Я люблю Нью-Йорк. Можно выскочить из царства мертвых в Центральном парке, поймать такси, поехать по Пятой авеню, а следом будет бежать огромная адская гончая, и никто на тебя косо не посмотрит.

Конечно, помогал Туман. Вероятно, люди не видели Миссис О’Лири или же принимали ее за большой, шумный и очень дружелюбный грузовик.

Я решил рискнуть и, воспользовавшись маминым телефоном, второй раз позвонил Аннабет. Один раз я уже ей звонил из туннеля, но тогда мне ответила ее голосовая почта. Связь работала на удивление хорошо, учитывая, что я находился в мифическом центре мира и все такое, но мне не хотелось знать, какой счет пришлют маме за этот звонок.

На этот раз Аннабет взяла трубку.

– Привет, – сказал я. – Получила мое сообщение?

– Перси, где ты был? Из твоего сообщения вообще ничего не понятно! Мы чуть с ума не сошли от беспокойства.

– Потом расскажу, – пообещал я, хотя какими словами буду это объяснять, не представлял. – Ты где?

– Мы в пути, уже почти добрались до туннеля Куинс-Мидтаун, как ты и просил. И все же, Перси, что ты задумал? Мы оставили лагерь практически без защиты, а боги ни за что не…

– Доверься мне, – перебил я. – Увидимся на месте.

Я дал отбой, пальцы у меня дрожали – возможно, это был побочный эффект после купания в реке Стикс, а может, я просто не знал, что делать дальше. Если мой план не сработает, не поможет даже неуязвимость, и меня разорвут на кусочки.

Было уже далеко за полдень, когда я вышел из такси у Эмпайр-стейт-билдинг. Миссис О’Лири носилась взад-вперед по Пятой авеню, облизывая такси и обнюхивая тележки с хот-догами. Похоже, ее никто не замечал, хотя люди с озадаченным видом отступали в сторону, когда она подходила к ним слишком близко.

Я посвистел, подзывая ее, и тут к обочине тротуара подъехали три белых грузовичка с надписями «Дельфийская служба доставки клубники»: за этим названием скрывался Лагерь полукровок. Я еще никогда не видел все три грузовичка одновременно, хотя знал, что в них перевозят свежие продукты из лагеря в город.

За рулем первого грузовика сидел Аргус, наш многоглазый начальник службы безопасности, два других вели гарпии – демонические помеси человека и цыпленка с очень дурными манерами.

В лагере гарпий использовали в основном для уборки, хотя они прекрасно справлялись, когда приходилось иметь дело с транспортными перевозками в Мидтауне[18].

Двери фургонов открылись, и из машин выбрались обитатели лагеря, некоторые из них слегка позеленели после долгой дороги. Я обрадовался, что приехало так много народу: Поллукс, Селена Боргард, братья Стоуллы, Майкл Ю, Джейк Мейсон, Кати Гарднер и Аннабет, с которой прибыли почти все ее сводные братья и сестры. Последним из грузовичка вылез Хирон.

Свою конскую половину он спрятал в волшебное инвалидное кресло, так что ему пришлось воспользоваться специальным подъемником. От домика Ареса не приехал никто, но я постарался не слишком сердиться из-за этого. Кларисса – упертая идиотка, вот и весь разговор.

Я пересчитал собравшихся по головам: всего сорок человек.

Не слишком много, чтобы вести войну, но все равно я еще никогда не видел, чтобы за пределами лагеря собралось столько полукровок. Похоже, все они нервничали, и я их понимал. Вероятно, от нас исходит такая сильная аура, что нас чуют все чудовища, обитающие на северо-востоке Соединенных Штатов.

Я всматривался в лица ребят, которых знал уже столько лет, а противный голосок в душе нашептывал: «Один из них – шпион».

Нельзя постоянно об этом думать, ведь они мои друзья, и они мне нужны.

Потом я вспомнил злобную улыбку Кроноса. «Нельзя рассчитывать на друзей, они непременно предадут».

Ко мне подошла Аннабет. На ней был черный маскировочный костюм, к предплечью был пристегнут ее нож из небесной бронзы, за плечами болтался рюкзак с ноутбуком – в любой момент готова заколоть врага или подключиться к Интернету, смотря по обстоятельствам.

Она нахмурилась.

– Что такое?

– Ты о чем? – не понял я.

– Ты странно на меня смотришь.

Я осознал, что думаю о своем необычном видении, в котором Аннабет вытащила меня из реки Стикс.

– Хм, это ерунда, – я повернулся к ребятам. – Спасибо вам всем, что пришли. Хирон, после вас.

