Многие годы я думал, что эту леди назвали в честь столицы штата Джорджия.

Затем до меня дошло, что «Аталанта» и «Атланта» – это два разных слова, и я предположил, что, возможно, Аталанту назвали в честь Атланты, потому что ей очень нравилась бейсбольная команда «Брэйвз» или кока-кола.

Но нет.

Оказалось, имя «Аталанта» на древнегреческом означает «непоколебимая».

Разумно. Аталанта могла сравниться в силах с любым героем-мужчиной. На самом деле она была сильнее и быстрее большинства из них, но греки никогда бы не дали женщине титул «Лучше Нас». Это бы уязвило их гордость. Наилучшим комплиментом в их устах было бы «Подобна Нам».

Это не родители назвали дочь Аталантой. Они ненавидели девочку с момента ее появления на свет.

Ее отец Иас (звучит почти как «Я – ас») был царем Аркадии. Как и многие греческие цари, он был повернут на сыне, что должен был унаследовать его фамилию. Может, имя Я-Ас развило в нем комплекс неполноценности и он жаждал показать, как он крут. Когда у них с женой первой родилась девочка, он так расстроился, что решил поступить как амазонки, только наоборот. Царь отнес новорожденную в лес и оставил на камне погибать.

В тот год приз в номинации «Лучший папа в мире» достался не ему.

Малышка плакала и кричала. Я бы на ее месте тоже так поступил, если бы меня вышвырнул собственный папа. У нее оказались неплохие легкие, и вскоре, привлеченная шумом, из леса вышла огромная медведица.

На этом все могло и закончиться: плохо для малышки и вкусно для медведицы.

К счастью, эта медведица скорбела о своих медвежатах, которых совсем недавно убили охотники. Обнаружив плачущую и барахтающуюся на камне Аталанту, Мама Медведица решила ее удочерить. Она осторожно, не желая ее ранить, взяла малышку в зубы и вернулась с ней в пещеру, где накормила Аталанту вкусным медвежьим молоком.

Первые годы своей жизни Аталанта считала себя медведем. Она росла здоровой и сильной. Научилась ничего не бояться, за исключением охотников. По ночам она грелась в толстом меху матери. Днем ела мед и разоряла мусорные контейнеры, или чем там занимались медведи в Древней Греции.

Жизнь была замечательной… пока в тот район не вернулись охотники. Как-то днем, пока Мама Медведица добывала пропитание, двое парней прокрались в пещеру в надежде обнаружить там медвежат, которых они собирались убить ради меха или, как вариант, поймать и продать в бродячий цирк. Но вместо этого они увидели человеческое дитя, мирно спящее на постели из животных шкур.

– Чувак, это неправильно, – сказал первый охотник.

– Нужно забрать отсюда этого ребенка, – поддержал второй охотник.

Их голоса разбудили Аталанту. Она зарычала и оскалилась.

– Все хорошо, девочка, – сказал первый охотник. – Мы тебя спасем.

Аталанта не хотела, чтобы ее спасали. Она царапалась, метя в глаза охотникам, и била между ног, но мужчины были крупнее и сильнее. Они похитили ее и унесли с собой в деревню, что, должно быть, разбило сердце Мамы Медведицы. Люди во второй раз ворвались к ней домой и отняли у нее семью. Ей определенно стоило позаботиться о более надежной охранной системе.

Жители деревни постарались вырастить из Аталанты человека. Они научили ее говорить, носить одежду и есть вилкой и уговорили больше не набрасываться с кулаками на людей и не впадать в спячку зимой.

Аталанта приспособилась, но дикая натура по-прежнему давала о себе знать. Она предпочитала шкуры платьям. Ее пронзительный взгляд заставлял практически любого охотника отводить глаза. К четырнадцати годам она стреляла из лука и управлялась с ножом лучше любого в деревне и могла обогнать самую быструю лошадь.

Она выросла выше и сильнее любой женщины, что когда-либо видели местные. С ее бронзовой кожей и длинными светлыми волосами (что редкость в Греции) она одновременно поражала красотой и заставляла содрогаться от страха. Ее стали звать Аталантой – непоколебимой, потому что никто не мог ее подчинить. А те, кто пытался, плохо заканчивали.

Наверное, вас не удивит, если я скажу, что ее любимой богиней была Артемида, непорочная охотница. Аталанта так и не стала ее истинной последовательницей, но она восхищалась богиней: ее уверенностью в себе, мастерством в охоте и как она убивала любого мужчину, посмевшего как-то не так на нее посмотреть.

Когда Аталанте исполнилось шестнадцать, гостеприимство, оказываемое ей жителями деревни, себя исчерпало. Они заговорили о ее шансах на замужество, и девушка поняла: лучше уйти сейчас, пока она еще никого не покалечила.

Она ушла в леса, где могла жить, как Артемида, без общества надоедливых мужчин. Маму Медведицу она так и не нашла, но поселилась в пещере, напоминавшей ей о доме. Она находилась посередине высокой горы, неподалеку от бурной холодной реки, обеспечивающей ее свежей водой. Вход в пещеру закрывали «шторы» из плюща. А какой потрясающий вид открывался из пещеры: долина диких цветов, дубовые и сосновые леса, и ни одного человека в округе!

Единственными ее соседями были кентавры, но они быстро научились держаться от нее подальше.

Ну… большинство из них. Однажды два молоденьких братца, Рек и Гилей, напились и решили, что будет классно поймать Аталанту и заставить ее выйти за них.

Два кентавра. Одна Аталанта. Кто из них должен был на ней жениться? Похоже, до этого момента они додумать не успели. Они были пьяны. Они были кентаврами. Кому нужны эти тупые планы?

Братья измазали лица красной краской, обвили головы виноградными лозами и надели самые поношенные «вареные» футболки с концерта Phish. Обычно уже одного этого было достаточно, чтобы напугать самых хладнокровных из людей. Днем, когда Аталанта была на охоте, кентавры спрятались за деревьями рядом с ее пещерой, собираясь напасть на нее, когда она вернется домой.

