Мидтаун превратился в зону боевых действий. Пока мы летели, я видел кипевшие повсюду стычки. В Брайант-парке какой-то великан вырывал с корнем деревья, а дриады забрасывали его орехами. Перед гостиницей «Уолдорф-Астория» статуя Бенджамина Франклина[31] лупила адскую гончую свернутой в трубку бронзовой газетой. Посередине Рокфеллеровского центра[32] трое ребят из домика Гефеста сражались против целого отряда дракониц.

Мне захотелось остановиться и помочь, но, судя по дыму и шуму, основное действие разворачивалось дальше, на юге. Наша оборона разваливалась, враг все ближе подбирался к Эмпайр-стейт-билдинг.

Мы быстро осмотрели основное поле боя. Охотницы держали линию обороны на 37-й улице, всего в трех кварталах к северу от Олимпа. С востока на Парк-авеню Джейк Мейсон с несколькими ребятами из домика Гефеста вели на врага армию статуй. На западе дети Деметры и духи природы под предводительством Гроувера превратили Шестую авеню в джунгли, затруднив продвижение эскадрона полубогов Кроноса. На юге пока было тихо, но фланги вражеской армии двигались навстречу друг другу. Через несколько минут мы будем полностью окружены.

– Нужно приземлиться там, где мы нужнее всего, – проговорил я сквозь зубы.

«Тогда можно приземляться где угодно, шеф».

Я посмотрел на юго-восток и заметил знакомое знамя с серебряной совой на 33-й улице, у туннеля Парк-авеню. Аннабет и двое детей Афины отбивались от великана-гиперборейца.

– Туда! – велел я Пирату. Пегас спикировал к земле.

Я спрыгнул с его спины, приземлившись на голову великану. Тот посмотрел вверх, и я съехал вниз по его лицу, мимоходом стукнув его щитом по носу.

– А-Р-Р-Р-Р! – великан отшатнулся, из ноздрей у него потекла синяя кровь.

Я со всего маху приземлился на мостовую и побежал. Гипербореец дохнул облаком белого тумана, и температура упала. Место, где я приземлился, сковало льдом, а я весь покрылся инеем, точно пончик в сахаре.

– Эй, урод! – заорала Аннабет.

Надеюсь, она обращалась к великану, а не ко мне.

Синий Парень заревел и повернулся к ней, подставив под мой удар ничем не защищенные ноги. Я метнулся к нему и вогнал меч ему под колено.

– А-А-А-А-А! – у гиперборейца подогнулись ноги. Я ждал, что он повернется ко мне, но он застыл. Я хочу сказать, в буквальном смысле застыл, превратившись в глыбу льда. От того места, куда я ударил его мечом, по его телу побежали трещины, они становились все шире, пока великан не рассыпался, превратившись в гору синих осколков.

– Спасибо, – поморщилась Аннабет, пытаясь отдышаться. – Что со свиньей?

– Сделал свиную отбивную, – ухмыльнулся я.

– Хорошо, – девушка подвигала плечом, очевидно, рана все еще болела. Потом заметила, как я изменился в лице, и закатила глаза. – Со мной все в порядке, Перси. Пошли! Осталось еще довольно много врагов.

Она была права. Следующий час слился в моей памяти в какое-то размытое пятно. Я дрался так, как не дрался еще никогда в жизни: прорубался через легионы дракониц, одним ударом убивал по десятку тельхинов, уничтожал эмпус и вырубал вражеских полубогов. Но сколько бы врагов я ни побеждал, на их место приходило вдвое больше.

Мы с Аннабет перебегали из квартала в квартал, пытаясь поддержать наших воинов. Слишком много наших раненых друзей лежало на улицах, многие пропали.

