По-моему, подлетать на пегасе к потерявшему управление вертолету – это удовольствие ниже среднего. Если бы Гвидо не умел так здорово летать, нас бы порезало на конфетти.

Я слышал, как внутри вертолета пронзительно кричит Рейчел. По какой-то причине она не заснула, но я видел, что пилот болтается на ремнях безопасности над приборной доской, поворачивая во сне штурвал вперед и назад, так что вертолет в любую секунду мог врезаться в стену офисного здания.

– Есть идеи? – спросил я Аннабет.

– Тебе придется подлететь на Гвидо и вытащить их, – решила дочь Афины.

– Что ты собираешься делать?

Вместо ответа Аннабет крикнула: «Хэйя!», и Гвидо ушел в пике.

– Подныриваем! – завопила Аннабет.

Мы пролетели так близко от винтов, что я почувствовал, как бьющий от лопастей ветер треплет мои волосы. Мы резко свернули к боку вертолета, и Аннабет ухватилась за дверь.

Потом все пошло не так.

Гвидо ударился крылом о вертолет. Пегаса вместе со мной отбросило вниз, а Аннабет осталась висеть на боку вертолета. Я пришел в такой ужас, что почти утратил способность мыслить. Пока Гвидо кругами летел к земле, я успел заметить, как Рейчел втаскивает Аннабет в вертолет.

– Держись! – завопил я Гвидо.

«Мое крыло, – простонал пегас. – Ужасно болит».

– Ты можешь! – я отчаянно пытался припомнить, какие советы мне давала Селена, когда учила летать на пегасах. – Просто расслабь крыло, вытяни его и пари.

Мы камнем падали на мостовую с высоты трехсот футов. В последний миг Гвидо раскинул крылья. Я увидел лица кентавров, глазеющих на нас, раскрыв рты. Потом мы вышли из штопора, пролетели последние пятьдесят футов и упали на мостовую – сначала полубог, потом пегас.

«Ой! – стонал Гвидо. – Ноги мои! Голова моя! Крылышки мои!»

К нам галопом подскакал Хирон, держа наготове сумку с лекарствами, и занялся пегасом.

Я поднялся на ноги, а когда посмотрел вверх, сердце прыгнуло куда-то в горло. Вертолет летел прямо на стену здания, еще несколько секунд, и он в нее врежется.

Потом вертолет волшебным образом выправился, развернулся и очень медленно пошел на посадку.

Казалось, прошла вечность, но вот наконец он с тяжелым стуком приземлился посередине Пятой авеню. Я посмотрел на застекленную кабину пилота и не поверил своим глазам: за штурвалом сидела Аннабет.

Когда винты перестали вращаться, я побежал вперед. Рейчел открыла боковую дверь и вытащила пилота.

На ней была та же одежда, которую она носила у моря: пляжные шорты, футболка и сандалии. Волосы у нее растрепались, а лицо позеленело после неприятного полета.

Аннабет выбралась из вертолета последней.

Я потрясенно уставился на нее.

– Не знал, что ты умеешь водить вертолет.

– Я тоже не знала, – ответила дочь Афины. – Мой отец помешан на авиации, к тому же Дедал делал кое-какие записи о летающих машинах. Я просто посмотрела на приборную панель и догадалась, на что нажимать.

– Ты спасла мне жизнь, – проговорила Рейчел.

Аннабет дернула раненым плечом.

– Ага, ну… давай не вводить это в привычку. Что ты здесь делаешь, Дэр? С чего тебе приспичило лететь в зону боевых действий?

– Я… – Рейчел быстро глянула на меня. – Я должна была прилететь, потому что знала: Перси в опасности.

– Это точно, – проворчала Аннабет. – Ну, с вашего позволения, мне надо позаботиться о раненых друзьях. Рада, что ты заглянула, Рейчел.

– Аннабет… – окликнул я.

Дочь Афины умчалась.

Рейчел тяжело опустилась на бордюр тротуара и сжала голову руками.

– Прости, Перси, я не хотела… Вечно я все порчу.

С этим трудно было поспорить, но я радовался, что Рейчел в безопасности. Я посмотрел вслед Аннабет, однако она уже затерялась в толпе. Я не мог поверить в то, что она только что сделала – спасла жизнь Рейчел, посадила вертолет и ушла так, словно все это пустяки.

– Все нормально, – заверил я Рейчел, хотя мои слова прозвучали неискренне. – Так что за послание ты хотела мне передать?

