Только Миссис О’Лири радовалась тому, что весь город спит.

Когда мы спустились на улицу, адская гончая объедалась хот-догами из перевернутой тележки, а продавец мирно спал, свернувшись на тротуаре и посасывая большой палец.

Аргус ждал нас, широко открыв все свои сто глаз. Он ничего не сказал, он вообще молчун (думаю, это потому, что у него, по общему мнению, и на языке есть глаз), но судя по выражению лица, он явно обалдел.

Я рассказал ему о том, что мы узнали на Олимпе, и о том, что боги не примчатся нам на выручку. Аргус возвел глаза к небу с выражением крайнего отвращения на лице – зрелище то еще, учитывая, сколько у него глаз.

– Вам лучше вернуться в лагерь, – сказал я ему. – Охраняйте его изо всех сил.

Он указал на меня и вопросительно поднял брови.

– Я остаюсь, – пояснил я.

Аргус кивнул, как будто ответ его полностью устроил, потом глянул на Аннабет и пальцем очертил в воздухе круг.

– Да, – кивнула дочь Афины. – Думаю, пора.

– Пора для чего? – не понял я.

Аргус чем-то погремел в своем грузовичке, вытащил бронзовый щит и передал его Аннабет. Обыкновенный круглый щит, мы сражаемся такими в лагере во время «захвата флага». Но когда Аннабет поставила щит на землю, в его полированной поверхности вдруг отразились не небо и здания, а статуя Свободы, которая находилась довольно далеко от нас.

– Ух ты, – поразился я. – Видеощит.

– Одна из задумок Дедала, – пояснила Аннабет. – Я попросила Бекендорфа сделать его, до того как… – она быстро взглянула на Селену. – Хм, в общем, где бы щит ни находился, он притягивает солнечный или лунный свет и создает отражение, так что, пока есть естественное освещение, можно увидеть буквально любую цель под солнцем и луной. Смотрите.

Мы собрались вокруг Аннабет, она сосредоточилась. Сначала картинка дрожала и шла рябью, так что при вгляде на нее меня укачивало, потом мы увидели зоопарк в Центральном парке, затем изображение переместилось, двигаясь по 60-й Восточной улице, мимо универмага «Блумингдейлс», потом повернуло на Третью авеню.

– Ух ты! – оживился Коннор Стоулл. – Вернись-ка назад. Вот здесь увеличь.

– Что? – занервничала Аннабет. – Заметил врагов?

– Нет, это же «Диланз Кенди Бар»[22], – Коннор хитро улыбнулся брату. – Чувак, кондитерская открыта, и все спят. Ты думаешь о том же, о чем и я?

– Коннор! – возмутилась Кати Гарднер. Когда она кого-то отчитывала, то очень походила на свою мать Деметру. – Дело серьезное. Вы же не собираетесь обчистить магазин конфет в разгар войны?!

– Извините, – пробормотал Коннор, но, судя по голосу, муки совести его не терзали.

Аннабет провела рукой перед щитом, и появилась новая сцена: вид с магистрали ФДР[23] через реку на парк Лайтхаус.

– С помощью этого щита мы увидим, что происходит в городе, – сказала девушка. – Спасибо, Аргус. Надеюсь, мы еще увидимся в лагере… когда-нибудь.

Аргус что-то проворчал, посмотрел на меня, как бы говоря: «Удачи. Она вам понадобится». Потом забрался в грузовик, две гарпии тоже заняли свои места, и грузовички отчалили, объезжая замершие вдоль всей дороги машины.

Я свистнул Миссис О’Лири, и адская гончая вприпрыжку подбежала ко мне.

– Привет, девочка, – произнес я. – Помнишь Гроувера? Сатира, которого мы встретили в парке?

– ГАВ!

Я надеялся, что это значит: «Конечно, помню!», а не «У тебя есть еще хот-доги?»

– Мне нужно, чтобы ты его нашла, – попросил я. – Нужно убедиться, что он еще бодрствует, потому что нам потребуется его помощь. Ясно? Найди Гроувера!

