Хотите разозлить Тесея?

Спросите его: «Кто твой папа?»

Он врежет вам так, что вы очень быстро окажетесь вверх тормашками.

Никто точно не знает, кем был отец Тесея. Мы даже не знаем наверняка, у него был один папа или два. Древние греки спорили над этим вопросом столетиями. Писали тонны эссе и научных работ, пытаясь докопаться до истины, пока у них не взрывались мозги.

Я постараюсь не довести вас до мозговзрыва, но вот суть.

Правил Афинами царь по имени Эгей. У него была куча врагов, грозящих захватить его царство, и ни одного сына, который смог бы унаследовать фамилию. Эгей очень хотел сына и отправился – угадайте куда – к Дельфийскому оракулу за советом.

Заметили, как часто в этих историях мелькают цари, мечтающие о сыновьях? Не знаю, в чем проблема. Можно подумать, что в царских семьях в принципе не рождались мальчики и в Греции было полно царей, что стояли на обочинах дорог, держа в руках самодельные таблички из картона:

РАБОТАЮ ЗА СЫНОВЕЙ.

ПОЖАЛУЙСТА, РАССКАЖИТЕ МНЕ,

КАК ДЕЛАТЬ МАЛЬЧИКОВ.

ДА БЛАГОСЛОВЯТ ВАС БОГИ.

Им стоило договориться с амазонками, потому что те леди, считай, просто выбрасывали младенцев мальчиков за ненадобностью, но… ну да ладно.

Эгей отправился к оракулу и совершил обычные подношения.

– О Великая Сказительница Будущего и Вдыхательница Вулканических Испарений! – сказал царь. – Я смогу заиметь мальчика или как?

Жрица на трехногом стуле вздрогнула – на нее снизошел дух Аполлона.

– Терпение, о царь! Избегай женщин, пока не вернешься в Афины. Мать твоего сына будет из благородного рода, и в его жилах будет течь кровь богов, но всему свое время!

– И что это значит?

– Спасибо за ваши подношения. Хорошего дня.

Ответ расстроил Эгея. Он ворчал всю дорогу до корабля и подготовился к долгому пути домой.

Если ты путешествовал по земле, Дельфы находились не так далеко от Афин. Но в ту пору ты никуда и никогда не отправлялся пешком, если только ты не безумец или в отчаянии. Дороги большей частью представляли собой вытоптанные коровами тропинки или опасные горные перевалы. Редкие удобные для прохода участки наводняли бандиты, чудовища и дешевые торговые центры. Из-за этого греки всегда путешествовали морем – что было не абсолютно безопасно, но безопаснее.

Чтобы вернуться в Афины, Эгею пришлось обогнуть весь Пелопоннес, крупный кусок суши, выступающий из южной материковой части Греции. Путь был долгим и нудным, но Эгею хотелось добраться до дома живым, поэтому выбора у него особого не было. Враги были бы счастливы поймать царя где-нибудь на дороге, где его можно окружить, порубить на кусочки и представить все случившееся как нападение монстров или бешеных овец.

Поэтому царь Эгей отправился вокруг Пелопоннеса. Периодически он бросал якорь в каком-нибудь прибрежном городе и ужинал с местным царем. Всякий раз Эгей рассказывал свою печальную историю и спрашивал у хозяина дворца совета насчет предсказания оракула. Местный царь обычно отвечал что-нибудь в духе: «О, ты ищешь жену? Я определенно могу тебе помочь. Моя племянница свободна!»

Все хотели заключить брачный союз с таким могущественным городом, как Афины, но Эгей помнил слова оракула. Он должен был избегать женщин, пока не вернется домой, поэтому продолжал отказываться от красивых невест, что никак не поднимало ему настроения.

После нескольких недель плавания его корабль зашел в порт небольшого города Трезена, примерно в шестидесяти футах к югу от Афин. Эгею оставалось пересечь Саронический залив, и он будет дома.

Царем Трезена был парень по имени Питфей. Так как его город находился недалеко от Афин, они с Эгеем хорошо друг друга знали и близко общались, хотя их городам покровительствовали боги-соперники. В Афинах все были без ума от Афины. Покровителем Трезена был Посейдон. (У жителей этого Трезена был хороший вкус.)

В общем, два царя обсуждали предсказание оракула.

Питфей сказал:

– Ой, слушай, так тебе нужна жена? У меня есть незамужняя дочь, помнишь мою старшенькую, Эфру?

– Дружище, я ценю твое предложение, – вздохнул Эгей, – но я должен избегать женщин, пока не вернусь домой, так что…

– Эфра! – позвал Питфей. – Иди-ка сюда, слышишь?

Царевна зашла в трапезную.

– Привет.

Челюсть Эгея упала в тарелку. Красота Эфры буквально зашкаливала.

– Э-э, – протянул Эгей. – Э-эм… А…

Питфей усмехнулся. Он знал, какой эффект его дочь производит на мужчин.

– Так вот, как я уже сказал, Эфра не замужем, и…

– Н-но пророчество, – пискнул Эгей.

Питфей почесал свои царские бакенбарды.

– Оракул же не сказала, что ты не должен жениться, так? Она сказала, что ты должен избегать женщин. Ну, ты и избегал. Целыми неделями. Ты не просил о встрече с моей дочерью. Она нашла тебя! Так что, думаю, все пучком.

Наверное, Эгею стоило возразить, что логика друга сильно хромала, но он не стал.

Прямо там, в трапезной, они устроили быструю свадьбу в стиле Лас-Вегаса – жрица Геры, цветы, пародисты Элвиса, все как полагается. Затем Эфра вернулась к себе, чтобы переодеться во что-нибудь удобное, пока Эгей поспешно опрыскивался дезодорантом, чистил зубы и ждал красавицу новобрачную в приготовленной для молодоженов спальне.

Что насчет всего этого думала Эфра?

Она прикинула плюсы и минусы от этого брака. Как я уже говорил, у женщин в то время не было особого выбора, за кого выходить замуж. Для Эфры все могло закончиться много хуже, а Эгей был даже ничего внешне. Он дружил с ее отцом, так что, скорее всего, должен был хорошо с ней обращаться. Афины были крупным, могущественным городом, что резко повысит ее статус среди других греческих цариц.

Главный минус состоял в том, что у Эфры уже был тайный возлюбленный – бог Посейдон.

Будучи покровителем Трезена, Посейдон впервые заметил царевну, когда она совершала ему подношения на берегу, и решил за ней поухаживать, ведь Эфра была потрясающе красивой. Завоевать ее сердце было несложно.

Теперь же, выйдя замуж за другого, Эфра не знала, как ей быть.

После церемонии, пока ее новый муж чистил зубы, царевна выскользнула из дворца, побежала на берег и вброд добралась до острова Сферия, где обычно встречалась с Посейдоном.

Тот уже ждал ее в гамаке, натянутом между двумя пальмами. На нем были рубашка от «Томми Багама» и бермудские шорты, а сам он попивал фруктовый коктейль из скорлупы кокосового ореха.

– Привет, малышка, – сказал он. – Что нового?

– Ну… э-эм, я вышла замуж.

– Еще раз?

Эфра рассказала, что случилось.

– Я… Я думаю, мы можем убежать, – с надеждой закончила она.

Посейдон улыбнулся. Ему нравилась Эфра, но не до такой степени. Боги рано или поздно оставляют приглянувшихся смертных. Похоже, наступил именно такой момент.

– Нет-нет, – сказал он. – Эгей хороший парень, хоть и афинянин. Он станет тебе достойным мужем. Нам с тобой придется расстаться, малыш, но было здорово. Правда!

Он щелкнул пальцами. На ветке пальмы повис диско-шар. Откуда-то заиграла песня «Последний танец», потому что Посейдон был без ума от Донны Саммер. Меня не спрашивайте. Невозможно зайти к нему во дворец, чтобы не услышать какое-нибудь диско-старье.

В общем, они провели последний вечер вместе. Затем Эфра поспешила назад к своему новому мужу, а тот, видимо, очень серьезно подходил к процессу чистки зубов, потому что не заметил ни долгого отсутствия супруги, ни того, что от нее пахло лосьоном после бритья «Морской бриз».

Медовый месяц Эфра и Эгей провели в Трезене. Эгей не спешил домой, ведь там его ждали кучи проблем и враги. Но после нескольких недель женитьбы царю стали сниться странные сны, в которых его молодая супруга плыла по Сароническому заливу с младенцем в руках.

Наконец он рассказал о них Эфре.

Та зарделась.

– Ну… Я практически уверена, что жду ребенка.

– Это здорово! – воскликнул Эгей.

– Но… я не уверена, что ты отец.

Она призналась ему в интрижке с Посейдоном.

Эгей воспринял эту новость куда лучше, чем вы могли ожидать. Боги постоянно влюблялись в смертных царевен. Он не мог винить Эфру, что ей вскружил голову бессмертный всемогущий суперкрасавчик. И он не мог проклинать Посейдона, ведь его за это наверняка бы поглотило цунами или землетрясение.

– Ладно, я понял, – сказал Эгей. – Но если родится мальчик, я объявлю его своим сыном, идет?

– А если девочка? – спросила Эфра.

Эгей вздохнул.

– Давай думать позитивно. Мальчик – это классно! Я кое-что для него приготовлю.

– Приготовишь?

– Увидишь.

На следующий день Эгей отвел Эфру на холм за городом. На его вершине лежал валун размером с гараж на две машины. Дюжина царских слуг обвязывали вокруг него веревки и впрягали в них лошадей.

– Ого, – оценила Эфра. – Ты собираешься сдвинуть этот камень?

– Да, именно. – Эгей подошел к яме рядом с валуном и снял с пояса меч. – На рукояти этого меча выкован царский герб Афин, видишь?

– Сова и ветвь оливы?

– Да. А на головке эфеса высечены мои инициалы. Это отличный клинок – небесная бронза и все такое. – Он бросил меч в яму. – Еще я закопаю здесь это.

Он взял из рук слуги обувную коробку из полированного дерева, открыл ее и показал Эфре. Внутри была… угадайте что. Обувь.

Эфра присвистнула.

– Чудесные сандалии:

– О да. Первоклассная кожа. Крепкие ремешки. Ортопедические стельки. Эта обувь прослужит всю жизнь.

Эгей бросил ящик в яму.

Сейчас вы, должно быть, недоумеваете: к чему столько шума из-за пары обуви? Но в те времена найти хорошие башмаки было ужасно трудно. Нельзя было зайти в первый попавшийся торговый центр и выбрать себе «адидасы». Если ты хотел быть героем, то есть забираться в берлоги чудовищ и гнезда гадюк и завоевывать славу на полях сражений, оставаться босоногим был не вариант. И поскальзываться на крови и внутренностях в дешевых шлепанцах тоже было как-то не очень. Крепкая обувь помогала оставаться в живых не хуже хорошего меча.

Слуги Эгея схватились за веревки. Те туго натянулись. Лошади с трудом пошли. Очень медленно, но они все же смогли сдвинуть валун, пока тот полностью не закрыл собой яму.

– Вот так, – сказал Эгей. – Если у нас родится мальчик, дождись, когда он вырастет, и расскажи, что я оставил ему здесь кое-какие презенты. Если он сможет их достать, значит, он достоин зваться моим сыном. Пусть тогда отправляется в Афины.

Эфра нахмурилась.

– Ты хочешь, чтобы я ему это сказала? А где будешь ты?

– Моя дорогая, помнишь те странные сны, что постоянно мне снятся? Они становятся только хуже. Если ты отправишься со мной в Афины, уверен, мои враги тебя убьют. Они никогда не позволят тебе родить мне наследника. Но даже если он появится на свет, в Афинах он не будет в безопасности. Лучше я вернусь домой один и сохраню наш брак в тайне. Тогда мои враги будут думать, что я остался без сына, и станут терпеливо ждать моей смерти. А когда мой сын вырастет и будет готов защитить себя, он придет в Афины и займет достойное его место наследного царевича!

– То есть ты хочешь, чтобы я осталась здесь и воспитывала ребенка в одиночестве где-то шестнадцать-семнадцать лет?

– Было бы отлично. Спасибо. – Эгей поцеловал ее. – Ну, мой корабль ждет меня в гавани. Люблю тебя! Удачной беременности!

Эгей уплыл в Афины, оставив Эфру в Трезене в ожидании ребенка.