Ночь тянулась медленно, луна в небе поднималась все выше, мы отступали шаг за шагом, пока наконец враги не окружили Эмпайр-стейт-билдинг, подобравшись к небоскребу со всех сторон на расстояние одного квартала. В какой-то момент я заметил рядом с собой Гроувера – он лупил драконицу дубиной по голове. Потом он исчез в толпе, а рядом со мной оказалась Талия – она отбрасывала чудовищ силой своего волшебного щита. Из ниоткуда выпрыгнула Миссис О’Лири, схватила великана-лестригона своими огромными челюстями и отправила его в полет, как летающий диск. Аннабет стала невидимой с помощью своей волшебной бейсболки и проникла в ряды врага. Если вдруг какой-то монстр с выражением бесконечного удивления на морде рассыпался в прах без всякой видимой причины, я знал, что это дело рук Аннабет.

И все же силы были не равны.

– Держать строй! – прокричала Кати Гарднер где-то слева от меня.

Проблема заключалась в том, что нас осталось слишком мало, чтобы что-то держать. Вход на Олимп был в двадцати футах за моей спиной. Двери охраняла группа отважных полубогов, охотниц и духов природы. Я рубил, кромсал, уничтожал все на своем пути, но даже я уставал и не мог поспеть сразу всюду.

За вражескими войсками, в нескольких кварталах к востоку, загорелся яркий свет. Сначала я подумал, что это заря, потом понял, что сюда бегут около десятка лестригонов с горящими факелами, а за ними едет Кронос на золотой колеснице. Два гиперборейца несли его пурпурно-черное знамя.

Владыка титанов выглядел посвежевшим и отдохнувшим, похоже, его силы полностью восстановились. Он нарочно выбрал момент, когда сам я уже вымотался до предела.

Рядом со мной появилась Аннабет.

– Нужно отступить к дверям и удержать их любой ценой!

Она была права. Я уже собирался отдать приказ к отступлению, как вдруг где-то протрубил охотничий рог.

Он перекрыл шум битвы, как пожарная сирена. Отовсюду ему в ответ протрубили другие рога, эхо их голосов пролетело над зданиями Манхэттена.

Я быстро взглянул на Талию, но та только нахмурилась.

– Это не охотницы, – заверила она меня. – Мы все здесь.

– Тогда кто же?

Рога затрубили громче. Из-за эха я не мог понять, откуда доносится звук, но казалось, сюда движется целая армия.

Я боялся, что это вражеское подкрепление, но воины Кроноса выглядели такими же озадаченными, как и мы. Великаны опустили дубинки, драконицы шипели, даже великаны из почетного караула Кроноса неуверенно переминались с ноги на ногу.

Потом слева от нас сотня чудовищ разом завопила, весь правый фланг армии Кроноса хлынул вперед. Я уж было решил, что мы обречены, но монстры промчались мимо и врезались в своих соратников, подошедших с юга.

Ночь вновь взорвалась трубным пением рогов, воздух замерцал.

В мгновение ока из ниоткуда появилась скачущая будто со скоростью света кавалерия.

– Да, детка! – взвыл чей-то голос. – ГУЛЯЕМ!

Туча стрел просвистела у нас над головами, ударив по вражеской армии и распылив сотни демонов.

Стрелы были необычные, в полете они издавали свистящий звук, нечто вроде «В-З-З-З!», к некоторым крепились цветные вертушки, у других наконечники заменили боксерскими перчатками.

– Кентавры! – завопила Аннабет.

Армия «Пони-гуляк» влилась в наши ряды, принеся с собой буйство красок: разрисованные разноцветными спиралями рубашки, радужные парики в стиле афро, гигантские солнечные очки, боевая раскраска на лицах. У некоторых на боках красовались небрежно намалеванные лозунги, вроде: «КОНИ РУЛЯТ» и «КРОНОС – ОТСТОЙ».

Сотни кентавров заполонили целый квартал. Мой мозг не успевал обрабатывать все, что видели мои глаза, но я знал, что на месте врагов непременно обратился бы в бегство.

– Перси! – прокричал Хирон поверх голов и спин диких кентавров. Его торс закрывали доспехи, в руках он держал лук, а сам довольно улыбался. – Прости за опоздание!