Мой старый наставник покачал головой.

– Я приехал пожелать тебе удачи, мальчик мой, но я стараюсь никогда не посещать гору Олимп, если только меня не призовут.

– Но вы же наш предводитель.

Он улыбнулся.

– Я ваш тренер, учитель, но это не то же самое, что предводитель. Я отправляюсь собирать всех союзников, каких смогу привлечь на нашу сторону. Возможно, еще не поздно убедить моих собратьев кентавров нам помочь. Помни: это ты вызвал сюда героев, Перси, поэтому их предводитель – ты.

Я хотел протестовать, но все смотрели на меня с надеждой, даже Аннабет.

Я глубоко вздохнул.

– Хорошо. Как я уже сообщил Аннабет по телефону, сегодня к вечеру случится что-то плохое. Готовится какая-то ловушка. Мы должны получить аудиенцию у Зевса и убедить его защитить город. Помните, у нас нет выбора, нам придется его убедить.

Я попросил Аргуса присмотреть за Миссис О’Лири, и оба – и начальник охраны, и адская гончая – остались этим недовольны.

Хирон пожал мне руку.

– Ты справишься, Перси. Просто помни о своих сильных сторонах и берегись своих слабостей.

Это прозвучало очень похоже на предостережение Ахиллеса. Потом я вспомнил, что Хирон обучал Ахиллеса.

Слова кентавра не укрепили во мне уверенность, но я кивнул и постарался бодро улыбнуться. Потом сказал обитателям лагеря:

– Вперед.

В вестибюле за стойкой сидел охранник, читавший черную книгу с цветком на обложке. Он мельком взглянул на нашу группу, пока мы по очереди заходили внутрь, бряцая оружием и доспехами.

– Школьная экскурсия? Мы уже закрываемся.

– Нет, – сказал я. – Шестисотый этаж.

Охранник осмотрел нас внимательнее. У него были светло-голубые глаза и блестящая лысина. Я не мог определить, человек он или нет, но, похоже, он заметил наше оружие, так что, видимо, Туман его не одурачил.

– Здесь нет шестисотого этажа, малыш, – произнес он так, точно был обязан это сказать, но не верил в то, что говорит. – Шагайте отсюда.

Я наклонился к стойке.

– Сорок полубогов привлекают чертову уйму чудовищ. Вы точно хотите, чтобы мы и дальше торчали в вашем вестибюле?

Охранник какое-то время раздумывал, потом стукнул по какой-то кнопке, и воротца металлоискателя открылись.

– Заходите побыстрее.

– Вы же не хотите, чтобы мы прошли через металлоискатель, – добавил я.

– Хм, верно, – согласился охранник. – Лифт направо. Думаю, дорогу вы знаете.

Я сунул ему золотую драхму, и мы зашагали к лифту.

Мы решили, что потребуется два приема, чтобы поднять всех наверх в лифте. Я поехал с первой группой.

С тех пор как я в последний раз ездил в этом лифте, тут поменяли музыку: теперь в кабине играла старая песня в стиле диско «Оставаться в живых»[19]. Перед моим мысленным взором промелькнула ужасная картина: Аполлон в расклешенных брюках и облегающей шелковой рубашке.

Когда двери лифта наконец открылись, я вздохнул с облегчением. Перед нами начиналась дорога из парящих среди облаков камней – прямой путь к горе Олимп, зависшей в шестистах футах над Манхэттеном.

Я бывал на Олимпе несколько раз, и все равно при виде его у меня перехватило дыхание. На склонах горы сверкали белизной и золотом дворцы, на сотнях террас раскинулись цветущие сады. Вдоль извилистых улиц стояли жаровни, над которыми вился дым, благоухающий ароматом роз. А прямо на покрытой снегом вершине горы возвышался главный дворец богов. Он выглядел величественным, как никогда, но что-то явно было не так. Потом я понял, что на горе царила тишина: ни музыки, ни голосов, ни смеха.

Аннабет пристально меня рассматривала.

– Ты выглядишь… по-другому, – решила она. – Где именно ты был?

Двери лифта открылись снова, и к нам присоединилась вторая группа полукровок.

– Потом расскажу, – ответил я. – Идем.

Мы прошли по небесному мосту и двинулись по улицам Олимпа. Магазины не работали, в парках не было ни души. На скамейке сидела пара муз, тренькая на огненных лирах, но играли они без энтузиазма. Одинокий циклоп подметал улицу выдернутым с корнем дубом. Какой-то младший бог заметил нас с балкона и тут же юркнул внутрь, захлопнув оконные ставни.