Аталанта пришла с луком, стрелами и тушей оленя за плечом. Два кентавра, крича и размахивая копьями, выскочили из леса.

– Выходи за меня или умри! – заорал Рек.

Он думал, что Аталанта рухнет на колени, вся в слезах. Вместо этого она уронила тушу, спокойно натянула стрелу и всадила ее прямо в центр лба Река. Кентавр умер на месте.

Гилей в ярости взревел:

– Как ты посмела убить моего друга?

– Уходи, – предупредила Аталанта, – или ты станешь следующим.

– Я сделаю тебя своей женой!

– Ага… этого не будет.

Гелий занес над головой копье и бросился на нее. Аталанта выстрелила ему в сердце.

Она обмакнула стрелу в кровь кентавра и написала у них на холках: «Нет – значит нет». И оставила их разлагаться.

После этого остальные кентавры обеспечили ее большим личным пространством.

Аталанта бы с радостью провела остаток своей жизни в этих лесах – питаясь орехами и ягодами, плетя корзины и общаясь с милыми дикими животными, чтобы потом погнаться за ними и убить.

К несчастью, о ней заговорили. Кентавры распускали слухи, как и жители соседних деревень и редкие охотники, забредшие на ее территорию. Они рассказывали о дикой светловолосой женщине, что бегает быстрее ветра и стреляет с убийственной меткостью. Кое-кто предполагал, что это была сама Артемида в человеческом обличье.

И однажды один парень отправился на поиски Аталанты – не в целях женитьбы, а чтобы попросить ее помощи в убийстве гигантского вепря.

Если вы читали другую мою книгу о греческих богах, вы, возможно, вспомните этого симпатичного маленького монстра, прозванного Калидонским вепрем, он же Свин-Убийца. Артемида натравила этот пятидесятитонный чан чистой свиной ярости на Калидонию, после того как местный царь сглупил и забыл сделать ей подношение.

А это та часть истории, о которой я еще не рассказывал.

Сын царя, царевич Мелеагр, организовал оборону царства. Он придумал устроить большую охоту на свина и созвать на нее всех лучших воинов Греции.

Мелеагр был весьма любопытным персонажем. Когда он родился, его матери явились Судьбы и предсказали, что он будет жить, пока в очаге не сгорит одно конкретное полено. Если вам кажется это абсурдом, так оно и есть. У Судеб своеобразное чувство юмора. Они обожали подобные приколы со смертными, вроде: «О боги! Давайте скажем ей, что жизнь ее сына зависит от полена! Это будет так смешно!»

В общем, мать Мелеагра выхватила из очага полено и спрятала его в ящик. Из-за этого Мелеагр рос, считая себя практически неуязвимым. Пока полено было целым, он тоже был цел. Когда настала пора охоты на Калидонского вепря, Мелеагр не испугался. Свин мог убить его, только если бы он ворвался во дворец, нашел комнату его матери, взломал сейф, вынул из него волшебное полено и научился пользоваться спичками. Дикие вепри подобным поведением не отличались.

Но Мелеагр не мог убить чудовище в одиночку. И надежды на других участников большой царской охоты тоже особой не было. Поэтому он решил нанять Аталанту.

К тому моменту легенда о ней распространилась по всей Греции, и Мелеагр жаждал с ней познакомиться. Он любил охотиться. Любил красивых женщин. Красивая женщина, славившаяся как лучшая охотница в мире? Разве он мог это пропустить?

Несколько недель он прочесывал леса, пока не встретил кентавра, который и объяснил, как найти пещеру Аталанты.

– Только не говори ей, что это я тебя направил, – попросил кентавр. – Эта дамочка сумасшедшая!

Мелеагр добрался до подножия скал, сложил оружие и повернулся к «шторам» из плюща, закрывавшим вход в пещеру.

– Добрый день! Аталанта?

Плющ зашуршал. Послышался голос:

– Здесь нет никого с таким именем.

– Слушай, я пришел просто говорить. Меня зовут Мелеагр.

Слои плюща разошлись в стороны, и на скальный выступ, целясь из лука в голову Мелеагра, вышла Аталанта. С ее струящимися светлыми волосами, пронзительным взглядом и платьем из звериных шкур, она оказалась еще прекраснее, чем представлял Мелеагр. Немногим идет стиль мертвых животных, но Аталанта выглядела сногсшибательно.

– Уходи, – приказала она. – Иначе я выстрелю тебе в лицо. Я устала от мужчин, которые приходят сюда и требуют, чтобы я вышла за них замуж.

– Я здесь не для того, чтобы жениться на тебе, – возразил Мелеагр, хотя сердце его гулко стучало в груди, а мозг вопил: «Женись на ней! Женись на ней!»

Он рассказал ей о Калидонском вепре и предстоящей охоте.

– Нам бы очень не помешала твоя помощь, – закончил он. – Охотник, что подстрелит вепря, получит награду и славу.

– Мне не нужна награда, – ответила Аталанта. – В лесу нечего покупать. У меня есть все, что нужно: убежище, чистая вода, еда, шкуры.

– А как насчет славы? – не отставал Мелеагр. – Этот вепрь был послан Артемидой. Его сможет убить лишь тот, кого благословит богиня. Если ты подстрелишь этого монстра, ты докажешь, что ты – величайшая охотница в мире, пользующаяся благосклонностью Артемиды. Твое имя останется в памяти навечно. Кроме того, все охотники-мужчины на твоем фоне будут выглядеть неумелыми глупцами.

Аталанта опустила лук. Ей не было никакого дела до этого царевича, его денег или обещаний славы. Но заставить охотников-мужчин выглядеть глупо… это оказалось заманчиво.

– Если я присоединюсь к охоте, – сказала она, – я не потерплю никаких поползновений в свою сторону. Ни единой попытки женитьбы. Если кто-нибудь из твоей группы начнет за мной ухаживать, я, скорее всего, его убью.

– Что ж, это… справедливо, – выдавил Мелеагр, хотя втайне надеялся, что она сблизится с ним. – Добро пожаловать в команду!