Девушка нахмурилась.

– Откуда ты об этом знаешь?

– Мне приснился сон.

Казалось, Рейчел не удивилась. Она одернула свои пляжные шорты, сплошь покрытые рисунками – не очень похоже на Рейчел. Однако я знал эти символы: греческие буквы, рисунки как на бусинах из лагеря, наброски чудовищ и лики богов. Я не понимал, откуда Рейчел все это узнала, ведь она никогда не бывала на Олимпе и в Лагере полукровок.

– Я вижу всякое, – пробормотала она. – То есть я не только могу видеть сквозь Туман, это другое. Я рисую картины, пишу какие-то слова…

– На древнегреческом, – подсказал я. – Ты знаешь, что они означают?

– Об этом я и хотела с тобой поговорить, я надеялась… Ну, если бы ты поехал с нами отдыхать, я надеялась, что ты помог бы мне понять, что со мной происходит.

Рейчел умоляюще на меня посмотрела. Ее лицо обгорело на пляже, нос шелушился. Я никак не мог прийти в себя от удивления, увидев ее здесь. Она заставила свою семью прервать отдых, согласилась отправиться в ту жуткую школу и летела на вертолете к месту сражения с чудовищами только для того, чтобы меня увидеть. В каком-то смысле она такая же смелая, как Аннабет.

Но эти ее видения меня по-настоящему пугали. Возможно, это происходит со всеми смертными, способными видеть сквозь Туман, но моя мама никогда не упоминала ничего подобного. Я постоянно вспоминал слова Гестии: «Мей Кастеллан зашла слишком далеко, пыталась увидеть слишком многое».

– Рейчел, – сказал я, – хотел бы я это знать. Может, нам стоит спросить Хирона…

Девушка вздрогнула, словно ее ударили током.

– Перси, вот-вот случится что-то плохое. Готовится какой-то обман, который приведет к смерти.

– К чьей смерти? Что ты имеешь в виду?

– Я не знаю, – она нервно огляделась. – Ты разве не чувствуешь?

– Это и есть послание, которое ты хотела мне передать?

– Нет, – Рейчел явно колебалась. – Прости, тут мало смысла, эта идея только что пришла мне в голову. Послание, ради которого я здесь, я записала на песке, когда сидела на пляже. Там было твое имя.

– Персей, – вспомнил я. – На древнегреческом.

Рейчел кивнула.

– Я не знаю, что означает та надпись, но уверена: она важна. Ты должен это услышать: «Персей, ты не герой».

Я уставился на девушку, как будто она только что закатила мне оплеуху.

– Ты прилетела за тысячи миль, чтобы сообщить, что я не герой?

– Это важно, – настаивала Рейчел. – Потому что это повлияет на твои поступки.

– Не герой из пророчества? – спросил я. – Не тот герой, которой победит Кроноса? Что это значит?

– Мне… мне жаль, Перси, больше я ничего не знаю. Я должна была тебе сказать, потому что…

– Итак! – к нам подскакал Хирон. – Наверное, это мисс Дэр?

Мне захотелось заорать, чтобы он убирался, но, конечно, я этого не сделал и попытался обуздать нахлынувшие эмоции. Я чувствовал себя так, словно вокруг меня снова бушует ураган.

– Хирон, это Рейчел Дэр, – представил я их друг другу. – Рейчел, это мой учитель Хирон.

– Здравствуйте, – угрюмо буркнула Рейчел. Казалось, она нисколько не удивлена знакомством с кентавром.

– Вы не заснули, мисс Дэр, – заметил Хирон. – Вы точно смертная?

– Да, смертная, – подтвердила девушка, как будто эта мысль ее угнетает. – Пилот заснул, как только мы пролетели над рекой, не знаю, почему я не сплю. Я помнила только, что должна добраться сюда и предупредить Перси.

– Предупредить Перси?

– Она видит всякие вещи, – пояснил я. – Пишет слова и рисует всякие образы.

Хирон поднял бровь.

– В самом деле? Расскажите поподробнее.

Рейчел повторила то, что уже рассказала мне.

Хирон пригладил бороду.

– Мисс Дэр… пожалуй, нам стоит поговорить.

– Хирон, – выпалил я, вспомнив жуткую картину: Лагерь полукровок в девяностые годы двадцатого века и пронзительный крик Мей Кастеллан, донесшийся с чердака. – Вы… вы ведь поможете Рейчел, правда? Я хочу сказать, предупредите ее, что с этими вещами не шутят, иначе можно зайти слишком далеко?