Мы прошли под огромной мраморной аркой, фланкированной статуями Зевса и Геры. Аннабет скорчила рожу царице богов и пробормотала:

– Ненавижу ее.

– Она что, тебя прокляла? – спросил я. В прошлом году у Аннабет испортились отношения с Герой, но девушка ничего толком не объяснила.

– Да так, ерунда. Ее священное животное – корова, верно?

– Ага.

– Так вот, она натравила на меня коров.

Я сдержал улыбку.

– Коров? В Сан-Франциско?

– О, да. Обычно я их не вижу, но эти твари оставляют мне маленькие «гостинцы» по всему нашему двору, на тротуаре, в школьных коридорах. Приходится все время смотреть под ноги.

– Смотрите! – воскликнул Поллукс, указывая куда-то в сторону горизонта. – Что это?

Мы все замерли. Вечернее небо над Олимпом перечеркивали синие огни, они словно слетались со всего города, направляясь прямо к горе. Подлетев поближе, они исчезали. Мы несколько минут наблюдали за ними, похоже, никакого вреда они не причиняли, и все же это было странно.

– Похоже на инфракрасные прицелы, – пробормотал Майкл Ю. – Нас берут на мушку.

– Пойдемте во дворец, – поторопил я ребят.

Покои богов никто не охранял, двери из золота и серебра стояли открытыми нараспашку. Эхо наших шагов разносилось по тронному залу.

Конечно, «зал», это преуменьшение: помещение было размером с Мэдисон-сквер-гарден[20]. Высоко вверху, на синем потолке, поблескивали созвездия. Вокруг очага стояли буквой «П» двенадцать гигантских пустых тронов. В одном углу в воздухе парил водяной шар, в котором плавал мой старый знакомый Офиотавр, полубык-полузмей.

– Му-у-у-у! – радостно замычал он, делая сальто.

Несмотря на все неприятности, которые на нас свалились, я улыбнулся. Два года назад мы потратили кучу времени, чтобы спасти Офиотавра от титанов, и я в какой-то степени к нему привязался. Похоже, он мне тоже симпатизировал, хотя изначально я думал, что он девочка, и назвал его Бесси.

– Привет, старина, – окликнул я его. – Они тут с тобой нормально обращаются?

– Му-у-у-у! – ответил «Бесси».

Мы подошли к тронам, и женский голос произнес:

– И снова здравствуй, Перси Джексон. Добро пожаловать тебе и твоим друзьям.

У очага стояла Гестия, тыкая палкой в пламя. На ней было то же простое коричневое платье, что и прежде, но теперь она выглядела как взрослая женщина.

Я поклонился.

– Владычица Гестия.

Ребята последовали моему примеру.

Гестия посмотрела на меня своими горящими красными глазами.

– Я вижу, твой план удался, и ты несешь на себе проклятие Ахиллеса.

Остальные обитатели лагеря начали перешептываться:

– Что она сказала? Что там насчет Ахиллеса?

– Тебе следует проявлять осторожность, – предупредила Гестия. – Во время своего путешествия ты многое приобрел, однако все так же слеп и не видишь самую важную правду. Пожалуй, не помешает тебя немного просветить.

Аннабет ткнула меня локтем в бок.

– Хм… о чем она говорит?

Я, не отрываясь, смотрел в глаза Гестии, и перед моим мысленным взором промелькнула картина: темный переулок, зажатый между двумя складами из красного кирпича. Над одной из дверей висела табличка с надписью «Ричмондский металлургический завод».

В тени притаились двое подростков-полукровок: мальчик лет четырнадцати и девочка лет двенадцати. Я вдруг понял, что мальчик – не кто иной, как Лука, а девочка – Талия, дочь Зевса. Это сцена из прошлого, когда эти двое еще находились в бегах, до того как Гроувер их нашел.

Лука держал в руке бронзовый нож, Талия сжимала копье и ужасный щит Эгид. Оба они выглядели голодными и исхудавшими, оба смотрели дикими зверенышами, словно в любую минуту ожидали нападения.

– Ты уверен? – спросила Талия.

Лука кивнул.

– Там что-то есть, я чувствую.

Из переулка донесся отдаленный грохот, как будто кто-то стукнул по листу металла. Полукровки крадучись двинулись вперед.

На погрузочной платформе стояли старые ящики. Талия и Лука приблизились к ним, держа оружие наготове. Лист рифленой жести задрожал, за ним явно что-то пряталось.

Талия быстро взглянула на Луку, тот одними губами начал считать: «Раз, два, три!» На последнем счете он отдернул в сторону жестяной лист, и из-за этой преграды на него бросилась маленькая девочка, вооруженная молотком.