Миссис О’Лири от души обслюнявила меня огромным языком – немного неуместный жест в нынешней ситуации – и умчалась куда-то на север.

Поллукс присел на корточки рядом со спящим полицейским.

– Не понимаю, почему мы тоже не заснули? Почему только смертные спят?

– Чары раскинуты очень широко, – заметила Селена Боргард. – Чем большее расстояние они покрывают, тем проще им противостоять. Если требуется усыпить миллионы смертных, придется наложить магию тонким слоем, фигурально выражаясь. Погрузить в сон полубогов намного труднее.

Я во все глаза на нее уставился.

– Когда ты успела столько узнать про магию?

Селена покраснела.

– Я не все свое время провожу за примеркой нарядов.

– Перси, – позвала Аннабет, которая, не отрываясь, смотрела в щит. – Тебе стоит это увидеть.

На бронзовой поверхности стал виден пролив Лонг-Айленд рядом с аэропортом Ла-Гуардия. Черные воды рассекала флотилия, состоявшая из десятка судов, они быстро приближались к Манхэттену. На палубах толпились полубоги в полном боевом облачении греческого образца. На корме идущего первым судна развевалось геральдическое знамя: черная коса на пурпурном поле. Никогда не видел ничего подобного, впрочем, не трудно догадаться, кому оно принадлежит: это было боевое знамя Кроноса.

– Просканируй остров по периметру, – велел я. – Скорее.

Аннабет «потянула» картинку к югу, в сторону гавани. У острова Эллис бороздил волны статен-айлендский паром[24], на причале собралось множество дракониц и целая куча адских гончих. Перед кораблем плыло стадо каких-то морских млекопитающих. Сначала я подумал, что это дельфины, но потом увидел собачьи морды и мечи, висевшие у их поясов, и понял, что это не кто иные, как тельхины – морские демоны.

Щит показал другое изображение: появилось побережье Нью-Джерси, прямо у въезда в туннель Линкольна. Мимо остановившихся машин маршировало около сотни разномастных монстров: великаны с дубинками, дикие циклопы, несколько огнедышащих драконов и, словно в насмешку, немецкий танк «Шерман» времен Второй мировой войны, расталкивавший в стороны замершие в туннеле легковые автомобили.

– Что же случилось со смертными за пределами Манхэттена? – подумал я вслух. – Неужели весь штат спит?

Аннабет нахмурилась.

– Не думаю, но все это очень странно. Судя по этим картинкам, весь Манхэттен погружен в сон. Такое чувство, что в радиусе пятидесяти миль от острова время течет очень медленно, и чем ближе находишься к Манхэттену, тем медленнее его ход.

Она показала мне другую сцену: шоссе в Нью-Джерси. Стоял вечер субботы, поэтому на дороге не было обычных для будней пробок. Водители не спали, но машины двигались со скоростью не более мили в час. Птицы в воздухе летели, точно в замедленной киносъемке.

– Кронос замедляет течение времени, – ахнул я.

– Возможно, ему помогает Геката, – сказала Кати Гарднер. – Смотрите, на подъезде к Манхэттену все машины поворачивают назад, как будто водители получили приказ на уровне подсознания.

– Не знаю, как они это сделали, – разочарованно пробормотала Аннабет (она терпеть не могла чего-то не знать), – но каким-то образом им удалось опутать Манхэттен чарами. Во внешнем мире, скорее всего, даже не подозревают, что здесь что-то не так. Все смертные, приближающиеся к Манхэттену, начинают двигаться медленно, чтобы они ничего не узнали.

– Как мухи в янтаре, – пробормотал Джейк Мейсон.

Аннабет кивнула.

– В ближайшее время нам не стоит ждать помощи.

Я повернулся к друзьям. Они выглядели озадаченными и напуганными, и я их не винил. Щит показал, что к нам приближаются как минимум три сотни врагов, а нас всего сорок, и мы совсем одни.

– Ладно, – заявил я. – Мы будем удерживать Манхэттен.