Он привел Аталанту в свое царство, не забыв перед этим отправить предупреждающие послания: «АТАЛАНТА ИДЕТ. НЕ ПЫТАЙТЕСЬ С НЕЙ ФЛИРТОВАТЬ – ОНА ВСАДИТ ВАМ СТРЕЛУ В ГОЛОВУ».

К тому моменту, когда они достигли дворца, там уже собралось несколько дюжин известных охотников: Анкей, Мопс, Кефей… все величайшие и самые труднопроизносимые имена!

Они получили предупреждение насчет Аталанты и радости при виде ее не выказали. Красивая и недоступная женщина, утверждающая, что она лучше их в деле всей их жизни? Да кем она себя возомнила?!

– Ты хочешь, чтобы я охотился вместе с этой женщиной? – спросил Кефей. – Я оскорблен! Я не опущусь до подобного соревнования.

– Я тоже! – подхватил Мопс.

Аталанта фыркнула:

– Так отправляйтесь домой, все вы. По крайней мере, мне не придется терпеть вашу вонь.

Мужчины потянулись к кинжалам.

– Ребята! – взмолился Мелеагр. – Мы должны быть одной командой! Нам понадобится мастерство Аталанты!

– Глупости! – возмутился Анкей. – Мне не нужна помощь женщины. Я завалю этого вепря самостоятельно!

– Давайте договоримся, – предложил Мелеагр. – Мы вместе пойдем на охоту на вепря. Друг друга не убивать. На девушек бочек не гнать. Вы все разделите награду и славу. А тот, кто первый прольет кровь зверя, получит особый приз. Он – или она – заберет себе шкуру вепря. Это и определит лучшего охотника.

Не уверен, зачем кому-то могла понадобиться вонючая шкура гигантского вепря, но глаза охотников возбужденно вспыхнули. Они все согласились на выдвинутые Мелеагром условия.

На следующий день отряд отправился на поиски вепря. В дороге остальные охотники открыто избегали Аталанту, поэтому большую часть привалов она проводила в компании царевича Мелеагра. Он расспрашивал ее о детстве. Интересовался ее мнением, как лучше всего выслеживать добычу и расставлять ловушки. Против собственной воли Аталанта начала проникаться теплыми чувствами к царевичу. Ей еще никогда не приходилось общаться с тем, кто в ее глазах был практически… ну, достоин уважения.

Это могло стать началом дружбы, а может, и чего-то большего. Но прежде чем это произошло, Аталанта напала на след вепря: нашла в болоте отпечатки его копыт размером с мусорные ведра. Это стало первой зацепкой.

Охотники рассредоточились по болоту, погрузившись по пояс в илистую воду и оскальзываясь сандалиями по грязи. Тучи комаров жужжали вокруг их лиц, пока они пробирались через траву, которая оказалась выше их голов и мешала обзору.

Можно было подумать, что гигантского вепря должно быть слышно издалека, но Свин-Убийца не дал им времени среагировать. Он прорвался сквозь заросли, точно свиная приливная волна, затоптал Кефея, проткнул Анкея клыками и отбросил Мопса в сторону после того, как его копье отскочило от шкуры зверя, не оставив ни царапины. Из пасти вепря вырывались молнии, что особенно неприятно, когда стоишь по пояс в болоте. Скоро двадцать охотников были мертвы – зажарены, растоптаны или разорваны. Одному охотнику, Пелею, удалось бросить метательное копье, но в панике он сильно промазал и случайно убил своего друга Евритиона.

Единственным человеком, сохранившим самообладание, была Аталанта. Пока чудовище бушевало, она встала в стойку, натянула тетиву и застыла в ожидании. Когда вепрь повернулся к Мелеагру и приготовился ударить по царевичу молнией, Аталанта выпустила стрелу. Та вонзилась в спину чудовища с такой силой, что прошила ему позвоночник. Задние лапы вепря парализовало.

Свин-Убийца взвыл от боли, как взвыл бы любой, пронзи стрела ему позвоночник. Он попытался уползти прочь по топи, но Мелеагр вышел вперед и всадил меч в грудную клетку чудовища, проткнув тому сердце.

Оставшиеся охотники медленно отходили от шока. Они похоронили мертвых, перевязали раны, освежевали вепря, на что, должно быть, ушла вечность. К концу этого дня они все умирали от жары и усталости и пребывали в не самом лучшем настроении.

– Шкура должна достаться мне, – заявил чудом выживший Мопс. – Я бросил первое копье.

– Которое ему никак не навредило, – напомнила Аталанта.

– Мы все должны разделить шкуру! – закричал Пелей.

– Ты хочешь награды за случайное убийство друга? – с издевкой спросила Аталанта.

– Ребята! – воскликнул Мелеагр. – Аталанта первой пролила кровь. Без нее я бы никогда не убил этого вепря. Шкура заслуженно принадлежит ей.

Вперед вышли два родственника царевича – брат Токсей и дядя Плексипп. (И можно мы на секунду отвлечемся и оценим по достоинству эти дурацкие имена? Спасибо.)

– Ты пожалеешь об этом, брат, – предупредил Токсей. – Не ставь эту дикарку выше собственной семьи.

– Я никогда не пожалею о честном поступке, – парировал Мелеагр.

Он преподнес шкуру вепря Аталанте, а та наверняка подумала: «Ну спасибо. Всегда мечтала полетать на собственном воздушном шаре из свиной кожи». Но тот факт, что Мелеагр взял ее сторону, ее в некотором роде впечатлил.

Охотники вернулись во дворец на праздничный ужин, но родственники Мелеагра были не в настроении веселиться. Чем больше они пили, тем злее становились. Тупая Аталанта. Тупой Мелеагр, отдал ей шкуру вепря, только потому что никогда не мог устоять перед красивыми женщинами.

Это была правда. Мелеагр хотел видеть Аталанту в качестве своей жены, но мы никогда не узнаем, как сложились бы их дальнейшие отношения.

Посреди ужина Токсей и Плексипп сбили Аталанту с ее стула, отняли шкуру вепря и отказались вернуть ее по-хорошему. Остальные охотники захохотали и начали глумиться, пока все это не вылилось в серьезную перебранку. Аталанта, скорее всего, перерезала бы их всех, но Мелеагр ее опередил. Он обнажил меч и убил брата и дядю.