– Ух ты! – воскликнул Лука.

Спутанные светлые волосы девочки торчали во все стороны, она была одета во фланелевую пижаму. Малышка не старше лет семи, однако она бы размозжила Луке голову, если бы тот не успел отскочить.

Подросток схватил девочку за запястье, и молоток отлетел за мешки с цементом.

Девочка отбивалась и пиналась.

– Не хочу больше чудовищ! Уходи!

– Все в порядке! – Лука с трудом удерживал девочку. – Талия, опусти щит, ты ее пугаешь.

Талия хлопнула по щиту Эгид, и он превратился в серебряный браслет.

– Эй, все нормально, – проговорила она. – Мы не причиним тебе вреда. Я – Талия, а это Лука.

– Чудовища!

– Нет, – заверил девочку Лука. – Но мы знаем про чудовищ, мы тоже с ними сражаемся.

Постепенно девочка перестала пинаться и принялась рассматривать Луку и Талию огромными глазами, в которых светился ясный ум.

– Вы такие же, как я? – подозрительно поинтересовалась она.

– Ага, – кивнул Лука. – Мы… ну… это трудно объяснить. Словом, мы боремся с чудовищами. Где твоя семья?

– Они меня ненавидят, – ответила девочка. – Я им не нужна, поэтому я убежала.

Талия и Лука переглянулись. Я знал, что с каждым из них случилось нечто похожее.

– Как тебя зовут, малышка? – спросила Талия.

– Аннабет.

Лука улыбнулся.

– Милое имя. Знаешь что, Аннабет, ты ужасно свирепая. Нам бы пригодился такой отважный боец.

У Аннабет округлились глаза.

– Правда?

– О, да, – Лука перевернул свой нож рукоятью вперед и протянул девочке. – Как тебе? Настоящее оружие против чудовищ. Это небесная бронза, действует намного лучше молотка.

Возможно, при других обстоятельствах нож – это не самый лучший подарок семилетнему ребенку, но, если вы полукровка, обычные правила, мягко говоря, вылетают в трубу.

Аннабет вцепилась в рукоятку.

– Ножи предназначены только для самых храбрых и быстрых бойцов, – объяснял Лука. – Конечно, у мечей поражающая способность больше, но ножи легче спрятать, и они находят уязвимые места в броне твоего врага. Только умный воин может использовать нож, а ты, сдается мне, очень умная.

Аннабет глядела на мальчика во все глаза, с все возрастающим обожанием.

– Я умная!

Талия широко улыбнулась.

– Лучше нам двигаться дальше, Аннабет. У нас есть один дом у реки Джеймс, там безопасно. Мы достанем тебе какую-нибудь одежду и еду.

– Вы… вы не отведете меня обратно к семье? – спросила девочка. – Обещаете?

Лука положил ей руку на плечо.

– Теперь ты часть нашей семьи. Я обещаю, что никому не позволю тебя обидеть и не предам тебя, как предали нас наши семьи. Договорились?

– Договорились! – радостно воскликнула Аннабет.

– А теперь пошли, – поторопила Талия. – Нельзя долго оставаться на одном месте!

Картинка поменялась, теперь трое полубогов бежали через лес. Должно быть, с момента их первой встречи прошло несколько дней или даже недель. Все трое выглядели измотанными, как будто побывали в нескольких сражениях. Аннабет переодели в новую одежду: джинсы и камуфляжная куртка, которая была девочке велика на несколько размеров.

– Еще чуть-чуть! – повторял Лука.

Аннабет споткнулась, и он взял ее за руку. Талия, прикрывая тыл, размахивала щитом, словно он мог отбросить назад всех, кто их преследовал. Она припадала на левую ногу.

Беглецы вскарабкались на гребень холма и посмотрели вниз, на противоположный его склон, на котором стоял дом в колониальном стиле, принадлежавший Мей Кастеллан.

– Так, – проговорил Лука, тяжело дыша. – Я сейчас проберусь внутрь, стащу еду и лекарства. Ждите здесь.

– Лука, ты уверен? – волновалась Талия. – Ты клялся, что никогда сюда не вернешься. Если она тебя поймает…

– У нас нет выбора! – прорычал мальчик. – Наше ближайшее убежище они сожгли. А рану на твоей ноге нужно обработать.

– Это твой дом? – удивленно спросила Аннабет.

– Был моим, – пробормотал Лука. – Поверь мне, если бы не крайняя необходимость…

– Твоя мама правда такая ужасная? – у Аннабет округлились глаза. – Можно нам на нее посмотреть?

– Нет! – рявкнул Лука.