– ЧУВАК! – проорал другой кентавр. – Потом поговорим! А СЕЙЧАС МОЧИМ МОНСТРОВ!

Он щелкнул затвором, вскинул двуствольное ружье для пейнтбола и выстрелил в ближайшую адскую гончую ярко-розовой краской. Наверное, в краску подмешали небесную бронзу или еще что-то, потому что как только цветной шарик попал в чудовище, оно взвизгнуло и рассыпалось в пыль, оставив после себя грязно-розовую лужу.

– «ПОНИ-ГУЛЯКИ», – заорал какой-то кентавр. – ЮЖНАЯ ФЛОРИДА!

Откуда-то с другого края поля битвы откликнулся голос с сильным техасским акцентом:

– ОТДЕЛЕНИЕ «СЕРДЦЕ ТЕХАСА»!

– ВАШИ ЛИЦА ПРИНАДЛЕЖАТ ГАВАЙЯМ! – прокричал третий голос.

Ничего прекраснее я еще никогда в жизни не видел. Вся титанова армия повернулась и бросилась бежать, подгоняемая шариками для пейнтбола, стрелами, мечами и бейсбольными битами. Кентавры затаптывали все на своем пути.

– Вернитесь, вы, идиоты! – вопил Кронос. – Сражайтесь и атаку-у-у…

Он не успел договорить, потому что запаниковавший гиперборей отступил назад, запнулся и с размаху сел на своего господина. Владыка времени оказался погребен под огромным синим задом.

Мы гнали чудовищ несколько кварталов, пока Хирон не закричал:

– СТОЙТЕ! Вы обещали, СТОЙТЕ!

Это оказалось нелегко, но в конечном счете кентавры по цепочке передали приказ один другому и двинулись обратно, позволив вражеской армии спастись бегством.

– Хирон умен, – сказала Аннабет, утирая пот со лба. – Если бы мы погнались за ними, то слишком сильно рассредоточились бы. Нам нужно перегруппироваться.

– Но враг…

– Не побежден, – согласилась девушка. – Но уже светает. По крайней мере мы выиграли еще немного времени.

Мне не хотелось отступать, но я знал, что Аннабет права. Я проводил взглядом последнего тельхина, улепетывавшего к Ист-Ривер, потом повернулся и направился обратно к Эмпайр-стейт-билдинг.

Мы заняли два квартала, разбив командирскую палатку у Эмпайр-стейт-билдинг. Хирон сообщил нам, что подразделения «Пони-гуляк» прибыли почти от каждого штата Америки: сорок от Флориды, два от Род-Айленда, тридцать от Иллинойса… На призыв откликнулись примерно пятьсот кентавров, но даже с таким количеством нам не защитить больше нескольких кварталов.

– Чувак, – сказал кентавр по имени Ларри, судя по надписи на его футболке, «СТАРШИЙ ПО ПАЛАТЕ, РАСКРУТЕЦКИЙ ПАРЕНЬ, ПОДРАЗДЕЛЕНИЕ НЬЮ-МЕКСИКО». – Это было даже веселее, чем наш последний слет в Вегасе!

– Ага, – поддержал Оуэн из Южной Дакоты. Он носил черную кожаную куртку и старый армейский шлем времен Второй мировой войны. – Мы их просто размазали!

Хирон хлопнул Оуэна по спине.

– Вы отлично справились, друзья, но не теряйте бдительности. Ни в коем случае нельзя недооценивать Кроноса. А теперь почему бы вам не заглянуть в закусочную на тридцать третьей Западной улице и не позавтракать? Я слышал, ребята из подразделения Делавэра нашли склад с рутбиром[33].

– Рутбир!

Кентавры, едва не затоптав друг друга, галопом поскакали прочь.

Хирон улыбнулся. Аннабет крепко его обняла, а Миссис О’Лири лизнула в лицо.

– Фу, – проворчал кентавр. – Хватит, девочка. Да, я тоже рад тебя видеть.

– Хирон, спасибо, – поблагодарил я. – Ты нас просто спас.