Кентавр стегнул себя хвостом по боку – он всегда так делал, когда нервничал.

– Да, Перси, я сделаю все, чтобы Рейчел поняла, что происходит, помогу ей советом, но на это может уйти какое-то время. А тебе нужно отдохнуть. Мы откатили машину твоих родителей в безопасное место, враг, похоже, не предпринимает никаких шагов. Мы расставили в Эмпайр-стейт-билдинг койки, так что пойди, поспи.

– Все твердят, что мне пора спать, – проворчал я. – Не хочу я спать.

Хирон принужденно улыбнулся.

– Ты давно смотрел на себя в зеркало, Перси?

Я оглядел свою одежду – запачканную сажей, в прожженных дырах, порезах, разодранную после длившегося всю ночь сражения.

– Выгляжу и впрямь неважно, – признал я. – Думаете, после всего случившегося я смогу заснуть?

– Пусть ты непобедим в битве, – рассердился Хирон, – но так ты только быстрее себя измотаешь. Я помню Ахиллеса: когда этот парень не сражался, он спал, ложился подремать раз двадцать за день. Перси, тебе нужно отдыхать, возможно, ты – наша последняя надежда.

Я хотел возмутиться и сказать, что я – не единственная их надежда, если верить Рейчел, я даже не герой, но, посмотрев Хирону в глаза, понял, что кентавр не станет слушать возражений, и проворчал:

– Конечно. Общайтесь.

Я потащился к Эмпайр-стейт-билдинг, потом оглянулся. Рейчел и Хирон беседовали с таким серьезным видом, будто обсуждали приготовления к чьим-то похоронам.

В холле я обнаружил пустую койку и рухнул на нее в полной уверенности, что ни за что не засну. В следующую секунду мои глаза закрылись.

Во сне я снова оказался в саду Аида. Владыка мертвых расхаживал взад-вперед, заткнув пальцами уши, а Нико ходил за ним хвостом и размахивал руками.

– Ты должен! – настаивал Нико.

Неподалеку за накрытым к завтраку столом сидели Деметра и Персефона, у обеих богинь был скучающий вид.

Деметра наполняла четыре большие миски пшеничными жгутиками[37], Персефона волшебным образом меняла украшавший стол букет, и цветы в нем становились то красными, то желтыми, то окрашивались в горошек.

– Я никому ничего не должен! – глаза Аида метали молнии. – Я бог!

– Отец, – не отставал Нико, – если олимпийцы потерпят неудачу, тебе не спрятаться в этом дворце, потому что ты погибнешь вместе с ними.

– Я не олимпиец! – прорычал бог. – Моя семья ясно дала мне это понять.

– Нет, ты – олимпиец, – возразил Нико, – нравится тебе это или нет.

– Ты же видел, что они сделали с твоей матерью, – напомнил Аид. – Зевс ее убил, а ты хочешь, чтобы я им помог? Они получают то, что заслужили!

Персефона вздохнула и провела пальцами по столу, по рассеянности превратив столовое серебро в розы.

– Нам обязательно говорить об этой женщине?

– Знаете, что пошло бы этому мальчику на пользу? – протянула Деметра. – Работа на ферме.

Персефона закатила глаза.

– Мама…

– Полгода за сохой – это прекрасно закаляет характер.

Нико обогнал Аида и встал перед ним, так что богу пришлось посмотреть мальчику в лицо.

– Моя мать понимала, что такое семья, поэтому и не хотела нас оставлять. Нельзя отвернуться от своей семьи только из-за того, что они сделали что-то ужасное. Ты тоже поступал с ними не по-божески.

– Мария умерла! – напомнил Аид.

– Ты не можешь просто откреститься от остальных богов!

– Я с успехом проделывал это на протяжении тысячелетий!

– Это принесло тебе радость? – напирал Нико. – Чем тебе помогло то проклятие, которое ты наложил на оракула? Таить злобу – это фатальная ошибка, Бьянка предупреждала меня об этом, и она была права.

– Ради богов! Я бессмертен, всемогущ! Я не стал бы помогать остальным богам, даже если бы они меня слезно просили, даже если бы сам Перси Джексон умолял…

– Да ты просто такой же изгой, как и я! – завопил Нико. – Прекрати злиться и сделай что-нибудь полезное, сейчас же! Только тогда они начнут тебя уважать.

Аид выхватил из воздуха шар черного огня.