Мать Мелеагра, царица Алфея, ужаснулась.

– Я спасла тебя, когда ты был еще младенцем! – закричала она. – И так ты мне отплатил? Убил членов своей семьи из любви к какой-то дикарке?

– Мама, стой…

Алфея выскочила из трапезной и побежала в спальню. Там она открыла сейф и выбросила волшебное полено в горящий камин.

Дерево обратилось в пепел. Как и Мелеагр в трапезной.

Аталанту накрыли ярость и горе. Ей хотелось прикончить всех во дворце, но противников было слишком много. Она понимала: если останется – ее казнят, поэтому, борясь с подступающими слезами, она убежала назад к себе в пещеру и поклялась больше никогда не возвращаться в «цивилизованный» мир. Люди приносили одни неприятности. Медведей, оленей и бурундуков понять было куда проще.

К сожалению, «цивилизованный» мир с ней еще не закончил.

Калидонская охота прославила ее. Слухи о ней разнеслись по всем землям. Наконец ее папе, царю Иасу из Аркадии, пришла в голову мысль, что пора его дочери вернуться домой.

Наверное, вы гадаете, откуда Иас знал, что Аталанта – его дочь. Я хочу сказать, раньше ведь не существовало тестов на отцовство. Как и свидетельств о рождении. Иас был не единственным в Древней Греции, выбросившим собственную новорожденную дочь. Она была не первым и не последним ребенком, выращенным дикими зверями.

История довольно темная, но, судя по всему, Аталанта и Иас практически в одно и то же время посетили разных оракулов и таким образом узнали правду.

Аталанта была на пути к пещере, когда случайно встретила одну из этих прорицательниц местного розлива, что предлагают погадать на картах Таро, купить за полцены амулет для привлечения любви и передать мудрое сообщение от богов. Аталанта была страшно потрясена кровавой семейной драмой после охоты на вепря и решила, что не прочь получить наставление.

– О оракул, – сказала она, – что будет со мной? Я смогу жить в лесу, где никто меня больше не потревожит? Смогу избежать участи замужества?

Оракул ответила хриплым голосом:

– Охотница, тебе не нужен муж, и ты была бы намного счастливее без него, но замужество – это судьба, от которой тебе не уйти. Прямо сейчас твой отец Иас организует твои поиски. Он не будет знать покоя, пока ты не выйдешь за подходящего человека. Все, что ты можешь сделать, – это принять вызов и заставить его согласиться на твои условия замужества.

– Это обеспечит мне счастливый брак?

– О, нет. Брак станет твоим концом. После свадьбы ты перестанешь быть собой. Этого не избежать.

– Блин, – проворчала Аталанта. – Ненавижу пророчества.

– Благодарю за ваши подношения, – сказала оракул. – Хорошего дня.

Тем временем в Аркадии царь Иас тоже проконсультировался с прорицательницей, и та подтвердила его подозрения: великая охотница Аталанта на самом деле была его давно потерянной дочерью, и вскоре она вернется домой и выйдет замуж.

– Круто! – воскликнул царь. – Обожаю пророчества. Она теперь известна… я могу воспользоваться этим для заключения отличного брачного союза! Как мне привести ее сюда?

– Просто сиди ровно, – ответила оракул. – Аталанта придет сама.

Царь вернулся во дворец. Прошло несколько дней, и он совсем не удивился, когда к воротам подошла Аталанта. Стражники проводили ее в тронный зал, и Иас едва не лишился дара речи, когда ее увидел. Аталанта была прекрасна! Может, слегка крупновата и с чересчур развитой мускулатурой для царевны, но струящиеся светлые волосы шли в явный плюс. Она выглядела здоровой и готовой выносить ребенка. Да, она была отличным экземпляром женщины детородного возраста.

– Моя любимая дочь! – сказал он.

– Кого ты оставил в лесу умирать, – резким тоном заметила Аталанта.

– Ну, это был страшный недосмотр. Но к чему зацикливаться на прошлом? Давай поговорим о твоем замужестве!

У Аталанты чесались руки выпустить стрелу в голову царя. Вот же козел!

Но… она узнавала в нем собственные черты. У Иаса была такая же жестокая улыбка, такие же беспощадные глаза. Чувства его не интересовали, только выгода. Аталанта могла это понять, хоть это ее и ранило. Возможно, подумалось ей, свою дикость она унаследовала вовсе не от Мамы Медведицы, а от отца.

– Я не хочу выходить замуж, – заявила она. – Но раз оракул сказала, что этого не избежать, я хочу выдвинуть свои условия.

Король нахмурился.

– Условия всегда выдвигает отец невесты. Я знаю, кто из просителей твоей руки самый влиятельный и принесет наибольшую прибыль царству.

– Мы сделаем это по-моему, – настаивала Аталанта.

– Или?

– Или я попробую опровергнуть пророчество оракула. Я убью тебя и стражников. Затем вернусь в лес.

– Давай сделаем это по-твоему, – решил царь. – Что предлагаешь?

Аталанта улыбнулась.

– У тебя есть ипподром?

– Разумеется. В любом греческом городе, если он хоть что-то значит, есть ипподром.

– Увидимся там завтра утром. Сообщи всем: кто хочет моей руки, пусть приходит туда в своих лучших кроссовках.

Царь Иас очень хотел поподробнее ее расспросить, но сдержался. Слишком уж по-деловому Аталанта сжимала в руке лук.

– Да будет так. Завтра утром.

Царские посланники разнесли весть по всей Аркадии. Красивая и наводящая ужас царевна Аталанта вернулась домой и будет ждать своего избранника на ипподроме. Не забудьте кроссовки!

(Вообще-то большинство греков бегали тогда босыми. И голыми. Но если вам без разницы, я буду представлять их в рабочей одежде от «Under Armour» и в кроссовках от «Reebok».)