Мой старый учитель пожал плечами.

– Прости, что мы так задержались. Как ты знаешь, кентавры путешествуют быстро, потому что на бегу мы можем сгибать пространство. И даже при этом собрать кентавров оказалось непростым делом. «Пони-гуляки» не очень организованные.

– Как вам удалось прорваться через волшебный барьер вокруг города? – спросила Аннабет.

– Он нас немного замедлил, – признал Хирон, – но, думаю, он предназначен главным образом для того, чтобы не пускать сюда смертных. Кронос не хочет, чтобы ничтожные людишки путались у него под ногами на пути к его великой победе.

– Так значит, сюда может прибыть и другое подкрепление? – с надеждой предположил я.

Хирон пригладил бороду.

– Возможно, но время уходит. Как только Кронос перегруппирует войска, то снова нападет. Если бы не эффект неожиданности, мы бы не…

Я понял, что он имеет в виду. Кронос не побежден, еще ничего не кончено. Отчасти я надеялся, что тот гиперборей раздавил Кроноса в лепешку, но знал, что это не так. Титан вернется не позднее сегодняшнего вечера.

– А что Тифон? – спросил я.

Хирон помрачнел.

– Боги на пределе. Вчера вывели из строя Диониса – Тифон разбил его колесницу, и бог вина упал где-то в районе Аппалачских гор. С тех пор его никто не видел. Гефеста тоже вывели из игры, его выбили из сражения с такой силой, что он пропахал целое новое озеро в Западной Виргинии. Он оправится, но не скоро и больше помочь не сможет. Остальные продолжают сражаться. Нам удалось задержать Тифона, но этого монстра не остановить. Он будет в Нью-Йорке через сутки. Как только они с Кроносом объединят усилия…

– Так, значит, у нас нет шансов? – спросил я. – Еще один день нам не выстоять.

– Мы должны, – сказала Талия. – Пойду, позабочусь о новых ловушках вокруг нашего лагеря.

Выглядела она измотанной, куртку девушки покрывал слой грязи и праха чудовищ, но она сумела подняться на ноги и, пошатываясь, отошла от нас.

– Я ей помогу, – решил Хирон. – Только мне нужно удостовериться, что мои родственники не переборщат с рутбиром.

Я подумал, что «переборщат» – это еще мягко сказано, но Хирон легким галопом отчалил, и мы с Аннабет остались одни.

Девушка счищала слизь чудовища с ножа. Я сто раз видел, как она это делает, но раньше никогда не задумывался, почему она так печется о своем оружии.

– По крайней мере с твоей матерью все в порядке, – успокоил я Аннабет.

– Если ты считаешь, что битва с Тифоном – это «в порядке», – она посмотрела мне в глаза. – Перси, даже если нам помогут кентавры, я уже начинаю думать, что…

– Знаю, – у меня возникло скверное чувство, что это, возможно, наша последняя возможность поговорить, а мне вдруг так много захотелось ей сказать. – Послушай, Гестия показала мне кое-какие… видения.

– Ты имеешь в виду, о Луке?

Возможно, она просто предположила наобум, но мне показалось, что Аннабет известно о том, что я утаивал все это время. Может, ей тоже снились сны.

– Ага, – признал я. – Про тебя, Талию и Луку. Я видел ночь, когда вы впервые встретились, и вашу встречу с Гермесом.

Аннабет вложила нож обратно в ножны.

– Лука обещал, что никогда никому не позволит мне навредить. Он сказал… сказал, мы станем семьей, которая будет лучше, чем его собственная.

Ее глаза напомнили мне ту семилетнюю девочку в переулке: сердитую, напуганную, отчаянно нуждающуюся в друге.

– Недавно со мной говорила Талия, – продолжал я. – Она боится…

– Что я не смогу выступить против Луки, – печально закончила дочь Афины.

Я кивнул.

– Ты должна еще кое-что узнать. Похоже, Итан Накамура считает, будто душа Луки по-прежнему жива в его теле, возможно, даже сражается с Кроносом, чтобы вернуть себе контроль над телом.