– Ну, давай, распыли меня! – кипятился Нико. – Именно этого остальные боги от тебя и ждут, так докажи, что они правы.

– Действительно, – недовольно процедила Деметра. – Прихлопни его.

Персефона вздохнула.

– Ну, не знаю. Чем скучать над очередной порцией хлопьев, я бы лучше сходила на войну.

Аид заревел от ярости и метнул огненный шар прямо в серебряное дерево, рядом с которым стоял Нико, так что растение превратилось в лужицу жидкого металла.

Сон оборвался, сменившись другим.

Я стоял перед штаб-квартирой Организации Объединенных Наций, примерно в миле к северо-востоку от Эмпайр-стейт-билдинг. Армия титана разбила лагерь вокруг всего комплекса зданий ООН. На флагштоках висели ужасные трофеи: шлемы и части доспехов побежденных обитателей Лагеря полукровок. По всей Пятой авеню великаны точили топоры, тельхины чинили доспехи в походных кузнях.

Сам Кронос расхаживал по площади перед рядом флагштоков, размахивая косой, поэтому его охранницы-драконицы держались на почтительном расстоянии от хозяина. Рядом – но так, чтобы не попасть в зону поражения – стояли Итан Накамура и Прометей. Итан нервно теребил ремешки на щите, Прометей же в своем смокинге выглядел спокойным и хладнокровным, как обычно.

– Ненавижу это место, – рычал Кронос. – «Организация Объединенных Наций», можно подумать, людишки когда-то объединялись. Напомните мне сровнять это место с землей, когда уничтожим Олимп.

– Слушаюсь, владыка, – улыбнулся Прометей, словно его забавляла злость господина. – Прикажете нам разрушить и конюшни в Центральном парке? Я знаю, как вас раздражают лошади.

– Не смей надо мной издеваться, Прометей! Эти проклятые кентавры еще пожалеют, что вмешались, я их скормлю адским гончим и начну со своего сынка, этого слабака Хирона.

Прометей пожал плечами.

– Этот слабак своими стрелами уничтожил целый легион тельхинов.

Кронос взмахом косы разрубил напополам один из флагштоков, и верхняя половина столба с государственным флагом Бразилии завалилась на лагерь чудовищ, раздавив одну из дракониц.

– Мы их уничтожим! – взревел Кронос. – Пора выпустить дракена. Накамура, ты это сделаешь.

– Д-да, владыка. На закате?

– Нет, – рявкнул Кронос, – прямо сейчас. Защитники Олимпа изранены и не ждут немедленного нападения. Кроме того, мы знаем, что этого дракена им не победить.

Итан непонимающе посмотрел на своего господина.

– Владыка?

– Это не твое дело, Накамура, просто выполняй приказ. Я хочу, чтобы к приходу в Нью-Йорк Тифона Олимп лежал в руинах. Мы разобьем богов на голову!

– Но, владыка, – пробормотал Итан, – как же ваше возрождение?

Кронос ткнул в сторону Итана пальцем, и полубог застыл.

– А разве похоже, что мне требуется возрождаться? – прошипел Кронос.

Итан не ответил, ведь сложновато разговаривать, если лично для тебя время остановилось.

Кронос щелкнул пальцами, и Итан упал.

– Скоро, – прорычал титан, – я перестану нуждаться в этом теле. Я не остановлюсь на полпути к победе. А теперь убирайся!

Итан поспешно ретировался.

– Это опасно, владыка, – предупредил Прометей. – Не стоит слишком торопиться.

– Слишком торопиться? Я три тысячи лет гнил в бездне Тартара, а ты говоришь мне не торопиться? Я порежу Перси Джексона на тысячу кусочков.

– Вы сражались с ним дважды, – напомнил Прометей. – Однако постоянно твердите, что драться с простым смертным недостойно титана. Неужели этот смертный, чье тело вы забрали, так на вас влияет, лишает вас рассудительности?

Кронос поглядел на титана своими золотыми глазами.

– Ты что, считаешь меня слабым?

– Нет, владыка, я только…

– Кому ты служишь? – перебил Кронос. – Может, ты скучаешь по своим старым друзьям, богам? Хочешь к ним присоединиться?

Прометей побледнел.

– Владыка, я оговорился. Ваши приказы будут немедленно исполнены.

Он повернулся к армии и прокричал:

– ГОТОВИТЬСЯ К БИТВЕ!

Войска начали поспешно строиться.