Она надеялась, что будет девочка, ведь это все упростит. Ни Эгею, ни Посейдону не будет до нее дела… учитывая, какими просвещенными феминистами они были. Эфра бы спокойно растила дочь и не вспоминала о всякой обуви под валунами.

Но если это будет мальчик… ну, по крайней мере, оставалось надеяться, что он вырастет героем. Тогда оба родителя почтут за честь его признать.

Как вы могли догадаться, у нее родился сын, и греческие рассказчики целое тысячелетие будут спорить, кто его отец. Одни будут утверждать, что Эгей. Другие – что Посейдон. Кто-то скажет, что у него было два отца, хотя я практически уверен в невозможности этого с медицинской точки зрения. С другой стороны, мы ведь говорим о богах, так что кто знает?

Что касается Эфры, первые семнадцать лет она растила сына одна, что потребовало от нее своеобразного героизма.

Мальчик родился крупным и здоровым, что неудивительно с таким могущественным папой (или папами). Она назвала его Тесеем, что означает «собрание», возможно, потому, что она надеялась, что он соберет всех греков в одну большую счастливую семью. Или потому, что ребенок был гиперактивным и Эфре и дюжине нянек приходилось целыми днями собираться вокруг него.

Большинство знакомых мне полубогов страдают от синдрома дефицита внимания и гиперактивности. Он помогает нам оставаться в живых на полях сражений, потому что заставляет нас обращать внимание на все. Но Тесей был иконой этого синдрома. Он был гиперактивен еще в памперсах. Он прыгал с коринфских колонн. Он был супернеуправляемым и сверхперевозбужденным полубогом – ну, вы уловили мысль. Малыш требовал к себе неусыпного внимания.

По мере взросления он быстро покончил со всеми возможными монстрами и плохими парнями. Чудовища в районе Трезена? Всмятку. Бандиты, убийцы, злые гении, пытающиеся захватить Древнюю Грецию? Забудьте о них. Они были убиты еще до дневного сна Тесея.

К своему семнадцатилетию Тесей так отточил умение сражаться и так чудовищно заскучал, что мама решила отправить его в город отца. Ей нужно было передохнуть.

Она отвела его на холм с огромным валуном.

– Сын мой, – сказала она, – твой настоящий отец – Эгей, царь Афин. Или Посейдон, бог морей. А возможно, оба.

Она попыталась углубиться в детали, но Тесей потерял интерес.

– Что с этим камнем?

– Эгей сказал, когда ты достаточно повзрослеешь, я должна привести тебя сюда. Если ты придумаешь, как сдвинуть валун и достать хранящиеся под ним дары, ты отправишься на поиски отца в Афины.

– Дары? Класс! – Тесей обошел валун, затем прижал ладони к камню.

– У тебя грыжа вылезет, – предупредила мать. – У твоего отца были дюжина слуг и целый табун лошадей…

БАМ.

Валун скатился к подножию холма.

С вниманием у Тесея были серьезные проблемы, но он был гением по части одоления врагов – даже если его врагом был большой камень. Он сразу заметил, что валун был наклонен влево. За последние семнадцать лет земля в этой части выветрилась. Тесею оставалось хорошенько толкнуть валун в нужном направлении, и тот легко поддался.

Разумеется, последствия этого Тесей не предвидел. Валун вкатился в деревню, уничтожил несколько хижин и напугал свиней.

– Извините! – закричал с холма Тесей.

Он опустился на колени перед ямой, что скрывал валун.

– Меч ничего. И… О! ОБУВЬ!

Тесей торопливо затянул ремни сандалий на ступнях и для пробы пробежал пару кругов по вершине холма.

– Сидят как влитые!

– Да, – сказала его мать. – У них превосходные ортопедические стельки. Но, Тесей, насчет твоей судьбы…

– Точно! – он скакал вокруг нее, точно танцор балета. – Как я доберусь до Афин?

– Есть два пути, – ответила мать. – Один, простой, по морю, через Саронический залив.

– Скучно! – Тесей достал меч из ножен и, продолжая носиться кругами, начал делать выпады, будто рубил невидимых врагов, хотя мать тысячу раз говорила ему не бегать с оружием.

– Другой путь лежит по суше, – продолжила Эфра. – Он ужасно опасен, и на нем полно дешевых торговых центров. Путешествие займет много дней, и тебя могут убить.

– Круто!

Эфра предполагала, что сын так скажет. Он всегда выбирал наиболее опасный путь, и она подумала, стоит хотя бы предупредить о том, что его ждет впереди.

– Мне известно как минимум о шести смертельно опасных врагах на этом пути, – сказала она. – Я расскажу тебе о них. Постарайся не отвлекаться.

Тесей прыгал туда-сюда, рассекая мечом воздух.

– Да, я внимательно слушаю!

Эфра рассказала все, что знала, хотя ей было сложно сконцентрироваться, пока Тесей кружил вокруг в боевом кунг-фу-танце. Она сомневалась, что он вообще хоть что-то услышал.

– Пожалуйста, сын, – взмолилась она, – эти шестеро разбойников на дороге в Афины куда опаснее местных бандитов, к которым ты привык. Из-за них уже несколько десятилетий сухопутные путешествия из Трезена в Афины считаются невозможными.

– Тогда я убью их и сделаю дорогу безопасной! – Тесей поцеловал мать и, размахивая новенькой саблей, побежал с холма. – Пока, мам! Спасибо за все!

Эфра вздохнула. Без Тесея, ураганом носящегося по всему дворцу, она наконец сможет выспаться. За него она почти не волновалась. А что бандиты и чудовища? Они понятия не имеют, кто к ним направляется.

Не прошло и пары часов, как Тесей встретился со своим первым врагом, что было хорошо, так как ему нужно было растратить немного переполнявшей его энергии.

Он шлепал по грязной дороге, наслаждаясь живописным пейзажем из мертвых деревьев и сожженных деревень, когда увидел на пути огромного уродливого мужика, положившего себе на плечо сверкающую бронзовую палицу. Земля вокруг его ног была усыпана разбитыми волосатыми шарами, похожими на заросшие плесенью дыни.

Но, подойдя ближе, Тесей понял, что на самом деле это были человеческие головы – они торчали из земли, а их тела были закопаны по шею. Судя по всему, неудачливых путешественников использовали в качестве снарядов для жестокого варианта игры «Ударь крота».

– Стоять! – заорал мужик с битой, что было тупо, так как Тесей уже остановился и рассматривал головы для битья. – Гони все ценности! А затем я тебя убью!

Разбойник был ростом семь футов, чуть ниже, чем броневик, а его лицо оказалось таким страшным, будто он умывался огненными муравьями. Его руки бугрились мускулами, зато ноги были короткими и кривыми, и от бедер до лодыжек их поддерживали бронзовые скобы.

– Я слышал о тебе! – сказал Тесей. – Ты Перифет!

Видите, он все-таки слушал мамины рассказы, что доказывает: нельзя недооценивать героя с синдромом дефицита внимания и гиперактивности. Мы впитываем куда больше информации, чем вы думаете. Бег вокруг и размахивание мечом – лишь один из наших способов сконцентрироваться.

Так вот, этот Перифет был полубожественным сыном Гефеста, унаследовавшим от отца силу и искалеченные ноги. Он так сильно щурился, что людям подчас казалось, что он одноглазый, и они путали его с Циклопом (без обид, мои друзья Циклопы и члены их семей).

Перифет выпятил широченную грудь.

– Легенда обо мне бежит впереди меня! Если ты знаешь, кто я, ты знаешь, что сопротивляться бесполезно!

– К чему эти головы? – спросил Тесей. – Ты их закопал, а потом убил, или…

Перифет расхохотался.

– Я вбил их в землю своей палицей! Это мой стиль! Мое прозвище – Палицист!

– О! – Тесей почесал под мышкой. – Я думал, тебя зовут Палицистом, потому что тебя постоянно везде палят.

– Что? Нет! Я жесток и ужасен, и я вбиваю людей в землю!

– Так… мы не отправимся на какую-нибудь вечеринку, не поснимаем девушек и немного не попалимся?

Перифет поморщился. Он не привык говорить о девушках.

– Я ограблю тебя и убью, хиляк! У тебя неплохая обувь. Отдай ее мне!

Он взмахнул своей могучей палицей, но Тесей не задрожал от ужаса, как должен был.

– Неплохая палица, – сказал Тесей. – Дерево в бронзе?

Гордость согрела сердце Перифета. Он был жестоким убийцей, но он также был сыном Гефеста, и ему нравилось, когда люди ценили его мастерство.

– А то! Сердцевина из цельного дуба, покрытая двадцатью слоями бронзы. Самое то для размахивания.

Тесей нахмурился.

– Двадцать слоев бронзы? Да ладно тебе! В этом случае она была бы слишком тяжелой для любого, кто решил бы ее поднять!

– Я сильный!

– Ты уверен, что это не пенопласт в алюминиевой фольге?

– Да! Я уверен!

– Докажи. Дай мне проверить.

Перифет не почуял опасности. Он посчитал, что этот хиляк просто рухнет на землю под весом палицы, а он знатно посмеется. Разбойник отдал палицу Тесею, но, вместо того чтобы падать, тот взмахнул ею и врезал Перифею по макушке, убив его на месте.

– Да! – сказал Тесей. – Действительно, бронза поверх дерева! Спасибо, мужик. Думаю, я оставлю ее себе.

Перифет не возражал, ведь он уже был мертв. Тесей положил новое оружие на плечо и продолжил путь, периодически убегая в леса поглазеть на белок, бросаясь вперед, проверяя, что это там так блестит на дороге, и останавливаясь, чтобы последить взглядом за жуками. Отсюда пошло старое выражение «Идти куда глаза глядят с большой палицей».

Я практически уверен, что оно звучит именно так.

Тесей двигался на север, и чудовища и бандиты поумнее торопились уйти с его дороги, а те, что были поглупее, оказывались с проломленными черепами.

Через пару дней Тесей вышел к узкой полоске земли, соединяющей Пелопоннес с северной материковой частью, называемой Аттикой. Будучи своего рода природным КПП, понятное дело, там было настоящее раздолье для разбойников.

Тесей неторопливо шел по лесу из высоких сосен, когда увидел мужчину, напоминавшего дровосека – джинсы, фланелевая рубашка, густая черная борода и кепка на курчавых волосах. Каким-то непостижимым образом ему удалось согнуть пятнадцатифутовую сосну, прижав ее верхушку к земле обеими руками. Заметив Тесея, мужчина широко ухмыльнулся.

– Здравствуй, незнакомец! Меня зовут Синис, а там моя дочь, Перигуна.

Миловидная девушка во фланелевом платье выглянула из-за дерева. Она нервно помахала рукой. На ее лице читалось: «Беги! Пожалуйста!»

Тесей улыбнулся дровосеку.

– Зачем ты прижал сосну к земле?

– О, это у меня просто такое хобби, – ответил Синис. – Меня прозвали Сосносгибателем!

– Длинное прозвище.

– Да, а еще я люблю соревноваться. Любой, кто сможет удержать сосну, как я, получит в жены мою дочь. Но это еще никому не удавалось. Хочешь попытаться?

Тесей подошел ближе. Он видел, как дрожат руки Синиса. На то, чтобы удержать высокую сосну в согнутом состоянии даже такому, как он, требовалась уйма сил и опыта.

К счастью, Эфра рассказала Тесею о Синисе, и он знал, чего ожидать.

Синис был сыном Посейдона. Он унаследовал от папы суперсилы и умение крепко стоять на ногах практически в любой ситуации – видимо, потому, что Посейдон был колебателем Земли и мог заставить содрогнуться самые недра. (Я этих умений не унаследовал, но стараюсь не жаловаться.)

В юности Синис развлекался, сгибая высокие деревья и затем их отпуская, катапультируя в стратосферу арбузы и симпатичных лесных зверьков. Такой он был веселый парень. Позже он сообразил, что точно так же можно катапультировать и людей. Всего-то нужно было обманом заставить их взяться за согнутое дерево.

За многие годы он отточил свое хобби. Иногда он привязывал руки жертв к верхушке дерева, чтобы те не смогли разжать пальцы раньше срока. Иногда он сгибал сразу два дерева, после чего, так как обе его руки были заняты, приказывал Перигуне привязать левую руку жертвы к одному дереву, а правую – к другому. Затем Синис одновременно отпускал обе верхушки, и… Ох, как же это было весело! Никогда не знаешь, сколько кусочков жертвы улетит в каждую из сторон.

