С чего бы начать, рассказывая об этом парне?

Уже с одного его имени начинаются проблемы. Я буду звать его римским именем Геркулес, потому что оно более известно. Греки звали его Гераклом. Но и это было не настоящее его имя. Он родился либо Алкидом или Алкаем, в зависимости от того, какие мифы читать, но «Великий Герой Ал» звучит как-то не очень.

Еще до рождения как-там-его-звали на юге Греции произошла целая мыльная опера. Помните Персея, парня, что отрезал голову Медузе? Став царем Аргоса, он объединил с полдюжины самостоятельных городов – Тиринф, Пилос, Афины, Подзадвилл и так далее – в одно могущественное государство Микены. (Хорошо еще, что не манкини.) У каждого города был свой царь, но был еще верховный правитель, который управлял всем народом. Верховный правитель мог быть родом из любого города, но он должен был быть старшим из потомков Персея.

Уже сложно? Да, есть такое.

Во времена третьего поколения Клана Персея на место верховного правителя претендовали два кузена из Тиринфа. Первый был Амфитрион, второй – Сфенел. С таким раскладом можно подумать, что корона была своего рода наградой за самое труднопроизносимое имя.

Амфитрион был старше на несколько дней, поэтому все думали, что он займет эту должность. Но он все испортил, случайно убив своего тестя.

А случилось это так: Амфитрион просил у Электриона разрешения жениться на его дочери Алкмене. Когда они ударили по рукам, Электрион позвал Алкмену, чтобы сообщить ей хорошую новость.

ЭЛЕКТРИОН: Алкмена, познакомься со своим новым мужем Амфитрионом!

АЛКМЕНА: Эм, хорошо. Хотя я бы предпочла наушники.

ЭЛЕКТРИОН: Не будь такой букой. Скоро он станет верховным правителем! Он заплатил за тебя отличную цену! Еще он тебя любит. Ты ведь любишь ее, правильно?

АМФИТРИОН: Угу.

АЛКМЕНА: Мы только встретились.

АМФИТРИОН: Угу.

АЛКМЕНА: Ты можешь сказать что-то кроме «угу»?

АМФИТРИОН: Угу.

АЛКМЕНА: Пап, этот парень – идиот.

АМФИТРИОН: Но я люблю тебя! Я ТАК СИЛЬНО тебя люблю! (Разводит в стороны руки. Случайно бьет Электриона по лицу и убивает его.)

АМФИТРИОН: Ой.

АЛКМЕНА: Ты идиот.

Когда об этом узнали, другой претендент на престол – Сфенел – увидел в этом шанс для себя. Он публично обвинил Амфитриона в убийстве и затеял масштабную дискредитирующую кампанию с плакатами, зазывалами и рекламой по телевидению: ЭТОТ ИДИОТ УБИЛ СВОЕГО ТЕСТЯ. ВЫ ДОВЕРИТЕ ЕМУ УПРАВЛЕНИЕ СВОЕЙ СТРАНОЙ? Ситуация так накалилась, что Амфитриону пришлось бежать из Микен. Он прихватил с собой жену Алкмену, к вящему ее недовольству.

Они остановились в Фивах, в городе к северо-западу от Афин, за пределами зоны влияния Микен. Амфитрион стал самым главным генералом города, хотя это мало что значило, потому что армия Фив была не грознее охраны торгового центра.

Алкмена не подпускала к себе супруга. Да, они были женаты, но этот осел убил ее отца и вынудил их стать изгнанниками.

– Никаких детей, – отрезала Алкмена. – Это понизит показатели IQ всей греческой цивилизации.

– Я докажу, что достоин тебя! – обещал Амфитрион. – Что мне сделать?

Алкмена задумалась.

– Отправляйся и захвати парочку городов. Покажи, что ты хороший лидер. Можешь начать с уничтожения Тафийских островов. Мои братья несколько лет назад напали на них и были разбиты. Отомсти за них.

Амфитрион потерял нить разговора уже после первых слов супруги.

– Что?

Алкмена указала пальцем:

– Тафийские острова. Убить!

– Понял.

Амфитрион ушел со своей армией и пережил несколько приключений, в которые я не буду вдаваться. Среди них была лиса, которую невозможно было поймать, чувак с длинными светлыми волосами, которого невозможно было убить, а также много крови, увечий и грабежей. Сами знаете, более-менее рутинные выходные в Древней Греции.

Амфитрион убивал людей и крушил все на своем пути, пока не посчитал, что уже достоин Алкмены, после чего повернул армию назад в Фивы. Ему не терпелось оказаться дома и провести наконец медовый месяц. Они были женаты уже больше года, но еще ни разу даже не поцеловались.

К несчастью для него, кое-кому тоже хотелось вкусить радостей медового месяца с его женой. Наш старый приятель Зевс, бог неба и симпатичных сеньорит, уже какое-то время наблюдал за Алкменой, и ему нравилось, что он видел.

Зевс обещал Гере (в тридцатый раз), что больше не свяжется со смертной. Разумеется, он не собирался держать обещание, но и действовать в открытую в случае с Алкменой тоже не стал. Он подумал, что проще всего будет предстать перед ней в образе ее супруга. Зевс превратился в клон Амфитриона и полетел в Фивы.

– Дорогая, я дома! – объявил он.

Алкмена вышла в зал.

