Мне нелегко писать об этом парне.

Во-первых, мои личные впечатления о нем не вяжутся с его образом из старых историй. Разумеется, я никогда не был в Древней Греции. Кое-что я узнал о нем из снов, что едва ли можно отнести к достоверным источникам информации. Я постараюсь рассказать вам о том Дедале, каким он был тогда, и если это начнет противоречить тому, что вы читали в моих приключениях, то да, есть такое дело!

Во-вторых, мне сложно забраться к нему в голову, потому что – и я знаю, это станет для вас шоком, – я никогда не был гением.

Ужас! Перси, мы думали, у тебя ай-кью с миллион!

Да, жаль разрушать ваши воздушные замки. Образ мыслей такого супер-Эйнштейна, как Дедал, для меня остается загадкой. Мне хватает проблем в понимании моей подружки, а она далеко не монстр мозговой специализации.

Итак, приступим… Жизнь Дедала была ну очень странной.

Хотя что тут удивительного. Этот парень происходит от платка.

Наверное, стоит начать как раз с этого. Видите ли, его прадед Эрихтоний был волшебным образом рожден из тряпки, которой Афина отерла со своей ноги божественные телесные жидкости Гефеста, когда тот попытался навязчиво с ней сблизиться. (Подробности ищите в книге «Олимпийцы: отвратительнейшие истории». Или, сами знаете, в «Греческих богах», которых я же написал.)

Согласитесь, нет круче титула, чем Царь Платок, так что Эрихтоний занял трон Афин. Его дети стали полубожественными потомками Афины и Гефеста – двух самых гениальных олимпийцев.

Дедалу трон никак не светил, но он сделал все, чтобы его олимпийские прапрабабушка и прапрадедушка могли им гордиться, очень быстро завоевав славу человека, который может построить или починить практически все что угодно.

Проблемы с подвеской колесницы? Дедал вам поможет!

Попали в серьезную аварию? Звоните 1-800-555 ДЕДАЛ.

Хотите построить особняк с вращающейся крышей, бассейном с вечным источником и современной системой безопасности, включающей раскаленное масло и механические арбалеты? Для Д-мэна это раз плюнуть!

Вскоре Дедал стал самым знаменитым человеком Афин. Очередь клиентов в его ремонтную мастерскую была расписана на пять лет вперед. Он спроектировал и построил все лучшие дома, храмы и торговые центры. Созданные им скульптуры были настолько живыми, что они сходили с пьедесталов, растворялись в людской массе и становились полезными членами общества.

Дедал изобрел столько новых технологий, что каждую осень СМИ сходили с ума, когда он представлял на суд общественности последнюю модель «Долота Дедала™», «Восковой таблички Дедала™» и, разумеется, «Копья Дедала™» с технологией БронзКончик (в процессе получения патента).

Этот парень был первосортным гением. Но быть гением – тяжкий труд.

– Я слишком известен, – сказал сам себе Дедал. – Я так занят починкой жестких дисков и изобретением потрясающих штук, что у меня совсем не остается времени на себя. Выучу помощника, чтобы тот пахал за меня!

Так получилось, что у его сестры был сын Пердикс. С таким именем его наверняка страшно дразнили на детских площадках, но парень был умен. Ему достались ум Афины и изобретательность Гефеста. Он весь пошел в своего старика-платка.

В общем, Дедал нанял своего племянника и поначалу был счастлив. Пердикс мог починить даже самые серьезные поломки. Ему хватало одного взгляда на чертеж, чтобы его запомнить. Он даже придумал пару модификаций для «Копья Дедала™ 2.0», вроде нескользящего древка и заменяемых наконечников в трех вариациях: Острый, ОченьОстрый и СуперОстрый. Он был рад принести Дедалу новую порцию славы. Но люди продолжали шептаться: «Этот юноша, Пердикс, он почти такой же умный, как дядя!»

Прошло несколько месяцев, и Пердикс изобрел одну хитрую штуку, названную гончарным кругом. Вместо того чтобы лепить посуду руками, тратить на это вечность и терпеть перекошенные горшки, теперь можно было просто плюхать порцию глины на вращающийся круг – и уже через считаные минуты симпатичная чаша была готова.

Люди заговорили: «Этот парень, Пердикс, он даже умнее Дедала!»

Клиенты стали спрашивать конкретно Пердикса. Они хотели, чтобы он спроектировал бассейн с вечным источником для их особняка. Чтобы он извлек данные из их сломанных жестких дисков. Слава и успех начали покидать Дедала.

Однажды Дедал стоял на вершине акрополя – каменных укреплений на скалистом холме в центре Афин, – изучал место для строительства нового спроектированного им храма, когда к нему с большой кожаной сумкой через плечо подбежал Пердикс.

– Дядя! – улыбался Пердикс. – Ты должен увидеть мое новое изобретение!

Дедал сжал кулаки. На пресс-конференции на следующей неделе он собирался объявить о создании «Молота Дедала™» и произвести революцию в забивании гвоздей. Еще не хватало, чтобы его племянник-выскочка забрал себе лавры каким-нибудь раздражающе классным изобретением.

– Что на этот раз, Пердикс? – спросил он. – Только, пожалуйста, без этих твоих глупостей об увеличении экранов моих восковых табличек.

– Нет, дядя. Смотри! – Пердикс достал из кожаной сумки нижнюю челюсть какого-то небольшого животного с ровным рядом острых зубов. – Она принадлежала змее!

Дедал нахмурился.

– Это не изобретение.

– Нет, дядя! Я играл с ней, потом в какой-то момент провел ею по куску дерева и заметил, что зубы оставили след! И тогда я сделал это!

Пердикс достал широкое металлическое лезвие с деревянной ручкой на конце. Один край лезвия был зазубрен.

– Я назвал это пилой!

Дедалу почудилось, что его треснули между глаз его же «Молотом Дедала™». Он тотчас понял, какие возможности скрывало в себе изобретение Пердикса. Пилить дерево с помощью пилы вместо того, чтобы рубить его топором, будет намного проще, быстрее и точнее. Это изменит всю лесозаготовочную индустрию! И давайте будем честными, кто не мечтает о славе и успехе в лесозаготовочной индустрии?

Если о пиле узнают, Пердикс станет знаменитым. О Дедале забудут. Дедал не мог позволить, чтобы этот самонадеянный юнец его затмил.

– Неплохо, – выдавил улыбку Дедал. – Проведем пару тестов, когда вернемся в мастерскую. Но сначала я хочу услышать твое мнение насчет этой части обрыва. Мне кажется, она недостаточно прочна, чтобы выдержать мой новый храм.

– Конечно, дядя! – Пердикс подбежал к краю парапета. – Куда посмотреть?

– Там, внизу. Наклонись и ты сразу увидишь. Дай-ка я пока подержу твою пилу.

– Хорошо.

– Спасибо.

Пердикс перевесился через край.

– Я не вижу…

Дедал столкнул юношу с акрополя.

Детали случившегося… зависят от того, какой истории верить.

Некоторые утверждают, будто Пердикс на самом деле не умер. Пока он падал, Афина пожалела парня и превратила его в куропатку. Поэтому «пердикс» на древнегреческом означает «куропатка». Богине определенно не понравилось, что Дедал решил убить племянника только из-за его мозгов. Афина обожала взращивать новые таланты. Кроме того, сталкивание умных ребят с обрыва понизило бы городские показатели. С того момента она сделала все, чтобы оставшаяся жизнь Дедала была проклята. Больше никаких пресс-конференций. Никаких первых полос.

