердила богиня. – Создай для нас город на века.

– Если только не забудешь поставить в нем много моих статуй, – добавил Аполлон.

– И моих, – поддержала Афродита.

– Эй, и моих! – громыхнул Арес. – Пусть будут большие, с огромными устрашающими мечами и…

– Так, хватит! – перебила его Афина. – Она ухватила суть. Встань, дочь моя, официально признанный архитектор Олимпа.

Аннабет поднялась на ноги и, как лунатик, вернулась обратно ко мне.

– Так держать! – сказал я ей, широко улыбаясь.

В кои-то веки дочь Афины не сразу смогла подобрать слова.

– Я сделаю… Мне нужно начинать разрабатывать планировку… бумага для чертежей и карандаши…

– ПЕРСИ ДЖЕКСОН! – громко объявил Посейдон, так что мое имя прогремело эхом.

Все разговоры тотчас стихли, в зале наступила тишина, только огонь потрескивал в очаге. Глаза всех присутствующих – богов, полубогов, циклопов, духов – обратились ко мне. Я вышел в центр тронного зала. Гестия ободряюще мне улыбнулась, она снова приняла вид маленькой девочки и, похоже, чувствовала себя счастливой и довольной, снова получив возможность сидеть у своего очага. При виде ее улыбки я почувствовал в себе смелость двигаться дальше.

Сначала я поклонился Зевсу, потом преклонил колени перед троном отца.

– Встань, сын мой, – произнес Посейдон.

Я неуверенно поднялся.

– Великого героя следует вознаградить, – возвестил Посейдон. – Станет ли кто-то здесь отрицать, что мой сын заслуживает награды?

Я ждал, что кто-то заговорит, ведь боги никогда не могут прийти к согласию, к тому же многие из них меня недолюбливали, однако никто не стал протестовать.

– Совет согласен, – сказал Зевс. – Перси Джексон, ты получишь от богов один дар.

Я неуверенно переступил с ноги на ногу.

– Любой?

Зевс мрачно кивнул.

– Я знаю, о чем ты попросишь: о самом великом подарке из всех возможных. Что же, если хочешь, будь по-твоему. Боги уже много тысячелетий не даровали смертным героям такой милости, но ты, Перси Джексон, если хочешь, станешь богом. Бессмертным. Неумирающим. Ты будешь вечно служить помощником своего отца.

Я в изумлении уставился на громовержца.

– М-м-м… богом?

Зевс закатил глаза.

– Очевидно, бог из тебя получится туповатый, но тем не менее. С согласия Совета, я могу сделать тебя бессмертным, а потом мне придется вечно терпеть твое присутствие.

– Хм-м-м, – протянул Арес. – То есть я смогу сплющивать его в лепешку так часто, как захочу, и он никуда от меня не денется? Мне нравится эта затея.

– Я тоже одобряю, – кивнула Афина, хотя смотрела почему-то на Аннабет.

Я быстро обернулся. Аннабет побледнела и старалась не встречаться со мной взглядом. Я вспомнил, как два года назад думал, что она собирается посвятить себя служению Артемиде и стать охотницей. Тогда я чуть не ударился в панику, думая, что потеряю Аннабет. Кажется, теперь она испытывала то же самое.

Я подумал о трех мойрах и о том, как быстро промелькнула вся моя жизнь у меня перед глазами. Я мог бы всего этого избежать: ни старения, ни смерти, ни тела в могиле. Можно навечно остаться подростком, в самом расцвете сил, могущественным, бессмертным, и служить отцу. Мне предлагали власть и вечную жизнь.

Кто же от такого откажется?

Потом я снова посмотрел на Аннабет, подумал о друзьях из лагеря: о Чарльзе Бекендорфе, Майкле Ю, Селене Боргард и о многих других погибших. Вспомнил об Итане Накамуре и Луке.

И понял, что нужно делать.

– Нет, – сказал я.

Несколько секунд Совет безмолвствовал. Боги хмуро переглядывались, словно спрашивая друг друга: «Мы не ослышались?»

– Нет? – повторил Зевс. – Ты… отказываешься от нашего щедрого дара?

В его голосе появились опасные нотки, словно вот-вот грянет гром.

– Это честь для меня и все такое, – ответил я. – Не поймите меня неправильно, я просто… У меня еще целая жизнь впереди. Не хотелось бы навечно застрять в возрасте старшеклассника.