Откуда-то из-под комплекса зданий ООН раздался сердитый рев, от которого содрогнулся город, – это просыпался дракен. Этот жуткий звук меня и разбудил, а открыв глаза, я понял, что рев еще звучит над городом.

У моей койки стоял Гроувер, весь на нервах.

– Что это было?

– Они идут, – сказал я. – И у нас неприятности.

У ребят из домика Гефеста закончился греческий огонь, дети Аполлона и охотницы Артемиды жаловались на нехватку стрел. Большинство из нас уже проглотили столько нектара и амброзии, что просто не осмеливались принять еще.

У нас осталось шестнадцать полубогов, пятнадцать охотниц, с полдюжины сатиров. Остальные сражаться не могли и укрылись на Олимпе. «Пони-гуляки» пытались построиться, но они все шатались, хихикали, распространяя вокруг себя крепкий запах рутбира. Техасцы и выходцы из Колорадо с разбегу сталкивались головами, отделение Миссури ругалось с отрядом из Иллинойса – в общем, были все шансы, что кентавры перебьют друг друга до того, как мы встретим врага.

Ко мне рысью подбежал Хирон, на спине у него сидела Рейчел. Во мне шевельнулось беспокойство: Хирон редко кому позволял на себе кататься, и уж точно не смертным.

– У твоей подруги бывают очень полезные озарения, Перси, – заявил кентавр.

Рейчел покраснела.

– Просто у меня в голове возникают разные образы.

– Дракен, – объявил Хирон. – Лидийский дракен, если быть точным. Древнейший и самый опасный вид.

Я уставился на девушку.

– Как ты узнала?

– Я не уверена, – призналась Рейчел, – но у этого дракена особое предназначение, его убьет дитя Ареса.

Аннабет скрестила руки на груди.

– Откуда тебе это известно?

– Я просто это видела. Не могу объяснить.

– Ну, давайте надеяться, что ты ошибаешься, – вздохнул я. – Потому что у нас тут нехватка детей Ареса… – тут мне в голову пришла ужасная мысль, и я выругался на древнегреческом.

– Что? – нахмурилась Аннабет.

– Шпион, – пояснил я. – Кронос сказал: «Мы знаем, что этого дракена им не победить». Все это время шпион посылал Кроносу сообщения, поэтому он знает, что с нами нет ребят из домика Ареса. Он специально выбрал чудовище, которое мы не сможем одолеть.

Талия нахмурилась.

– Если я поймаю вашего шпиона, он очень пожалеет о том, что сделал. Может, мы могли бы послать в лагерь еще одного вестника…

– Мы уже это сделали, – напомнил Хирон. – Пират сейчас в пути. Однако, если Селена не сумела убедить Клариссу, сомневаюсь, что Пират сможет…

От страшного рева задрожала земля, казалось, монстр уже совсем рядом.

– Рейчел, – сказал я, – иди внутрь здания.

– Я хочу остаться.

Солнце закрыла огромная тень. По стене стоявшего на другой стороне улицы небоскреба полз вниз дракен. Чудовище заревело, и тысяча окон разбилась вдребезги.

– Пожалуй, я и правда пойду внутрь, – пискнула Рейчел.

* * *

Позвольте мне объяснить: есть драконы, а есть дракены.

Дракены на несколько тысячелетий старше драконов и гораздо крупнее. Они похожи на гигантских змей, у большинства нет крыльев, в основном они не дышат огнем (хотя некоторые огнедышащие), зато все они ядовиты, обладают огромной силой, а их чешуя прочнее титана. Они могут парализовать жертву взглядом, не как Медуза горгона («превращаю-тебя-в-камень»), а по принципу «эта-огромная-змея-сейчас-меня-сожрет». Сами понимаете, эффект примерно одинаковый.

В лагере у нас были занятия по дракеноборству, но невозможно подготовиться к встрече со змеем под двести футов в длину, толщиной со школьный автобус, желтые глаза которого горят, как прожекторы, а пасть полна острых как бритва зубов, которыми можно перекусить слона.

Я почти пожалел, что летающие свиньи закончились.

Тем временем по Пятой авеню к нам приближалась вражеская армия. Мы постарались откатить машины в стороны, чтобы смертные не пострадали, но это лишь позволило нашим врагам с легкостью к нам подобраться. «Пони-гуляки» нервно хлестали себя хвостами по бокам, Хирон скакал туда-сюда вдоль их строя, ободряюще крича, что нужно держаться и думать о победе и рутбрире, но было похоже, что кентавры в любую секунду запаникуют и ударятся в бегство.