Селена подтянула тяжелый нагрудник своих доспехов.

– М-м-м, Перси, Манхэттен огромен.

– Мы его защитим, – продолжал я. – Мы должны это сделать.

– Хорошо, – решила Аннабет. – Боги ветра, я надеюсь, не позволят армии Кроноса приблизиться к Олимпу с воздуха, так что нам придется отразить угрозу на земле. Нужно отрезать пути, которыми они могут проникнуть на остров.

– У них есть корабли, – заметил Майкл Ю.

У меня по спине словно пробежал электрический разряд – я вдруг понял смысл совета Афины: «Помни о реках».

– О кораблях я позабочусь, – сказал я.

Майкл насупился.

– Как?

– Просто предоставьте это мне, – успокоил я его. – Нужно охранять мосты и туннели. Давайте представим, что они попытаются атаковать Мидтаун и Даунтаун[25], по крайней мере, с первой попытки. Это кратчайший путь к Эмпайр-стейт-билдинг. Майкл, бери ребят из домика Аполлона, отправляйтесь к Вильямсбургскому мосту. Кати, домик Деметры защищает туннель Бруклин-Бэттэри. Вырастите в туннеле колючие кусты и ядовитый плющ, делайте все, что придется, но не пустите их туда! Коннор, бери половину детей Гермеса, охраняйте Манхэттенский мост. Трэвис, ты с другой половиной возьмешь на себя Бруклинский мост. И не смейте задерживаться для грабежей и мародерства!

– У-у-у-у-у! – разочарованно застонали все, как один, дети Гермеса.

– Селена, веди ребят из домика Афродиты к туннелю Куинс-Мидтаун.

– О, боги мои, – пробормотала одна из сестер Селены. – Пятая авеню как раз по дороге туда! Мы могли бы запастись аксессуарами, а чудовища просто терпеть не могут аромат «Живанши»!

– Никаких задержек, – одернул я девицу. – Ну… разве что можете попробовать трюк с духами, если считаете, что он сработает.

От переизбытка чувств шесть дочерей Афродиты бросились чмокать меня в щеки.

– Так, хватит! – я зажмурился, пытаясь сосредоточиться на ускользающих мыслях о главном. – Туннель Холланда. Джейк, ты ведешь туда ребят из домика Гефеста. Используйте греческий огонь, расставьте ловушки, применяйте все, что у вас есть.

Джейк хищно улыбнулся.

– С удовольствием. Нам хочется поквитаться с ними за Бекендорфа!

Его братья и сестры одобрительно заревели.

– Мост у пятьдесят девятой улицы, – продолжал я. – Кларисса…

И осекся. Кларисса не приехала. Все дети Ареса, будь они неладны, остались в лагере.

– Мы возьмем его на себя, – Аннабет шагнула вперед, нарушая неловкое молчание. Она повернулась к ребятам из своего домика. – Малькольм, ты возглавишь детей Афины. По дороге начинай действовать по плану «Двадцать три», как я тебе показывала. Удержите эту позицию.

– Понял.

– Я пойду с Перси, – продолжала девушка. – Потом мы либо к вам присоединимся, либо двинемся в другое место.

Кто-то из задних рядов ляпнул:

– Смотрите, не потеряйтесь, вы двое.

Пара человек хихикнула, но я решил не обращать на это внимания и сказал:

– Так, связь будем держать по мобильным телефонам.

– У нас нет мобильных, – запротестовала Селена.

Я наклонился к какой-то спящей даме, подобрал смартфон «Блэкберри», выпавший у нее из рук, и протянул Селене.

– Теперь есть. Вы ведь все знаете номер Аннабет? Если мы вам понадобимся, подбирайте любой телефон и звоните нам. Использовав один раз, бросайте его, а если нужно будет позвонить еще раз, звоните с другого. Это собьет чудовищ со следа.

Все хитро заулыбались, очевидно, идея пришлась им по вкусу.

Трэвис кашлянул.