Аннабет втянула голову в плечи и отпрянула, она явно не ожидала, что мальчик так себя поведет.

– Слушай… прости, – Лука вздохнул. – Просто ждите здесь. Обещаю, все будет в порядке, вам ничего не грозит. Я вернусь…

Лес осветила ослепительная золотая вспышка. Полубоги вздрогнули, и громоподобный мужской голос взревел:

– Тебе не следовало приходить домой!

Видение исчезло.

У меня подогнулись колени, но Аннабет меня поддержала.

– Перси! Что случилось?

– Ты… ты это видела? – выдавил я.

– Видела что?

Я быстро глянул на Гестию, но лицо богини оставалось бесстрастным. Я вспомнил ее слова, сказанные на поляне: «Если тебе нужно понять своего врага Луку, попробуй для начала понять его семью». И все же, почему она показала мне именно это?

– Долго я был без сознания? – спросил я.

Аннабет сдвинула брови.

– Перси, ты не терял сознания, просто какую-то секунду смотрел на Гестию, а потом начал падать.

Я чувствовал, что все взгляды устремлены на меня. Нельзя, чтобы они видели меня слабым. Что бы ни означали эти видения, нужно сосредоточиться на нашем задании.

– Хм, владычица Гестия, – проговорил я. – Мы пришли по срочному делу. Нам нужно увидеться с…

– Мы знаем, что вам нужно, – перебил мужской голос. Я вздрогнул, потому что именно этот голос только что слышал в видении.

Рядом с Гестией возникло сияние, потом оно исчезло, и теперь перед нами стоял еще один бог. Он выглядел лет на двадцать пять, его волосы цвета соли с перцем вились, а в тонких чертах лица проглядывало что-то эльфийское. Одет он был в форму военного летчика, по обеим сторонам его летного шлема и на черных кожаных сапогах трепетали крошечные птичьи крылья.

– Теперь я вас оставлю, – произнесла Гестия.

Она поклонилась летчику и исчезла в облачке дыма. Я понимал, почему она так торопилась уйти: Гермес, бог посланников, пребывал не в самом радужном настроении.

– Привет, Перси.

На лбу у бога собрались морщины, как будто я его раздражал. Что, если ему известно о видении, которое мне только что явилось? Мне захотелось спросить, почему он в ту ночь находился в доме Мей Кастеллан и что случилось после того, как он поймал Луку. Я вспомнил, как впервые встретил Луку в Лагере полукровок. Я тогда спросил у него, встречался ли он когда-нибудь со своим отцом, а Лука горько на меня посмотрел и сказал: «Один раз». Но выражение лица Гермеса подсказало мне, что сейчас неподходящее время для подобных вопросов.

Я неловко поклонился.

– Владыка Гермес.

«Ну конечно, – прозвучал у меня в голове голос одной из змей. – С нами можно и не здороваться, мы же просто пресмыкающиеся».

«Джордж, – возмутился второй голос. – Прояви вежливость».

– Здравствуй, Джордж, – кивнул я. – Привет, Марта.

«Ты принес нам крысу?» – поинтересовался Джордж.

«Джордж, прекрати! – одернула его Марта. – Он сейчас занят!»

«Так занят, что ему не до крыс, – вздохнул Джордж. – Это достойно сожаления».

Я решил, что лучше не поддаваться на подначки Джорджа.

– Хм, Гермес, – начал я. – Нам нужно поговорить с Зевсом. Это важно.

Глаза Гермеса блеснули холодной сталью.

– Я его посланник. Могу я передать ему сообщение?

За моей спиной остальные полубоги беспокойно зашевелились. Все шло не так, как мы задумали. Возможно, если бы мне удалось поговорить с Гермесом наедине…

– Ребята, – сказал я, – почему бы вам не осмотреть город? Проверьте, в каком состоянии оборона, посмотрите, кто остался на Олимпе. Мы с Аннабет встретимся с вами здесь через тридцать минут.

Селена нахмурилась.

– Но…

– Это хорошая мысль, – поддержала Аннабет. – Коннор и Трэвис, вы за старших.

Похоже, Стоуллам понравилось, что на них возлагают такую ответственность на глазах у их отца. Обычно они возглавляли только вылазки, в которых использовалась туалетная бумага.

– Мы готовы! – заявил Трэвис.

Близнецы вывели остальных из тронного зала, остались только мы с Аннабет и Гермесом.

– Владыка, – сказала Аннабет, – Кронос собирается напасть на Нью-Йорк. Наверняка вы этого ожидали. Моя мать должна была это предвидеть.