Но если Афина действительно подарила Пердиксу новую жизнь в качестве птицы, как тогда объяснить, что тело юноши разбилось о подножие холма?

Дедал видел, как это произошло. Он должен был просто уйти и изобразить невинность: «Что? Пердикс упал? Вы шутите! Этот парень всегда был неуклюжим».

Но на него навалилось чувство вины.

Он спустился с холма и разрыдался над трупом племянника, затем завернул его в брезент и оттащил беднягу на окраину города. Там он попытался вырыть могилу, но земля была слишком каменистой. Видимо, он еще не успел изобрести «Лопату Дедала™».

Местные его заметили, и прежде чем Дедал успел сбежать, вокруг него собралась толпа.

– Что ты хочешь зарыть? – спросил один.

Дедал потел, точно марафонский бегун.

– О, э-э… змею.

Спросивший посмотрел на большой брезентовый ком и легонько пихнул его ногой. Из-под края ткани показалась рука Пердикса.

– Насколько мне известно, у змей не бывает рук, – заметил парень.

Дедал заплакал и признался в содеянном.

Толпа едва не линчевала его на том же самом месте. Понятное дело, они были в ярости. Половина из них договорились с Пердиксом, что тот на следующей неделе починит их колесницы.

Но они сдержались. Дедала арестовали и бросили перед городскими судьями.

Суд над ним стал самой обсуждаемой темой афинских СМИ в течение нескольких следующих недель. Его сестра, мама Пердикса, требовала смертного приговора. Проблема была в том, что за все эти годы Дедал успел сделать немало одолжений городским вельможам. Он построил много важных зданий и запатентовал кучу полезных изобретений. Судьи вместо смертной казни приговорили его к вечному изгнанию.

Дедал навсегда покинул Афины. Все полагали, что он умрет в какой-нибудь пещере.

Но нет. За совершенное им преступление Афина обеспечила Дедалу долгую и мучительную жизнь. Наказание изобретателя только началось.

Дедал переехал на остров Крит, который тогда считался главным соперником Афин. У царя Миноса был самый мощный флот во всем Средиземноморье, и он регулярно нападал на корабли афинян и мешал их торговле.

Можете себе представить, что почувствовали афиняне, когда узнали, что их главный изобретатель и ремонтник жестких дисков теперь работал на царя Миноса. Все равно как если бы все лучшие штуки США вдруг стали производить в Китае.

Ой, постойте…

Короче говоря, Дедал пришел во дворец Миноса на собеседование, и царь такой:

– Почему ты оставил прошлый высокий пост?

– Я совершил убийство, – ответил Дедал. – Я столкнул своего племянника с акрополя.

Минос погладил бороду.

– Так… дело не в качестве твоей работы?

– Нет. Я все так же умен и ловок. Я просто убил человека.

– Что ж, в таком случае не вижу проблемы, – подытожил Минос. – Ты нанят!

Минос осыпал его золотом, выделил Дедалу самую современную мастерскую в столице острова Кноссе. Вскоре тот вернул себе репутацию и стал известен, как никогда, придумав дюжины новых изобретений и построив все лучшие храмы и особняки царства.

И жил он долго и счастливо примерно с полгода.

Но тут вступили в игру проблемы отцов и детей. Царь Минос был сыном Зевса, что звучит прекрасно, но на деле никак не помогало ему на посту царя Крита.

Расскажу вкратце: отношения Зевса и матери Миноса, Европы, начались весьма странно. Зевс превратился в быка, заманил Европу себе на спину и уплыл с ней по морю на Крит. Они пробыли вместе достаточно долго, чтобы родить троих детей. Минос был старшим. Но со временем Зевсу наскучила его смертная подружка, как обычно бывает с богами, и он вернулся на Олимп.

Европа вышла замуж за царя Крита, Астериона. Какое-то время у них все было замечательно. Астерион очень любил Европу, своих детей у них не было, поэтому царь усыновил троих маленьких Зевсов-младших.

После смерти Астериона царем стал Минос. Многие местные оказались недовольны. Минос был приемным сыном. Его настоящим отцом предположительно был Зевс, но они регулярно слышали подобные заявления от многих других. Каждый раз, когда незамужняя горожанка оказывалась беременна, она говорила: «Ой, э-эм, да! Это точно был Зевс!» Мама Миноса не была родом с Крита, она незаконно иммигрировала на остров на быке. С чего Миносу становиться королем?

Минос принял все это близко к сердцу. Он показал свое свидетельство о рождении, где говорилось, что он родился на Крите и так далее, но людям было плевать.

Он женился на местной царевне, Пасифае, дочери бога солнца Гелиоса, и наделал с ней кучу детишек, включая умную и красивую дочь по имени Ариадна. Вы бы решили, что иметь сына Зевса в царях и дочь Гелиоса в царицах и так неплохо, но не-е-ет. Только не для критийцев. Они продолжали бурчать в духе: «Минос – пришлый. Его папа был быком. Думаю, Минос тайно работает на скот!»

Минос решил, что стоит вложить силы в продвижение собственного бренда. Людям нравится обсуждать его происхождение? Пожалуйста! Он был сыном Зевса и гордился этим! Минос сделал быка своим царским символом. Быки красовались на его флагах. Он попросил Дедала выложить пол тронного зала мозаикой с быками и вставить в подлокотники трона набалдашники в виде золотых бычьих голов. Серебряная посуда с рисунком быков, выстриженные в форме быков кусты в саду, даже шорты с бычьим принтом и пушистые тапочки в виде симпатичных бычьих мордашек. Каждому посетителю дворца по средам бесплатно выдавалась игрушка с головой быка на пружинке.

По какой-то непонятной причине тапочки и игрушки не убедили горожан в праве Миноса на трон: они продолжали ворчать, не платили налоги и так далее.

Наконец Минос решил устроить демонстрацию соответствия занимаемой должности – нечто такое, что поразит критийцев в самое сердце и навсегда заставит их оставить эту тему. Он позвал к себе Дедала, ведь во всем царстве не было парня умнее этого изобретателя.

– Рекомендую спецэффекты, – предложил Дедал. – Пиротехнику. Дымовые бомбы. Могу построить гигантского робота, который будет возить вас по городу и рассказывать всем, как вы круты.

Минос поморщился.

– Нет. Мне нужен знак от богов.

– Можно сымитировать! – сказал Дедал. – Расставим зеркала, пустим ребят пролететь над вами на невидимой проволоке…

– Нет! – рявкнул Минос. – Никаких подделок! Знак должен быть настоящим.

Дедал почесал голову.

– Вы имеете в виду… ну, что вы обратитесь к богам при всем честном народе, в надежде, что они пошлют вам знак? Не знаю, босс. Это звучит рискованно.

Царь был непреклонен. Он приказал соорудить у пристани большую платформу, созвал к ней все городское население, после чего простер руки к толпе и закричал:

– Кое-кто из вас сомневается, что я законный царь! Я докажу, что боги поддерживают меня! Я попрошу их дать мне знак!

Кто-то из собравшихся презрительно фыркнул.

– Это не будет доказательством! Ты просто попросишь папочку об услуге!

Минос вспыхнул.

– Нет! – Вообще-то он действительно собирался попросить Зевса ударить молнией, но теперь пришлось срочно менять планы. – Я, э-эм, помолюсь совершенно другому богу! – он обвел взглядом гавань, и ему в голову пришла мысль. – У Крита лучший флот во всем мире, так? Я попрошу Посейдона, владыку морей, дать мне его благословение!