– Что ты здесь делаешь? Твои посланцы сказали, что ты все еще со своей армией. Я не ждала тебя еще три дня.

«Три дня? – подумал Зевс. – Отлично!»

– Я вернулся раньше! – сказал он. – Давай праздновать!

Зевс заказал пиццу, открыл бутылку шампанского и включил что-то из Джастина Тимберлейка. Поначалу Алкмена держалась настороженно. Муж не казался таким идиотом, каким был раньше. Но она была вынуждена признать, что его новая версия ей по душе. Может, он действительно чему-то научился за время своих странствий?

Они провели чудесную романтическую ночь вместе. Настолько чудесную, что в какой-то момент Зевс попросил его простить, уединился с мобильным в уборной и отправил сообщение Гелиосу, богу солнца: «Брат, возьми пару дней выходных. Мне нужно, чтобы ночь продолжалась!»

Гелиос написал в ответ: Ты с Алкменой?

Зевс: Да.

Гелиос: ОМГ! Она классная.

Зевс: Ага!

Гелиос оставил свою солнечную колесницу в гараже на следующие семьдесят два часа. К тому моменту когда рассвет наконец наступил, Алкмена страдала от страшного недосыпа и передоза Джастином Тимберлейком.

Зевс поцеловал ее утром.

– Что ж, было здорово, малыш! Я должен идти. Мне нужно проверить… армию.

И он вышел из дома.

Десятью минутами позже в ту же дверь зашел настоящий Амфитрион.

– Дорогая, я дома!

Алкмена подняла на него мутный взгляд.

– Так быстро? Ты что-то забыл?

Амфитрион надеялся на более теплый прием.

– Э-эм… нет. Я просто только что вернулся домой с войны. Мы можем… отпраздновать это?

– Ты шутишь? Ты вернулся домой вчера! Мы всю ночь провели вместе!

Амфитрион не был гением, но даже он понял, что здесь что-то не так. Они с Алкменой отправились к местному жрецу, который на чем-то там погадал и определил, что первым Амфитрионом был на самом деле Зевс.

Римские рассказчики посчитали эту ошибку узнавания умопомрачительно смешной и написали целые комедии по мотивам. Только представьте это действо. Алкмена поворачивается к зрителям: «ЭТО БЫЛ НЕ МОЙ МУЖ? ОЙ!» – и целые ряды мужиков в тогах падали на пол от смеха.

Как бы то ни было, Амфитрион мало что мог сделать в этой ситуации. Они с Алкменой справили свой медовый месяц. Ко второму триместру беременности Алкмена уже знала, как это иногда случается с будущими мамочками, что у нее будет двойня. Что-то ей подсказывало, что один малыш был от Зевса, а другой – от Амфитриона. И еще, что малыш Зевса принесет ей кучу неприятностей.

Тем временем в Микенах кузен Сфенел не оставлял попыток стать верховным правителем. Он думал, что взойдет на престол сразу же, как только изгонит Амфитриона, но Сфенел никому не нравился. Он был жестоким и трусливым. Кроме того, у него было неблагозвучное имя. Знать отказывалась его поддерживать. Подданные насмехались. Сфенел попробовал решить вопрос всеобщим голосованием, но проиграл двум другим кандидатам: Микки Маусу и городскому коту Пушистику.

У Сфенела была единственная радость: его жена Никиппа готовилась родить их первенца. Если на свет появится мальчик, он станет старшим сыном старшего потомка Персея (не считая Амфитриона, конечно же), а значит, трон ему обеспечен, даже если Сфенел так на него и не сядет.

На Олимпе Гера размышляла приблизительно о том же. Она узнала об интрижке Зевса с Алкменой, но, вместо того чтобы закатить скандал, она решила действовать хладнокровно и исподтишка.

– Зевс наверняка хочет, чтобы этот незаконнорожденный отпрыск Алкмены стал царем Микен, – пробурчала она себе под нос. – Что ж, этого не будет.

Следующей ночью она расстаралась, чтобы привести Зевса в хорошее расположение духа. Она поставила его любимый альбом Тимберлейка, приготовила его любимое блюдо – блинчики из амброзии с соусом из амброзии и соте из амброзии. Массируя ему плечи, она шепнула ему на ухо:

– Мой медовый кексик?

– Хм? – Зевс блаженно щурился.

– Ты не мог бы пойти ради меня на крошечную божественную уступку?

– Божественную уступку… в чем?

Она сунула ему в рот клубнику в амброзии.

– Ой, я просто подумала, царство Микены заслуживает мира и процветания. Ты так не думаешь?

– М-мх-хм, – Зевс проглотил клубнику.

– Что, если ты решишь, что следующий рожденный потомок Персея и станет верховным правителем? Разве всем от этого не станет проще?

Зевс подавил улыбку. Ему было известно, что Алкмена должна была родить с минуты на минуту. А ребенку Сфенела до появления на свет была еще минимум неделя. Он не знал лишь одного: что Гера тоже была в курсе.

– Да, конечно, милая. Никаких проблем!

Той же ночью оракулы по всем Микенам объявили последнюю новость от Зевса: следующий рожденный потомок Персея мужского пола станет верховным правителем! И нет, на всеобщем голосовании больше нельзя будет ставить галочку напротив Пушистика.