– Я возьму на себя дракена.

Мой голос прозвучал, как робкий писк, и я завопил громче:

– Я ВОЗЬМУ НА СЕБЯ ДРАКЕНА! Всем остальным держать строй и отбивать атаку врага!

Аннабет встала рядом со мной, она надела шлем с совой и опустила забрало, но я видел, что у нее покраснели глаза.

– Ты мне поможешь? – спросил я.

– Я это и делаю, – печально ответила она. – Помогаю своим друзьям.

Я почувствовал себя полным уродом, мне захотелось отвести Аннабет в сторонку и объяснить, что я не звал сюда Рейчел, что это не моя идея, но времени не оставалось.

– Стань невидимой, – сказал я. – Высматривай слабые места в его броне, пока я его отвлекаю. Только будь осторожна.

Я свистнул.

– Миссис О’Лири, за мной!

– Р-Р-ГАВ! – моя адская гончая перемахнула через строй кентавров и облизала мне лицо. От нее подозрительно пахло пиццей с пепперони.

Я вытащил меч, и мы бросились на чудовище.

Дракен полз вдоль улицы, на уровне третьего этажа, все приближаясь к нашему отряду.

Куда бы он ни посмотрел, кентавры в ужасе цепенели.

Вражеская армия ударила по «Пони-гулякам» с севера, прорвав наши ряды. Не успел я подбежать к нему поближе, как дракен стремительно метнулся вперед, одним махом проглотив троих калифорнийских кентавров.

Миссис О’Лири взвилась в воздух – смертоносная черная тень с зубами и когтями. Обычно прыгающая гончая – это жуткое зрелище, но рядом с дракеном Миссис О’Лири выглядела как мягкая игрушка, без которой малыш не может заснуть.

Когти адской гончей скользнули по чешуе дракена, не причинив монстру никакого вреда. Тогда она вцепилась чудовищу в горло, но не смогла оставить на его шкуре даже царапины. Впрочем, ее веса хватило, чтобы сбить дракена со стены здания. Чудовище, неловко извиваясь, тяжело рухнуло на тротуар; адская гончая и змей сплелись в борющийся клубок. Дракен пытался укусить Миссис О’Лири, но адская гончая подобралась слишком близко к пасти змея. Во все стороны полетела ядовитая слюна, она попала на нескольких кентавров и многих чудовищ, превратив их в пыль. Миссис О’Лири, как клещ, вцепилась в голову чудовища, царапаясь и кусаясь.

– Й-А-А-А! – я воткнул Анаклузмос в левый глаз-прожектор чудовища, и он погас. Дракен зашипел и откинулся назад, чтобы нанести удар, но я откатился в сторону.

Чудовище пробило в асфальте дыру размером с плавательный бассейн. Оно повернулось ко мне здоровым глазом, и я постарался смотреть на его зубы, чтобы меня не парализовало. Миссис О’Лири изо всех сил отвлекала внимание змея: она запрыгнула ему на макушку и принялась царапаться и рычать, точно взбесившийся черный парик.

В остальном сражение шло не в нашу пользу. Великаны и демоны стремительно атаковали, и кентавры ударились в панику. В гуще сражения мелькнула одна оранжевая футболка, но быстро пропала из вида.

Свистели стрелы, во все стороны летели волны огня, но сражающиеся медленно перемещались все ближе ко входу в Эмпайр-стейт-билдинг. Мы проигрывали.

Вдруг на спине у дракена появилась Аннабет. Бейсболка-невидимка слетела с ее головы, когда она вонзила свой нож в щель между чешуйками змея.

Дракен заревел и свернулся в кольца, сбросив Аннабет со спины.

Я подбежал к девушке в тот момент, когда она упала на землю, и оттащил ее от извивающегося змея. Гигантская туша снесла уличный фонарь в том месте, где мы находились мгновение назад.

– Спасибо, – пробормотала Аннабет.

– Я же просил тебя быть осторожной!

– Ага, ну… ПРИГНИСЬ!

Наступила ее очередь спасать мне жизнь. Аннабет оттолкнула меня в сторону, и у меня над головой щелкнули зубы чудовища. Миссис О’Лири прыгнула на морду змея, чтобы его отвлечь, а мы откатились с его дороги.

Тем временем наши друзья отступали к дверям Эмпайр-стейт-билдинг, их окружала вся вражеская армия.