Аннабет попыталась остаться бесстрастной, но я почти видел, как ее мозг обдумывает все возможности. Может, она даже начинала надеяться.

– Я не хотел тебе говорить, – признался я.

Аннабет посмотрела вверх, на Эмпайр-стейт-билдинг.

– Перси, я почти всю жизнь пребывала в постоянном напряжении, у меня не было никого, кому я могла бы довериться.

Я кивнул. Большинству полубогов знакомо это чувство.

– В семь лет я убежала из дома, – проговорила девушка. – Потом мне казалось, что я обрела новую семью вместе с Лукой и Талией, но почти сразу она распалась. Я пытаюсь сказать, что… Я ненавижу, когда люди меня подводят, когда нет ничего постоянного. Наверное, поэтому я и хочу стать архитектором.

– Чтобы построить что-то постоянное, – кивнул я. – Памятник, который простоит тысячу лет.

Она посмотрела мне в глаза.

– Полагаю, в этом мое слабое место.

Несколько лет назад, когда мы мотались по морю Чудовищ, Аннабет сказала мне, что ее фатальная слабость – это гордыня, вера в то, что она может справиться с любой задачей. Когда мы попали на остров сирен, я даже видел, о чем она мечтает больше всего. Аннабет представляла себе, что ее мать и отец снова вместе, стоят посреди отстроенного заново Манхэттена, план которого спроектировала она, Аннабет. И Лука тоже там, снова хороший, зовет ее домой.

– Думаю, я тебя понимаю, – сказал я, – но Талия права. Лука уже много раз тебя предавал, он даже до Кроноса был злым. Я не хочу, чтобы он опять причинил тебе боль.

Аннабет поджала губы, я видел, что она пытается сдержать гнев.

– Значит, ты поймешь, почему я продолжаю надеяться на то, что твои предположения ошибочны.

Я отвел взгляд, чувствуя, что сделал все возможное, но на душе было паршиво.

На другой стороне улицы ребята из домика Аполлона устроили полевой госпиталь, чтобы позаботиться о десятках раненых полукровок и охотниц. Я наблюдал за работой целителей и думал: как мала вероятность того, что мы удержим Олимп…

И вдруг оказался в другом месте.

Я стоял в каком-то большом грязном баре с черными стенами, неоновыми табло и кучкой празднующих взрослых. Растяжка на стене бара гласила: «С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, БОББИ ЭРЛ». Из громкоговорителя струилась музыка в стиле кантри, в баре толпились здоровенные парни в джинсах и мешковатых рубахах. Официантки разносили подносы с напитками и кричали друг на друга. Мама ни за что бы не пустила меня в такое место.

Я стоял в самой глубине зала, у туалетов (запах от них шел не самый приятный) и пары древних игровых автоматов.

– О, хорошо, что ты здесь, – сказал человек, стоявший перед автоматом с «Пак-Мэном»[34]. – Я буду диетическую колу.

Это был невысокий пухлый дядька, одетый в гавайскую рубашку в леопардовых пятнах, фиолетовые шорты, красные кроссовки и черные носки, так что с толпой он не сливался. Нос у него был ярко-красный, голова перебинтована, как будто его ранили, из-под повязки торчали темные вьющиеся волосы.

Я моргнул.

– Мистер Д.?

Бог вздохнул, не отводя глаз от экрана автомата.

– Скажи на милость, Питер Джонсон, когда же ты, наконец, начнешь узнавать меня с первого взгляда?

– Тогда, когда, наконец, вы запомните мое имя, – проворчал я. – Где это мы?

– Ну, как же, на вечеринке в честь дня рождения Бобби Эрла, – хмыкнул Дионис. – В каком-то чудесном американском захолустье.

– Я думал, Тифон сбил вас с неба. Говорят, вы совершили вынужденную аварийную посадку.