– Интересное соревнование, – сказал Тесей. – Гипотетически что будет, если я откажусь?

– О, ну тогда, гипотетически, ты оскорбишь красоту моей дочери, и я буду настаивать на соревновании посложнее. Я привяжу тебя к двум соснам, по запястью на каждую, и заставлю удерживать их прижатыми к земле столько, сколько ты сможешь. А когда ты устанешь…

– Понял, – перебил Тесей. – Значит, либо я удержу одну сосну и получу красавицу, либо две сосны и однозначно умру.

– Быстро схватываешь!

– А если я убегу?

Синис засмеялся.

– Удачи. Видишь все эти кости между стволами?

– Я как раз о них думал.

– Они принадлежали ребятам, что отказались от соревнования. Я никогда не проигрывал в рукопашной, поэтому сражаться со мной бесполезно. А если ты попытаешься сбежать… ну, я бью прицельно из сосны-катапульты в радиусе трех миль. Я превращу тебя в лепешку валуном или лосем.

– Погибать от летающего лося мне не хочется, – признал Тесей. – Согласен на соревнование с одной сосной!

– Отлично! Иди сюда!

Тесей отложил палицу, подошел к Сосносгибателю и оценил обстановку. В силах они с Синисом были не равны. У него не было врожденной способности удерживать себя на земле. Плана у него тоже не было. Но он покосился на Перигуну, и его вечно перескакивающие с пятого на десятое мозги активно заработали. Девушка за деревом. Девушка. Дерево. В деревьях живут духи. Я голоден. Ого, как от Синиса воняет. Дриада. Готов спорить, дриадам в этих соснах ужасно надоело, что их постоянно сгибают. Ой, бурундук!

– Все готово, – пробормотал Синис. По его шее струился пот.

Тесей коснулся веток кончиками пальцев и мысленно произнес: «Эй, там, привет. Хочешь избавиться от этого Сосносгибателя? Помоги мне».

Он не был уверен, услышала ли его дриада, но все равно схватился за верхушку дерева.

– Ну как? – спросил Синис. – Я должен убедиться, что ты крепко держишься.

Какая учтивость по отношению к человеку, которого он собирался убить.

– Ага, – отозвался Тесей. – Держусь.

– Ладно, но чисто ради безопасности… – Синис осторожно разжал одну руку, достал из кармана кожаный ремешок и крепко привязал им левое запястье Тесея к дереву, что было нелегко сделать одной рукой, но Синис много практиковался. – Вот так. Теперь ты полностью готов к путешествию. Пока!

Синис отпрыгнул назад. Он ожидал, что сосна, как обычно, резко выпрямится, запулив Тесея на орбиту, может, оставив на память его левую руку.

Но дерево не шевельнулось. Тесей крепко прижимал его к земле.

Может, ему помог дух дерева. Но Тесей и так был силен и умен. Он знал, как с помощью минимального давления добиться максимального результата – к примеру, как прокатить огромный валун по деревне.

Его ноги продолжали крепко стоять на земле, мускулы на руках даже не напряглись.

– Так сколько мне нужно ее держать, прежде чем я выиграю твою дочь? – спросил Тесей.

Синис пришел в себя от шока.

– Я… Я поражен, что ты все еще держишься, малыш. Но ты всего лишь человек. Рано или поздно у тебя закончатся силы, и ты умрешь.

– О, понятно, – сказал Тесей. – В таком случае предпочту умереть комфортно. А то этот ремешок безопасности страшно натирает.

Он отнял одну руку от дерева. То осталось в согнутом состоянии. Тесей вынул меч и перепилил кожаный ремешок.

– Что ты делаешь? – возмутился Синис. – Если ты думаешь, что можешь взять и отказаться от соревнования…

– Нет-нет, я держу дерево. – Тесей вернул меч в ножны, продолжая удерживать сосну одной рукой. – Я могу простоять так целый день. Сколько хочешь ждать?

Тесей предположил, что Синис, раз он был полубогом, страдал тем же синдромом, что и он.

И действительно, уже секунд через десять Синис потерял терпение.

– Это невозможно! В чем твой секрет?

– Все дело в хватке, – ответил Тесей. – Подойди, я покажу тебе.

Синис подвинулся вперед.

– Вот так, – кивнул Тесей. – Видишь, под каким углом я держу кисть?

Из-за сосновых иголок Синис ничего не мог разглядеть, поэтому ему пришлось наклониться к самой верхушке. Тесей тут же отпустил руку, сосна разогнулась, шлепнув Синиса по лицу и отправив того в нокаут.

Через несколько часов Сосносгибатель очнулся от сна про летающего лося. Голова кружилась. Во рту стоял вкус как от рождественского дерева. Он обнаружил, что лежит на земле с вытянутыми за голову руками.

Над ним появилось улыбающееся лицо Тесея.

– Отлично, ты проснулся!

– Ч-что?..

– Слушай, я тут думал насчет твоего испытания с двумя соснами и решил, что тебе стоит продемонстрировать, как это делается.

Синис забился, но его запястья были крепко привязаны.

– Что ты сделал?

– Ну, я прижал к земле прямо за твоей головой две сосны и сейчас удерживаю их на месте ногами. Твои запястья привязаны к ним, так что на твоем месте я бы поспешил встать и взяться за деревья.

Синис вскрикнул и попытался подняться, что было нелегко, ведь его руки были привязаны. Ему пришлось совершить что-то вроде переворота через голову назад.

– Ты не можешь это сделать!

– Упс! – Тесей сделал шаг назад, оставив Синиса держать сосны.

Синис сгибал деревья всю свою жизнь. Он был суперсильным и крепко стоял на ногах практически в любой ситуации. Но сейчас у него кружилась и болела голова. Сосны, казалось, активно сопротивлялись, желая разогнуться. Точно… злились.

– Как? – взвыл Синис. – Как ты смог согнуть сосны и привязать меня?

– Мне помогли.

Из-за дерева выглянула дочь разбойника.

– Привет, пап.

– Перигуна, нет! Освободи меня!

– Прости, пап. Этот привлекательный молодой человек выиграл твое соревнование, поэтому отныне я принадлежу ему. Пока!

Тесей поднял с земли палицу, и они с Перигуной, взявшись за руки, ушли, оставив позади кричащего Синиса.

– Ты уверена насчет этого, Перигуна? – спросил Тесей.

– О да. Мой папа ужасен! Он наверняка скоро и меня бы отправил в небо.

– Интересно, как долго он сможет удерживать те деревья.

За их спинами раздался сдавленный вой, за которым последовал громкий «вжик» выпрямившихся деревьев и такой звук, как от врезавшегося в лобовое стекло пятисотфутового жука.

– Недолго, – сказала Перигуна. – Не хочешь пообедать? Я проголодалась.

Они дошли до ближайшего города и провели вместе несколько приятных дней. В каких-то историях говорится, будто у Перигуны были дети от Тесея, но меня там не было, поэтому сплетничать не буду. Через какое-то время Тесей заявил, что должен продолжить путь. У него были дела в Афинах. Перигуна так устала от дорог и злых разбойников, что решила остаться в том городе и начать жить для себя. Расстались они лучшими друзьями.

Еще один чудный день в заброшенных землях, и Тесей вышел к деревне Кроммион. На главной площади плакала и хныкала целая толпа. Тесей подумал: может, они расстроены, потому что живут в деревне под названием Кроммион? Затем понял, что они собрались вокруг искалеченного тела старика.

– Что с ним случилось? – спросил Тесей.

Какой-то мальчик поднял на него глаза, полные слез.

– Это все та старуха с ее свиньей!

– Чего-чего? – не понял Тесей.

– Файя! – закричал мальчик. – Она живет в диком поле со своей огромной свиньей-людоедкой!

– Они обе настоящие чудовища! – воскликнула женщина рядом. – Эта свинья уничтожила нашу деревню! Она пожирает посевы, убивает крестьян, рушит дома! А следом приходит эта старуха Файя и ворует наши ценные вещи!

– Я могу это исправить, – предложил Тесей. – Давайте я убью старуху и ее свинью.

Не самое героическое обещание, но жители деревни ахнули и пали ниц перед Тесеем, будто он свалился с Олимпа.

Он правда напоминал бога с его огромной бронзовой палицей, дорогим мечом и потрясающей обувью.

– Кто ты, о незнакомец? – спросил кто-то.

– Я Тесей! Сын Эгея, царя Афин. Еще сын Посейдона, бога морей. Еще сын Эфры, царевны Трезена.

Жители погрузились в задумчивое молчание, пытаясь решить этот ребус.

– Не важно! – отмахнулся Тесей. – Я убью разбойницу Файю и ее домашнего монстра, Кроммионскую свинью!

– О, пожалуйста, не называй ее так, – попросил крестьянин. – Мы не хотим, чтобы наша деревня осталась в памяти из-за свиньи-людоеда.

И с тех пор ту свинью навеки стали звать Кроммионской, потому что больше та деревня ничем не запомнилась.

Тесей побродил по округе в поисках нехорошей свиньи. Найти ее было несложно. Тесей шел по следу из трупов, растоптанных посевов и сгоревших хозяйств. Свинья оказалась размером с амбар, причем буквально – она стояла как раз посреди останков амбара, топчась на трупах крестьян. Из пятнистой серой шкуры росла длиннющая, как лезвия мечей, щетина. Копыта потемнели из-за налипших человеческих внутренностей. А пахло от нее… ух. Даже на расстоянии целого поля ее вонь едва не сбила Тесея с ног. Он засомневался, что когда-нибудь сможет вновь есть бекон.

– Эй, свинка! – закричал он. – Вкусный ням-ням!

То были волшебные слова.

Свинья развернулась, увидела аппетитную закуску в виде героя – и бросилась в атаку.

Могу сказать из личного опыта: нет ничего прикольного или забавного в нападении гигантской свиньи. Когда ты видишь эти налитые ненавистью черные глаза и приближающееся клыкастое рыло (о да, у них есть клыки), тебе хочется только одного – с воплем умчаться в ближайший антисвинский бункер.

Тесей остался на месте. В последнюю секунду он скользнул влево и всадил в свинью меч. Та в ярости завизжала, развернулась и вновь бросилась на него. На этот раз Тесей ушел вправо.

Еще кое-что насчет гигантских свиней: они не очень умны и их вечно заносит. Даже не пытайтесь обогнать их по параллельной полосе. Плохо закончится.

Тесей играл в матадора, пока свинья не выдохлась и не потеряла уйму крови из-за ран, после чего она просто свалилась посреди поля. Тесей подошел к ней, занес бронзовую палицу и пожелал Кроммионской свинье спокойной ночи.

Тесей оттирал с палицы свиную кровь, когда услышал крик.

К нему с мощным боевым топором в руках хромала толстая женщина в платье, сшитом из мешковины. Ее кожа была пятнисто-серой, волосы торчали в разные стороны, словно ком щетины.

– Ты, случайно, не родственница этой свинье? – спросил Тесей. – Потому что ты выглядишь…

– Это была моя питомица, идиот! – завизжала женщина. – Что ты с ней сделал?

– Ты, должно быть, Файя.

– Да! А эта свинья обеспечивала меня отличным доходом в разбойничьем бизнесе!

– Что ж, мадам, я собираюсь судить вас за содержание домашнего скота сверх действующих в Кроммионе весовых ограничений. А еще за убийства, мародерство и нелицензированную уродскую внешность.

Женщина подняла боевой топор:

– Умри!

Совет на будущее: если вы окажетесь один на один с хорошо вооруженным героем, который только что убил гигантскую свинью, кричать «Умри!» и бросаться на него с топором будет не очень умно.

Вскоре Файя уже лежала мертвой рядом со своей свиньей. Тесей вытер меч об ее платье из мешковины. Он мог бы вернуться в Кроммион и рассказать жителям о случившемся, но решил, что они и так скоро узнают. И потом, после убийства гигантской свиньи в Кроммионе особо нечего было делать, поэтому Тесей продолжил путь.

К этому моменту Тесей выработал собственную философию убийства. Он атаковал только в ответ. По возможности поражал врага тем же способом, каким тот пытался победить его. Хотел врезать по Тесею палицей? Он отберет палицу и убьет ею его. Думал привязать Тесея к сосне? Он привяжет тебя к двум соснам. Такой подход не только казался справедливым, еще это было весело. Он лишь сожалел, что не смог убить Файю ее же гигантской свиньей, но любая система иногда дает сбой.