«Пожалуйста, Посейдон, – взмолился про себя Минос. – Я знаю, мы раньше не особо общались, но помоги мне сейчас. Я тебе отплачу. Может, ты заставишь море разверзнуться и явить какое-нибудь животное? Обещаю, как только шоу закончится, кого бы ты ни прислал, я принесу его тебе в жертву».

Где-то на морском дне Посейдон услышал его молитву. Ему не было особого дела до Миноса, он любил подношения. Еще он любил, когда к нему взывали, и не хотел упустить возможность покрасоваться перед важной морской державой.

– Хм, – сказал сам себе Посейдон. – Минос просит о животном. Ему нравятся быки. Я люблю, когда мне жертвуют быков. О, знаю! Я пришлю ему быка!

Вода в гавани забурлила. Лодки забились о причал. Из ниоткуда поднялась волна высотой в сорок футов, а на ее вершине был огромный белый бык. Он опустился на причал с высоко поднятой головой и блестящими белыми рогами.

– О-о-о! А-а-а! – взвыла толпа, потому что не каждый день бык седлает волну и добирается на ней до пристани.

Критийцы повернулись к Миносу и зааплодировали. Царь поклонился, поблагодарил их и отправил всех по домам с кофейными кружками в виде бычьих голов в качестве подарков на память.

Слуги затянули вокруг бычьей шеи веревку и отвели его в царский загон. Позже тем же вечером Минос и Дедал внимательно изучили животное, которое вблизи производило просто неизгладимое впечатление – как минимум в два раза крупнее и сильнее любого из быков в царском загоне.

– Ого, – сказал Минос. – Вот это бык! Думаю, я оставлю его для разведения.

Дедал куснул ноготь на пальце.

– Э-эм, вы уверены, ваше величество? Вы обещали принести его в жертву Посейдону… оставить его будет как-то неправильно, разве нет?

Царь фыркнул.

– Ты столкнул собственного племянника с акрополя. Кто ты такой, чтобы судить, что правильно, а что неправильно?

Дедала охватило очень нехорошее предчувствие. Спецэффекты он мог контролировать. Олимпийских богов… ну, даже он не изобрел рабочей машинки, предсказывающей их поведение. Он попытался убедить царя принести в жертву белого быка, но Минос его не слушал.

– Не переживай ты так, – отмахнулся царь. – Я принесу в жертву Посейдону какого-нибудь другого из своих быков. Этого хватит! Он, наверное, даже не заметит разницы!

Посейдону не хватило. Он заметил разницу.

Когда он понял, что Минос оставил красавца белого быка себе вместо того, чтобы принести его в жертву, согласно данному обещанию, Посейдон раздулся, как рыба-собака.

– Чувак! На этого быка у меня ушло аж пять секунд тяжелых трудов! Ну все, Минос. Думаешь, ты такой крутой? Любишь бычков? Ты об этом пожалеешь. Я сделаю так, чтобы ты смотреть не мог на быков всю свою оставшуюся жизнь!

Посейдон мог наказать весь Крит. Мог уничтожить Кносс землетрясением или потопить всю критийскую флотилию приливной волной, но тогда бы жители острова обозлились на него, а Посейдон хотел унизить царскую семью, чтобы Минос и Пасифая стали всем противны, но при этом не желал отдачи. Пусть жители Крита и дальше молятся ему и совершают подношения в его храме.

– Нужен какой-нибудь хитрый способ мести, – решил Посейдон. – Посмотрим… кто у нас специализируется на хитростях и коварстве?

Посейдон отправился к богине любви, Афродите, в ее спа-салон на Олимпе.

– Ты не поверишь! – заявил он с порога. – Знаешь царя Миноса с Крита?

– М-м? – Афродита не отрывалась от журнала мод. – Наверное.

– Он оскорбил меня! Обещал принести мне в жертву быка, но не сделал этого!

– М-м-хм? – Афродита изучала рекламу сумок Givenchy.

– А эта его царица, Пасифая, – продолжил Посейдон, – слышала бы ты, что она говорила о тебе.

Афродита подняла на него глаза:

– Прошу прощения?

– В смысле, да, Пасифая красива, – сказал Посейдон, – но это не дело, что ее сравнивают с тобой. Причем царица ни разу не возразила. Можешь себе представить?

Афродита закрыла журнал. Ее глаза опасно засияли.

– Какую-то смертную царицу сравнивают со мной? И она это позволяет?

– Да! Когда Пасифая в последний раз приносила жертву в твоем храме или называла тебя лучшей богиней?

Афродита мысленно пробежалась по своему списку подношений и молитв. Она вела учет смертных, почитавших ее должным образом. Имени Пасифая в первой двадцатке не значилось.

– Неблагодарная ведьма! – возмутилась Афродита.

По правде говоря, Пасифая действительно была ведьмой. Она обожала магию и зелья. Она была еще более алчной и высокомерной, чем ее муж, другими словами, далеко не хорошим человеком, но винить ее в том, что она не поклонница Афродиты… это как винить меня, что я редко летаю на самолетах. Зевс и я – мы стараемся не заходить на территорию друг друга.

Как бы то ни было, Посейдон увидел шанс для мести, и он им воспользовался. Оправдывать его не могу. Даже лучшие боги способны на страшные поступки, если их довести.

– Ты обязана ее наказать, – настаивал Посейдон. – Сделай из царской четы посмешище за недостойное поклонение мне… Я хотел сказать, тебе.

– У тебя есть идеи? – спросила Афродита.

Глаза Посейдона засияли ярче его гавайской рубашки.

– Почему бы царице не влюбиться? Не обречь ее на самую отвратительную и постыдную интрижку всех времен?

– С Дэвидом Хассельхоффом?

– Хуже!

– С Чарли Шинном?

– Хуже! Царским символом Миноса является бык, так? У него в загоне есть один чисто белый бык, которого он обожает больше всего на свете. Почему бы царице тоже его не полюбить?..

Даже Афродите понадобилась секунда, чтобы понять, к чему он клонил.

– О боги… О, ты же не хочешь… О, это гадко!

Посейдон ухмыльнулся.

– Скажи же?

Афродита дала себе немного времени на раздумья. Она ушла в божественную дамскую комнату, где ее вырвало, затем она поправила макияж и вернулась к Посейдону.

– Хорошо, – объявила она. – Это достойное наказание для царицы, что никогда меня не почитала.

– Или меня, – вставил Посейдон.

– Не важно, – отрезала Афродита.

Богиня погрузилась в свою любовную вуду-магию. На следующий день Пасифая, затаив дыхание, чтобы не вдыхать запах, на всей возможной скорости шла мимо царского загона, когда случайно скользнула взглядом по белому быку.

Ее ноги будто приросли к земле.

Это была настоящая любовь.

Ладно, ребята. На этом месте можете смело откладывать книгу и начинать бегать кругами с криком «ФУ-У-У-У-У!!!». Примерно так поступил я, когда впервые услышал эту историю. В греческих мифах полно отвратительных моментов, но этот можно смело отнести к чемпионам по вызыванию рвотных позывов.

Суть-то в чем, Пасифая ведь ничем этого не заслужила. Да, она была ужасным человеком, погрязшим в черной магии, но у всех свои недостатки! Она не нарушала обещаний принести в жертву быка. Она не оскорбляла Афродиту.

Это как если бы Мойры сказали: «Ну ладно, Минос, натворил дел? Посмотрим, как ты запоешь, когда мы накажем ПЕРВОГО ВСТРЕЧНОГО!»

Пасифая пыталась бороться с нахлынувшими чувствами. Она понимала, что они были неправильными и ужасными. Но без толку. Она вернулась к себе в комнату и просидела целый день на кровати, читая книги о быках, рисуя быков, пока не израсходовала все запасы белого угля, и бесконечно выводя его имя в тетрадке: БЫК.