– Ты проявляешь трогательную заботу. Я действительно совершил вынужденную посадку, очень болезненную. Вообще-то часть меня все еще похоронена под сотней футов камня в заброшенной угольной шахте. Пройдет еще несколько часов, прежде чем я восстановлюсь, а тем временем часть моего сознания здесь.

– В баре, играет в Пак-Мэна.

– Час потехи, – сказал Дионис. – Ты наверняка об этом слышал. Где бы ни устраивали празднование, требуется мое присутствие, поэтому я могу существовать во многих местах одновременно. Единственная трудность заключалась в том, чтобы найти вечеринку. Не знаю, представляешь ли ты, насколько все серьезно вне вашего безопасного пузырька, в который заключен Нью-Йорк…

– «Безопасного пузырька»?

– …но поверь мне, там, в центральных районах, смертные в панике. Тифон привел их в ужас, так что мало кто устраивает вечеринки. Очевидно, Бобби Эрл и его приятели, дай им боги здоровья, редкостные тормоза. Они еще даже не догадываются, что миру приходит конец.

– Значит… я здесь не по-настоящему?

– Нет. Я в два счета отправлю тебя обратно в твою обычную ничтожную жизнь, и все пойдет так, будто ничего не было.

– Так зачем же вы притащили меня сюда?

Дионис фыркнул.

– О, я не собирался выбрать именно тебя, сгодился бы любой из вас, глупых героев, вот хоть та девчонка, Анни…

– Аннабет.

– Суть в том, – продолжал бог, – что я вызвал тебя в этот час потехи, чтобы ты передал послание. Мы в опасности.

– Ничего себе, – съязвил я. – Никогда бы не подумал. Спасибо.

Бог одарил меня гневным взглядом, на миг оторвавшись от игры, и Пак-Мэна съел красный призрак.

– Erre es korakas[35], Блинки! – выругался Дионис. – Я из тебя душу выну!

– Хм, он же просто персонаж видеоигры, – заметил я.

– Это не оправдание! А ты испортил мне игру, Джоргенсон!

– Джексон.

– Без разницы! А теперь слушай, ситуация серьезнее, чем ты думаешь. Если олимпийцы проиграют, исчезнут не только боги, но и все, что связано с нашим наследием, тоже начнет рушиться. Сама материя вашей ничтожной маленькой цивилизации…

Автомат заиграл веселенький мотивчик, и мистер Д. продвинулся до двести пятьдесят четвертого уровня.

– Ха! – вскричал бог. – Получи, ты, пиксельный злодей!

– М-м-м, материя цивилизации, – напомнил я.

– Да, да. Все ваше общество растворится, возможно, не сразу, но помяни мое слово, хаос титанов будет означать конец западной цивилизации. Искусство, законы, дегустация вина, музыка, видеоигры, шелковые рубашки, роспись по черному бархату – все, ради чего стоит жить, исчезнет!

– Так почему бы богам не поспешить нам на помощь? – спросил я. – Нам следует совместными усилиями защищать Олимп. Забудьте о Тифоне.

Бог нетерпеливо прищелкнул пальцами.

– Ты забыл принести мне диетическую колу.

– Боги, вы просто нечто, – я окликнул официантку и заказал дурацкую газировку, записав ее на счет Бобби Эрла.

Мистер Д. с наслаждением сделал большой глоток, не отрывая взгляда от игры.

– Правда в том, Пьер, что…

– Перси.

– …остальные боги ни за что этого не признают, но на самом деле мы нуждаемся в смертных, чтобы спасти Олимп. Понимаешь, мы – олицетворение вашей культуры. Если вы не озаботитесь спасением Олимпа самостоятельно…

– Как в случае с Паном, – проговорил я, – который возложил спасение Чащи на сатиров.

– Да, точно. Я буду отрицать, что говорил такое, конечно, но богам нужны герои и всегда были нужны. А иначе мы бы не держали вас, маленьких назойливых щенков, при себе.

– Моя самооценка резко возросла, спасибо.

– Вспомни уроки, которые я преподавал вам в лагере.