После ужина Гера поспешила на землю, где ее дочь Илифия, богиня-родовспомогательница, только что пришла в дом Алкмены.

– Стой! – закричала Гера. – Не позволяй Алкмене рожать!

Илифия, прижимая к себе медицинскую сумку, попятилась.

– Но у нее уже начались схватки. Ты ведь помнишь, как это больно?

– Мне без разницы! – отрезала Гера. – Она не может родить – по крайней мере, пока не родится сын Сфенела.

– Но он у меня в планах не раньше следующей недели.

– Просто полетели со мной в Тиринф. ЖИВО!

Илифия привыкла к трудностям рождения. Но к трудностям от Геры? Не очень. Оставив Алкмену в постели, стонущую, потеющую и сыплющую проклятьями, две богини унеслись в Тиринф.

Оказавшись на месте, Илифия взмахнула своей волшебной подушкой от «Lamaze» – и у жены Сфенела Никиппы немедленно начались схватки. БУМ! Пять минут спустя она уже держала новорожденного сына в руках. Скорейшие роды в истории.

Они назвали малыша Еврисфеем, потому что это было наиболее труднопроизносимое имя, которое они успели придумать за столь короткий срок. Он бесспорно стал первым в новом поколении потомков Персея, так что этот малыш был немедленно объявлен верховным правителем, хотя было нелегко найти тиару, подходящую под размеры головы новорожденного.

Что касается Алкмены, Гера бы с удовольствием оставила ее мучиться схватками навеки. Такая уж сердечная она была дама. Но Илифия пожалела женщину, и как только Гера завершила свою миссию по определению верховного правителя, Илифия помогла Алкмене легко разродиться.

Первым родился Геркулес (хотя тогда все еще звали его Ал), вторым – его брат Ификл.

Гордый папа Амфитрион взглянул на новорожденных и немедленно ощутил стойкую любовь к обоим, хотя Алкмена и предупредила его заранее, что один из детей, скорее всего, был сыном Зевса.

«Кто из них мой, а кто – Зевса?» – подумал он.

Ификл заплакал. Ал/Геркулес размял новорожденные мускулы и шлепнул брата по лицу: «Заткнись».

– Думаю, тот, что крупнее, сын Зевса, – сказала Алкмена.

Амфитрион вздохнул:

– Да, ты, наверное, права.

На следующий день из Тиринфа пришла весть: новый верховный правитель, Еврисфей, родился за несколько часов до Геркулеса.

– Это все явно Гера подстроила, – догадалась Алкмена. – Поэтому у меня были такие затяжные роды.

Малыш Геркулес в ее руках заорал «РАРРР!» и навалил большую кучу в пеленки.

Алкмена пошатнулась от запаха.

– Это такой комментарий? – спросила она ребенка. – Тебе не нравится Гера?

– РАРРР! – и новая куча.

Это обеспокоило Алкмену – не только потому что она понятия не имела, чем питался ее ребенок. Она знала немало историй о том, как Гера измывалась над смертными возлюбленными Зевса. Тяжелые роды были доказательством, что Гера взялась за нее. Малыш Ал/Геркулес мог привести к гибели своей матери.

Поддавшись страху и слабости, Алкмена поступила так, как многие родители поступали тогда с нежеланными детьми. Она выскользнула незамеченной из дома, отнесла малыша в соседний лес, до которого – как удобно! – было всего ничего, и оставила его на камне умирать.

Маленький Геркулес вел себя из рук вон плохо. Несколько часов подряд он извивался, кричал, сыпал проклятьями на младенческом языке и бил кулачками всех диких животных, что посмели к нему приблизиться.

К счастью, Зевс присматривал за крохой. Он уже знал о теневой игре Геры с перетасовкой будущих верховных правителей.

– Значит, хочешь войны? – буркнул Зевс. – Что ж, медовый кексик, да начнется война.

Он отправил Афину, богиню мудрости, на землю спасти ребенка.

Геркулес увидел Афину и загугукал, но живот его громко бурчал. Афина, которую нельзя было отнести к прирожденным матерям, не знала, что с ним делать.

– Мне нужна кормилица, – пробормотала она. – Кто-то, кто любит младенцев. Хм…

Ей пришла в голову очень странная идея: она отнесла ребенка к Гере.

– О, моя королева! – сказала Афина. – Я нашла этого неизвестного бедняжку брошенным в лесу. Разве это не ужасно? Я не знаю, как его кормить, а он голоден!

Гера не знала, чей это ребенок. Она взглянула на малыша, и ее материнский инстинкт пробудился.

– Ой, бедный кроха. Дай его мне. Я покормлю его грудью.

Тогда не было бутылочек и детских смесей. Если младенец хотел есть, его кормили грудью. Конец. Обычно это делала мать, но, если мамы не было рядом, помочь могла другая женщина.

Гера, будучи богиней матерей, сообразила, что она как никто подходит на эту роль. Она поднесла Геркулеса к своей груди и дала глотнуть из дозатора божественного молока. Малыш с удовольствием зачмокал, и тут Афина сказала:

– Спасибо, Гера!

До этого она не называла имени Геры. Геркулес с силой укусил царицу небес за чувствительную часть тела, заорал «РАРРР!» и навалил кучу, причем все одновременно. Гера закричала и отшвырнула от себя ребенка.

К счастью, у Афины была хорошая реакция.