– Твоя мать, – проворчал Гермес, почесывая спину кадуцеем, так что Джордж с Мартой забубнили: «Ой, ой, ой». – Не грози мне своей матерью, юная леди, это из-за нее я здесь. Зевс не хотел никого из нас отпускать с линии фронта, но твоя мать все доставала его без передышки: «Это ловушка, это ложный маневр, ля-ля-ля». Она сама хотела вернуться, но Зевс не отпустил от себя своего стратега номер один в разгар сражения с Тифоном. Так что, разумеется, он послал меня поговорить с вами.

– Но это на самом деле ловушка! – настаивала Аннабет. – Неужели Зевс так слеп?

В небесах грянул гром.

– Я бы на твоем месте думал, что говоришь, – предупредил Гермес. – Зевс не слеп и не глух, он не бросил Олимп без защиты.

– А как же эти синие огни?..

– Да-да, я их видел. Держу пари, это проделки нашей несносной богини чародейства Гекаты, однако, как ты, наверное, заметила, вреда от них никакого. У Олимпа сильная магическая защита. Кроме того, Эол, повелитель ветров, послал своих самых могущественных подручных, чтобы охранять цитадель. Благодаря богам никто не сможет приблизиться к Олимпу с воздуха, а того, кто попытается, собьют на подлете.

Я поднял руку.

– Хм… А как же материализация и телепортация, которыми вы, ребята, активно пользуетесь?

– Это тоже вид путешествия по воздуху, Джексон, очень быстрый, но боги быстрее. Нет, если Кронос хочет попасть на Олимп, ему придется пройти по городу со своей армией и захватить лифты. Ты с ним не столкнулся, когда шел сюда?

В устах Гермеса это прозвучало очень забавно: орды чудовищ едут на лифте по десятку за раз, слушая «Оставаться в живых». И все же я не мог успокоиться.

– Может, хотя бы несколько богов вернутся? – предложил я.

Гермес нетерпеливо мотнул головой.

– Перси Джексон, ты не понимаешь. Тифон – наш величайший враг.

– Я думал, величайший враг – это Кронос.

Глаза бога сверкнули.

– Нет, Перси. В древности Тифон едва не уничтожил Олимп. Он – супруг Ехидны…

– Встречался с ней у Арки, – пробормотал я. – Неприятная особа.

– …и отец всех чудовищ. Нам никогда не забыть, насколько мы все были близки к гибели из-за него и как он нас унизил! А ведь тогда мы были могущественнее. Теперь же нам не приходится ждать помощи от Посейдона, потому что он ведет собственную войну. Аид засел в своем царстве и ничего не делает, Деметра с Персефоной последовали его примеру. Потребуется вся мощь, которая у нас еще осталась, чтобы противостоять штормовому гиганту. Мы не можем дробить наши силы, не можем ждать, пока он доберется до Нью-Йорка, мы должны сражаться с ним сейчас. И мы берем верх.

– Верх? – переспросил я. – Да он почти разрушил Сент-Луис.

– Да, – признал Гермес, – но он опустошил лишь половину Кентукки. Мы замедляем его продвижение, ослабляем его.

Мне не хотелось спорить, но слова бога прозвучали как попытка убедить себя самого.

В углу грустно замычал Офиотавр.

– Прошу вас, Гермес, – воскликнула Аннабет. – Вы сказали, что моя мать хотела прийти. Она передала с вами какое-то послание для нас?

– Послания, – проворчал бог. – «Это будет отличное занятие! Работы не много, зато толпы почитателей» – так они мне сказали. Пф-ф-ф. Всем наплевать на то, что я сам хочу сказать, все сразу требуют посланий от других людей.

«Грызуны, – протянул Джордж. – Я ввязался в это дело ради грызунов».

«Ш-ш-ш, – одернула его Марта. – Нам не наплевать на то, что хочет сказать Гермес, правда, Джордж?»

«Да не то слово. Можем мы теперь вернуться на поле битвы? Я хочу снова переключиться в режим лазера, это весело».

– Тихо, вы двое, – буркнул Гермес.

Бог посмотрел на Аннабет, глядевшую на него своими большими серыми глазами. Ну как можно отказать, когда так жалобно смотрят?

– Ха, – фыркнул бог. – Твоя мать велела тебя предупредить, что вы сами по себе. Вам придется удержать Манхэттен без помощи богов. Я изначально знал, что так будет, не понимаю, почему ей платят за работу богини мудрости?

– Еще что-нибудь? – спросила Аннабет.

– Она сказала, тебе стоит попробовать план двадцать три. Сказала, ты поймешь, что это значит.