Мы исчерпали все средства, никто уже не придет на помощь. Нам с Аннабет придется отступить, пока нас не отрезали от горы Олимп.

И тут я услышал какой-то шум, доносившийся с юга. В Нью-Йорке вы такое не часто услышите, но я немедленно понял, что это за звук: это громыхали колеса боевых колесниц.

Девичий голос прокричал:

– АРЕС!

К месту битвы мчалось около дюжины боевых колесниц, на каждой развевалось знамя с головой дикого вепря, каждая была запряжена конями-скелетами с огненными гривами. Около тридцати свежих бойцов в сверкающих доспехах, с пылающими гневом глазами, неслись на врага, подобно ощетинившейся копьями смертоносной стене.

– Дети Ареса! – удивленно воскликнула Аннабет. – Как Рейчел догадалась?

Я не знал ответа на этот вопрос. В мчавшейся первой колеснице стояла девушка в знакомых красных доспехах, ее лицо закрывало забрало шлема в форме кабаньей головы, она потрясала копьем, наконечник которого потрескивал электрическим зарядом. Кларисса лично явилась на выручку. Половина ее колесниц ударила по армии чудовищ, остальные шесть Кларисса повела прямо на дракена.

Змей откинулся назад и сумел сбросить Миссис О’Лири. Моя бедная любимица, коротко взвизгнув, ударилась о стену здания. Я побежал ей на помощь, но змей уже нацелился на новую угрозу. Даже с одним глазом он сумел обездвижить возниц двух колесниц, и они врезались в стоявшие вдоль улицы машины. Оставшиеся четыре колесницы продолжали мчаться вперед. Чудовище обнажило клыки для удара, и ему в пасть тут же забросили несколько метательных копий с наконечниками из небесной бронзы.

– И-И-И-С-С-С! – завизжало оно.

Наверное, для дракенов это то же самое, что и «о-о-о-й!».

– Арес со мной! – пронзительно закричала Кларисса. Ее голос звучал тоньше, чем обычно, но я решил, что это неудивительно, учитывая, с кем ей приходилось драться.

На другой стороне улицы «Пони-гуляки», завидев подкрепление, воспряли духом. Они дружно ударили по врагу, отбросив его от дверей Эмпайр-стейт-билдинг.

Между тем колесницы Клариссы объезжали дракена по кругу. Копья отскакивали от шкуры монстра, кони-скелеты выдыхали пламя и пронзительно ржали. Перевернулись еще две колесницы, но воины просто спрыгнули на землю, вытащили мечи и взялись за дело. Они рубили чудовище, целясь в щели между чешуйками, уворачивались от ядовитой слюны, как будто всю жизнь учились это делать (а так оно и было).

Никто не смог бы обвинить воинов Ареса в трусости. Кларисса билась в первых рядах, тыкая копьем в морду дракена, пытаясь выколоть ему второй глаз, но тут все пошло не так. Дракен одним махом проглотил одного из детей Ареса, сбил с ног другого и плюнул ядом в третьего. Обрызганный слюной воин в панике отступил, его доспехи плавились.

– Нужно помочь, – крикнула Аннабет.

Она была права: я просто замер и ничего не делал. Миссис О’Лири попыталась подняться, но снова взвизгнула. Одна ее лапа кровоточила.

– Не надо, девочка, – велел я ей. – Ты уже достаточно помогла.

Мы с Аннабет прыгнули на спину чудовищу и побежали к его голове, пытаясь отвлечь его внимание от Клариссы.

Ее соратники метали в чудовище копья, большая часть которых ломалась, но некоторые застревали у змея между зубов. Монстр перекусывал их, так что в результате его пасть наполнилась зеленой кровью, желтым пенящимся ядом и обломками оружия.

– Ты можешь это сделать! – пронзительно закричал я Клариссе. – Это чудовище суждено убить одному из детей Ареса!

Сквозь прорези в шлеме я видел только ее глаза, и вдруг понял: что-то не так. В ее голубых глазах плескался страх. Кларисса никогда ничего не боялась, и глаза у нее не голубые.

– ЗА АРЕСА! – закричала девушка в шлеме своим странным пронзительным голосом.

Она подняла копье и кинулась на дракена.

– Нет, – прошептал я. – СТОЙ!

Чудовище глянуло вниз, едва ли не с презрением, и плюнуло ядом прямо девушке в лицо.

Та вскрикнула и упала.