В каких-то мифах утверждается, что молоко Геры брызнуло на небо, и так появился Млечный Путь. Не знаю. Как-то слишком галактически глобально для одной струйки. Но что известно наверняка: та пара глотков наделила Геркулеса божественной силой и здоровьем – неплохой подарок от богини, которая ненавидела его больше всего на свете.

Афина отнесла малыша назад, к дому его матери, положила его на порог, позвонила в дверь и улетела. Алкмена открыла дверь. Маленький Геркулес с испачканным в молоке лицом ей улыбнулся.

– Э-эм, ладно…

Алкмена поняла, что это был знак богов. Она занесла малыша внутрь и больше не пыталась от него избавиться.

Следующие несколько месяцев были скудны на события. Геркулес научился ползать и пробивать кирпичные стены, прогрыз насквозь несколько седел, остался на какое-то время без няньки, после того как сломал ей руки, и даже произнес свое первое слово: «калечить».

Как-то ночью, когда он и его брат Ификл спали, Гера решила, что пора избавиться от ненавистного ребенка раз и навсегда.

«Если я позволю ему вырасти, – подумала она, – от него будут одни проблемы. Зевс за ним присматривает, поэтому я не могу просто обратить его в кучку пепла. Хм… Знаю! Устрою несчастный случай – запущу в детскую пару ядовитых змей. Уверена, подобное происходит постоянно!»

Две жуткие гадюки протиснулись через трещину в стене и поползли прямиком к детским кроваткам.

Первым проснулся Ификл. Он почувствовал, как что-то скользит поверх его одеяла, и закричал.

Алкмена в другой комнате услышала его, вскочила с кровати и растолкала мужа.

– Амфитрион, в детской беда!

Родители бросились туда, но было уже поздно.

Геркулес обо всем позаботился. Благодаря своим сверхбыстрым детским рефлексам он поймал обеих змей за шеи и задушил их.

Когда родители вбежали в детскую, Геркулес уже стоял на постели, улыбаясь и размахивая мертвыми гадюками.

– Пока-пока!

Что касается Ификла, тот кричал и плакал, забившись в угол и обмотавшись одеялом.

Амфитрион вздохнул.

– Иди ко мне, Ификл. Все закончилось. Прости, малыш. У тебя моя ДНК.

После той ночи наш юный герой-змеедушитель получил новое имя. Его больше не звали Алкидом, Алкаем или другим вариантом на «Ал», он стал известен как Геркулес (у римлян как Геракл), что означает «слава Гере». Благодаря Гере он прославился еще до окончания детского сада. Гера наверняка была в восторге.

У Геркулеса было немало прекрасных учителей. Его папа, Амфитрион, показал ему, как управлять колесницей. Генералы Фив научили сражаться на мечах, стрелять из лука и рукопашной.

Единственным предметом, который ему не давался, была музыка. Родители наняли лучшего музыканта города Лина, единоутробного брата Орфея, но у Геркулеса не было ни малейшего музыкального призвания. Его пальцы были слишком большими и неуклюжими, чтобы играть на струнах лиры. В конце концов Лин потерял терпение и закричал:

– Нет, нет, нет! Это «до»!

Лин вырвал лиру из рук мальчика и врезал ею Геркулесу по лицу. (Заметка на полях: получить лирой по лицу – это больно.)

Геркулес отобрал лиру у учителя:

– ВОТ ТЕБЕ «ДО»!

И бил его лирой по голове, пока инструмент не развалился на куски, а учитель не умер.

Геркулесу было двенадцать. Его судили за тяжкое убийство. Если, на ваш взгляд, это не клиника, то я даже не знаю. К счастью, Геркулес был умен. Он убедил судий, что то была самозащита, ведь Лин первый его ударил, и отделался всего шестью годами общественных работ на скотоводческом хозяйстве за городом.

Там было не так уж плохо. Геркулесу нравилось работать под открытым небом. Он дышал свежим воздухом и был свободен от уроков музыки. Родители тоже обрадовались, что их сын находился на безопасном расстоянии и больше не привлекал в дом ядовитых змей, не убивал учителей и не уничтожал случайно города.

Геркулес покинул хозяйство в возрасте восемнадцати лет. К этому времени он стал самым крупным, высоким, сильным и несносным фиванцем за всю историю Фив. За время своего долгого отсутствия он совсем отстал от жизни и страшно удивился, увидев, как горожане, плача, сгоняют весь свой рогатый скот на главную площадь, будто собираются устроить аукцион. Геркулес узнал много коров, которых он сам вырастил за годы общественных работ.

Парень отыскал в толпе свою семью.

– Пап! – закричал он Амфитриону. – Что с этими коровами?

Его приемный отец поморщился:

– Сын, пока тебя не было, у нас была война с минийцами. Знаешь этих ребят из города вон там? Подданные царя Эргина?

– Ну? И что?

– Мы проиграли. По-крупному. Чтобы не дать минийцам разрушить весь город, царь Креонт согласился на ежегодную дань в размере одной сотни коров.

– Что? Это безумие! Я вырастил этих коров. Вон там Пятнышко, видишь? А там Ромашка. Нельзя отдавать Ромашку!

Сотня коров, возможно, кажется не такой уж большой платой, но в те времена это приравнивалось к сотне домов или сотне «Феррари». Коровы стоили очень дорого. Они были лучшим вложением денег. И потом – Ромашка! Чувак, нельзя было вот так взять и отдать корову, кличку которой не поленился придумать сам Геркулес!