Как-то днем Тесей шел вдоль обрыва высотой в сотню футов (потому что герои постоянно так делают). Далеко внизу сверкало море. Солнечные лучи приятно грели лицо.

Все было так тихо и спокойно, что Тесей начал дергаться.

К счастью, из-за камня где-то в пятнадцати футах впереди выскочил разбойник и закричал.

– Кошелек или жизнь!

Он был в черных пыльных одеждах, кожаных сандалиях (не таких хороших, как у Тесея) и широкополой черной шляпе. Нижнюю часть лица закрывал платок. Он прицелился в Тесея из арбалета.

Тесей улыбнулся.

– Мужик, как я рад тебя видеть.

Арбалет в руках бандита дрогнул.

– Правда? – спросил он.

– Да! Мне было скучно.

Разбойник моргнул.

– Ну… ладно. Это ограбление! Гони все, что у тебя есть, – этот меч, эту палицу и однозначно эту обувь. Классные сандалии.

– Полагаю, разойтись миром не удастся? Потому что я стараюсь не убивать людей, пока они не нападут на меня.

Разбойник засмеялся.

– Ты убьешь меня? Хорошая шутка! Вот что я тебе скажу: если ты обмоешь мои ноги в знак уважения, я тебя не убью. Я заберу твои вещи, но оставлю тебя в живых. На большее тебе рассчитывать не стоит.

Упоминание о мытье ног запустило память Тесея.

– А, моя мама рассказывала мне о тебе. Ты, должно быть, Скирон.

Разбойник выпятил грудь.

– Конечно, это я! Я знаменит! Скирон, сын Посейдона! Номер шесть в десятке богатейших разбойников Форбс!

– Эй, я тоже сын Посейдона, – сказал Тесей. – Ты же не станешь грабить брата, правда же?

– Родственники – мои любимые жертвы. А теперь вымой мне ноги. Прямо там, на краю обрыва будет в самый раз. Не волнуйся. Пинать тебя я не стану.

Тесей выглянул через край. В сотне футов внизу в море скользила какая-то огромная круглая тень.

– Это там внизу гигантская черепаха?

– Да. Мой домашний питомец.

– Он же не питается людьми? К примеру, если бы ты вдруг пинал своих жертв с обрыва, хотя ты утверждаешь, что этого не делаешь?

– Моя черепаха – это она. Ее зовут Молли. И разумеется, она не питается людьми. Что за глупая идея!

Будто бы иметь в домашних любимцах гигантскую черепаху по кличке Молли само по себе не было глупым.

Скирон навел на Тесея арбалет.

– А теперь вымой мне ноги или умри! За тем камнем есть ведро и тряпка. И захвати дезинфицирующий спрей. Он определенно тебе понадобится.

Тесей медленно сложил на землю оружие. Скирон не спускал с него арбалета все время, пока герой ходил за ногопомывочными принадлежностями и опускался на колени перед разбойником.

– Веселись. – Скирон поставил левую ногу на камень, развернувшись так, чтобы Тесей был спиной к морю. Одно резкое движение ногой – и Скирон с легкостью отправит его вниз с обрыва.

К счастью, Тесей был к этому готов.

Он присвистнул, когда расшнуровал сандалию Скирона. Пальцы на ногах разбойника были волосаты и покрыты корочкой неподдающейся опознанию субстанции. В трещинах большого ногтя зеленые водоросли почти развились в новую сельскохозяйственную культуру.

Отвратительность ступни отвлекла Тесея, но, учитывая, что он вечно на все отвлекался, это не имело никакого значения. Он почувствовал, как напряглась нога Скирона, и за мгновение до удара Тесей упал вбок. Скирон пошатнулся, потеряв равновесие, и Тесей пнул его под зад, отправив вниз с обрыва.

– А-А-А-А-А! – Скирон замахал руками, но, к сожалению, полубожественные потомки Посейдона не умеют летать. Из-под воды высунулась голова гигантской черепахи. Она открыла огромную пасть.

– Нет, Молли! – заорал Скирон. – Это я!

ГЛП.

Судя по всему, Молли не гнушалась тем, чтобы укусить руку, которая ее кормит… или проглотить ее вместе со всем остальным телом.

Тесей побрызгал руки антибактериальным спреем и продолжил путь.

Наконец он дошел до конца полоски земли и оказался в Аттике. (Аннабет говорит, что полоска земли, соединяющая два больших участка суши, называется перешеек. Я это произнести не могу, но удачи вам, повернутым на географии.)

Тесей прибыл в Элевсин, город, знаменитый храмом Деметры, но, вместо того чтобы продавать сувениры с Деметрой и предлагать экскурсионные туры, местные с криками разбегались кто куда в поисках укрытия.

– Что происходит? – спросил Тесей одного парня.

– Царь! Он сошел с ума! Он хочет биться!

Тесей нахмурился. Мама предупреждала его о Керкионе, царе Элевсина, жестоком и сильном мужике, обожающем убивать путешественников. Но она ничего не говорила о боях.

Тесей пошел к церемониальному очагу в центре города. В любом другом греческом городе это было самое безопасное место: путники и послы направлялись к нему, желая продемонстрировать свои мирные намерения и ощутить гостеприимство горожан.

Но здешнее гостеприимство выражалось в крупном мужике, вышагивающем вокруг очага в блестящем золотом плаще, золотых обтягивающих коротких шортах и маске с большими прорезями для глаз, подозрительно напоминающей трусы.

– КТО СРАЗИТСЯ СО МНОЙ? – гремел трусомэн. – Я КЕРКИОН, ЦАРЬ!

– Ого, – оценил Тесей. – Блестящий прикид!

– РГАХ! – Керкион вдруг бросился на другую сторону улицы, к храму Деметры, пробил кулаком мраморную колонну и расколошматил ступеньки.

– Эй-ей, – сказал Тесей, – не стоит рушить храмы. И кулаку твоему не позавидуешь.

– Я Керкион! – заорал Керкион. – Одолей меня в бою, и ты станешь царем! Иначе я убью тебя!

Царь замолчал, точно забыл, чем занимался. Видимо, столь длинные фразы перегрели ему мозг.

Тесей обдумал варианты. Было очевидно, что крыша у царя сместилась. Возможно, боги прокляли его на безумие в наказание за все те годы, что он убивал путешественников и создавал себе плохую репутацию. Тесею не хотелось убивать сумасшедшего, но он также не мог позволить, чтобы Керкион и дальше пугал местных жителей, уничтожал храмы и расхаживал по округе в золотых обтягивающих шортах.

– Если я тебя одолею в бою, – спросил Тесей, – я стану царем?

– Да!

– Мне придется носить на голове трусы?

– Да!

Тесей отложил меч и палицу.

– Мне придется тебя убить или ты признаешь поражение, если я положу тебя на лопатки?

– Этого никогда не случится, – ответил Керкион, – потому что я сломаю тебе хребет!

Тесей поморщился:

– Лучше бы ты этого не говорил. Видишь ли, я придерживаюсь философии…

– РРРГА-А-АХ! – бросился на него Керкион.

Тесей увернулся. Керкион был большим и сильным, но неуклюжим, прямо как гигантская свинья. Тесею было с чем сравнивать.

Керкион предпринял новую попытку. На этот раз Тесей шагнул вбок и пнул царя в спину, как он сделал со Скироном. Тот рухнул в очаг и выскочил из него с воем и в горящем блестящем плаще.

– Умри! – взревел Керкион.

Тесей прижался спиной к стене храма. Когда Керкион побежал к нему, Тесей поднырнул между его ног, и царь на полной скорости впечатался лицом в мраморную стену.

Стена треснула. Лицо Керкиона тоже выглядело не очень. Он пошатнулся и упал. Призвав на помощь все свои силы, Тесей поднял оглушенного царя над головой.

Испуганные жители начали выходить из укрытий. Пока Тесей совершал почетный круг по площади, вокруг него собралась целая толпа.

– Сдавайся, Керкион, – призвал Тесей, – и я оставлю тебя в живых.

– Никогда, – пробормотал безумец. – Сломаю… тебе хребет.

Тесей вздохнул:

– Ну, ребят, вы его слышали.

Он бросил царя себе на колено в шикарном приеме Бэйн-против-Бэтмена. Керкион, мертвый, растянулся на земле.

Тесей сорвал с головы царя маску и высоко ее поднял, чтобы всем было видно.

– Люди! – закричал он. – Не стоит слушаться тех, кто носит на голове трусы! И еще, вся эта идея боев на смерть ужасно глупая!

– Да здравствует наш новый царь! – воскликнул кто-то.

– О нет, – сказал Тесей. – У меня уже назначено. Кто в вашем городе самый умный?

Толпа неуверенно указала на старика с белой бородой – возможно, местного философа.

– Теперь ты царь, – сказал Тесей. – Правь достойно. Отремонтируй храм. Избавься от тела этого бойца. И никогда не носи маски-трусы.

– Я понял тебя, герой, – ответил старик.

Так Тесей оставил Элевсин в куда более надежных руках и с куда меньшим количеством обтягивающего материала.

Тесей был так близко от Афин, что мог их учуять.

В буквальном смысле. В прошлом с санитарией дела обстояли не очень. Город размером с Афины вонял так, что его можно было почувствовать на расстоянии двадцати миль.

Но Тесей устал. Солнце садилось. Он решил, что проведет еще одну ночь на дороге, а завтра вступит в Афины.

Он остановился у самого страшного и дешевого торгового центра на всем пути. На витрине ближайшего магазина висела большая табличка: «СЛЕГКА Б/У КРОВАТИ ОТ КРУСТИ. ОСТАНОВИТЕСЬ НА НОЧЬ У НАС!»

Тесей не понял, был ли это мотель, магазин матрасов или еще что-то, но с такой табличкой он просто обязан был проверить. Плюс парковка была забита ослами, и он решил, что место, должно быть, пользуется популярностью.

Но вот что странно: внутри не было ни одного посетителя, лишь грязный демонстрационный зал с низким потолком, подтекающими оливковым маслом лампадами и двумя подозрительного вида кроватями. Одна была в длину примерно десять футов. Другая лишь четыре.

Древних греков они наверняка приводили в ярость. Как я уже говорил, у них был пунктик на «золотой середине». Они всегда выбирали то, что было «точно так, как надо». В случае со «слегка б/у кроватями Крусти» такого варианта не предполагалось – либо очень длинная кровать, либо очень короткая.

– Добро пожаловать! – вышел из-за шторы в конце комнаты хозяин этого заведения.

В первую секунду Тесей решил, что перед ним черепаха Скирона, Молли. У этого парня была огромная кожистая голова без единого волоска. На нем был длинный фартук из черной кожи, какие носят мясники, и он шел, вытирая руки, точно только закончил смывать с них кровь.

На его бейджике значилось: «Привет! Я Крусти!»

– Ты Крусти? – спросил Тесей.

– О да, это я. Мое настоящее имя Прокруст…

– Что означает Растягивающий, – кивнул Тесей. – Ясно. Я слышал о тебе. Только не понял, что это ты, из-за «Крусти».

– Ну, для большинства людей «Крусти» куда легче запомнить. И на вывеске смотрится лучше. В общем, добро пожаловать в мой скромный магазин матрасов и мотель! Могу я предложить воспользоваться слегка б/у водяным матрасом?

– Водяным матрасом?

Крусти щелкнул пальцами.

– Прости. Забыл, что их еще не изобрели. Но у меня есть две чудесные стандартные модели. Их выбирают чаще всего.

– А других все равно нет, – заметил Тесей.

Крусти хихикнул.

– Сразу видно умного покупателя. Так какая модель тебе нравится больше – «Крусти XL» или «Крусти Мини»?

Тесей осмотрел большую кровать.

– Это твой «XL»? Не большевата?

– Да, но не волнуйся! Видишь эти кожаные ремни в изголовье и изножье? Если ты не поместишься во всю длину, я тебя растяну.

– То есть ты будешь растягивать меня, пока я не вытянусь на десять футов? А что, если я не переживу такого удлинения?

– Ну, очевидно же, что ты умрешь. Эти пятна на матрасе остались от прошлых клиентов, которых, э-эм, разорвало. Я ведь говорил про «слегка б/у».

Тесей осмотрел маленькую кровать. Ее изголовье и изножье покрывали толстые корочки запекшейся крови.