– М-м-м, а если нам попадется ну очень симпатичный телефончик…

– Даже не думайте оставлять его себе, – отрезал я.

– Вот блин.

– Погоди-ка, Перси, – вмешался Джейк Мейсон. – Ты забыл про туннель Линкольна.

Я едва сдержался, чтобы не выругаться. Действительно, сотня монстров (и танк «Шерман» в придачу) движется по этому туннелю прямо сейчас, а мне больше некого туда послать.

Тут с другой стороны улицы раздался девичий голос:

– Может, доверишь это нам?

Я еще никогда никому так не радовался. Пятую авеню перешла группа из примерно тридцати девушек.

Они носили белые рубашки, серебристые камуфляжные штаны и армейские ботинки, у всех на поясах висели мечи, за плечами – колчаны, в руках они держали луки. У их ног кружила стая белых волков, у многих девушек на руках сидели охотничьи соколы.

У их предводительницы были черные волосы, торчавшие во все стороны, она носила черную кожаную куртку. Ее голову украшал маленький серебряный обруч, напоминающий диадемы, которые носят принцессы, – украшение совершенно не сочеталось с серьгами в виде черепов и футболкой с надписью «Смерть Барби» (на футболке красовалось изображение маленькой куклы Барби со стрелой в голове).

– Талия! – воскликнула Аннабет.

Дочь Зевса оскалила зубы в улыбке.

– Охотницы Артемиды заступают на боевое дежурство.

Далее последовали объятия и всеобщие приветствия… ну, по крайней мере, Талия проявляла дружелюбие. Остальным охотницам не нравилось общество обитателей лагеря, особенно их раздражали мальчишки. Впрочем, девицы не пристрелили никого из нас, то есть оказали нам очень теплый прием.

– Где ты пропадала весь прошлый год? – спросил я Талию. – Похоже, теперь у тебя вдвое больше охотниц!

Девушка рассмеялась.

– Это очень длинная история. Держу пари, выпавшие на мою долю приключения оказались куда опаснее твоих, Перси Джексон.

– Наглое вранье, – парировал я.

– Посмотрим, – пообещала Талия. – Когда все это закончится, мы с тобой и Аннабет закатимся в тот отель на 57-й Западной улице, будем есть чизбургеры и жареную картошку.

– «Ле Паркер Меридиан», – кивнул я. – Заметано. И, Талия, спасибо.

Девушка пожала плечами.

– Эти чудища даже не поймут, от чего умерли. Охотницы, вперед!

Она стукнула по своему серебряному браслету, он начал вращаться и превратился в щит Эгид. Вылепленная в центре щита голова Медузы наводила такой ужас, что все обитатели лагеря отпрянули в стороны. Охотницы двинулись по улице, за ними следовали их волки и соколы, а у меня возникло ощущение, что туннель Линкольна теперь в безопасности.

– Слава богам, – проговорила Аннабет. – Но если мы не перекроем кораблям путь по рекам, то охрана мостов и туннелей потеряет всякий смысл.

– Ты права, – согласился я.

Я посмотрел на обитателей лагеря: все они широко улыбались и имели решительный вид.

Я постарался не думать о том, что, возможно, в последний раз вижу их всех вместе.

– Вы – величайшие герои тысячелетия, – сказал я им. – Не важно, сколько чудовищ на вас нападет. Сражайтесь храбро, и мы победим.

С этими словами я поднял Анаклузмос и прокричал:

– ЗА ОЛИМП!

Сорок голосов подхватили мой клич, и он отважно прозвенел среди зданий Мидтауна, но быстро умолк, поглощенный молчанием миллионов спящих нью-йоркцев.

Мы с Аннабет хотели было одолжить случайную машину, но они все стояли в остановившейся пробке, впритык друг к другу.

Странное дело: ни один двигатель не работал. Похоже, перед тем как заснуть, водители успели выключить зажигание, а может, сила Морфея усыпила заодно и моторы.

Очевидно, большинство водителей постарались свернуть к тротуару, когда почувствовали, что засыпают, и все равно проезжая часть была переполнена транспортом, и проехать по ней было нельзя.