– Мы должны сражаться! – заявил Геркулес. – В этот раз мы разгромим этих злых минийцев!

Его болезненный брат Ификл робко возразил:

– Но они забрали все наше оружие. Это было одним из условий мирного соглашения.

– Все оружие? – Геркулес повернулся к царю Креонту, что стоял неподалеку в окружении стражников. – Меня не было несколько лет, а вы сдали все наше оружие и коров? Ваше величество, ну вы чего?!

Старый король вспыхнул и уставился в землю.

– Мы должны что-то сделать, – настаивал Геркулес.

– Слишком поздно, – отозвался Ификл. – Они уже здесь.

Толпа расступилась, и на площадь промаршировала дюжина здоровяков минийцев в полном обмундировании, пиная оказавшихся у них на пути стариков, толкая пожилых женщин и крадя чуррос из ларьков.

Царь Креонт не предпринял ничего, чтобы их остановить. Как и его стражники. Даже папа Геркулеса, великий генерал Амфитрион, просто стоял и наблюдал, как наглые минийцы силой прокладывали себе дорогу к коровам.

Наконец Геркулес не выдержал:

– ХВАТИТ!!!

Минийцы остановились и в смятении смотрели, как к ним топочет Геркулес – огромный волосатый подросток в простой кожаной тунике и пастушьей накидке.

– Ты смеешь говорить с нами? – отмер лидер минийцев. – Мы ваши хозяева, пастух! Пади ниц и поцелуй мой ботинок!

– Я так не думаю. – Геркулес хрустнул пальцами. – Уходите немедленно, и мы обойдемся без кровопролития. Больше вы наших коров не получите.

Минийцы расхохотались.

– Слушай сюда, парень, – сказал лидер. – У нас мечи. У тебя – нет. Мы забираем эту сотню коров, как прописано в мировом соглашении. Через год мы вернемся еще за сотней. Как ты нас остановишь?

Геркулес ударил его в лицо, вырубив главного минийца на месте. Его подчиненные схватились за мечи, но Геркулес оказался быстрее. Прежде чем хотя бы один меч покинул ножны, все двенадцать минийцев уже лежали на земле со сломанными носами, синяками под глазами и без половины зубов. Геркулес конфисковал их оружие.

Затем (ВНИМАНИЕ! МЕРЗОСТЬ НА ПОДХОДЕ!) с помощью меча их лидера он отрубил каждому минийцу нос, уши и кисти. Удивительно, но это их не убило. Связав отрезанные части в подобие жутких ожерелий, он надел их на шеи поверженных врагов. Когда они очнулись и были готовы идти, Геркулес поставил их всех на ноги.

– Возвращайтесь к царю Эргину! – приказал он. – Передайте ему, что единственная дань, которую он получит от Фив, это висящие у вас на шеях части тел его подданных!

Он шлепнул по заду лидера плоской частью лезвия, отправляя покалеченных минийцев восвояси.

Фиванцы очнулись от оцепенения. Те, что помоложе, восторженно закричали и закружили в танце вокруг помилованных коров. Те, что постарше, повидавшие немало войн, радоваться не спешили.

– Мой сын, – сказал Амфитрион. – Царь Эргин никогда этого не простит. Он вернется со всей своей армией.

– Пускай, – прорычал Геркулес. – Я убью их всех.

К нему, пошатываясь, подошел царь Креонт с зеленым от ужаса лицом.

– Мальчик, что ты наделал? Я принял твою семью, отправленную в изгнание. Я дал тебе дом. А ты… Ты навлек на нас всех погибель!

– Милорд, об этом не волнуйтесь, – сказал Геркулес. – Я позабочусь о минийцах.

– Как? – закричал царь. – У тебя есть… сколько, двенадцать мечей? Этим целую армию не победить!

Геркулес не помнил, чтобы царь Креонт и раньше был такой тряпкой, но он решил никак это не комментировать.

– Храм Афины, – вместо этого сказал он. – Разве на его стенах не висят всякие доспехи и оружие?

Амфитрион нервно покосился на небо, ожидая божественного наказания.

– Сын мой, то церемониальное оружие. Они посвящены богине. Минийцы не забрали их, потому что они не настолько глупы. Афина тебя проклянет!

– Неа, мы с Афиной давно знакомы. И потом, она ведь богиня обороны, так? Она бы хотела, чтобы мы защитили наш город!

Геркулес повернулся и обратился к толпе:

– Нам не нужно и дальше жить в страхе перед минийцами! Все, кто со мной, идите в храм Афины и вооружайтесь! Мы растопчем наших угнетателей!

Молодые фиванцы разразились криками поддержки и окружили Геркулеса. Даже Ификл, слабый, болезненный и боящийся собственный тени, вышел вперед и взял меч. Это пристыдило старшее поколение.

Амфитрион положил руку на плечо Геркулеса:

– Сын мой, ты прав. Я забыл отвагу, но теперь все в прошлом. Защитим нашу родину!

Они забрали из храма Афины все оружие и доспехи. Богиня никого не наказала, и они посчитали это добрым знаком. Геркулес повел импровизированное войско за город, к участку дороги, что очень удачно тянулся между двумя крутыми скальными склонами. Фиванцы соорудили баррикады и вырыли ямы в земле. Большую часть мужчин Геркулес отправил на вершины склонов. В таком узком проходе численное превосходство минийской армии никак бы им не помогло.