Несколько недель она держалась, стараясь убедить себя, что она вовсе не влюбилась в превосходный образец крупного рогатого скота, но все равно пребывала в рассеянности и мурлыкала себе под нос «Насадил на рог чувства» и «Блюз молочной коровы».

Она пробовала вылечить себя заклинаниями и зельями. Ничего не помогало.

Затем в порыве отчаяния она решила магией заставить быка влюбиться в нее. Находила все новые предлоги, чтобы пройти мимо загона в своем лучшем платье и с тщательно уложенными волосами. Бормотала заклинания. Выливала в поилку быка любовные зелья. Все впустую.

Бык не проявлял к ней ни малейшего интереса. Для него Пасифая была одним из тех глупых людей, что приносили ему свежего сена, размахивали у него перед мордой красной тряпкой или совершали еще что-нибудь интересное.

Наконец Пасифая обратилась за помощью к единственному человеку, которого она считала умнее себя, – Дедалу.

Изобретатель изучал в своей мастерской планы футбольного стадиона Кносса и конференц-зала, когда к нему пришла царица. Она объяснила ему свою проблему и чего хочет от него.

Дедал посмотрел по сторонам, решив на миг, что его снимают скрытой камерой для реалити-шоу.

– Так… Погодите. Еще раз, вы хотите, чтобы я сделал что?

Пасифая поморщилась. Она только что пережила страшный стыд, объяснив ситуацию в первый раз.

– Я хочу заставить быка обратить на меня внимание. Я знаю, он полюбит меня в ответ, если мне удастся его впечатлить…

– Он бык.

– Да! – рявкнула царица. – Поэтому он должен думать, что я – корова!

Дедал постарался сохранить нейтральное выражение лица.

– Э-эм…

– Я серьезно! Воспользуйся своей механической супер-пупер-смекалкой и сооруди мне костюм коровы. Я залезу внутрь, представлюсь быку, немного с ним пофлиртую, спрошу, откуда он, и все в таком духе. Уверена, он влюбится в меня!

– Э-эм…

– Это должен быть привлекательный костюм коровы!

– Ваше величество, не думаю, что у меня получится…

– Конечно, у тебя получится! Ты гений. За что мы тебе платим?

– Я практически уверен, что ваш муж платит мне не за это.

Пасифая вздохнула.

– Давай определимся сразу. Если ты хоть словечком обмолвишься об этом Миносу, я буду все отрицать. Тебя казнят за клевету о царице. Если ты откажешься мне помогать, я скажу Миносу, что ты ко мне приставал. Тебя казнят за это. Единственный способ для тебя избежать казни – это помочь мне.

По шее Дедала скатилась капля пота.

– Я… Я просто имел в виду… это неправильно.

– Ты столкнул собственного племянника с акрополя! Что ты знаешь о том, что правильно, а что нет?

Как же Дедалу хотелось, чтобы люди перестали вспоминать об этом при каждом удобном случае. Одно маленькое убийство, и тебе его не забудут до конца жизни.

Он не хотел помогать царице. Механический костюм коровы для заигрываний с быком? Даже у Дедала существовали границы дозволенного. Но на карту были поставлены его карьера и семья. После переезда на Крит он успел жениться, и сейчас у него подрастал маленький сын Икар. Казненный, Дедал едва ли сможет побывать на выпускном сына в детском саду. Изобретатель решил, что выбора у него нет, и начал работу над самым привлекательным костюмом коровы, что когда-либо создавал человек.

Как только он был готов, царица залезла внутрь. Дедал подкупил стражников, чтобы те не заметили ничего странного – к примеру, как изобретатель перевозит механическую корову из своей мастерской в царский загон.

Той ночью бык наконец заметил Пасифаю. Самое время вновь отложить эту книгу, закружить по комнате с криком «Фу-у-у!» и промыть глаза «Визином».

Как Афродита и Посейдон отнеслись к успешному завершению своего плана?

Надеюсь, они не сидели на Олимпе и не давали друг другу пять со словами: «У нас получилось!» Мне хочется думать, что они в ужасе смотрели вниз на происходящее на Крите и бормотали: «О боги… что мы наделали?»

Через девять месяцев очень беременная царица Пасифая готовилась к родам.

Царь Минос не мог дождаться! Он надеялся на сына. Он даже выбрал ему имя: Астерион, в честь своего приемного отца, прошлого царя. Жители Крита это оценят!

Единственная маленькая неувязочка: малыш родился монстром.

От плеч и ниже он был человеком. От плеч и выше его кожу покрывала жесткая шкура, сухожилия на шее пучились, как стальные канаты, а голова была бычьей. У него немедленно начали расти рога, поэтому носить его в слинге для новорожденного без получения тяжелых ран было невозможно.

Царь не был таким умным, как Дедал, но даже он быстро понял, что этот ребенок никак не мог быть его. Царские супруги поссорились. Они бросали вещи. Кричали, орали и прогоняли слуг, что наверняка сильно расстраивало бедного малыша.

Но хуже всего было Пасифае. Любовное проклятье Афродиты развеялось с моментом рождения ребенка. Царица презирала себя, богов и особенно малыша. Она призналась в случившемся, но не могла объяснить собственные действия. Как она могла? В любом случае, урон был уже нанесен. Походом к семейному психотерапевту такие проблемы не решить.

Пасифая переехала в отдельные апартаменты во дворце и находилась под домашним арестом до конца своих дней. Миносу очень хотелось выбросить чудовищного ребенка в море, но что-то его удержало – возможно, старое табу на убийство членов своей семьи, а может, он подспудно понимал, что новорожденный был наказанием ему, такое завуалированное и жуткое послание от Посейдона. В этом случае убийство малыша лишь сильнее разозлило бы богов.

Минос попытался скрыть детали рождения, но было слишком поздно. Няньки, повитухи и слуги – все видели ребенка. Ничто не распространяется быстрее сплетен, особенно когда они касаются нелюбимого всеми человека.

Отныне жители Крита уверились, что царь был не достоин трона. Ребенок-мутант наверняка был проклятьем богов. Его имя, Астерион, звучало как надругательство над памятью о прошлом царе, и жители острова никогда его не использовали. Все звали новорожденного Минотавром – быком Миноса.

Минос бесился. Он обвинял всех подряд – богов, жену, быка, неблагодарных жителей Крита. Но не в его возможностях было наказать их всех. Рейтинг его популярности был низким, как никогда. Но кое-кого он все-таки мог наказать – человека, что все это спланировал и из которого выйдет отличный козел отпущения. Он приказал привести к нему закованного в цепи Дедала.

– Ты, – прорычал царь. – Я дал тебе второй шанс. Ты получил работу, мастерскую, деньги на свои изобретения. И так ты мне отплатил? Ты разрушил мою репутацию, изобретатель! Если ты не изобретешь что-то, что исправит ситуацию, я убью тебя медленно и мучительно! Затем найду способ оживить и убью опять!

Дедала часто осеняли гениальные идеи. При обычных обстоятельствах он бы предпочел раскинуть мозгами без цепей и стражников, но с ними он ощутил невероятную мотивацию соображать очень быстро.

– Мы повернем все в позитивную сторону! – воскликнул он.

Взгляд Миноса был холоден, как сухой лед.

– Моя жена влюбилась в быка и родила монстра. А ты хочешь повернуть это в позитивную сторону?

– Да! – не смутился Дедал. – Мы воспользуемся этим! Слушайте, ваш народ никогда вас не любил. Это очевидно.