Следующим утром на ипподроме было яблоку негде упасть. Все сгорали от любопытства, что это за странный, «спортивный» метод выбора жениха предложит Аталанта. На дорожках собрались где-то пятьдесят-шестьдесят претендентов – все молодые люди из хороших семей. Ну а что, кто не захочет жениться на царевне? Если для этого им придется всего лишь устроить забег – да как нечего делать!

На поле вышли Аталанта и царь Иас в сопровождении стражников. На Аталанте были лишь простой белый хитон и кожаный пояс с двумя зачехленными кинжалами. За спиной покачивалась толстая светлая коса. В руке у нее была длинная палка, которую она держала на манер копья.

Толпа притихла.

– Народ Аркадии! – голос Аталанты легко разнесся по всему стадиону. – Вот мои условия брака!

Толпа боязливо поежилась. Судя по тону, царевна скорее диктовала условия капитуляции. Она вышла на середину дорожек и воткнула древко импровизированного копья в землю.

– Эта отметина в три локтя будет служить стартовой и финишной чертой!

(Возможно, вы недоумеваете, о каком локте речь и почему вас это должно волновать. Измерьте расстояние от локтя до кончика вытянутого указательного пальца. Это и будет примерный локоть – мера длины. Зачем вам это знать? На это у меня нет ответа. Я все еще в процессе постижения метрической системы.)

Потенциальные женихи зашептались.

– Сколько кругов мы должны пробежать? – спросил один.

Глаза Аталанты блеснули.

– Только один.

– Это легко! – воскликнул второй. – Значит, мы все одновременно побежим, а победитель женится на тебе?

– О, нет, – возразила Аталанта. – Боюсь, вы не поняли. Вы не будете соревноваться между собой. Любой мужчина, пожелавший жениться на мне, должен будет пробежать со мной – один на один.

Толпа ахнула. У претендентов синхронно отвалились челюсти.

Стадион заполнил шорох множества приглушенных голосов. Соревноваться с девушкой? Она серьезно? Да, она выглядит быстрой, но…

– Это еще не все, – продолжила царевна. – Чтобы облегчить вам задачу, я буду стартовать с двадцати шагов позади вас, чтобы у вас была фора.

– Абсурд! – возмутился один из претендентов. – Фора перед девушкой? Вся эта идея – чистой воды издевательство!

И он покинул стадион. За ним последовали еще с дюжину несостоявшихся женихов.

Остались те, кто либо придерживался более широких взглядов, либо отчаянно нуждался в богатой жене.

– Значит, каждый будет бежать с тобой, – заговорил один, – с форой в двадцать шагов. А тот, кто первый пересечет финишную черту, обогнав тебя, станет твоим мужем?

– Правильно, – кивнула Аталанта. – Но еще одна последняя деталь. – Она вынула из ножен кинжалы. – Если я догоню вас до финишной черты… я вас убью.

– О-о-о-о-о… – выдохнула толпа.

Все подвинулись на край сидений, чтобы увидеть реакцию претендентов. Утренний забег обещал превратиться в занимательное зрелище.

Царь Иас нервно крутил в руках корону. Он не ожидал матча на смерть. У него не было достаточно времени на прием ставок.

Наконец один из претендентов стянул кроссовки и отшвырнул их в сторону.

– Это тупость! Никакая женщина не стоит того, чтобы за нее умирали!

Громко топая, он удалился, как и большинство других.

Но несколько особенно глупых или отважных остались.

– Я участвую! – заявил один. – Соревнование с женщиной? Проще простого! Только не упади на свои кинжалы, малышка. Не хочу, чтобы моя будущая жена сама себя убила.

– Любая на месте твоей будущей жены оказалась бы под большим впечатлением, – отозвалась Аталанта. – Посмотрим, насколько ты быстр.

Толпа криками поддерживала Аталанту и Тупицу (простите, храброго претендента), пока те занимали стартовые позиции. Царь согласился побыть судьей.

Иас закричал:

– На старт!.. Внимание!.. Марш!

Претендент сорвался с места на полной скорости. Ему удалось пробежать футов десять, когда Аталанта нагнала его. Бронзовые клинки сверкнули на солнце. Тупица упал мертвый к ее ногам.

– Еще есть желающие? – спросила Аталанта, даже не запыхавшись.

Вы, наверное, подумали, что оставшиеся претенденты тут же покинули ипподром, так? Все-таки они собственными глазами видели, как бежала Аталанта. Она прыгнула на того парня, как львица на оленя. Секунда – и он уже был мертв.

Но еще трое посмели бросить ей вызов. Может, они считали себя супербыстрыми. Может, им очень нравилась Аталанта. Может, они просто были идиотами. В считаные минуты на дорожках прибавилось еще три трупа. Самому быстрому удалось пробежать пятьдесят футов.

– Еще желающие? – спросила Аталанта.

Стадион ответил молчанием.

– Тогда на сегодня все, – подытожила она. – Соревнование продолжится, пока не найдется победитель. Я буду здесь в это же время на следующей неделе, если кому-то захочется попробовать.

Она вытерла кинжалы о край своего хитона и покинула ипподром. Царь ушел следом, успокоенный, что шоу продолжается и у него будет время для организации ставок.

Если кто-то еще до того дня не слышал об Аталанте, то после этого смертельного забега на нее начался настоящий бум. Со всей Греции приезжали желающие испытать свою удачу. Кто-то шел на попятную, увидев Аталанту на дорожке. Другие бросали ей вызов и умирали. Никому не удалось пробежать даже половины круга перед тем, как их разделывали.

Царь Иас злился, что его дочь никак не выйдет замуж. С другой стороны, эти соревнования привлекали толпы туристов, и он сделал состояние на ставках.

Несколько месяцев спустя в город по делам приехал парень по имени Гиппомен. Он родился в богатой семье в одном из южных городов. Его отец, Меганей, был сыном Посейдона, так что с родословной у него все было в полном порядке. Еще он учился на героя у мудрого кентавра Хирона, а тот обучал только лучших. (Включая меня, но я не хвастаюсь. Ну ладно, может, и хвастаюсь.)

Как-то утром Гиппомен бродил по городу, когда заметил вдруг, что все местные закрывают лавки и спешат на ипподром.