– Твоя «Крусти Мини» тоже… слегка смущает.

– Если ты не поместишься в «Мини», я просто отрежу все лишнее. – Крусти достал из кармана фартука нож. – Так на чем остановишься?

– Видимо, «посмотреть и уйти» как вариант не рассматривается.

– Неа!

– А что с жесткостью матраса в «Мини»? Я не засну, если будет слишком мягко.

– О-о, качество отменное. Сочетание пены с эффектом памяти и пружин подарит тебе ощущение незабываемого комфорта все те несколько секунд, что ты будешь жив.

– Даже такому крупному и тяжелому парню, как ты?

– Разумеется.

– Прости, но что-то не верится. Меня уже не раз надували в ваших дешевых торговых центрах.

Прокруст нахмурился. Он ненавидел, когда сомневались в его товарах.

– Я никогда не лгу о своей продукции. Смотри сам!

Он сел на «Крусти Мини» и попрыгал на матрасе.

– Видишь?

– Круто. – Тесей широко замахнулся палицей и ударил Прокруста по голове так сильно, что тот упал вбок и приложился черепом об изголовье.

Когда хозяин магазина очнулся, он уже был крепко привязан к «Крусти Мини». Голова торчала за изголовьем. Ноги свисали за изножьем.

– Что это значит? Я… Я не помещаюсь!

– Я могу это исправить. – Тесей взмахнул мечом и помог Прокрусту поместиться в своей новой постели. И здесь рождается еще одно старое выражение: «Есть кровать – ложись в нее, а если не поместишься, мы отрубим тебе голову и ноги».

Остаток ночи Тесей провел на «Крусти XL», которая оказалась на удивление комфортной, если не обращать внимания на пятна. Утром он выдвинулся в Афины, готовый встретиться с царским папой (в противоположность божественному папе).

В Афинах все было не тип-топ.

Проблема первая: царь Эгей постарел и ослабел. Его влияние распространялось не далее чем на два фута за пределы царского дворца. Остальной частью города управляли конкурирующие друг с другом банды, возглавляемые врагами Эгея.

Кем были его самые злейшие враги? Разумеется, его родственниками!

Дело в том, что у Эгея был младший брат Паллант. (Не путать с Афиной Палладой, которая богиня; и да, знаю, это сбивает с толку.) Эгей и Паллант никогда не были в хороших отношениях. Паллант хотел стать царем, но он был младшим братом, так что получил фигу.

Поэтому всю свою жизнь Паллант ныл и делал детей – пятьдесят сыновей, если точно. Как вообще у кого-то могло родиться пятьдесят сыновей? У Палланта, должно быть, была дюжина жен или очень продвинутая машина по созданию клонов. Сыновья были своего рода местью брату, типа: «Ой, прости, Эгей, у тебя все никак не родится наследник? А У МЕНЯ ИХ ПЯТЬДЕСЯТ! ВЫКУСИ!»

В общем, его сыновей назвали паллантидами, сыновьями Палланта – что-то вроде «Сынов анархии», но без мотоциклов. Они выросли в отпетых отморозков и хотели смерти своему дяде.

Паллантиды разбились на несколько банд, захватили пару-другую соседних царств и все время устраивали нескончаемые разборки. Все афиняне были вынуждены платить дань одной из группировок. Попробуй заплатить не тому, и ты мог оказаться нанизанным на копье проезжающего мимо колесничего.

К тому моменту, когда Тесей прибыл в Афины, пятьдесят паллантидов закончили дележ территории и ждали, когда Эгей уйдет в мир иной, после чего они планировали организовать старую добрую гражданскую войну и выявить сильнейшего паллантида. Из-за этого в городе было еще опаснее, чем на дорогах. Объяви Тесей, что он сын Эгея, его бы нашпиговали стрелами еще на пути ко дворцу.

Проблема вторая: царь Эгей успел еще раз жениться на волшебнице Медее. О ней я расскажу подробней в одной из следующих глав. Так вот, она обещала Эгею, что с помощью волшебства родит ему сына, что совсем не вдохновляло пятьдесят паллантидов. Они бы с удовольствием ворвались во дворец, не будь он так хорошо защищен, а его стража – вооружена до зубов, и не забудьте о страшной волшебнице внутри. Если бы Тесей и смог каким-то образом оказаться во дворце, Медея убила бы его за крушение своих планов.

Проблема третья: Афины были под каблуком иностранной супердержавы Крита. Тесей мало что знал о Крите – за исключением глупых слухов о полубыке-получеловеке, живущем в огромном лабиринте. Но из подслушанных по пути сюда разговоров он выяснил, что Афины и Крит были на ножах задолго до его рождения.

Как все началось: один из сыновей царя Миноса, Андрогей, двадцать лет назад приехал в Афины на какое-то местное спортивное состязание и был убит паллантидами.

Жаждущий мести Минос призвал весь свой флот и отправился к Афинам. Он взял город в осаду, сжег порт, попросил своего отца Зевса наслать на афинян молнии, чуму, саранчу и клопов.

Наконец Афины были вынуждены сдаться. Минос обещал прекратить разрушения, но взамен каждые семь лет афиняне обязывались отправлять на Крит семь смелейших юношей и семь красивейших девушек, где их скармливали Минотавру из лабиринта.

Если вы думаете, что это похоже на «Голодные игры», то ничего удивительного, ведь те романы вдохновлены этой историей. И нет, лабиринт не экранизировали, но только потому, что Дедал не успел изобрести телевизор.

В общем, подходил к концу третий семигодичный цикл. В ближайшие месяцы должны были выбрать четырнадцать новых жертв, так что все были на нервах.

Казалось бы, и так проблем для одного города за глаза?

Но нет. Был еще бонус!

В соседней области Марафоне бесновался огромный дикий бык. Никто не мог его остановить. Афиняне были практически уверены, что Марафонский бык был знаком богов: «Вы достали».

– Ого, – сказал сам себе Тесей. – У этого места большие проблемы. Мне нравится! Столько всего можно сделать!

Он хотел отправиться во дворец и убедиться, что с папой все в порядке, но это оказалось сложнее, чем он думал.

Стражники остерегались наемных убийц и никого не пускали внутрь. А заяви Тесей, что он сын Эгея, его бы успели убить двадцатью разными способами еще до того, как он добрался бы до тронного зала.

«Мне нужно, – подумал он, – найти способ встретиться с царем и при этом не выдать себя».

Тесей глянул на таверну неподалеку, вся стена которой была заклеена листовками. На одной из них он прочел:

ПОЛУЧИ АУДИЕНЦИЮ У ЦАРЯ!*

УБЕЙ МАРАФОНСКОГО БЫКА!**

ЗАВОЮЙ СЛАВУ, НАГРАДУ

И УЖИН ВО ДВОРЦЕ!***

*Паллантиды не допускаются.

**Необходимо доказательство смерти быка.

***Уровень славы может варьироваться, награда облагается налогом.

В случае наличия пищевой аллергии предупредите вашего виночерпия.

«Вот оно! – подумал Тесей. – Я убью Марафонского быка и выиграю обед во дворце. И еще, у меня нет ни на что аллергии!»

Тесей отправился на поиски быка, но стоило ему выйти из города, и над его головой заклубились грозовые тучи, похожие на кипящие чернила. Молния рассекла небо. Дождь так больно хлестал по коже, что Тесей чувствовал себя словно внутри пескоструйного аппарата.

На обочине дороги он заметил небольшую хижину и поспешил внутрь.

У огня, помешивая в котелке суп, сидела старая женщина. Она совсем не удивилась Тесею.

– Добро пожаловать, молодой человек, – сказала она. – Серьезная буря, да?

– Да уж. – Тесей отложил палицу. – Ты не против, если я пережду ее здесь?

– Ничуть. Собираешься убить Марафонского быка?

Тесей моргнул.

– Откуда ты знаешь?

– Меня зовут Гекала. Когда-то я была жрицей Зевса. Я многое знаю.

– О… – Тесей начал думать, что стоило вытереть ноги, прежде чем вламываться в хижину. – Так… у тебя не найдется для меня какого-нибудь совета?

Гекала усмехнулась.

– Это бык Миноса, сына Зевса. Поэтому Зевс никому не позволяет его убить. И поэтому он наслал эту бурю, чтобы тебя остановить. Если ты обещаешь поймать и привести сюда быка, я принесу его в жертву Зевсу. Это порадует владыку небес.

– Договорились! – сказал Тесей.

Дождь тут же прекратился. Гром утих. Тесей выглянул наружу и увидел ясное небо и услышал поющих на деревьях птиц.

– Ого. Быстро.

– Зевс не тратит время зря, – подтвердила Гекала. – А теперь отправляйся, да не забудь своего обещания!

Когда Тесей добрался до Марафона, он увидел белого быка, носящегося по заброшенной деревне, рушившего дома и проламывающегося через заборы.

Тесей смог бы, наверное, убить быка палицей, но ему нужно было привести его живым к жрице, чтобы та смогла совершить жертвоприношение, и он решил соорудить ловушку. Он проскользнул незамеченным в один из уцелевших амбаров и сделал силки с помощью потертых веревок, шкивов и тюков с сеном в качестве противовесов.

Он открыл ворота амбара и подождал, пока бык не окажется в радиусе слышимости.

– УХ ТЫ! – заорал Тесей. – В этом амбаре такие ГОРЯЧИЕ ТЕЛОЧКИ!

Бык обернулся и фыркнул. Он наклонил голову, будто спрашивая: «Горячие телочки, говоришь?»

– Ты их не получишь! – крикнул Тесей. – Они все мои! Думаю, я приготовлю из них сегодня вечером гамбургеры! ХА-ХА-ХА-ХА!

И он забежал внутрь амбара.

Бык бросился за ним, желая спасти красивых телочек от их человеческого мучителя. Копыта задели силки, те затянулись вокруг лап, перевернув животное вверх тормашками, и подняли в воздух. Бык в ярости забился и взревел, но вырваться не мог.

Тесей убедился, что веревки надежны, затем опустил животное в повозку, нашел пару бесхозных лошадей и повез быка назад в город.

Как и обещал, он остановился у хижины Гекалы, но старуха умерла прошлой ночью. Возможно, из-за плохого супа. А может, она прожила достаточно и, выполнив последнее задание владыки Зевса, мирно скончалась.

– Спасибо, леди, – сказал Тесей. – Я тебя не забуду. Я доставлю быка в Афины и лично принесу его в жертву в храме Зевса.

Перед уходом Тесей похоронил Гекалу. В ее честь он возвел купольный монумент, который простоял многие столетия, как напоминание о том, что добрый совет можно получить порой в самых неожиданных местах.

В Афины Тесей вернулся с помпой. Белый бык весил больше пятисот фунтов, но Тесей взвалил его на плечи и пронес по городу, собрав немало зевак, пока поднимался по ступенькам акрополя к храму Зевса. Там он вынул из ножен меч и принес быка в жертву, а толпа улюлюкала и бросала ему цветы.

Жрец отправил записку во дворец, что юный незнакомец убил Марафонского быка. Часом позже царский слуга доставил Тесею приглашение на ужин.

Тесей был вне себя от радости! Наконец-то он встретится с отцом. Он решил, что подождет до середины ужина, а там ненавязчиво ввернет в разговор: «Кстати говоря, я твой сын!» Затем он убьет всех отцовских врагов, и, может, они поиграют вместе в мяч или еще во что-нибудь.

Была лишь одна нестыковка: волшебница Медея знала, кто такой Тесей. Она владела магией. У нее были шпионы. Она узнала о нем, когда он еще только шел к Афинам.

Медея не могла позволить Тесею нарушить свои планы. Ей хотелось, чтобы ее сын занял трон Афин, поэтому перед праздничным ужином она подошла к старому царю Эгею.

– Ты знаешь, мой Медовый Зайчик, – прозвище, что она дала царю, доказывало, какой злой она была, – я беспокоюсь из-за того юного героя, что придет на ужин. Кажется, он наемный убийца, посланный паллантидами.

Эгей нахмурился. Он уже не мог соображать так же быстро, как раньше, но наемных убийц ненавидел.

– Так… что ты предлагаешь?

– Яд, – ответила Медея. – Когда мы произнесем тост за героя, я дам ему кубок с испорченным вином.

– Как-то не очень гостеприимно получится. Ведь он наш гость.

– Дорогой, ты же не хочешь, чтобы тебя убили, прежде чем я рожу тебе сына?