На следующий день царь Эргин лично возглавил наступление на Фивы. Как только они вошли в проход между скалами, Геркулес повел своих людей в атаку. Бой вышел кровавым. Приемный отец Геркулеса Амфитрион погиб, как и многие фиванцы, но минийская армия оказалась разгромлена.

Геркулес на этом не остановился. Он отправился в город минийцев и сжег его дотла.

Вернулся Геркулес триумфатором. Царь Креонт был так ему благодарен, что отдал ему в жены свою старшую дочь Мегару. Даже боги были под впечатлением. Они спустились с Олимпа и завалили Геркулеса дарами, так что он даже смутился. Гермес дал ему меч. Гефест – доспехи. Аполлон – лук и колчан. Афина – царскую мантию и в порыве щедрости обещала никого не убивать за осквернение своего храма. Старая добрая праздничная вечеринка в духе олимпийцев.

Геркулес и Мегара поженились, и у них родилось двое детей. Какое-то время все шло замечательно. Геркулес после смерти папы взял на себя обязанности главного генерала и провел фиванскую армию через множество успешных военных кампаний. В одной из этих битв его брат Ификл погиб, оставив вдову и младенца-сына по имени Иолай, – но слушайте, по крайней мере, Ификл встретил храбрую смерть. Геркулес прославил родной город. Все были уверены, как только Креонта не станет, новым царем Фив станет Геркулес.

Если бы рассказ о нем на этом закончился, Геркулес вошел бы в историю как один из величайших греческих героев. Но не-е-е-е-ет, он только разогревался.

Как и Гера. Царица богов у себя наверху, на Олимпе, исходила злобой из-за успехов Геркулеса. Она не могла позволить ему встретить хеппи-энд и решила сделать его жизнь настолько ужасной, трагичной и сложной, насколько только это будет возможно, чтобы в далеком будущем Перси Джексону пришлось по-настоящему нелегко во время ее описания.

Ненавижу Геру.

Пока Геркулес рос пастухом в Фивах, его кузен Еврисфей рос верховным правителем Микен. Круто, наверное: люди тебе кланяются и во всем тебе подчиняются с самого твоего младенчества, но из-за этого Еврисфей вырос вспыльчивым и заносчивым.

Вопреки этому Гера считала, что лучше его нет ничего на всем белом свете, за исключением разве что оливкового масла холодного отжима. Она благословила его царство на мир и процветание. Присылала ему каждый год на день рождения двадцать драхм. Еще она внимательно следила, чтобы до ушей парня доходили все эти неприятные известия о достижениях Геркулеса, потому что хотела, чтобы верховный правитель был добропорядочным и завистливым.

Когда Еврисфею исполнилось восемнадцать, Гера нашептала ему во сне, что пора бы поставить знаменитого кузена на место.

«Прикажи Геркулесу явиться к тебе во дворец, – сказала богиня. – Потребуй, чтобы он послужил тебе и совершил десять подвигов! Иначе он никогда не будет тебя уважать».

Еврисфей проснулся.

– Есть отличная идея! – сказал он сам себе. – Я прикажу Геркулесу явиться ко мне во дворец и потребую, чтобы он послужил мне и совершил десять подвигов! Иначе он никогда не будет меня уважать!

Еврисфей отправил письмо в Фивы, где требовал, чтобы Геркулес отправился в столицу Тиринф и послужил ему.

Геркулес проявил сдержанность. Он не стал отрубать посланцу уши, нос и кисти и ограничился коротким ответом: «ЛОЛ. ЩАЗ».

Еврисфею это не понравилось. К несчастью, Фивы ему не подчинялись. Он мало что мог сделать, разве что объявить войну, но даже Еврисфей был не настолько глуп, чтобы пойти войной против Геркулеса.

В ту ночь Гера вновь заговорила с верховным правителем, когда он спал: «Потерпи. Геркулес преклонится пред тобой. Я об этом позабочусь».

Следующие несколько недель каждый раз, когда Геркулес заходил в храм, жрецы и жрицы набрасывались на него с предупреждениями:

– Боги хотят, чтобы ты послужил своему кузену Еврисфею. Нет, серьезно. Тебе стоит отправиться в Тиринф, иначе случится беда.

Разумеется, за этим стояла Гера. Она была царицей нытья и сделала все, чтобы Геркулес выслушивал подобные сообщения по несколько дюжин раз на дню от самых разных людей.

Поначалу Геркулес их игнорировал. Он был слишком важной и могущественной персоной, чтобы служить такой мелочи, как Еврисфей. Но предупреждения не умолкали. Прохожие останавливали его на улице и говорили хриплыми, точно они были одержимы, голосами:

– Иди в Тиринф. Послужи царю!

Жена Геркулеса забеспокоилась.

– Дорогой, – сказала Мегара, – игнорирование богов никогда хорошо не заканчивается. Может, тебе стоит сходить к Дельфийскому оракулу и, ну, сам знаешь, выслушать независимое мнение?

Геркулесу не хотелось, но он решил сделать супруге приятное.