– Какие уроки?

– Ну, знаешь, все эти необходимые героям навыки, и… Нет! – мистер Д. стукнул по игровой панели. – Na pari i eychi![36] Последний уровень!

Он посмотрел на меня, и в его глазах блеснул багровый огонь.

– Помнится мне, однажды я предсказал, что ты станешь таким же эгоистом, как и остальные человеческие герои. Что же, вот тебе возможность доказать, что я ошибался.

– Да, заставить вас мною гордиться – первый пункт моего списка срочных дел.

– Ты должен спасти Олимп, Педро! Оставь Тифона олимпийцам и спаси наши собственные источники силы. Это непременно нужно сделать!

– Здорово! Отлично поболтали. А теперь, если не возражаете, мои друзья будут беспокоиться…

– Еще кое-что, – предупредил мистер Д. – Кронос еще не вошел в полную силу. Тело смертного – это лишь временный этап.

– Мы, типа, догадались.

– Значит, вы также догадались, что самое большее через день Кронос сожжет это смертное тело и примет истинную форму царя титанов?

– И это значит, что…

Дионис вставил в щель для монет еще один «четвертак».

– Ты же знаешь, какова истинная форма богов.

– Ага. На них нельзя смотреть, потому что иначе сгоришь.

– Кронос будет в десять раз могущественнее. Вас испепелит одно его присутствие. А как только он достигнет такого состояния, то и других титанов сделает сильнее, ведь по сравнению с тем, чем они вскоре станут, сейчас они слабы. И если ты их не остановишь, мир исчезнет, боги умрут, а я никогда не смогу набрать максимальное количество очков в этой дурацкой игре.

Возможно, мне следовало бы ужаснуться, но, честное слово, испугаться сильнее я уже не мог.

– Так я пойду? – спросил я.

– И последнее. Мой сын Поллукс жив?

Я моргнул.

– Ага, был жив, когда я его в последний раз видел.

– Я был бы тебе очень признателен, если бы ты помог ему и дальше оставаться в этом состоянии. В прошлом году я потерял его брата Кастора…

– Я помню, – я уставился на бога, пытаясь свыкнуться с мыслью, что Дионис может вести себя как заботливый отец. Интересно, сколько еще олимпийцев думают сейчас о своих детях? – Сделаю все, что смогу.

– Все, что сможешь, – проворчал Дионис. – Ну, разве это не обнадеживает? А теперь иди. Тебя ждут еще кое-какие скверные сюрпризы, а я должен защищать Блинки!

– Скверные сюрпризы?

Бог взмахнул рукой, и бар исчез.

Я снова стоял на Пятой авеню. Аннабет не сдвинулась с места, и, взглянув на нее, я понял: она не заметила моего отсутствия.

Девушка увидела, что я на нее таращусь, и нахмурилась.

– Что?

– М-м-м… думаю, ничего.

Я оглядел улицу. Что же это за «скверные сюрпризы» имел в виду мистер Д.? Куда уж хуже?

Тут я заметил видавшую виды синюю машину: в капоте глубокие вмятины, как будто кто-то лупил по нему молотком. Меня охватила дрожь. Почему эта машина кажется мне такой знакомой? Потом я сообразил, что это «Приус».

«Приус» Пола.

Я помчался по улице.

– Перси! – позвала Аннабет. – Ты куда?

За рулем спал Пол, рядом посапывала моя мама. Мой мозг словно превратился в кашу. Как я мог их не заметить? Они просидели здесь, среди машин, больше суток, вокруг них кипела битва, а я их даже не заметил.

– Они… они, наверное, увидели те синие огни в небе, – я подергал дверцы, но они оказались заблокированы. – Я должен их вытащить.

– Перси, – мягко сказала Аннабет.

– Я не могу их здесь бросить! – в моем голосе зазвучали безумные нотки, я стукнул кулаком по ветровому стеклу. – Я должен их вытащить, я должен…

– Перси, просто… просто успокойся, – Аннабет помахала Хирону, разговаривавшему с кентаврами на другом конце улицы. – Мы можем откатить машину в переулок, хорошо? С ними все будет в порядке.