Эгей вздохнул. Уже многие годы Медея обещала ему сына, но он уже перестал надеяться. Когда-то давно царь встретил по-настоящему чудесную женщину, Эфру. Он был уверен, что ее сын со временем придет из Трезена, но нет, он так и не объявился. Теперь Эгею приходилось терпеть жену-волшебницу и кучу врагов, только и ждущих его смерти, к которым, судя по всему, добавился наемный убийца, прикидывающийся героем.

– Хорошо, – сказал Эгей. – Приготовь яд к ужину.

Когда Тесей пришел во дворец, он ужаснулся, увидев, как постарел и ослаб его отец. На фоне этого его почти не удивила Медея, которая испепеляла его взглядом, пока они за закусками болтали о погоде и лучших способах поимки гигантских быков.

Основным блюдом был ростбиф, а чтобы его запить, предлагался большой кубок вина.

Тесей заметил, как напряглась царица, когда перед ним поставили его кубок. Из-за всех этих разговоров ни о чем у него пересохло в горле, но он решил повременить с питьем.

– Этот ростбиф выглядит ужасно аппетитно! – сказал он. – Но, думаю, стоит порезать его на кусочки, чтобы было удобнее жевать. Я воспользуюсь своим мечом, если вы не против…

Обнажение меча за ужином никак нельзя было причислить к хорошим манерам, но Тесей все равно снял с пояса оружие, положил его на стол, вынул клинок из ножен и принялся резать им мясо.

Разум царя затуманился, но он узнал символ своего царского рода и собственные инициалы на рукояти. Этот меч… это был его меч. Где же он его оставил? А, точно, он положил его под большой камень за границей Трезена, чтобы когда-нибудь он достался сыну.

У этого сильного и красивого юноши был его меч, а значит…

Когда Тесей потянулся к своему кубку с вином, царь вскрикнул и выбил его из рук героя. Яд с шипением и паром растекся по мраморному полу.

– Мой сын! – воскликнул Эгей.

– Папа! – обрадовался Тесей.

– Медея! – рявкнул царь.

– Мой Медовый Зайчик? – Медея вскочила со своего стула и попятилась от стола.

– Ты знала, кто он, – сказал Эгей. – Ты хотела, чтобы я отравил собственного сына. Ты злобная, мерзкая…

– Так, дорогой, давай поговорим.

– Стража, взять ее!

Медея выбежала из зала с дюжиной стражников на хвосте. Каким-то образом ей удалось скрыться и покинуть царство. В этом Медее было не занимать опыта. Но, по крайней мере, ее больше не было в жизни Эгея.

Царь со слезами на глазах обнял сына. Они проговорили до поздней ночи. Тесей получил лучшую гостевую комнату во дворце и заснул на кровати, еще более комфортной, чем «Крусти XL». Утром отец и сын решили обойти храмы, дабы отблагодарить богов за приход Тесея. Наконец-то у царя появился наследник!

Весть об этом быстро разнеслась. Впервые за многие годы царь должен был покинуть пределы дворца. Пятьдесят паллантидов сообразили, что стоит начать действовать, пока у них еще есть шанс.

Они собрали вместе все свои банды и разделились на две армии. Их план состоял в том, чтобы дождаться, когда царь, Тесей и стражники окажутся на полпути к храмам, после чего паллантиды нападут на них с двух сторон, взяв царя в кольцо, и уничтожат их всех.

План был хорош. Не уверен, что даже Тесею удалось бы справиться сразу со столькими врагами.

К счастью, у паллантидов был слуга по имени Леой, что все еще хранил верность царю. Леой прибежал на рассвете во дворец и предупредил Эгея и Тесея, рассказав при этом, где именно обе армии будут дожидаться часа атаки.

Тесей одолжил из царской кладовой доспехи, прицепил к ремню меч, забросил на плечо палицу и вышел из дворца. Первую армию паллантидов он обнаружил сидящими в темном переулке и поедающими блинчики.

– Привет! – жизнерадостно поздоровался Тесей. После чего убил их всех.

Никаких угрызений совести. Эти парни собирались перерезать царя со свитой, так что Тесей решил, что они заслужили подобной участи. Такая вот простая философия.

Он шел по городу в любимых, а в тот момент запятнанных кровью и сиропом сандалиях, пока не нашел вторую армию паллантидов в очереди в «Старбакс» в нетерпеливом ожидании пряных тыквенных латте.

– Привет! – Тесей резко сократил очередь, перебив всю армию. Затем он взял себе двойной капучино с пенкой и вернулся во дворец.

После этого у царя не возникло никаких проблем с посещением храмов.

Он поблагодарил богов за своего нового и страшно жестокого сына. Все в Афинах вздохнули с облечением: впервые за десятилетия они были свободны от гнета банд паллантидов.

Заметка на полях: помните того парня, Леоя, что предал сынов Палланта? Считается, что жители их родного города, Паллини, до сих пор слышать не могут слово «лео». Они никогда не называют так детей, а родиться под знаком Льва у них считается к неудаче. У меня есть друг Лео. Ему это понравится. Он наверняка отправится в Паллини и будет представляться по пятьдесят раз на день, чтобы посмотреть на реакцию местных.

Ну так вот, Тесей неплохо продвинулся в своем списке достижений. Он убил Марафонского быка. Прогнал злую царицу-волшебницу. За одно утро расправился со всеми врагами отца.

Безмятежный горизонт портило одно-единственное облако… очень напоминающее Минотавра.

Через месяц после объявления Тесея царевичем Афин настал час критийской лотереи, что проводилась раз в семь лет. Всем юношам и девушкам предписывалось зарегистрироваться и получить шанс выиграть бесплатное путешествие в Кносс, включающее торжественный ужин во дворце Миноса и вышвыривание в лабиринт для фотографирования с Минотавром, за которым следовала мучительная смерть.

Афиняне устраивали пикеты. И, слушайте, я их не виню. Царь праздновал обретение сына, а от них требовали отдать на заклание собственных детей.

Тесей решил, что так быть не должно.

– Пап, – сказал он, – я вызовусь добровольцем на дань.

– Что? – Эгей подскочил на троне, но дрожащие ноги его не удержали. – Сын, нет! Ты только пришел! Я не хочу тебя терять!

– Не беспокойся! В договоре с Критом сказано, что система дани прекратит свое существование, как только один из нас убьет Минотавра, так?

– Да, но…

– Вот я и убью Минотавра! Легко!

Эгей сомневался, что это будет так уж легко, но Тесей был настроен решительно. Так было правильно. Кроме того, Тесей уже несколько недель не убивал чудовищ и не уничтожал армии, и он до смерти заскучал.

Новость, что царевич вызвался добровольцем, поразила афинян до глубины души. Они устали от политиков с их пустыми обещаниями. Но теперь вперед вышел юноша, готовый рисковать жизнью наравне с обычными людьми. Его рейтинг взлетел до семидесяти пяти процентов.

Когда с помощью лотереи выбрали остальных, никто не жаловался. Юноши и девушки собрались за спиной Тесея, который пообещал, что отвезет их на Крит и вернет домой в целости и сохранности.

Накануне дня отправления корабля с данью царь Эгей в последний раз ужинал с сыном.

– Пожалуйста, Тесей, – попросил старый царь, – сделай для меня одолжение: обычно, когда корабль возвращается с Крита, у него черные паруса в знак того, что все, кого мы отправили, погибли. Если тебе удастся отплыть назад домой, попроси капитана поднять паруса другого цвета. Так, когда я увижу корабль на горизонте, я узнаю, что ты в порядке. Устроим большой пир после того, как вы причалите.

Тесей обнял папу.

– Конечно! Какой цвет хочешь?

– Фуксию, – предложил царь. – С бирюзовыми полосами.

– Э-эм, как насчет чисто белых? – сказал Тесей. – С ними будет проще.

Царь согласился, хотя и считал белый цвет немного консервативным.

Четырнадцать юных афинян поднялись на борт и отправились на Крит, пока их родители на причале, сдерживая слезы, махали им вслед. Во время плавания Тесей старался поднять дух девушек и юношей с помощью настольных игр, но все страшно нервничали. Они знали, им не дадут оружия с собой в лабиринт. Никто еще, оказавшись там, не выжил. С такими мыслями было сложно наслаждаться ночными видами с палубы.

Через три дня они причалили в порту Кносса. По сравнению с золотыми башнями, мраморными храмами, садами и дворцами столицы острова Афины казались свалкой.

Отправленных в качестве дани юношей и девушек встретил презрительный свист толпы, размахивающей флагами с изображением быков и большими ладонями из поролона с надписями «Крит – № 1!». Все юные афиняне, за исключением Тесея, никогда раньше не покидали родной город, они были напуганы и растеряны, чего и добивался Минос.

День лабиринта был его личной крупной пиар-победой. Он давал критийцам повод для радости: лучшие из лучших юных дарований Афин дрожали от страха и выглядели униженными и жалкими, а впереди их ждала смерть в лабиринте Минотавра.

Но Тесей испортил впечатление. Он улыбался, махал и без всякого стеснения заигрывал с толпой, пока афиняне шли ко дворцу.

– Как дела? Я Тесей! Так здорово быть здесь! Я убью вашего Минотавра! Так, красавица, позвони мне. Классно выглядишь!

Во дворце афинян ждали традиционный ужин и торжество в стиле узнаем-друг-друга-получше-прежде-чем-вы-умрете.

Царь Минос ожидал привычного шоу с падениями ниц и прочими унижениями. Он обожал, когда перед ними падали ниц. Но Тесей вновь все испортил, имея наглость веселиться за столом. Он смеялся, травил шутки и развлекал членов царской семьи Крита историями о своих приключениях по дороге из Трезена. Рассказ о гигантской черепахе Молли зашел особенно хорошо. Тесей вылепил из хлеба маленькую фигурку Скирона и с криком: «НЕ-Е-ЕТ! МО-О-ОЛЛИ!» – бросил ее через весь стол в тарелку с супом царя.

Дети Миноса засмеялись. Так получилось, что царевна Ариадна сидела напротив Тесея. Ее восхищал этот красивый, веселый и не знающий страха царевич Афин. К концу ужина она уже была безнадежно в него влюблена. Ей была невыносима мысль, что он умрет в лабиринте. Папа успел ужасно ее достать – он калечил и пытал подданных, бросил ее брата-мутанта Минотавра в лабиринт, вечно казнил красавчиков, прежде чем она успевала с ними познакомиться. Угх!

Зато царь Минос не спешил влюбляться в Тесея.

Он решил, что этот юный герой должен умереть еще до испытания лабиринтом. Это вернет остальным афинянам необходимый депрессивный настрой. Иначе не услышать Миносу привычных воплей, когда их будут бросать в лабиринт. А он любил слушать крики юных афинян. Они были как бальзам на душу.

– Итак, Тесей, – обратился царь со своего конца стола. – Слышал, ты сын Посейдона?

– Да, мой господин! – ответил Тесей. – Я удостоен великой чести быть сыном двух могущественных отцов – царя Афин и бога морей.

– Впечатляет, – сказал Минос. – Второй по могуществу царь в Греции и второй по могуществу бог. Как тебе известно, я царь самого могущественного народа, и мой отец – Зевс.

Минос был тем еще занудой.

Царь встал и снял с пальца кольцо-печатку – толстую золотую полоску с высеченной в сапфире головой быка.

– Может, проверим правду о твоем отце, Тесей?

Минос подошел к окну. Обеденный зал находился на двадцатом этаже самой высокой башни дворца, откуда открывался вид на бескрайнее море.

– Давай я брошу это кольцо в воду, а ты прыгнешь за ним? Тогда мы узнаем, действительно ли ты сын Посейдона. После всех твоих приключений, уверен, ты легко справишься.

Кольцо стоило около миллиона драхм, но Миноса это не волновало. В его прикроватной тумбочке лежала еще дюжина таких. Он ожидал, что новоприбывший затрясется от страха или начнет глупо оправдываться, почему он не сможет прыгнуть из окна, находящегося на высоте двадцатого этажа. Но если он и правда спрыгнет, это будет забавно.

Минос бросил кольцо в море.

Тесей в своей обычной манере поддался импульсу. Что-то блестящее движется очень быстро? За ним!

Он подбежал к окну и выпрыгнул.

Царь Минос захохотал.

– Что ж, было приятно с ним познакомиться.