– Что происходит? – спросил он хозяина одного магазинчика. – Как-то рановато для сиесты.

Хозяин ухмыльнулся.

– Новая группа претендентов на руку Аталанты готовится умереть… в смысле, участвовать в забеге.

Он рассказал о местном популярном реалити-шоу «Жених» (Кого Я Догоню и Выпотрошу.) Гиппомен не знал, смеяться ему или искать, куда можно вытошнить завтрак.

– Это ужасно! – воскликнул он. – Эти парни, должно быть, идиоты! Никакая женщина, какой бы потрясающей она ни была, не стоит того, чтобы из-за нее рисковать жизнью подобным образом!

– Судя по всему, ты еще не видел Аталанты, – предположил хозяин. И поспешил за остальными жителями.

Гиппомен, сгорая от любопытства, тоже пошел на стадион, где уже собралось полдюжины новых претендентов, желавших испытать свою удачу. Гиппомен не мог поверить, что столько парней могли до такой степени не дружить с головой.

Затем он увидел Аталанту. Она стояла у края дорожки и разминалась. В простом белом хитоне и с золотой косой, в глазах Гиппомена она была самой прекрасной женщиной, какую он когда-либо видел. Точно в трансе, он растолкал толпу и встал рядом с претендентами.

– Я должен попросить прощения, – сказал он им. – Я считал, что рисковать жизнью ради женщины – величайшая глупость. Но теперь, увидев ее, я полностью вас понимаю.

Один из женихов нахмурился.

– Все это замечательно, приятель, а теперь отойди. На этой неделе наша очередь.

Аталанта услышала этот разговор. Она делала вид, что не смотрит, но краем глаза оценила Гиппомена: черные кудри, зеленые, как море, глаза, сильные и красивой формы руки и ноги. Его голос – вот что привлекло ее внимание. Насыщенный, приятный и медоточивый (мое слово недели, спасибо курсам подготовки к итоговому экзамену по английскому), он напомнил Аталанте журчание водопада у ее старой пещеры. В груди знакомо потеплело – нечто подобное она испытала, когда Мелеагр принял ее сторону в споре за шкуру Калидонского вепря.

Но Аталанта постаралась выбросить все ненужное из головы. Ей предстояло обогнать и убить шестерых претендентов.

Царь Иас попросил первого участника занять стартовую позицию. Аталанта встала у своей, за двадцать шагов до него.

Гиппомен зачарованно наблюдал, как Аталанта один за другим разделывается с несостоявшимися мужьями. Она бежала быстрее стрелы, выпущенной из скифского лука (перевод: с ума сойти как быстро), двигалась грациознее леопарда, а как она взмахивала своими кинжалами и пронзала этих претендентов… ох. Какая женщина!

Если бы в нем оставалась хотя бы капля здравого смысла, Гиппомен бы в ужасе бросился прочь. Вместо этого он влюбился без памяти.

Дождавшись, когда закончится последний забег и толпа начнет расходиться, он подошел к победительнице, вытиравшей кровь с лезвий.

– О, прекрасная царевна! – обратился к ней Гиппомен. – Будет ли мне позволено поговорить с тобой?

Аталанта не сразу поняла, что это он ей. Она сильно вспотела после шести забегов, лицо пошло пятнами от физического напряжения, коса растрепалась, ноги были измазаны в грязи, а хитон был весь в пятнах от крови и слез убитых женихов.

И этот парень считает ее прекрасной?

– Тебе позволено говорить, – наконец разрешила она.

– Эти претенденты, с которыми ты соревновалась, – сказал Гиппомен, – они не заслуживали тебя, так разве можно радоваться победе над подобными мужчинами? Побеги со мной. Я знаю, чего ты достойна.

– О, да неужели?

Гиппомен поклонился.

– Мой дед – Посейдон, владыка волн. Я умею различать силу природы. Остальные видят в тебе лишь твою красоту и богатство твоего отца. Я же смотрю на тебя и вижу ураганный ветер. Вижу бурлящий поток великой реки. Вижу самую могучую женщину, что когда-либо создавали боги. Тебе нужен не муж, чтобы тебя обуздать, но равный партнер, который разделит с тобой жизнь. Позволь мне доказать, что я и есть этот мужчина.

Сердце Аталанты быстро забилось о ребра. Никогда в жизни она не слышала таких искренних комплиментов.

– Как тебя зовут? – спросила она.

– Гиппомен.

– На Гиппо откликаешься?

– Нет.

– Это хорошо. Слушай, Гиппомен, я ценю твои чувства, но я не стою подобного риска. Уверена, в этом городе найдется сотня девушек, мечтающих выйти за тебя. Поступи мудро. Выбери одну из них. Развернись и уходи, и забудь, что когда-то меня видел. Не хочу убивать единственного любезного мужчину во всей Греции.

Гиппомен преклонил перед ней колено.

– Слишком поздно, царевна. Я уже тебя увидел и никогда не смогу тебя забыть. – Он взял ее за руку. – Я могу лишь молиться, чтобы моя любовь оказалась столь же сильной и непоколебимой, как ты. Когда наш забег?

Тело Аталанты будто прошил электрический разряд. Что это за чувство… грусть? Жалость? Она никогда не влюблялась, и эта эмоция была ей незнакома.

Она хотела отказать Гиппомену в соревновании, но ее отец стоял рядом и смотрел на нее, как ястреб на жертву. На его лице ясно читалось: «Ты установила правила – так соблюдай их».

Аталанта вздохнула.

– Бедный Гиппомен, я бы хотела сохранить тебе жизнь, но если ты так хочешь умереть, приходи сюда через неделю, в этот же день и час, и мы посмотрим, кто быстрее.

Гиппомен поцеловал ее запятнанную кровью руку.

– До следующей недели.

Когда он выходил со стадиона, толпа в благоговейном трепете расступалась перед ним. Еще ни одному мужчине не удавалось оказаться так близко к Аталанте и выжить. И уж точно никто не целовал ей руку и оставался после этого с лицом на месте.