Аннабет побледнела, очевидно, она действительно знала, о чем речь, и это ей не нравилось.

– Продолжайте.

– И последнее, – Гермес посмотрел на меня. – Она велела передать Перси: «Помни о реках». И, хм, что-то вроде: «Держись подальше от моей дочери».

Не уверен, кто покраснел сильнее: я или Аннабет.

– Благодарю вас, Гермес, – сказала Аннабет. – И я… я хотела сказать… Мне жаль, что так вышло с Лукой.

Бог посуровел, его лицо словно обратилось в мрамор.

– Не стоило тебе об этом упоминать.

Аннабет нервно сделала шаг назад.

– Простите.

– «ПРОСТИТЕ» ТУТ НЕ ПОМОЖЕТ!

Джордж и Марта обвились вокруг кадуцея, тот засветился и превратился в нечто, подозрительно напоминающее высоковольтный электрохлыст.

– Ты должна была его спасти, когда выпал случай, – прорычал Гермес, наступая на Аннабет. – Только у тебя это получилось бы.

Я попытался вклиниться между ними.

– О чем вы говорите? Аннабет не…

– Не защищай ее, Джексон! – Гермес наставил на меня электрохлыст. – Она прекрасно знает, о чем я говорю.

– Может, вам стоит винить себя? – мне бы следовало прикусить язык, но я думал только о том, чтобы отвлечь внимание бога от Аннабет. Все это время он злился не на меня, а на нее. – Может, не стоило вам бросать Луку и его маму!

Гермес поднял электрохлыст и начал расти, пока не вымахал футов до десяти.

«Ну вот», – подумал я.

Но пока бог собирался нанести удар, Джордж и Марта наклонились поближе и что-то зашептали ему на ухо.

Гермес стиснул зубы, опустил электрохлыст, и тот снова превратился в посох.

– Перси Джексон, – проговорил бог, – я пощажу тебя, потому что на тебе лежит проклятие Ахиллеса, теперь твоя судьба в руках мойр. Но больше ты никогда не заговоришь со мной в таком тоне. Ты и понятия не имеешь, скольким я пожертвовал, сколько…

Голос его дрогнул, бог снова уменьшился, став ростом с человека.

– Мой сын… моя величайшая гордость… моя бедная Мей…

Гермес казался таким опустошенным, что я не знал, что и сказать. Минуту назад он хотел нас испепелить, а теперь у него самого такой вид, как будто его нужно обнять.

– Послушайте, владыка Гермес, – пробормотал я. – Простите, но мне нужно знать. Что произошло с Мей? Она говорила что-то про судьбу Луки, и ее глаза…

Гермес обжег меня таким взглядом, что я умолк, но на лице бога читалась не злость, а боль. Потаенная, невыносимая боль.

– Теперь я вас оставлю, – натянуто сказал он. – Мне нужно вернуться на войну.

Он начал светиться, я поспешно отвернулся, заставив Аннабет сделать то же самое, потому что сама она стояла, замерев от шока.

«Удачи, Перси», – прошептала змея Марта.

Гермес вспыхнул, как сверхновая звезда, и исчез.

Аннабет присела у подножия трона своей матери и заплакала. Мне хотелось ее утешить, но я не знал как.

– Аннабет, – я замялся, – это не твоя вина. Я никогда не видел, чтобы Гермес так себя вел. Думаю… не знаю… вероятно, он чувствует вину за то, что случилось с Лукой. Ему нужно кого-то обвинить. Не знаю, почему он на тебя накинулся, ты же ничем этого не заслужила.

Аннабет вытерла глаза и так посмотрела на очаг, как будто это ее собственный погребальный костер.

Я неловко переступил с ноги на ногу.

– М-м-м… ведь не заслужила же, правда?

Девушка не ответила. Ее нож из небесной бронзы был пристегнут к предплечью – тот самый нож из видения Гестии. Все эти годы я не догадывался, что это – подарок Луки. Я много раз спрашивал Аннабет, почему она предпочитает нож мечу, а она никогда не отвечала. Теперь я знал почему.

– Перси, – сказала Аннабет, – что ты имел в виду, говоря о маме Луки? Ты с ней знаком?

Я нехотя кивнул.

– Мы с Нико ее навестили. Она немного… не такая, как все, – я описал нашу встречу с Мей Кастеллан и то, как странно загорелись ее глаза, когда она заговорила о судьбе своего сына.

Аннабет нахмурилась.

– В этом нет никакого смысла. Но зачем вы к ней… – тут глаза у нее округлились. – Гермес сказал, что на тебе проклятие Ахиллеса, и Гестия сказала то же самое. Ты что… ты искупался в реке Стикс?