Тесей был на полпути к морю, когда задумался, что стоило все-таки как-то подготовиться… может, захватить с собой парашют или бодиборд. Он остановился на молитве.

– Эй, Посейдон, – попросил он. – Не поможешь?

Он ударился о воду и должен был умереть на месте, но вместо этого легко скользнул на глубину. Течение отнесло его к морскому дну, где он заметил золотой блеск и схватил кольцо Миноса.

Тесей поплыл вверх и вынырнул на поверхность. Он даже не запыхался.

– Спасибо, пап!

Ласковые волны донесли Тесея до берега. Несколькими минутами спустя один из официантов забежал в обеденный зал и бросился к царю:

– Э-эм, сэр, там пришел какой-то мокрый парень, говорит, у него ваше кольцо.

Тесей ворвался в зал.

– Та-да! Мой господин Минос, вам привет от второго по могуществу бога Посейдона. Он просил передать: «Что еще придумаешь, неудачник?»

И Тесей бросил кольцо в тарелку с супом перед царем.

Афиняне рассмеялись. Даже кое-кто из критийцев заулыбался и захихикал.

Царь Минос постарался сохранить лицо, но это было нелегко. Вены на его лбу вздулись, точно могли в любой момент взорваться.

– Ужин окончен! – Царь поднялся из-за стола. – Хороших снов, афиняне. Завтра вы встретитесь с Минотавром. А вашему удалому другу Тесею выпадет честь быть убитым первым… я хотел сказать, пойти первым.

Царевне Ариадне не спалось.

Как жесток был ее отец: он собирался отправить на тот свет ее возлюбленного! Она решила, что не может с этим смириться. Закутавшись в плащ с капюшоном, она выскользнула из комнаты и отправилась на встречу со своим учителем Дедалом, пленником царя, что жил в мастерской в лабиринте.

В последние годы Ариадна успела подружиться со старым изобретателем. Он учил ее математике и наукам, выслушивал ее жалобы на родителей (а вам придется признать, родители у нее были еще те). Дедал построил лабиринт, поэтому научил Ариадну, как в нем ориентироваться: всегда идти вперед и вправо и не забывать разматывать нить для безопасного возвращения. Минимум раз в неделю она тайно пробиралась в лабиринт, чтобы повидаться со стариком. Теперь же ей нужен был совет, как спасти своего нового парня.

Она пришла в мастерскую и рассказала о своей проблеме.

– Я должна помочь Тесею! Я научу его, как ориентироваться в лабиринте, но как ему победить Минотавра?

Дедал нервно дернул себя за бороду. Ему нравилась Ариадна. Он хотел ей помочь, но что-то подсказывало ему, что это плохо для них всех закончится.

Ариадна посмотрела на него большими, грустными щенячьими глазами.

Дедал вздохнул.

– Хорошо. Твоему парню не разрешат взять с собой оружие, но у Минотавра есть два первоклассных оружия на его голове. Скажи своему другу, чтобы тот воспользовался ими. И кстати, настоящее имя Минотавра – Астерион.

– О, – сказала Ариадна. – Я совсем забыла.

– Как и большинство людей. Минотавр, скорее всего, тоже. Но, возможно, Тесею удастся с помощью этого имени сбить чудовище с толку. Это может дать ему пару секунд.

Ариадна поцеловала старика в лоб.

– Ты лучше всех, Дедал!

Поздно той же ночью Тесей услышал стук в дверь. Он решил, что это стражники проверяют, вдруг он опять сиганул из окна. Но вместо них, открыв дверь, Тесей увидел перед собой царевну Ариадну. Ее лицо заливал румянец, а роскошное платье прикрывал простой дорожный плащ.

– Я могу помочь тебе войти и выйти из лабиринта, – сказала она. – Я расскажу, как убить Минотавра. Но у меня есть условие. Если у тебя получится, ты должен будешь забрать меня отсюда с собой. Я ненавижу Крит!

– Думаю, мы сработаемся, – ответил Тесей.

Ариадна объяснила, как ориентироваться в лабиринте, и дала ему моток нити.

– Ты найдешь Минотавра в центре лабиринта. Если назовешь его настоящим именем – Астерион, сможешь ошеломить его и получить шанс для удара. Тебе не разрешат взять с собой оружие, но Дедал сказал, что ты можешь воспользоваться рогами монстра.

– Понял, – кивнул Тесей. – Или я могу задействовать собственные руки. Они признаны летальным оружием в двадцати семи царствах.

Глаза царевны расширились:

– Правда?

– Нет, я шучу. Я воспользуюсь рогами. Спасибо за моток нити.

Следующим утром стражники отвели четырнадцать юных афинян к лабиринту. Зрителей собралось даже больше, чем обычно. Всем хотелось увидеть, как Тесей, царевич Афин, отправится навстречу своей смерти.

Тесей же вел себя как на вечеринке. Он махал и улыбался. Пожимал руки критийцам, целовал младенцев и останавливался, чтобы сфотографироваться с поклонниками.

У входа в лабиринт он отозвал товарищей по дани в сторону.

– Я пойду первым, – сказал он. – Пока я буду идти к центру, я буду оставлять за собой нить. Вы особо не спешите. Не отпускайте нить. Когда я убью Минотавра, я вернусь за вами, и мы отправимся домой живыми. Готовы? Расходимся!

Гигантские каменные ворота лабиринта открылись. Стражники обыскали афинян на наличие оружия, но никто не заметил нити Тесея, потому что он обмотал ее вокруг талии на манер пояса.

Тесей воскликнул:

– Да, лабиринт! Ие-ху!

И побежал внутрь. Остальные афиняне последовали за ним, хоть и не с таким энтузиазмом. Ворота наглухо закрылись, и толпа снаружи замерла в ожидании, когда воздух пронзят первые крики.

Тесей размотал нить, привязал один ее конец к держателю для факела, что так кстати находился сбоку от выхода, и напомнил товарищам не разбредаться слишком далеко.

– Тяните время, – сказал он. – Поболтайте о чем-нибудь. Я скоро вернусь.

И он направился в глубь лабиринта.

Это место задумывалось так, чтобы сбивать с толку. Тесей заблудился бы уже через четыре или пять шагов, если бы не надежная нить и подсказка Ариадны: когда сомневаешься – иди всегда вперед и вправо.

Он преодолел ловушку с арбалетами, стреляющими после задевания натянутой над полом нити; ямы с вымазанными в яде шипами; коридоры, где из стен выпрыгивали лезвия, и проход из зеркал, в которых он выглядел то ужасно толстым, то страшно худым. Наконец он вышел в просторный круглый зал, похожий на арену для родео.

Минотавр ждал его.

Благодаря диете из красного мяса, стероидов, конфет и соуса табаско он вырос в восемь футов в высоту. На его фоне широченная, как у быка, грудная клетка, толстая шея, звериная голова, налитые кровью глаза и блестящие загнутые рога – Марафонский бык казался новорожденным теленком. Но и остальное тело ниже плеч устрашало. Руки и ноги бугрились мускулами. Из одежды на нем была лишь набедренная повязка. И он не принимал ванну и не делал маникюр лет двадцать.

Пол вокруг него был усыпан обрывками цепей и костей от всех тех несчастных, что он съел за эти годы. Больше здесь ничего не было, кроме подстилки из сена для сна, корыта с грязной водой для питья, дырки в полу под туалет и пары старых номеров «National Geographic» для чтения. Неудивительно, что Минотавр был зол.

Тесей пошел к человеку-быку. Он не знал, чего в нем было больше: ужаса, возбуждения или жалости к чудовищу.

– Чувак, ну и отстойная у тебя жизнь. Ты уверен, что хочешь биться? Я могу вытащить тебя отсюда, и…

– РРРА-А-АР! – Минотавр бросился на него. С самого рождения его учили убивать и ненавидеть. Его мучили, над ним потешались. Он не был настроен доверять людям.

Тесей увернулся, но Минотавр был быстрым. Его левый рог процарапал до крови грудь юноши.

Тесей знал немало приемов рукопашного боя, но скоро понял, что Минотавр оказался сильнее и умнее всех его прошлых оппонентов. Он отступил, а чудовище развернулось и вновь помчалось на него.

Тесей ушел влево. Минотавр это предугадал и перекрыл ему путь.

Застонав от досады, Тесей в отчаянии взрыхлил сено и нащупал длинную цепь. Когда Минотавр, наклонив голову, бросился на него, он размахнулся и ловко закрутил конец цепи вокруг одного из рогов чудовища.

Минотавр инстинктивно дернул головой назад. Тесей в свою очередь напряг все силы, натянув цепь, и рог сломался.

– АРРРО-О-О-О-О! – Минотавр попятился, но скорее от неожиданности, чем из-за боли.

Чудовище восстановило равновесие, сжало огромные кулаки и впилось разъяренным взглядом в Тесея.

Впервые в жизни Тесей засомневался. Он сжимал в руке сломанный рог, но выпадет ли ему шанс им воспользоваться? Чудовище было слишком быстрым и сильным. Оно разорвет его на куски, прежде чем он успеет к нему подобраться.

– Слушай, мужик, давай поговорим, – он медленно встал на ноги. – Это все совсем необязательно. Ты ведь не полностью чудовище. Ты частично человек.

– РАРРРГ! – Для Минотавра не было большего оскорбления, чем быть названным человеком. Он побежал на Тесея с твердым намерением растоптать того в геройское пюре.

– Астерион! – крикнул Тесей.

Минотавр замер, точно его ударили. Это имя… Он знал это имя. Его ранние воспоминания… добрые голоса. Женщина, может, его мать? Уютная детская с настоящей детской едой, теплыми одеялами и огнем в камине. Минотавр вспомнил жизнь вне лабиринта. Его охватило почти забытое, но такое теплое ощущение человеческого бытия.

И в этот момент Тесей всадил ему в живот его же сломанный рог.

Человек-бык забился и закричал. Его вопли эхом разнеслись по всем улицам Кносса. Он попытался схватить Тесея, но герой бросился прочь.

Минотавр погнался за ним, но его ноги будто налились свинцом. Боль нарастала. Перед глазами все плыло. Чудовище упало на колени, а затем повалилось. Последним, что он увидел, был стоящий над ним Тесей. Выражение на лице героя было скорее печальным, чем триумфальным.

– Спи спокойно, Астерион, – сказал Тесей. – Засыпай.

Чудовище закрыло глаза. Умирая, он соскользнул в сон, где были теплые одеяла и звучали добрые голоса.

Тесей выдернул сломанный рог из живота Минотавра. Его одежда была вся в крови. Ему хотелось разнести лабиринт на кирпичики, хотелось проткнуть рогом Астериона царя Миноса. Но ему нужно было думать о своих тринадцати товарищах, он обещал, что вернет их домой.

Он нашел конец нитки и с ее помощью вернулся тем путем, каким шел, собирая по дороге афинян, пока все четырнадцать не встали перед выходом из лабиринта.

При обычных обстоятельствах на этом бы все и закончилось. Стражники не собирались открывать ворота и выпускать их на свободу. Но сейчас по другую сторону ворот ждала принцесса Ариадна. Она услышала голос Тесея:

– Э-э-э-э-эй! Минотавр отбросил копыта. Мы можем теперь выйти?

– Открыть ворота! – сказала Ариадна. – Это приказ вашей царевны!

Стражники послушались.

Вышел Тесей, а за ним остальные афиняне. Он поднял над головой окровавленный рог, чтобы все собравшиеся могли его видеть.

– Минотавра больше нет! Больше никакой дани!

Толпа замолчала. Они могли обозлиться на него. Неприятно, когда команда гостей побеждает на домашнем поле. Но дело было в том, что отважные герои и мертвый Минотавр нравились критийцам намного больше, чем царь Минос.

Собравшиеся разразились восторженными воплями. Они разорвали транспаранты с изображениями быков и, скандируя «ТЕ-СЕ-Й!», подняли героя и царевну Ариадну на плечи и торжественно пронесли их по городу к причалу, где их ждал афинский корабль. Городская стража присоединилась к празднествам. Младшая сестра Ариадны, Федра, тоже находящаяся среди толпы, закричала сестре:

– Стой, ты уезжаешь с Крита? ВОЗЬМИ МЕНЯ С СОБОЙ!

И так обе принцессы сбежали с афинянами.