Посещение Дельф прошло так себе. Подношения вылились в кругленькую сумму. Дельфы запрудили приставучие торговцы дешевых сувениров. Наконец Геркулес встал в очередь желающих увидеть оракула, и когда настал его черед, прорицательница сказала ему то же самое, что он слышал все последние недели:

– Отправляйся в Тиринф. Послужи верховному правителю Еврисфею, выполнив десять его заданий. Спасибо и хорошего дня.

Геркулес так разозлился, что сбил трехногий стул, на котором сидела оракул, и погнал ее по залу.

– Выдай мне нормальное пророчество! – кричал он. – Я хочу нормальное пророчество!

Аполлон лично вмешался в происходящее. Его божественный голос сотряс пещеру:

– ЧУВАК, ВОЗЬМИ СЕБЯ В РУКИ. ВЕРНИ ОРАКУЛУ ЕЕ ТРЕНОЖНИК!

Геркулес сделал глубокий вдох. Ему не хотелось погибать от золотой стрелы, поэтому он поставил на пол треножник и с шумом покинул зал.

Когда он добрался до Фив, его нервы были уже совсем ни к черту. Спокойствие оставило его. Он шел по улицам, а все вокруг его спрашивали:

– Это правда? Десять заданий от верховного правителя? Ну и отстой.

Дома Мегара спросила:

– Как все прошло, дорогой? Тебе придется идти в Тиринф?

Геркулеса переклинило. В нем запустился режим берсерка, и он убил всех в доме, начав с собственной жены.

Знаю. Эта книга полна безумств и жути, но это? Это уже ни в какие ворота не лезет.

Кое-кто утверждает, будто это Гера наслала на него сумасшествие и он не знал, что творит. Может быть, но лично мне это кажется удобной отговоркой. Мы и так уже знаем, что у Геркулеса были проблемы с управлением гневом. Он убил своего учителя музыки лирой. Отрезал у минийцев части тела.

Гере не нужно было сводить его с ума. Достаточно было немножко подтолкнуть.

Как бы то ни было, Геркулес убил Мегару, затем слуг, что пытались его остановить. Двое его сыновей с криком побежали прочь, но Геркулес схватил лук и застрелил их – его обезумевший разум посчитал их угрозой.

Единственный, кто избежал расправы, был его племянник Иолай, после смерти Ификла живший в доме Геркулеса. Иолай спрятался за диваном. Когда Геркулес нашел его и приготовил новую стрелу, мальчик закричал:

– Дядя, остановись!

Геркулес застыл. Возможно, Иолай напомнил ему его брата Ификла, когда они сами еще были детьми. Геркулес всегда защищал Ификла от задир, а когда тот погиб, поклялся относиться к Иолаю как к собственному сыну.

Ярость рассеялась. Геркулес в ужасе уставился на тела своих детей. Он посмотрел на лук в своих руках – лук, что дал ему Аполлон, оружие от бога прорицания. Послания яснее сложно было представить: «Мы предупреждали, что случится беда, если ты не послушаешься».

В приступе отчаяния Геркулес бежал из Фив. С разбитым сердцем он вернулся в Дельфы и бросился на пол перед оракулом.

– Пожалуйста! – взмолился он, содрогаясь всем телом от рыданий. – Что мне сделать, чтобы искупить свои грехи? Смогу ли я быть прощен?

Оракул ответила:

– Отправляйся к верховному правителю, как тебе говорили. Послужи ему, выполнив любые десять его заданий. Лишь Еврисфей волен будет решать, удовлетворят его твои труды или нет. Как только он объявит, что все десять заданий выполнены, тогда и только тогда ты будешь прощен.

Геркулес облачился в лохмотья попрошайки, измазался в золе и пошел в Тиринф, где опустился на колени перед троном верховного правителя.

– Милорд, я грешен, – сказал Геркулес. – Я не послушался тебя и богов. Поддавшись гневу, я убил свою жену и детей. Я готов в качестве наказания выполнить любые твои десять заданий, не важно, насколько сложными, опасными или глупыми они будут.

Еврисфей холодно улыбнулся.

– Кузен, жаль слышать о твоей семье, но я рад, что ты наконец одумался. Десять глупых заданий, значит? Приступим же!

Еврисфей был в отличном настроении. Он мог поручить Геркулесу самые опасные задания, и, если ему повезет, его кузен погибнет в муках! С угрозой его правлению будет покончено – Еврисфей был уверен, что знаменитый родственник рано или поздно попытается захватить Микены.

Даже если Геркулес не умрет, Еврисфей будет доволен выполнением сложных заданий. Он словно обзавелся джинном, обещавшим исполнить его десять желаний… только джинн был фиванцем с налитыми мускулами, бородой и без магии.

– Первое задание! – объявил Еврисфей. – В области Немея, к северу отсюда, огромный лев сеет хаос. Я хочу, чтобы ты его убил.

– У этого льва есть имя? – спросил Геркулес.

– Раз он живет в Немее, мы зовем его Немейским львом.

– Ого. Оригинально.

– Просто прикончи его! – приказал Еврисфей. – Если… сможешь.

Заиграла жутковатая органная музыка, и Геркулес сообразил, что в задании скрывался какой-то подвох. Тем не менее, он забросил за плечо лук, повесил на пояс меч и отправился в Немею.

Был чудный день для убийства льва.