Боги гневно уставились на меня, а Аннабет зажала рот руками. Глаза ее сияли, словом, оно того стоило.

– Однако я хочу получить награду, – продолжал я. – Обещаете исполнить мое желание?

Зевс немного поразмыслил.

– Если это в нашей власти.

– Так и есть, – заверил я его. – Вам даже не придется прилагать больших усилий, но я хочу, чтобы вы поклялись рекой Стикс.

– Что? – вскричала Деметра. – Ты нам не веришь?

– Кое-кто сказал мне, что лучше требовать торжественной клятвы, – заметил я, покосившись на Аида.

Бог мертвых пожал плечами.

– Виноват.

– Ну, хорошо! – рявкнул Зевс. – От имени Совета, мы клянемся рекой Стикс, что выполним твою обоснованную просьбу, если только это в нашей власти.

Остальные боги пробормотали слова согласия. Грянул гром, тронный зал пошатнулся. Сделка состоялась.

– Я хочу, чтобы отныне боги признавали своих детей, – произнес я. – Детей всех богов, до последнего ребенка.

Олимпийцы неловко замялись.

– Перси, – сказал мой отец, – что именно ты имеешь в виду?

– Кронос не смог бы возродиться, если бы не нашел поддержку у множества полубогов, считавших, что родители их бросили, – пояснил я. – Они сердились, обижались, чувствовали себя ненужными, и для этого у них были все причины.

Благородные ноздри Зевса затрепетали.

– Ты смеешь обвинять нас…

– Больше никаких неопознанных детей, – потребовал я. – Я хочу, чтобы вы пообещали, что будете признавать всех своих детей не позднее их тринадцатилетия и не оставите их в мире смертных, отдав на милость чудовищ. Я хочу, чтобы их признавали и отправляли в лагерь, где их будут должным образом тренировать, где они смогут выжить.

– Так, минуточку, – начал было Аполлон, но меня уже понесло.

– А все младшие боги, – продолжал я, – Немезида, Геката, Морфей, Янус, Геба заслуживают полного помилования и своих домиков в Лагере полукровок. Нельзя игнорировать их детей. Калипсо и другие мирные титаны… их тоже неплохо бы простить. А Аид…

– Ты что, равняешь меня с младшими богами? – завопил Аид.

– Нет, владыка, – быстро проговорил я. – Но вам тоже не следует бросать своих детей, им тоже положен домик в лагере. Нико это доказал. Не нужно больше запихивать непризнанных детей в домик Гермеса, чтобы они потом гадали, кто же их родители. Пусть живут в своих домиках, посвященных их божественным родителям. И больше никакого Договора Большой Тройки, все равно он не действует. Мы должны оставить попытки избавиться от сильных полубогов, вместо этого нужно их обучать и принимать. Ко всем детям богов нужно относиться с одинаковым уважением. Вот мое желание.

Зевс фыркнул.

– Это все?

– Перси, – сказал Посейдон, – ты просишь слишком многого и слишком много себе позволяешь.

– Вы поклялись, – напомнил я. – Вы все.

Все боги мрачно уставились на меня, но – удивительное дело! – заговорила Афина:

– Мальчик прав. Мы поступали неумно, пренебрегая своими детьми, и этот стратегический просчет стал очевиден в минувшей войне, он едва не привел нас к гибели. Перси Джексон, я сомневалась в тебе, но, возможно… – она быстро взглянула на Аннабет и продолжила, скривившись, словно у каждого слова, исходившего из ее уст, был привкус мыла: – Возможно, я ошибалась. Я за то, чтобы осуществить замысел мальчика.

– Хм-м-м… – протянул Зевс. – Какой-то мальчишка указывает, что нам делать. Впрочем, полагаю…

– Кто «за»? – спросил Гермес.

Все боги подняли руки.

– М-м-м, спасибо, – поблагодарил я.

Потом повернулся, чтобы уйти, но Посейдон провозгласил:

– Почетный караул!

Все циклопы тут же вышли вперед, построились в два ряда, от тронов до дверей, и вытянулись по стойке «смирно», образовав проход, по которому мне предстояло пройти.

– Да здравствует Перси Джексон! – прокричал Тайсон. – Герой Олимпа… и мой старший брат!