Наконец мы наткнулись на одного бессознательного курьера, который как сидел на своем красном скутере «Веспа», так и привалился к стене здания. Мы стащили его на тротуар и осторожно уложили.

– Прости старик, – вздохнул я, надеясь, что, если повезет, удастся вернуть ему скутер. А если нет, это уже не будет иметь значения, потому что город будет уничтожен.

Я сел в седло, Аннабет устроилась позади, обхватив меня за талию, и мы, петляя, поехали по Бродвею. Двигатель гудел в абсолютной тишине, только временами то тут, то там раздавались, словно переговариваясь, телефонные звонки, как будто Нью-Йорк превратился в огромный вольер для электронных птиц.

Двигались мы медленно, потому что повсюду лежали пешеходы, потерявшие сознание прямо перед машинами, так что мы на всякий случай оттаскивали их подальше от колес. Один раз мы остановились, чтобы потушить загоревшуюся тележку продавца кренделей. Спустя еще несколько минут пришлось срочно спасать детскую коляску, которая катилась по улице сама по себе. Оказалось, что вместо младенца внутри спит чей-то пудель. Нет, вы представляете? Мы оставили коляску у крыльца дома и поехали дальше.

Мы проезжали мимо парка на Медисон-сквер, и тут Аннабет сказала:

– Притормози.

Я остановился посередине 23-й Восточной улицы, Аннабет спрыгнула со скутера и побежала к парку. Когда я ее догнал, она стояла перед какой-то бронзовой статуей, установленной на красном мраморном пьедестале. Вероятно, я проходил мимо нее миллион раз и никогда не обращал внимания.

На стуле, скрестив ноги, сидел чувак в старинном костюме времен Авраама Линкольна, с галстуком-бабочкой, длинными фалдами и так далее. Под его стулом лежала стопа бронзовых книг. В одной руке он держал перо, а в другой – большой бронзовый лист пергамена.

– Какое нам дело до… – я прищурился, пытаясь прочитать имя на пьедестале. – Уильяма Стюарда?

– Сьюарда, – поправила Аннабет. – Он был губернатором Нью-Йорка. Полубог, сын Гебы, я думаю. Но все это не важно, мне главное – статуя.

Она взобралась на парковую скамейку и стала рассматривать пьедестал статуи.

– Только не говори мне, что это автоматон, – попросил я.

Аннабет улыбнулась.

– Оказывается, бульшая часть статуй в городе – автоматоны. Дедал расставил их здесь на случай, если ему понадобится армия.

– Чтобы напасть на Олимп или защищать его?

Аннабет пожала плечами.

– Одно из двух. Это был план «Двадцать три». Можно активировать одну статую, а она начнет активировать остальные по всему городу, пока не соберется целая армия. Конечно, это опасно, ты ведь знаешь, как непредсказуемы автоматоны.

– Ой-ой-ой, – пробормотал я. Нам приходилось сталкиваться с этими созданиями, и из этого не вышло ничего хорошего. – Ты что, действительно собираешься его активировать?

– У меня есть записи Дедала, – ответила девушка. – Думаю, я смогу… О, вот оно.

Она нажала на мыс ботинка Сьюарда, и статуя встала, держа наготове перо и пергамент.

– Он что, будет делать записи? – прошептал я.

– Тс-с-с, – шикнула Аннабет. – Здравствуйте, Уильям.

– Билл, – предложил я.

– Билл… Ой, заткнись, – велела мне Аннабет. Статуя наклонила голову, глядя на нас слепыми металлическими глазами.

Аннабет откашлялась.

– Добрый день, э-э-э, губернатор Сьюард. Последовательность команд: «Дедал двадцать три». Защищайте Манхэттен. Начать активацию!

Сьюард спрыгнул с пьедестала. Когда он всем своим весом грянулся оземь, под его башмаками треснул асфальт. Потом статуя тяжелой, гулкой поступью двинулась на восток.