Гиппомен задумался. Он понимал, что не сможет выиграть у Аталанты без божественной помощи. Его дед Посейдон был крут во многих аспектах, но едва ли с его помощью Гиппомену удастся завоевать сердце женщины в беге. Посейдон мог помешать соревнованию, вызвав землетрясение или приливную волну, но это убьет тысячи людей, а Гиппомену не хотелось мириться с подобного рода сопутствующим ущербом в день своей свадьбы.

Он поспрашивал в округе, где ближайший храм Афродиты, и нашел его на краю города. Судя по запустению, им давно никто не пользовался – видимо, местных больше интересовали смертельные матчи, чем романы.

Гиппомен навел в храме порядок, прибрал алтарь, после чего обратился к богине любви.

– Помоги мне, Афродита! – воскликнул он. – Нет в мире силы сильнее, чем любовь! Позволь мне это доказать! Уверен, Аталанта любит меня. Я люблю ее, но она поклоняется богине-деве Артемиде. Докажи, что ты самая могущественная богиня в мире! Помоги мне завоевать сердце Аталанты победой в соревновании!

По храму пронесся легкий порыв ветра, заполнив воздух ароматом яблоневого цвета. Раздался женский шепот:

– Гиппомен, мой дорогой юноша…

– Афродита? – спросил он.

– Нет, это Арес, – съязвил голос. – Конечно, это Афродита. Ты же молишься в моем храме.

– Да, прости.

– Я помогу тебе завоевать любовь Аталанты, но это будет непросто. Я не могу увеличить твою скорость бега. Над спортивными состязаниями у меня нет власти. Ими заведует Ника, а она такая зануда.

– Я быстро бегаю, – сказал Гиппомен. – Но Аталанта быстрее. Может, есть способ ее как-то замедлить…

– Есть одна идея.

В храм влетели три золотых фрукта размером с мячи для бейсбола и опустились на алтарь.

– Яблоки? – изумился Гиппомен.

– Не просто какие-то яблоки. Они с моего священного дерева на Кипре. Я прислала их специально для тебя!

– Ух ты, спасибо.

– Доставка первого заказа бесплатна.

– Так мне нужно заставить Аталанту их съесть?

– Нет, нет. Она ведь даст тебе фору в забеге, так?

– Да. Примерно в двадцать шагов.

– Когда Аталанта начнет тебя догонять, брось одно яблоко ей на пути. Она остановится, чтобы его подобрать, это даст тебе несколько дополнительных секунд. У тебя будет три шанса ее замедлить. Если правильно выгадаешь момент, сможешь пересечь финишную черту до того, как она тебя убьет.

Гиппомен уставился на яблоки. Может, они и были со священного дерева, но волшебными не выглядели. Обычный «золотой налив» за $1,29 за фунт в супермаркете.

– Зачем Аталанте останавливаться, чтобы их подобрать? – спросил он. – Или ей так не хватает клетчатки в рационе?

– Перед этими яблоками никому не устоять, – ответила богиня. – Как перед любовью. Как передо мной. Верь в меня, Гиппомен.

– Я верю, богиня. Я сделаю так, как ты говоришь.

– Еще кое-что: когда завоюешь сердце Аталанты, вернись сюда и соверши достойное подношение. Не забудь меня отблагодарить.

– Разумеется! Спасибо!

Гиппомен схватил яблоки и побежал назад в город. Предстояли тяжелые тренировки перед соревнованием.

На следующей неделе стадион опять был заполнен. Все хотели сделать ставку. Царь Иас предлагал пять к одному, что Гиппомен добежит до середины дорожки, и тысячу к одному, что он на самом деле выиграет. Горожане не могли дождаться, чтобы увидеть, во что превратится этот красивый и храбрый юноша, когда его освежуют.

Аталанта плохо спала всю неделю. По ночам она ворочалась и крутилась, размышляя о пророчестве оракула, вспоминая, как Гиппомен взял ее за руку. Теперь она взволнованно ходила взад-вперед по дорожке. Кинжалы казались тяжелее, чем обычно.

Гиппомен, в свою очередь, выглядел жизнерадостным и уверенным. Он подошел к Аталанте. На его поясе висел тканевый мешочек.

– Доброе утро, моя царевна!

Аталанта нахмурилась.

– Что в мешке?

– Немного свежих фруктов на случай, если я проголодаюсь.

– С ними нельзя бежать.

– Но ты же бегаешь с кинжалами. Почему я не могу бежать с безобидным мешком?

Аталанта заподозрила подвох, но она не устанавливала правил насчет того, что претенденты могут брать с собой в забег, а что – нет.

– Хорошо. Беги со своим обедом. Ты все равно умрешь.

– О нет, – возразил Гиппомен. – К концу этого дня мы с тобой будем женаты. Не могу дождаться.

Аталанта фыркнула и отвернулась, испугавшись, что он может заметить румянец у нее на щеках. Она ушла на стартовую позицию, в двадцати шагах от Гиппомена.

Царь Иас поднял руку. Зрители затихли.

– На старт! – закричал царь. – Внимание! Марш!

Гиппомен сорвался с места. Он всегда был быстрым бегуном. А теперь на карте стояла его жизнь. И кое-что большее: его истинная любовь. Как и он, Аталанта находилась в плену этих соревнований. Он видел, что она не хотела его убивать. Он обязан был победить для них обоих.

Гиппомен преодолел четверть дистанции – дальше любого из прошлых претендентов, когда почувствовал позади Аталанту.

Услышав шорох вынимаемого из ножен клинка, Гиппомен сунул руку в свой мешок, схватил первое яблоко и бросил себе за спину.

Аталанта инстинктивно уклонилась. Краем глаза она заметила пролетевшее мимо золотое яблоко.

«Какого Аида? – подумала она. – Гиппомен что, только что бросил в меня фруктом?»

Она так удивилась, что оглянулась. Действительно, по дорожке катилось золотое яблоко. Аталанта понимала, что должна продолжать бег, но что-то в этом лежащем на земле яблоке было расточительное и грустное. Зрители, не веря своим глазам, дружно ахнули: Аталанта развернулась и подхватила фрукт.