– Ты усугубляешь свое положение.

– Но мы можем заставить их вас бояться! Ваши враги будут дрожать при одном вашем имени. Ваши подданные никогда не посмеют пойти против вас!

Царь прищурился:

– Продолжай.

– Слухи о Минотавре уже поползли.

– Его зовут Астерион.

– Нет, милорд! Мы воспользуемся тем, что он чудовище. Будем звать его Минотавром. Никогда никому его не покажем. Пусть у ваших подданных воображение разыграется. Он и так ужасен, но пусть люди думают, что он еще хуже. Пока он растет, будем держать его взаперти в подземелье и кормить его… не знаю, тухлым мясом с соусом табаско – чем-то таким, что его сильно разозлит. Будем время от времени бросать в его темницу заключенных, чтобы Минотавр учился убивать.

– Ого, – сказал Минос. – А я думал, что это я жестокий. Продолжай.

– Всякий раз, когда Минотавр будет убивать заключенного, мы будем давать ему конфету. Он научится быть жутким кровожадным монстром! А когда он вырастет… – блеск в глазах Дедала заставил даже царя поежиться.

– Что? – спросил Минос. – Что будет, когда он вырастет?

– К тому времени я закончу строительство для Минотавра нового дома. Подобной тюрьмы еще нигде не было – огромный лабиринт прямо под дворцом. Из него будет видно небо, но стены будут высокими и непреодолимыми. Коридоры будут перестраиваться и поворачиваться. Я напичкаю это место ловушками. А в центре… там будет жить Минотавр.

У Миноса мурашки поползли по коже, когда он это представил.

– И… как мы будем его там кормить?

Дедал улыбнулся, с головой уйдя в режим злого гения.

– Когда вы захотите кого-то наказать, вы будете отправлять его в лабиринт, обещая, что, если он или она найдет путь наружу, вы их помилуете, но я гарантирую, никто и никогда не доберется до выхода. Все рано или поздно заплутают и умрут от голода и жажды… либо их найдет и съест Минотавр. Их крики из лабиринта будут разноситься по всему городу. Минотавр станет всеобщим кошмаром. Никто не посмеет больше смеяться над вами.

Минос побарабанил пальцами по подбородку.

– Мне нравится твой план. Построй этот лабиринт. Мы назовем его… Домом Смеха!

– Эм, я думал о чем-то более загадочном и пугающем, – сказал Дедал. – Вроде лабиринта!

– Ладно. Не важно. А теперь приступай к работе, пока я не передумал и не убил тебя!

Дедал потратил на лабиринт больше времени, чем на любое другое свое изобретение: больше, чем на «Долото Дедала™», «Восковую табличку Дедала™», и даже больше, чем на «Кухонный комбайн Дедала™», режущий картофель аккуратной соломкой. Он так много работал, что забыл о семье. Жена его бросила. Сын Икар рос, практически не видя отца.

Пятнадцать лет трудился Дедал, создавая нечто вроде «окопной» игровой площадки на заднем дворе дворца. К счастью, это был очень большой задний двор. Туда поместился бы самый большой торговый центр Америки, Диснейленд, двадцать футбольных стадионов, и еще бы место осталось.

Периметр пересекали кирпичные стены в тридцать футов высотой. Образованные ими коридоры сужались и расширялись, закруглялись в причудливых узорах, пересекались и разделялись. Какие-то уходили под землю, превращаясь в туннели. Другие заканчивались тупиками или выходами в сады, где все растения были ядовиты. Стены перестраивались. В полу были встроены ловушки и люки в ямы.

Если тебя приговаривали к лабиринту, стражники вталкивали тебя внутрь. Дверь за тобой тут же исчезала, будто ее никогда и не было. Ты переставал понимать, где находишься, уже после трех шагов. Тот факт, что над тобой было открытое небо, лишь усиливал клаустрофобию. Возникало ощущение, что лабиринт живой, что он растет, изменяется и жаждет тебя убить.

Поверьте мне на слово. Я там был. Это не то место, о котором вы подумаете: «Когда я вырасту, я обязательно буду каждый год привозить сюда своих детей!»

Дедал закончил как раз вовремя. Минотавр вырос таким сильным, что уже никакая темница не могла его удержать. Он вошел в подростковый возраст, и как большинство подростков (включая меня, разумеется), он легко обижался, раздражался и вспыхивал желанием крушить все подряд. Но в отличие от большинства подростков, у Минотавра были острые рога, налитые кровью глаза и кулаки размером с тараны. С самого детства его секли, били и учили убивать. За конфетку он был готов с радостью разорвать человека голыми руками.

Каким-то образом Миносу удалось завести Минотавра в его новый дом в центре лабиринта – может, оставив след из «Скиттлз». Оказавшись там, Минотавр приступил к исполнению роли самого страшного чудовища всех времен. По ночам он ревел на луну, и этот звук разносился по улицам Кносса.

Минос начал отправлять в лабиринт заключенных. Понятное дело, никто из них не вернулся. Они либо терялись и умирали от жажды (если им везло), либо встречали Минотавра, а в этом случае их предсмертные крики становились чудесным фоновым звуком большого города.

Уровень преступности Кносса упал на девяносто семь процентов. Как и рейтинг царя Миноса, но все слишком боялись его и его жуткого сына, чтобы жаловаться. План Дедала сработал. Он спроектировал самый сложный и опасный лабиринт в истории человечества. Он превратил позор Миноса в источник власти и страха.

В качестве награды Дедалу разрешили жить в лабиринте. Ура! Минос запер изобретателя в его же собственном лабиринте, в милейшей темнице с полностью оборудованной мастерской, чтобы тот продолжал снабжать царя гениальными штуками. Стражники, ориентируясь в коридорах с помощью волшебной нити, каждый день проверяли, не планирует ли Дедал какую-нибудь глупость.

Для поддержки мотивации старика Минос держал Икара пленником во дворце. Ему разрешалось навещать отца лишь каждый второй вторник, но эти визиты стали смыслом всей жалкой жизни Дедала.

Как бы ему хотелось, чтобы он никогда не слышал о Крите, или о Миносе, или о Пасифае. Ему противно было даже думать о быках. Каждую ночь он был вынужден слушать мычание и топот Минотавра. Стены лабиринта скрипели и стучали, перестраиваясь, и старик практически не мог спать.

Будучи гениальным изобретателем, Дедал большую часть времени придумывал планы побега. Найти выход из лабиринта было просто, Дедал легко в нем ориентировался. Но сама дверь наружу была заперта и тщательно охранялась. Солдаты Миноса патрулировали периметр двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. Даже если бы Дедалу каким-то чудом удалось проскользнуть незамеченным, Минос контролировал все корабли гавани. Дедала арестовали бы еще до того, как он сумел бы взойти на борт одного из них.

Но хуже всего было то, что его сын тоже находился в плену у царя. Если Дедал сбежит, Икара казнят.

Нужно было убраться с острова вместе с сыном, причем не по земле и не по воде. И изобретателю пришла в голову самая неудачная идея всей его жизни.

Из лабиринта был совершен первый побег. Парень по имени Тесей с небольшой помощью смог выбраться из него, но к этому мы еще вернемся.

Пока же скажу, что данное событие резко испортило настроение Миносу. А когда у Миноса было плохое настроение, он отрывался на своем любимом мальчике для битья. Изобретатель сообразил, что израсходовал свою полезность. Его дни были сочтены. Дедал ускорил работу над воплощением своей потрясающей, как он думал, идеи.

О своих планах он рассказал только сыну.