– Вероятно, он собирается разбудить Конфуция, – предположила Аннабет.

– Чего? – не понял я.

– Другую статую, на Дивижн-стрит. Суть в том, что они продолжат будить друг друга, пока все не будут активированы.

– А потом?

– Надеюсь, будут защищать Манхэттен.

– А они хоть знают, что мы им не враги?

– Думаю, да.

– Какое облегчение, – я подумал обо всех бронзовых статуях в парках, на площадях и зданиях Нью-Йорка. Наверное, их сотни, а может, и тысячи.

Потом в вечернем небе взорвался шар зеленого света: где-то над проливом Ист-Ривер рванул греческий огонь.

– Нужно поторопиться, – заявил я. И мы побежали к «Веспе».

Мы припарковались у Бэттери-парк, в нижней оконечности Манхэттена, где Гудзон и Ист-Ривер сливаются, впадая в залив.

– Жди здесь, – велел я Аннабет.

– Перси, не стоит тебе идти одному.

– Ну, если ты умеешь дышать под водой…

Девушка вздохнула.

– Иногда ты просто невыносим.

– Например, когда я прав? Поверь, со мной все будет в порядке. Теперь на мне проклятье Ахиллеса, я неуязвим и все дела.

Аннабет мои слова, похоже, не убедили.

– Просто будь осторожен. Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. То есть… ты нужен нам, чтобы победить в битве.

Я широко улыбнулся.

– Ты и глазом моргнуть не успеешь, как я уже вернусь.

Я спустился к воде и нырнул.

Говорю специально для тех, кому не посчастливилось родиться сыном морского бога: не купайтесь в нью-йоркской гавани. Может, сейчас она и не такая грязная, как в дни молодости моей мамы, но все равно от этой воды у вас прорежется третий глаз или родятся дети-мутанты, когда вы станете взрослыми.

Я нырнул во мрак и поплыл ко дну, отыскивая взглядом место, в котором течения двух рек равны, где они встречаются, образуя залив. Я решил, что именно там лучше всего привлечь их внимание.

– ЭЙ! – заорал я так громко, как только мог кричать под водой. Эхо унесло звук моего голоса во тьму. – Я слышал, вы, ребята, такие грязные, что стесняетесь даже показываться на свет. Это правда?

По заливу пробежал холодный поток, пошевелив скопления мусора и наносы ила.

– Я слышал, Ист-Ривер токсичнее, – продолжал я, – зато Гудзон сильнее воняет. Или все наоборот?

Вода заискрилась, теперь за мной наблюдало нечто могущественное и сердитое. Я чувствовал его присутствие… или, скорее, их присутствие.

Я испугался, что переборщил с оскорблениями: вдруг они просто размажут меня в лепешку, так и не показавшись?

Но я имел дело с речными богами Нью-Йорка, поэтому рассчитывал, что они все же предпочтут встретиться со мной лицом к лицу.

В самом деле, передо мной появились два гигантских силуэта. Сначала они выглядели как два огромных столба ила, более плотные, чем окружавшая их вода, потом у них отросли ноги, руки и хмурые лица.

Существо слева напоминало тельхина – приятного мало, скажу я вам. Его лицо походило на морду волка, гладкое черное тело с плавниками и ступнями – на тушу тюленя, а глаза светились радиоактивным зеленым светом.

Чувак справа имел более человеческий вид. Одет он был в лохмотья и водоросли, поверх которых надел кольчугу из бутылочных пробок и старых пластиковых упаковок из-под банок газировки. Лицо все в водорослях, бороду давно пора подстричь. Темно-синие глаза существа горели гневом.

Тюлень, вероятно, бог Ист-Ривер, сказал:

– Тебе что, жить надоело, парень, или ты просто особо тупой?

Бородатый дух реки Гудзон фыркнул.

– Ты просто эксперт по тупизне, Ист.

– Смотри у меня, Гудзон, – прорычал Ист. – Оставайся на своей стороне острова и занимайся своими делами.

– А то что? Опять бросишь в меня баржу с мусором?