– Кларисса! – Аннабет спрыгнула со спины змея и побежала на помощь, а остальные ребята из домика Ареса постарались защитить свою упавшую старосту. Я вогнал Анаклузмос между двух чешуек на шкуре монстра, сумев привлечь его внимание.

Змей сбросил меня, но я приземлился на ноги.

– Ну, давай, тупой червяк! Смотри на меня!

В следующие несколько минут я видел только зубы. Я отступал, уворачивался от ядовитых плевков, но не мог ранить мерзкую тварь.

Краем глаза я заметил, что на Пятой авеню приземлилась летающая повозка.

Потом кто-то к нам подбежал, и девичий голос, полный горечи, закричал:

– НЕТ! ПРОКЛЯТИЕ, ПОЧЕМУ?

Я решился на мгновение глянуть туда, и то, что я увидел, показалось мне совершенно бессмысленным. Кларисса лежала на земле, там, где и упала, ее доспехи дымились, разъеденные ядом, Аннабет и дети Ареса пытались расстегнуть ее шлем. А рядом с ними на коленях, с залитым слезами лицом стояла девушка в форме Лагеря полукровок. Это была…

Кларисса.

У меня прямо ум за разум зашел. Как же я раньше не заметил? Девушка в доспехах Клариссы куда стройнее и не такая высокая.

Но зачем кому-то притворяться Клариссой?

Я впал в такой ступор, что дракен едва не перекусил меня пополам. Я увернулся, и чудовище пробило головой дыру в кирпичной стене.

– ПОЧЕМУ? – кричала настоящая Кларисса, обнимая девушку в доспехах, пока ребята пытались снять с незнакомки разъеденный ядом шлем.

Из летающей колесницы вылез Крис Родригес и подбежал к нам. Очевидно, они с Клариссой приехали на ней из лагеря, пытаясь догнать остальных детей Ареса, которые ошибочно приняли за Клариссу другую девушку и последовали за ней сюда. Я по-прежнему ничего не понимал.

Дракен выдернул голову из стены и пронзительно заверещал от бешенства.

– Берегись! – крикнул Крис.

Вместо того чтобы броситься на меня, дракен крутанулся, услышав голос Криса и, заметив группу полубогов, обнажил клыки.

Настоящая Кларисса подняла голову и посмотрела на дракена, ее лицо исказилось от ненависти. Я только однажды видел такое выражение лица – так же смотрел на меня ее отец, Арес, когда я победил его в схватке.

– СМЕРТИ ХОЧЕШЬ? – пронзительно закричала Кларисса на дракена. – СЕЙЧАС ПОЛУЧИШЬ!

Она выхватила из рук упавшей девушки копье и как была, без доспехов и щита, бросилась на дракена.

Я побежал к ней, чтобы помочь, но Кларисса оказалась быстрее. Она увернулась от удара чудовища, и змей пропахал асфальт в том месте, где она только что стояла. Потом дочь Ареса запрыгнула на голову твари. Чудовище вскинулось, но Кларисса уже вонзила свое электрическое копье ему в глаз с такой силой, что древко раскололось, высвободив всю заключенную в волшебном оружии мощь.

Электрическая дуга пронзила голову монстра, и все его тело содрогнулась. Кларисса успела спрыгнуть на землю и благополучно откатилась к тротуару, а из пасти дракена пошел дым, его плоть испарилась, и на мостовую упала пустая змеиная шкура, покрытая твердой чешуей.

Мы потрясенно смотрели на Клариссу. Я еще никогда не видел, чтобы кто-то в одиночку завалил такое огромное чудище. Но, похоже, Клариссе не было до нас никакого дела. Она подбежала обратно к раненой девушке, укравшей ее доспехи.

Наконец Аннабет удалось снять с незнакомки шлем. Мы все собрались вокруг нее: дети Ареса, Крис, Кларисса, Аннабет и я. На Пятой авеню по-прежнему шло сражение, но в тот миг казалось, что все вокруг исчезло, осталась только наша маленькая группа, стоявшая полукругом, и упавшая девушка.

Ее некогда прекрасное лицо теперь изуродовали страшные ожоги, оставленные ядом. Я видел, что ни нектар, ни амброзия ее уже не спасут.

«Вот-вот случится что-то плохое, – звенели у меня в ушах слова Рейчел. – Готовится какой-то обман, который приведет к смерти».

Теперь стало ясно, что она имела в виду, и я понял, кто вел детей Ареса на бой.

Я смотрел в лицо умирающей Селены Боргард.