У меня тряслись руки. После всего, через что мне пришлось пройти за последние несколько дней, я чувствовал себя глупым и слабым, но один вид моих родителей едва меня не добил.

К нам галопом подскакал Хирон.

– Что?.. О, боги, понятно.

– Они ехали меня искать, – проговорил я. – Моя мама наверняка почувствовала, что что-то не так.

– Скорее всего, – кивнул Хирон. – И все же, Перси, с ними все будет хорошо. Лучшее, что мы можем для них сделать, – это сосредоточиться на деле.

Потом я заметил на заднем сиденье «Приуса» такое, от чего мое сердце пропустило удар. За спиной моей мамы стоял, пристегнутый к заднему сиденью, черно-белый древнегреческий кувшин примерно трех футов высотой, его крышка была примотана к горлышку кожаными ремешками.

– Не может быть, – прошептал я.

Аннабет прижала руку к окну.

– Это невозможно! Я думала, ты оставил эту штуку в «Плазе».

– Запертую в камере хранения, – подтвердил я.

Хирон увидел кувшин, и глаза у него округлились.

– Неужели это…

– Кувшин Пандоры.

Я рассказал ему про свою встречу с Прометеем.

– Тогда кувшин твой, – мрачно сказал Хирон. – Он будет следовать за тобой и искушать тебя его открыть. Не важно, где ты его оставишь, он будет появляться, когда ты слабее всего.

«Как сейчас, – подумал я. – Когда смотрю на своих беспомощных родителей».

Я представил, как Прометей улыбается, ведь он так хочет помочь нам, бедным смертным. «Откажись от надежды, тогда я буду знать, что ты сдаешься. Обещаю, Кронос проявит снисходительность».

Меня охватила злость. Я вытащил Анаклузмос и разрезал лобовое стекло со стороны водителя, как будто оно было сделано из бумаги.

– Мы откатим машину на нейтральную территорию, – решил я. – Спрячем их, чтобы не пострадали, а этот дурацкий кувшин заберем на Олимп.

Хирон кивнул.

– Хороший план, но Перси…

Что бы кентавр ни собирался сказать, он вдруг осекся. Вдалеке раздался шум какого-то механизма, что-то вроде «быг-быг-быг» – это летел вертолет.

Если бы в Нью-Йорке было обычное утро понедельника, я бы не удивился, но спустя два дня тишины летящий в небе вертолет выглядел дико. Когда вертолет показался в поле зрения, в нескольких кварталах к востоку армия чудовищ разразилась криками и веселыми возгласами. Это оказалась гражданская модель, выкрашенная в темно-красный цвет с ярко-зеленым логотипом «ДЭ» на боку. Слова под логотипом были слишком мелкие, разобрать их я не мог, однако и так знал, что там написано: «ДЭР Энтерпрайзес».

У меня перехватило дыхание, я посмотрел на Аннабет и понял: она тоже узнала логотип. Ее лицо стало таким же красным, как и вертолет.

– А она что здесь делает? – требовательно спросила Аннабет. – Как ей удалось прорваться через барьер?

– Кто? – озадаченно переспросил Хирон. – Кто из смертных настолько безумен, чтобы…

Вдруг вертолет накренился вперед.

– Чары Морфея! – воскликнул Хирон. – Глупый смертный пилот заснул.

Я в ужасе наблюдал, как вертолет мотает туда-сюда и он неотвратимо летит прямо на офисные здания. Даже если он не разобьется, божества воздуха непременно собьют его, если он слишком близко подлетит к Эмпайр-стейт-билдинг.

Меня парализовал ужас, но Аннабет свистнула, и откуда ни возьмись к нам спикировал пегас Гвидо.

«Красивую лошадь вызывали?» – спросил он.

– Давай, Перси, – прорычала Аннабет. – Нужно спасти твою подружку.