Икар вырос добрым красивым юношей, но изобретателя из него не вышло. Пердиксом он не стал. Дедала это устраивало. Икар обожал отца и полностью ему доверял, так что, когда Дедал сказал ему, что они вместе вырвутся из лабиринта, Икар пустился в пляс.

– Здорово! – воскликнул Икар. – Ты строишь бульдозер?

– Что? – изумился Дедал. – Нет, это не сработает.

– Но ты сказал «вырвемся».

– Это такое выражение. По земле и по морю нам не уйти. Минос перекрыл все возможные пути. Кроме одного-единственного.

Дедал указал в небо.

Икар кивнул.

– Сандалии на пружинах. Мы выпрыгнем к свободе!

– Нет.

– Выдрессируем голубей! Привяжем несколько дюжин к стульям и…

– Но! Хотя уже теплее. Мы улетим отсюда собственными силами!

Дедал рассказал ему свой план и предупредил, чтобы Икар молчал и был готов к побегу, когда он вернется в лабиринт через две недели.

Икар ушел, и Дедал вернулся к работе. Его кузнечный горн пылал днем и ночью, он плавил бронзу и ковал части своего нового хитроумного изобретения. Но он успел состариться. Его глаза уже были не такими зоркими, как раньше. Руки дрожали. Этот проект требовал сложнейшего конструирования и скрупулезной точности. По прошествии пары дней он пожалел, что не остановился на идее с голубями и стульями.

Пролетели две недели.

Когда Икар пришел к отцу, он ужаснулся, увидев, как сильно тот похудел.

– Пап, стражники ведут себя странно, – предупредил Икар. – Они сказали что-то насчет попрощаться с тобой, потому что эта наша встреча станет последней.

– Я так и знал, – пробормотал Дедал. – Царь собирается меня казнить. Нужно спешить!

Дедал открыл шкаф и достал свое новое изобретение – две пары бронзовых крыльев под размеры человека, с тщательно выверенными перышками и смазанными шарнирными соединениями.

– Ого, – восхитился Икар. – Как блестят.

– Помнишь наш план? – спросил Дедал.

– Да. Давай, пап, я помогу тебе надеть крылья.

Старик хотел возразить. Он предпочел бы сначала подготовить сына, но он слишком устал. Дедал позволил Икару затянуть ремни крыльев и с помощью горячего воска закрепить их на спине и руках. Конструкция была не идеальной, но то было лучшее, что Дедал сумел сделать за столь ограниченный срок из выделенных ему материалов. Стражники никогда не давали ему ничего по-настоящему клейкого. С суперклеем или скотчем Дедал мог завоевать весь мир.

– Быстрее, сын, – поторопил его Дедал. – Стражники скоро принесут обед…

Или, если Минос и правда решил его убить, они могли принести гильотину вместо обычных бутербродов с сыром.

Икар прилепил к запястью отца последнее перо.

– Все! Ты готов взлететь. Теперь моя очередь.

Руки старика дрожали. Несколько раз он пролил на плечи сына горячий воск, но Икар не жаловался.

Дедал как раз собирался провести последнюю проверку безопасности, когда дверь мастерской распахнулась. Сам царь Минос ворвался внутрь в сопровождении стражников.

Царь посмотрел на Дедала и Икара с его новенькими бронзовыми крыльями.

– Что у нас здесь? – сказал Минос. – Гигантские бронзовые курицы? Наверное, мне стоит ощипать вас и сварить суп!

Один из стражников хихикнул:

– Ха. Суп.

– Икар, вверх! – Дедал откинул дверцу вентиляционного люка в полу кузницы. Вырвавшийся из нее порыв горячего воздуха вознес Икара в небо.

– Остановите их! – закричал Минос.

Дедал расправил крылья. Горячий воздух подхватил его и понес вверх. Стражники не принесли с собой луков, поэтому они могли лишь швыряться мечами и шлемами, пока царь Минос орал и тряс кулаками. Изобретатель с сыном улетели прочь.

Вначале путешествие вышло потрясающим… примерно как поездка Фаэтона на солнечной колеснице, только без песен на солнечную тему и встроенного блютуза. Икар вопил от восторга, пока они удалялись от Крита.

– У нас получилось, пап! У нас получилось!

– Сын, будь осторожен! – закричал Дедал, с трудом удерживая равновесие. – Помни, что я тебе говорил!

– Я помню! – Икар опустился и полетел рядом с ним. – Не слишком низко, иначе крылья заржавеют от морской воды. Не слишком высоко, иначе солнце расплавит воск.

– Правильно! – сказал Дедал. – Держись середины неба!

Опять-таки, очень напоминает напутствия, данные Фаэтону. Греки вечно держались середины, избегая крайностей. Это они придумали сказку про «Трех медведей» – не слишком просторно, не слишком высоко, а в самый раз.

Конечно, это не значит, что они сами всегда следовали этому правилу.

– Я буду осторожен, пап, – обещал Икар. – Но сначала посмотри на это! ИЕХУ-У-У!

Он принялся выписывать петли и кружиться вокруг своей оси. Нырял к самым волнам, затем взмывал вверх, пытаясь коснуться облаков. Дедал кричал, чтобы он остановился, но вы знаете, какими безумными бывают подростки. Дайте нам крылья, и все наши мысли сосредоточатся на полете.

Икар твердил:

– В последний раз! Эти крылья такие классные, пап!

Дедал был не в силах его остановить, он едва сам удерживался в воздухе. А теперь, когда они летели над морем, и опуститься, чтобы передохнуть, было некуда.

Икар подумал: интересно, как высоко я смогу взлететь? Папины крылья выдержат. Папа крут! Он очень умный!

Икар прошил облака. Где-то внизу остались панические мольбы отца, но Икар был слишком поглощен полетом, чтобы их услышать.

«Я смогу коснуться солнца! – сказал он сам себе. – Я точно смогу коснуться солнца!»

Он определенно не смог коснуться солнца.

Скрепляющие перья воск растаял. Бронзовые крылья начали линять.

С громким металлическим «ТРРРЦ» – как от брошенного в пресс мусорного пакета с алюминиевыми банками – крылья рассыпались на части. Икар упал.

Дедал кричал, пока не надорвал горло, но сделать ничего не мог. Его сын свалился с трехсот футов и ударился о воду, что с такой высоты приравнивалось к падению на асфальт.

Тело Икара скрылось под волнами.

В его честь тот отрезок моря назвали Икарийским, хотя не понимаю, зачем оставаться в памяти местом, которое тебя убило. Если я тоже когда-нибудь паду жертвой чего-нибудь, пожалуйста, не называйте это Памятной Кирпичной Стеной Перси Джексона, Очень Острым Копьем Перси Джексона или Памятной Фурой Перси Джексона Разогнавшейся до Ста Миль в Час. Польщенным я себя не почувствую.

С разбитым сердцем, Дедал подумал сдаться. Он мог упасть в море и умереть, присоединившись к сыну в Царстве Мертвых. Но инстинкт самосохранения оказался слишком силен. Как и инстинкт мщения. Минос вынудил их сбежать. Это Минос был виноват в смерти сына. Царь должен был заплатить.

Изобретатель полетел дальше навстречу ночи. Впереди его ждали новые изобретения, новые неприятности и организация по крайней мере одной принесшей ему удовлетворение смерти.

Дедал долетел до острова Сицилия, что на юго-западной границе Италии. От Крита до него примерно пять сотен миль, и для старика, хлопающего металлическими крыльями, путь был не близок.

Приземлившись, он стал первым человеком, выдавшим несмешную шутку про: «Я только что прилетел с Крита, и вы бы только знали, как у меня устали руки!»