Гиппомен преодолел треть дистанции.

Аталанта зарычала от расстройства. Она не понимала, что заставило ее поднять яблоко, но не собиралась проигрывать из-за дешевой уловки. С фруктом в одной руке и кинжалом в другой она рванула вперед, ее ноги отталкивались от земли со скоростью лопастей вертолета.

Гиппомен как раз преодолел отметку середины круга, когда толпа вдруг зашумела. Он не слышал приближения Аталанты и не осмелился оглянуться, но судя по улюлюканью и скандированию «УБЕЙ! УБЕЙ! УБЕЙ!», он предположил, что она готовилась всадить ему кинжал в спину.

Он бросил над головой второе яблоко.

Аталанта ушла в сторону: ее нос почувствовал сладкий запах, уведя ее с курса, точно пойманную на крючок рыбу. Она схватила яблоко, прежде чем оно коснулось земли, но с двумя яблоками и кинжалом бежать не так легко, даже для величайшей охотницы в мире. Она потеряла время.

«На кой мне эти яблоки? – корила себя Аталанта, пока гналась за Гиппоменом. – Глупость какая-то! Нужно просто их бросить!»

Но она не могла это сделать. Запах и теплый золотистый цвет этих яблок напомнили ей о счастливейших днях ее жизни – когда она лакомилась медом с Мамой Медведицей в лесу, любовалась цветением желтых нарциссов у водопада недалеко от пещеры, преследовала Калидонского вепря вместе с Мелеагром. Еще эти яблоки пробудили в ней ранее не знакомое желание. Глядя на бегущего впереди Гиппомена, она впала в некоего рода транс, восхищенная его мощью и скоростью. Было бы неплохо провести жизнь с мужчиной вроде него.

«Прекрати! – мысленно закричала она на себя. – Беги!»

Еще никогда она не неслась вперед с такой скоростью. Ее ступни едва касались земли, пока она гналась за Гиппоменом. Между ним и финишем оставалось всего пятьдесят футов, но у нее еще был шанс сократить разрыв.

Она готовилась к последнему рывку, когда Гиппомен бросил последнее яблоко.

Аталанта ожидала этого и приказала себе не отвлекаться.

Но когда золотой фрукт пролетел мимо ее уха, она будто услышала чей-то шепот: «Последняя попытка. Это яблоко олицетворяет все, что ты теряешь: отношения, радость, истинную любовь. Как ты можешь просто взять и пробежать мимо, оставив его лежать на земле?»

Аталанта свернула и схватила последнее яблоко в ту же секунду, когда Гиппомен пересек финишную черту.

Зрители вскочили на ноги и разразились ликующими криками – особенно те, кто ставил тысячу к одному на Гиппомена. Аталанта, пошатываясь, подошла к нему, сложив в подоле юбки три яблока и чистый нож.

– Обман! – буркнула она. – Магия!

– Любовь! – поправил ее Гиппомен. – И я говорил тебе, что моя любовь неподдельна.

– Я даже не люблю яблоки, – Аталанта бросила золотые фрукты на землю и обвила руками шею Гиппомена. Его поцелуи были даже слаще меда.

Тем же вечером они поженились во дворце. Царь Иас пребывал в не самом лучшем расположении духа: сегодняшние ставки его обанкротили, зато Аталанта и Гиппомен были вне себя от счастья.

И пребывали в нем целый год. Аталанта родила сына Парфенопея, который позже стал великим воином. (Кое-кто шепчется, будто его отцом на самом деле был Мелеагр или даже бог войны Арес, но я не люблю сплетничать.)

Аталанта и Гиппомен заслужили долгую и счастливую жизнь, не так ли?

Но нет.

Любовь к Аталанте затмила Гиппомену разум, и он забыл об одной малюсенькой детали: совершить подношение в храме Афродиты.

Да, глупо. Но подумайте сами! Парень был влюблен! Он отвлекся. Уж Афродита могла бы его понять.

Но нельзя попользоваться добротой богов и не отплатить им.

Как-то весенним днем Гиппомен и Аталанта возвращались верхом в город после удачной охоты и остановились, чтобы пообедать, у небольшого храма Зевса. Только они доели бутерброды, как их глаза встретились, и их вдруг накрыла всепоглощающая любовь друг к другу. Это Афродита колдовала на Олимпе – разжигала страсть, чтобы они забыли о здравом смысле.

– Поцелуй меня, глупыш! – воскликнула Аталанта.

– Но мы в храме Зевса, – слабо возразил Гиппомен. – Может, не стоит…

– Кого это волнует! – Аталанта повалила мужа на пол, и они стали кататься и целоваться прямо перед алтарем.

Не самая лучшая идея.

Зевс взглянул вниз с Олимпа и увидел, как двое смертных оскверняют его храм откровенными проявлениями симпатии.

– ГАДОСТЬ! КАК ОНИ ПОСМЕЛИ ЗАНИМАТЬСЯ ЭТИМ В МОЕМ ХРАМЕ?! ЭТО ПОЗВОЛЕНО ТОЛЬКО МНЕ!

Он щелкнул пальцами. В ту же секунду двое влюбленных превратились в нечто совершенно иное. Их тела покрыла золотистая шерсть. Шею Гиппомена прикрыла густая грива. Ногти стали когтями, зубы – клыками. На месте Аталанты и Гиппомена появились два льва, которые убежали в лес.

Согласно одним историям, богиня Кибела со временем запрягла их в свою колесницу, но большую часть своей жизни Аталанта и Гиппомен прожили в дикой природе, неукротимые и неуловимые, ведь, будучи сами когда-то охотниками, они отлично знали все уловки.

Их потомки все еще где-то там: львы, способные перехитрить людей… Но я бы не советовал на них охотиться, если только вы не планируете закончить жизнь в качестве тартара для полубога.

Так что пророчество оракула сбылось: Аталанта действительно перестала быть собой после замужества. Но, по крайней мере, она вернулась на лоно природы, да еще в компании мужа.

Могло быть хуже.

Она могла кончить, как герой Беллерофонт.

А этот парень очень мощно упал лицом в грязь.