Минос ничего не мог поделать, кроме как кричать и кружить, громко топая, по дворцу, пока все население Кносса сначала ликовало в честь Тесея, а затем проводило на корабль и надарило тонну подарков, включая царевну Ариадну и, в качестве бонуса, царевну Федру.

Корабль отплыл той же ночью. Путешествие домой превратилось в бесконечную трехдневную вечеринку. Все играли в настольные игры. Ночью на палубе творилось нечто невообразимое.

Если вы хотите счастливый конец, лучше остановиться здесь.

Потому что, оказавшись на вершине мира, Тесей очень быстро скатился на самое дно.

В первую ночь в море афиняне так праздновали, что сели на мель у острова Наксос. Пока экипаж был занят ремонтом, Ариадна и Тесей, скажем так, расстались. Они пробыли вместе меньше суток, но Тесей решил, что у них ничего не получится. Может, Ариадна была слишком серьезно настроена. А может, она пускала слюни во сне.

Как бы то ни было, Тесей сказал царевне, что оставит ее на Наксосе и поплывет домой без нее.

Не очень порядочно, согласитесь?

В дополнение он заявил, будто сама Афина во сне приказала ему это сделать. «Помпончик, прости, но богиня сказала, чтобы я с тобой расстался. Я тут совершенно ни при чем».

Ага. Конечно, приятель.

Но знаете, что было хуже всего? Он тотчас начал встречаться с младшей сестрой Ариадны Федрой.

Ух.

Сердце Ариадны было разбито, но в итоге у нее все закончилось хорошо. После того как Тесей уплыл, на остров явился бог Дионис. Он влюбился в царевну, женился на ней и сделал ее бессмертной.

Ариадна и так бы не захотела выходить за Тесея. Как вы сами убедитесь буквально через секунду, муж из него вышел никудышный.

Афиняне подплывали к родной земле, и тут Тесей, отвлеченный всеми этими празднествами, совершил типичную ошибку тех, кто страдает синдромом дефицита внимания и гиперактивности. Он забыл поменять паруса, чтобы сообщить царю радостную новость.

Корабль вошел в гавань под черными парусами.

Жители Афин впали в скорбь. Они были уверены, что их дети погибли. Старый царь Эгей наблюдал за морем из самой высокой башни дворца. Увидев, что паруса не цвета фуксии (или снега, не важно), он ощутил такое горе, что выбросился из окна.

В отличие от Тесея, Эгей не пережил падения с высоты двадцатиэтажного дома. Он погиб, и эта часть Средиземноморья стала известна как Эгейское море, в честь старого царя.

Тесей причалил в Афины. Узнав, что папа мертв, он пришел в отчаяние. Больше они уже никогда не поиграют вместе в мяч.

Была и положительная сторона – отныне Тесей был царем Афин. Он уничтожил всех врагов семьи, нашел новую жену – Федру (которая была куда красивее его прошлой новой жены Ариадны) и разорвал договор о дани для Крита.

Какое-то время царь Тесей был невероятно популярен. Корабль, на котором он приплыл домой, стал своего рода его надводным памятником: там открыли симпатичное кафе и сувенирный магазин. Он простоял в гавани столетия. Стоило какой-то доске сгнить, и афиняне ее заменяли, пока практически весь корабль не оказался несколько раз полностью обновлен.

Местные философы, у которых было слишком много свободного времени, стали спорить на тему «Проблемы корабля Тесея». Если вы постепенно замените все части оригинального предмета их точными копиями, это будет тот же предмет или уже нет? Я как-то размышлял в похожем ключе о знаменитостях, которые сделали себе слишком много пластических операций. Но Аннабет говорит, я ухожу от темы…

Тесей объединил Аттику под главенством Афин. У них с Федрой родились дети, и несколько лет они были счастливы. Но знаете, как это бывает, когда вы неугомонны и вам скучно – усидеть спокойно на месте не получится.

Разумеется, Тесей был не виноват.

Он нашел себе друга, который плохо на него повлиял, – одного из этих, не думающих о последствиях хулиганов, о которых вас всегда предупреждает мама. Обычно я становлюсь таким другом. В случае Тесея это был парень по имени Пирифой.

Пирифой был вождем лапифов – племени с севера Греции, такого дикого, что они тусовались с кентаврами. Поверьте мне, кентаврийские вечеринки – не для слабонервных.

Пирифой наслушался историй о сильном и храбром царе Афин на юге. Какое-то время нельзя было открыть газету, чтобы не увидеть заголовок «Тесей то» и «Тесей это».

Наконец вождя лапифов это достало.

– Не может он быть настолько велик. Я пойду туда и разберусь с этим выскочкой.

Оседлав коня, он поскакал к Марафону, где Тесей когда-то давно поймал белого быка. Пирифой подумал: Тесей считает себя крутым, потому что он украл одного быка? Да я украду всех коров в городе!

И он это сделал. Если на то пошло, умение красть скот считалось одним из талантов лапифов. А так как Пирифой выглядел весьма угрожающе, никто из местных не попытался дать ему отпор.

– Хотите своих коров назад? – спросил он. – Почему бы вам не попросить о помощи своего царя? Передайте Тесею, я жду его.

Пирифой повел стадо на север.

Новости о многочисленных кражах крупнорогатого скота достигли Тесея, и он, не в силах стерпеть подобного оскорбления, в одиночку поскакал на север. Найти Пирифоя было несложно, учитывая количество «лепешек», что оставило за собой стадо коров.

Когда Тесей нагнал Пирифоя, они сначала в течение часа поносили друг друга, пока не перебрали всех родственников. Затем сошлись в эпичной схватке. Разбивали о головы противника камни. Швыряли друг друга с обрывов. Дрались, размахивали мечами и бросали гранаты, но так и не смогли друг друга убить. Они были равны в силе, скорости и удаче.

Наконец, изможденные, они сели рядом и разделили бутылку вина.

– К Аиду все это, – сказал Тесей. – Если мы не можем друг друга убить, мы можем стать друзьями.

Вот вам пример логики полубогов.

К несчастью, из-за Пирифоя Тесей начал влипать во всякого рода передряги. Каждую неделю-другую они зависали вместе – пили, устраивали потасовки в барах и уничтожали целые народы. Тесей забыл о собственной философии реагировать на атаку, но не атаковать первому. Забыл о равенстве сил: с какой противник пошел на него – с такой он должен ответить. Он просто пошел вразнос и принялся убивать всех, оказавшихся на его пути.

Тесей возвращался во дворец поздней ночью в воскресенье, и царевна Федра спрашивала его:

– Где ты был?

– Гулял.

– Опять уничтожал целые народы с Пирифоем?

– Оставь меня в покое, женщина! Я всего лишь пытаюсь развеяться! Боги!

Однажды Тесей и Пирифой задумали развязать войну с амазонками, и закончилось это небольшим романом Тесея и Ипполиты – царицы амазонок. Как так вышло, я точно не знаю, но у них родился сын Ипполит. Федра эту новость восприняла не очень хорошо.

Она решила вместе с детьми перебраться в другую часть дворца. Тесей недолго погрустил, а затем сделал то, что всегда поднимало ему настроение: отправился веселиться с лапифами.

Пока Тесей зависал с ними, Пирифой решил жениться на местной девушке по имени Гипподамия. Понятия не имею, кому придет в голову называть своего ребенка Гиппо-как-то-там, но она была аллергически прекрасна. На свадьбу Пирифой пригласил соседние племена, включая кентавров. К сожалению, последние напились и попытались похитить невесту. Даже среди лапифов это считалось дурным тоном. Свадьба закончилась войной. Пирифой и Тесей повели лапифов против Отряда Поняшек и надрали им крупы.

Тесей посчитал это одной из своих величайших побед. Но его рейтинг резко пошел вниз, когда он привел буйных лапифов в Афины и они устроили дикую пьяную вечеринку на акрополе, забросав его отрезанными головами кентавров и не затихая несколько недель.

Затем Пирифою пришла в голову очень плохая идея. Он решил, что им с Тесеем пора завести себе новых жен.

– Мы лучшие воины в мире! – Пирифой забросил руку на плечо друга. – Мы должны – ик! – мы просто обязаны жениться на дочерях Зевса.

Как обычно, Тесей не стал всерьез задумываться. Идея была привлекательной, и он тут же согласился.

– Да, класс! Но на ком и как?

– На ком угодно, дружище! Возьмем и похитим их!

– Круто.

– Я помогу тебе добыть свою. Потом ты поможешь мне. Кого ты хочешь?

Тесей выбрал самую красивую девушку из всех, кого он когда-либо видел, – дочь Зевса по имени Елена (которая из Трои). Для замужества она была еще слишком юна, но Тесей посчитал, что они ее похитят, а потом он просто дождется, когда она достаточно повзрослеет. Отвратительно и неправильно? О да. Я ведь говорил, что Пирифой плохо на него влиял?

Они без проблем похитили Елену, и Тесей привез ее в Трезен, где к тому моменту правила его мать Эфра. Он попросил царицу придержать Елену, пока та не достигнет возраста замужества.

Думаю, Эфре эта идея не особо понравилась, потому что позже Елена покинула Трезен и, повзрослев, вышла за кое-кого другого, но сейчас речь не об этом.

После этого Пирифой заявил, что пришла его очередь выбирать жену.

– Я знаю одну! Персефона!

Тесей нахмурился.

– В смысле, ну… Царицу Царства Мертвых?

– Да! Мы отправимся в Царство Мертвых и схватим ее! Будет круто!

Как последний болван, Тесей послушно пошел с ним. Они нашли вход во владения Аида, с боем прорвались в Царство Мертвых, убивая чудовищ и распугивая привидений, и угрозами заставили Харона перевезти их через реку Стикс.

Они почти добрались до дворца Аида, но устали и решили передохнуть пару минут. Они сели на камни. Вскоре веки Тесея отяжелели, его начало клонить в сон. Но он вовремя спохватился, что задремать в Царстве Мертвых едва ли будет удачной идеей. Он попытался встать, но ноги не шевелились. Руки окостенели.

– Пирифой! – закричал он. – Помоги!

Он оглянулся. Его друг уже превратился в камень. Над Пирифоем в воздухе зависли три страшные дамы с крыльями как у летучих мышей и огненными хлыстами в руках – фурии собственной персоной.

– Будете знать, как пытаться похитить нашу царицу! – прошипела одна из них. – Туристы!

Фурии улетели, оставив Тесея окостеневшим и беспомощным. Он просидел так несколько месяцев, совершенно один, не считая редких привидений, пока наконец другой герой в процессе своего приключения не освободил его.

Его звали Геркулес. К нему мы еще вернемся, когда я проглочу витамины и восстановлю силы пиццей, потому что этот парень сделал практически все, что только можно и нельзя.

Тесей вернулся домой в Афины, но он уже никогда не был прежним.

Народ Афин больше его не любил. Они устали от его бесконечных тупых выходок. Обиженная жена Федра влюбилась в сына Тесея, Ипполита, который успел вырасти и готовился стать царем, повысив градус странности этой истории до уровня мыльной оперы.

Когда Тесей узнал об этом, он взбесился и убил собственного сына, что в глазах богов стало большим преступлением, после чего сообразил, что лучше навсегда оставить Афины, прежде чем с ним расправятся его же подданные.

Презираемый и осыпаемый ругательствами, он добрался до соседнего острова Скироса, но и там ему оказались не рады. Местный царь, Ликомед, арестовал Тесея, и жители по сути проголосовали за его выдворение с острова. Они притащили его на высокую скалу и столкнули вниз. На этот раз Посейдон не спас Тесея, когда тот ударился о ее подножие.

После смерти Тесея его репутация оставалась грязной еще целое поколение. Лишь многим позже люди начали забывать о его плохих поступках и концентрироваться на героических деяниях юности.

Лично я считаю, что Тесей получил по заслугам, в точном соответствии с его же философией. Все пошло не так с момента, когда он потерял интерес к Ариадне и бросил ее. Со временем Афины тоже потеряли к нему интерес и бросили его. Карму не проведешь.

Есть ли у этой истории мораль? Если есть, видимо, она относится и ко мне. Импульсивность и чрезмерное внимание ко всему могут очень помочь. Синдром дефицита внимания и гиперактивности может сохранить тебе жизнь. Даже может сделать героем.

С другой стороны, потеряв из вида то, что по-настоящему важно, ты становишься безрассудным и глупым и отвлекаешься, когда жизнь преподает тебе важнейший урок…

О-О-О, БУРУНДУК!