Они бросились друг на друга, того и гляди подерутся.

– Погодите! – завопил я. – У нас есть проблема посерьезнее.

– Парень прав, – рыкнул Ист. – Давай вместе его убьем, а потом подеремся.

– Идея хорошая, – согласился Гудзон.

Не успел я запротестовать, как со дна поднялись две волны мусора – битое стекло, камни, жестяные банки, машинные покрышки – и с двух сторон полетели прямо в меня.

Впрочем, я этого ожидал. Вода передо мной стала плотной, как щит, так что обломки ударились об эту преграду, не причинив мне никакого вреда. Только один огромный кусок стекла пробился сквозь барьер. Он ударил меня в грудь, но вместо того, чтобы убить, просто отскочил.

Речные боги уставились на меня.

– Сын Посейдона? – поинтересовался Ист.

Я кивнул.

– Искупнулся в реке Стикс? – спросил Гудзон.

– Ага.

Боги разразились возгласами отвращения.

– Ну вот, здорово, – проворчал Ист. – Как же нам его убить-то?

– Шарахнем его током, – протянул Гудзон. – Вот только найду электропровода.

– Послушайте меня! – сказал я. – Армия Кроноса вот-вот вторгнется в Манхэттен.

– Думаешь, мы этого не знаем? – буркнул Ист. – Я прямо сейчас чувствую его корабли, они уже почти у берега.

– Угу, – согласился Гудзон. – По моим водам тоже переправляется кучка грязных монстров.

– Так остановите их, – предложил я. – Утопите, пустите ко дну их суда.

– С чего бы это? – проворчал Гудзон. – Пускай захватят Олимп, нам-то какое дело?

– А такое: я могу вам заплатить.

Я вытащил морского ежа, которого отец мне подарил на день рождения.

У речных богов загорелись глаза.

– Мое! – заявил Ист. – Отдай его мне, парень, и обещаю, никто из отбросов Кроноса не переправится через Ист-Ривер.

– Забудь, – перебил Гудзон. – Этот морской еж мой, если не хочешь, чтобы я позволил всем этим кораблям переплыть через Гудзон.

– Мы сделаем вот так.

Я разломил морского ежа пополам. От разлома заструилась полоса чистой воды: скопившаяся в заливе грязь растворялась на глазах.

– Каждый из вас получит половину, – сказал я. – Взамен вы не позволите армии Кроноса попасть в Манхэттен.

– Ох, старик, – заныл Гудзон, протягивая руки к морскому ежу. – Я так давно не был чистым.

– Мощь Посейдона, – вторил ему Ист-Ривер. – Он, конечно, урод, но что-что, а грязь расчищать умеет.

Боги переглянулись, потом разом выпалили:

– Договорились.

Я отдал каждому половинку морского ежа, и они с благоговением приняли каждый свою долю.

– М-м-м, так что насчет врагов? – напомнил я.

Ист взмахнул рукой.

– Они уже пошли ко дну.

Гудзон щелкнул пальцами.

– Свора адских гончих отправилась на глубину.

– Спасибо, – поблагодарил я. – Чистоты вам.

Пока я поднимался на поверхность, Ист меня окликнул:

– Эй, парень, если еще захочешь потратить морских ежей, заходи в любое время. Если выживешь, конечно.

– Проклятье Ахиллеса, – фыркнул Гудзон. – Вечно они думают, что это их спасет, да?

– Если бы он только знал, – согласился Ист.

Боги рассмеялись и растворились в воде.

Тем временем Аннабет на берегу говорила по мобильному телефону, но стоило ей увидеть меня, как она дала отбой. Вид у нее был потрясенный.

– Получилось, – сообщил я. – Реки зачищены.

– Хорошо, – сказала девушка. – Потому что у нас появились новые проблемы. Только что звонил Майкл Ю. К Вильямсбургскому мосту движется еще одна армия, ребятам из домика Аполлона нужна помощь. Перси, чудовище, которое возглавляет эту армию… это Минотавр.