К счастью, у сицилийцев не было смертной казни за дурацкие шутки.

Они отвели Дедала к своему царю Кокалу, и тот не смел поверить своей удаче. Никто из знаменитостей еще не посещал Сицилию!

– О мои боги! – царь спрыгнул с трона. – Дедал? Тот самый Дедал? – Кокал принялся носиться с воплями по залу. – Можно с тобой сфоткаться? Ты подпишешь мне корону? Поверить не могу! Тот самый Дедал в моем царстве. Я обязан рассказать об этом соседям-царям. Они обзавидуются.

– Э-эм, да, насчет этого… – Дедал объяснил, что он только что сбежал от царя Миноса, у которого самый могущественный флот во всем Средиземноморье и который непременно будет его искать. – Думаю, будет лучше, если мое пребывание здесь останется в тайне.

Глаза Кокала расширились.

– Я-я-ясно. В тайне. Понял! Если будешь работать на меня, получишь все, что захочешь. Мы скроем твою личность. Дадим тебе кодовое имя, типа… Недедал! Никто ничего не заподозрит!

– Э-эм…

– Или, может, Медал? Или Джимми?

Дедал понял, что ему предстоит кое-какая работка. Придется следить, чтобы царские мозги не закоротило от излишней нагрузки. Но по сравнению с заключением в лабиринте это была ерунда.

Вскоре Дедал стал доверенным советником царя. Тот научился изъясняться полными предложениями, произносить слова по буквам и даже решать математические примеры. Честное слово, Дедал был настоящий волшебник.

Царь Кокал держал слово. (До тех пор пока его не просили произнести это слово по буквам.) Он хранил секрет Дедала. Еще он выделил старому изобретателю несколько комнат во дворце, обеспечил новой мастерской и даже неплохим набором инструментов от «Эйс Хардвэар» из Афин, который было не так-то просто импортировать.

Разумеется, Сицилии было далеко до Крита. Положение Кокала не шло ни в какое сравнение с могуществом и богатством Миноса, поэтому ресурсы Дедала были ограничены. Но его, вне всяких сомнений, ценили. Появление знаменитого изобретателя стало самым крупным событием за всю историю этой части суши. И Дедалу было приятно такое внимание.

Кокал, может, и был немного недалеким, зато его три дочери отличались умом и врожденной жестокостью. Дедал решил, что со временем из них получатся неплохие правительницы, и начал обучать их необходимым любому монарху вещам – математике, чтению, письму, искусству ведения войн, основам пыток, налогообложению, продвинутому курсу пыток и налогообложению с помощью продвинутого уровня пыток. Царевны схватывали на лету.

Изобретатель сделал для местных кучу полезного. Внедрил внутридомовые уборные. Построил несколько симпатичных зданий. Научил, что следует говорить, когда видишь человека в одежде наизнанку. Для царства Кокала практически настал Ренессанс. Если отправитесь на Сицилию сейчас, сможете увидеть немало построек, оставшихся со времен Дедала: термальные ванны в Селинунте, водохранилище в Гибле, акведук и кое-какие укрепления в Камике, храм Аполлона в Кумах, и не забудьте о гигантском танцующем бронзовом ленивце в Палермо. (Ладно, последнего уже нет, а жаль. Потрясная, должно быть, была штука.) Дедал стал так популярен, что начал принимать дары от благодарных жителей острова. Многие сицилийцы назвали детей Джимми и Недедалами в его честь.

Дедал понимал, что рано или поздно критский флот придет, поэтому построил для царя Кокала новый замок на обрыве. К его единственным вратам вела крутая дорога, и хватило бы четырех мужчин, чтобы обороняться от целой армии. В часы пик в начале дороги внизу образовывались жуткие пробки.

Какое-то время все были счастливы. Иногда Дедал мог проспать всю ночь без кошмаров о царице Пасифае в костюме коровы, падении Икара в море и убийстве племянника Пердикса, которого он столкнул с акрополя.

Но царь Минос не забыл об изобретателе. Он собрал флотилию и методично прочесывал в поисках Дедала все Средиземноморье. Минос был умен. Вместо того чтобы врываться в дома и угрожать, он забросил наживку, которую Дедал просто не мог не проглотить.

Минос объявил, что устраивает конкурс на самого умного человека в мире. Любой, кто сможет пропустить нитку сквозь спиральную раковину, не разбив ее, получит вечную славу и ослиное золото. (Под этим я имел в виду, что золота будет столько, сколько сможет увезти на себе крепкий осел, а вы о чем подумали?)

Почему Минос остановился именно на раковинах? Может, он хотел запустить новый модный тренд с огромными ожерельями из морских раковин. Видели когда-нибудь спиральную раковину? Они очень и очень спиральные внутри. Можно засунуть в отверстие часть пальца, но продеть через всю раковину нитку – задача невыполнимая, во всяком случае с технологиями того времени.

Слух о конкурсе быстро разнесся. Многие хотели заслужить вечную славу. Да и обещание ослиного золота не могло не радовать.

Когда Дедал услышал о конкурсе, он лишь улыбнулся. Он предполагал, что рано или поздно Минос предпримет нечто подобное.

Он пошел к царю Кокалу.

– Ваше величество, насчет этого конкурса с раковиной… Я планирую принять участие и победить.

Царь нахмурился.

– Но если ты отправишь победную раковину и подпишешься ненастоящим именем, разве Минос не заподозрит, что это ты?

– Да.

– Но… тогда он придет сюда. Он потребует встречи с победителем, и…

– Верно.

– Погоди… ты хочешь, чтобы он пришел?

Дедал сообразил, что над скоростью мышления царя придется еще немного поработать.

– Да, мой друг. Не волнуйся. У меня есть план.

Кокалу не очень хотелось вступать в конфронтацию с самым могущественным царем Средиземноморья, но он любил Дедала. Ему не хотелось терять доверенного советника, и он сделал так, как просил изобретатель.

Прежде всего Дедал решил задачку со спиральной раковиной. Это было просто. Он просверлил в кончике крошечную дырочку и капнул рядом мед. Затем нашел муравья и осторожно обвязал вокруг него шелковую нитку. (Не пытайтесь повторить это дома, если только вы не обладаете уймой времени, безграничным терпением и мощным увеличительным стеклом.)

Дедал запустил муравья в раковину. Тот унюхал мед на кончике и побежал по спирали внутри, таща за собой нить. Муравей вылез из просверленной дырки, и – тадам! – одна раковина на нитке готова.

Дедал отдал ее царю Кокалу, который отправил ее Миносу, чей флот как раз удалялся от побережья Италии.

Несколько недель спустя Минос получил раковину и прочитал приложенную к ней записку:

Решил твою маленькую задачку. Что еще придумаешь?

Приходи с моей наградой.

Я во дворце Кокала на Сицилии.

Псевдоним не обманул Миноса.

– Это Дедал! – закричал он. – Скорее, поворачиваем к Сицилии!

Его флот бросил якорь у южного берега острова, тотчас получившего название Миноса в честь прибытия царя. Как я уже говорил, жизнь на Сицилии в ту пору была бедна на события. Но представьте, что все места, где вы побывали, начнут называть в вашу честь?

Едва ли вас это обрадует.

Мама: Ты был в Нью-Джерси прошлой ночью?

Я: Э-эм, нет. Почему ты спрашиваешь?

Мама: Потому что теперь там есть город Персиополис!

Царь Кокал отправил послов поприветствовать Миноса. Те пригласили его во дворец пообщаться.