– Не меняй тему.

– Перси! Да или нет?

– М-м-м… ну, может, немножко окунулся.

Я рассказал ей про Аида и Нико и про то, как я разметал целую армию мертвецов, опустив при этом ту часть, в которой Аннабет вытащила меня из реки. Все равно я сам толком не понимал, что это такое было, но одна мысль об этом меня смущала.

Девушка ошеломленно покачала головой.

– Ты хоть представляешь, какой опасности ты подвергался?

– У меня не было выбора, – насупился я. – Только так я смогу противостоять Луке.

– То есть… di immortales[21], ну конечно! Вот почему Лука не умер. Он отправился к реке Стикс и… О нет, Лука, о чем ты только думал?

– Значит, теперь ты опять волнуешься за Луку, – пробурчал я.

Аннабет поглядела на меня так, словно я только что упал с Луны.

– Что?

– Забудь, – пробормотал я. Интересно, что имел в виду Гермес, когда говорил, что Аннабет не спасла Луку, когда выпал случай? Впрочем, прямо сейчас я пребывал не в том настроении, чтобы спрашивать.

Меньше всего мне сейчас хотелось узнать еще что-то про совместные воспоминания Аннабет и Луки.

– Суть в том, что он не умер в реке Стикс, – заявил я. – И я не умер. Теперь я должен встретиться с ним лицом к лицу. Мы должны защитить Олимп.

Аннабет продолжала вглядываться в мое лицо, словно пыталась найти отличия, появившиеся после купания в проклятой реке.

– Полагаю, ты прав. Моя мама упомянула…

– План двадцать три.

Девушка покопалась в рюкзаке и достала ноутбук Дедала. Когда она его включила, на крышке загорелся синий символ «дельта». Аннабет открыла несколько файлов и начала читать.

– Вот оно, – наконец объявила она. – Боги, нам предстоит уйма работы.

– Речь о каком-то изобретении Дедала?

– О множестве его изобретений… они очень опасны. Раз мама хочет, чтобы я прибегла к этому плану, значит, она считает, что все плохо, – Аннабет посмотрела на меня. – А как насчет ее послания тебе? «Помни о реках». Что это значит?

Я покачал головой. Как обычно, я понятия не имел, что боги пытаются мне сказать. О каких реках я должен помнить? О реке Стикс? О Миссисипи?

Тут в тронный зал вбежали братья Стоуллы.

– Вам нужно это увидеть, – позвал Коннор. – Скорее!

Синие огни больше не летели в небе, так что сначала я не понял, что стряслось.

Остальные обитатели лагеря собрались в маленьком парке на гребне горы. Они столпились у ограждения, глядя вниз, на Манхэттен. Вдоль поручней стояли туристические бинокли на подставках, опустив в них золотую драхму, можно было осмотреть город. Ребята облепили их все.

Я посмотрел вниз, на город. Отсюда открывалась обширная панорама: остров Манхэттен, омываемый проливом Ист-Ривер и рекой Гудзон, сетка улиц, огни небоскребов, темный вытянутый массив Центрального парка на севере. Казалось, все как всегда, но что-то было не так, и я нутром почувствовал, что именно.

– Я… ничего не слышу, – пробормотала Аннабет.

Вот что стряслось.

Даже с такой высоты нам полагалось слышать шум города, в котором суетятся миллионы людей, тысячи машин и масса техники – гул огромного мегаполиса. Если вы живете в Нью-Йорке, то не акцентируете на этом внимание, но шум постоянно присутствует. Даже глубокой ночью Нью-Йорк не безмолвствует.

И вот наступила тишина.

У меня возникло такое чувство, словно мой лучший друг у меня на глазах упал замертво.

– Что они сделали? – в моем голосе звучали напряжение и злость. – Что они сделали с моим городом?

Я оттолкнул Майкла Ю от бинокля и приник к окуляру.

Внизу, на улицах, движение остановилось. Пешеходы лежали на тротуарах, свернулись калачиками в дверных проемах. Не было никаких следов насилия, никаких аварий, ничего такого. Как будто все люди в Нью-Йорке вдруг прекратили свои занятия и отрубились.

– Они умерли? – пораженно спросила Селена Боргард.

У меня в животе как будто образовался кусок льда, в ушах зазвучали слова пророчества: «И узрит мир, в вечный сон погруженный». Я вспомнил рассказ Гроувера о встрече с богом Морфеем в Центральном парке. «Тебе повезло, что я коплю силы для главного события».

– Не умерли, – ответил я. – Морфей усыпил всех людей на острове Манхэттен. Вторжение началось.