Минос взглянул вверх на укрепленный замок на обрыве с ведущей к нему узкой петляющей дорогой и отлично защищенными воротами и понял, что захватить его будет невозможно. Наверняка его спроектировал Дедал, подумал он.

Минос скрипнул зубами и решил пока плыть по течению. В компании дюжины стражников и слуг он вслед за послами зашел в тронный зал царя Кокала.

Тот нервно ерзал на троне. Позади него стояли три юные рыжеволосые леди, видимо, предположил Минос, дочери царя.

– Мой друг Минос! – воскликнул Кокал.

Минос нахмурился. Он никогда прежде не встречал Кокала и не хотел с ним дружить.

– Я так понимаю, кто-то из твоих подданных решил мою загадку, – сказал он.

– О, да! – улыбнулся Кокал. – Мой доверенный советник Недедал. Он крут!

– Давай не будем ломать комедию, – прорычал Минос. – Я знаю, ты укрываешь у себя беглеца Дедала.

Улыбка Кокала увяла.

– Э-эм, ну…

– Как он решил задание с раковиной?

– Он, ну… с помощью муравья, если ты можешь в это поверить. Он обвязал вокруг него шелковую нить, затем запустил его в раковину и выманил наружу каплей меда на другом конце.

– Гениально, – сказал Минос. – Отдай мне Дедала, и проблем не будет. Откажешься – и Крит станет твоим врагом. Поверь мне, тебе этого не хочется.

Кокал побледнел, что доставило Миносу удовольствие. Дни, когда он раздавал бесплатные сувениры на пружинках, желая завоевать симпатию народа, остались в далеком прошлом. Он стал старше и мудрее. Теперь он хотел одного: мучить и убивать.

Одна из дочерей Кокала вышла вперед и шепнула что-то на ухо отцу.

– Что ты говоришь? – спросил Минос.

Царевна встретилась с ним взглядом.

– Мой господин, Дедал – наш учитель и друг. Если мы выдадим его тебе, это станет предательством.

Минос крепко сжал челюсти. Эта девчонка, защищающая изобретателя, напомнила ему собственную дочь Ариадну, а для него это была больная тема, но об этом вы прочтете в следующей главе.

– Царевна, твоя преданность направлена не на того, – предупредил Минос. – Дедал учил и мою дочь. Он отравил ей разум, и она предала меня ради моих врагов. Немедленно сдайте мне Дедала!

Царь Кокал откашлялся.

– Конечно, конечно! Но, э-эм, что там насчет награды за решение загадки?..

Жадность Минос понимал.

Он хлопнул в ладони, и его слуги вынесли вперед несколько тяжелых сундуков – ослиное золото, только без осла.

– Оно ваше, – сказал Минос. – Отдайте мне Дедала, и я уйду с миром.

– По рукам! – Кокал с облегчением вытер со лба пот. – Стражники…

– Отец, постой, – положила ему руку на плечо старшая дочь. – Твое слово – закон. Разумеется, мы поступим так, как желает царь Минос. Но перед этим разве мы не должны оказать ему достойный прием? Он путешествовал много месяцев. Он наверняка устал. Позволь Миносу этим вечером принять ванну, облачиться в чистые одежды и насладиться пиром. Затем утром мы проводим его вместе с пленником и нашими дарами. – Она одарила царя Миноса кокетливой улыбкой. – Для меня и моих сестер будет честью лично проводить вас в ванную.

Мать честная, подумал царь Минос. Мне нравится эта идея.

Он понял, что победил. Он мог видеть блеск жадности и страха в глазах царя Кокала. Сицилия не рискнет развязывать войну против Крита. И он правда ужасно устал после долгого путешествия и не горел желанием немедленно вернуться на корабль и отправиться домой. Принять ванну в сопровождении трех красивых царевен, которые позже будут прислуживать ему на ужине… Это звучало очень неплохо.

– Я согласен, – сказал Минос. – Продемонстрируйте мне гостеприимство… Сицилии.

Три царевны проводили его в симпатичные комнаты. Они восхищались его богатством, могуществом и привлекательностью и убедили его не брать с собой стражников. Зачем, ведь он среди друзей! Не будет же такой большой и сильный царь бояться трех девушек?

Они привели Миноса в ванную комнату, где его уже ждала исходящая паром ванна, полная пены с ароматом роз. Пока старик опускался в нее, царевны отвели взгляды, что говорило об их скромности (или он просто был старым, волосатым и отвратительным, и они не хотели на него смотреть).

– Ах, – застонал Минос. – Вот это жизнь.

– Да, мой господин, – сказала старшая сестра. – И твоя смерть.

– Еще раз, что?

Она повернула какую-то ручку. В потолке открылся люк, и на Миноса пролилась тысяча галлонов кипятка. Он заорал и завизжал, и умер в муках.

Позади вешалки для полотенец открылась потайная дверь. Из нее вышел Дедал.

– Отличная работа, мои царевны, – сказал изобретатель. – Вы всегда были прекрасными ученицами.

Царевны обняли его.

– Мы не могли позволить Миносу тебя арестовать! – воскликнула старшая. – Теперь ты можешь остаться с нами. Продолжай давать нам советы!

– О, моя дорогая, к сожалению, я не могу, – ответил Дедал. – Богиня Афина еще не устала меня проклинать. Я должен уйти, прежде чем на это царство обрушатся новые несчастья. Но не переживайте. Из вас выйдут отличные царицы. А у меня есть еще планы…

Старый изобретатель обнял преданных царевен-убийц, затем скрылся в тайном проходе, и больше его на Сицилии не видели.

Царевны прибежали в тронный зал и, рыдая и крича, поведали, как их почетный гость Минос случайно поскользнулся и упал в ванну с кипятком. Бедняга погиб мгновенно.

Стражники с Крита не поверили им. Когда они увидели тело царя, оно выглядело так, будто его долго варили в кастрюле для омаров. Но что они могли сделать? Они были в явном меньшинстве. Дворец был слишком хорошо защищен от любого вида нападения. Ради достойного отмщения им бы пришлось объявить войну, взять остров в осаду и ждать подкрепления. Слишком много забот ради царя, который им все равно никогда не нравился. Они решили принять историю царевен на веру и признать его смерть несчастным случаем.

Критийцы с миром уплыли. Кокал оставил себе ослиное золото. Его три жестокие дочери жили долго и счастливо и стали первоклассными специалистами в пытках и сборе налогов.

А что Дедал?

Какие-то истории утверждают, что остаток жизни он провел на Сардинии, но никто не знает наверняка.

Если только вы не читали о моих приключениях. Тогда вы должны быть в курсе, что случилось с этим стариком. Но раз мы придерживаемся оригинальных мифов и все такое, оставим этот вопрос.

Кроме того, моя адская гончая совсем загрустила. Она знает, что я пишу о Дедале, ее бывшем хозяине. Каждый раз, слыша его имя, она начинает плакать и прогрызает дыры в моих доспехах.

Так был ли Дедал героем? На этот вопрос ответьте сами. Он определенно был умен, но влипал в неприятности столь же часто, сколько из них выпутывался. Все супергерои комиксов получают один и тот же совет на будущее: Использовать свои силы только во благо. М-да… Дедал этому совету явно не следовал. Он использовал свои силы ради наживы и спасения собственной шкуры. Но иногда он еще пытался помочь людям.

Прежде чем вы что-то решите, вам стоит услышать другую часть этой истории: что именно произошло в лабиринте, когда в город явился парень по имени Тесей. Так получилось, что Дедал был не единственным умником на Крите, а Минос – не единственным хладнокровным убийцей. Ариадна и Тесей… из них вышла отличная команда головорезов.