Холмы Немеи заливали солнечные лучи. Прохладный ветерок продувал лес, отбрасывая на землю мерцающую мозаику из золотых и зеленых пятен. Посреди дикого цветущего луга огромный лев обгладывал тушу коровы, разбрасывая во все стороны куски кровоточащего мяса.

Этот лев был крупнее самой большой лошади. Под роскошной золотой шкурой бугрились мускулы. Когти и зубы отливали серебром, точно они были стальными, а не костяными. Геркулес невольно залюбовался величественным хищником, но и о работе не забывал.

– Эта зверюга убила корову, – пробормотал он. – Мне нравятся коровы.

Он натянул тетиву лука и выстрелил.

Стрела попала льву в шею. Она должна была воткнуться глубоко и убить зверя на месте. Вместо этого ее наконечник, ударившись о шкуру, разлетелся на кусочки, точно кубик льда, брошенный в кирпичную стену.

Лев повернулся и зарычал.

Геркулес стрелял, пока колчан не опустел. Он целился в глаза, рот, нос, грудь. Каждая стрела взрывалась осколками, попадая в льва, а тот просто стоял и раздраженно рычал.

– Так, ладно, – Геркулес обнажил меч. – План «Б».

Он бросился на льва. С силой, которой бы хватило, чтобы разрубить ствол красного дерева пополам, Геркулес опустил клинок на лоб зверя. Меч сломался, а лев лишь вздрогнул.

– Глупый лев! – закричал Геркулес. – Этот меч был подарком Гермеса!

– РРРАР! – Немейский лев взмахнул когтями. Геркулес отпрыгнул как раз вовремя и избежал участи оказаться выпотрошенным, но его нагрудные доспехи рассыпались, как разорванная салфетка.

– НЕТ! – взвыл Геркулес. – Это был подарок Гефеста!

Лев взревел опять. Геркулес зарычал в ответ и ударил хищника кулаком между глаз.

Лев пошатнулся и затряс головой. Он не привык к боли. И к угрозам тоже, но зверь решил, что связываться с Геркулесом не стоит. Охотиться на коров куда проще. Он развернулся и бросился в лес.

– О нет, не уйдешь. – Геркулес побежал за ним.

Он преследовал его, пока лев не забежал в пещеру где-то посередине холма. Вместо того чтобы нырнуть следом, Геркулес внимательно огляделся.

Будь я львом, подумал он, я бы выбрал пещеру с двумя выходами, чтобы не оказаться в ловушке.

Он немного побродил по округе и нашел на другой стороне холма зазубренную расщелину, что вела в ту же пещеру. Стараясь производить как можно меньше шума, Геркулес заблокировал выход камнями.

– Теперь тебе некуда бежать, котенок. – Геркулес вернулся ко входу в пещеру и громко позвал. – Есть кто дома?

Из темноты донесся короткий рык: «Это автоответчик. Пожалуйста, оставьте ваше сообщение».

Геркулес зашел внутрь, и Немейский лев принялся пятиться, пока не оказался в тупике.

Детишки, загонять дикого зверя в угол – не самая удачная идея. Обычно это делает их немножко нервными и настроенными на убийство. Но Геркулес был профессионалом в вопросах расшатанных нервов и убийств. Он встал в позу борца.

– Прости, котенок, – сказал он. – Ты красивая машина для убийств, но верховный правитель желает твоей смерти.

Лев зарычал. Было очевидно, что он невысокого мнения о верховном правителе. Он прыгнул, но Геркулеса тренировали лучшие борцы Греции. Он увернулся от когтей и скользнул зверю за спину, обхватив ногами его грудную клетку, а руками сжав мохнатую шею.

– Похоже, шкуру твою ничем не проймешь, – прохрипел Геркулес на ухо льва. – Но посмотрим, что ты сможешь сделать без воздуха.

И он изо всех сил сжал руки. Лев упал. Убедившись, что зверь мертв, Геркулес, тяжело дыша, встал и с восхищением осмотрел красивый мех хищника.

– Классная выйдет накидка, – заметил он. – Но как мне содрать с него шкуру?

Его взгляд сместился на поблескивающие когти.

– Хм, а вот это интересно…

Когтями он проткнул шкуру льва. У него ушло несколько часов отвратительного грязного труда, но в конце концов Геркулес получил себе новое меховое пальто, а бонусом шли львиные стейки, которых хватило бы, чтобы забить морозилку.

Вы, наверное, думаете, что львиный мех – это немного жарковато для ежедневной носки, тем более в Греции, где летом царит страшный зной, но новая накидка Геркулеса оказалась на удивление легкой и прохладной. В ней было намного комфортнее, чем в бронзовых доспехах. Львиную голову Геркулес использовал как капюшон, а передние лапы – как шнурки, чтобы завязать шкуру вокруг шеи.

Геркулес изучил свое отражение в ближайшем пруду.

– О да. Моден и неуязвим, крошка!

Он отправился назад в Тиринф, чтобы сообщить верховному правителю об успешном выполнении задания. Если так и дальше пойдет, он может к концу своей службы обзавестись новым гардеробом.

Геркулес вошел в город и вызвал настоящий переполох. В своей накидке из Немейского льва он выглядел чудовищем или этаким львом-оборотнем из эпизода сериала «Настоящая кровь». Горожане кричали и бросались от него прочь. Стражники стреляли в него из луков, но стрелы разбивались о шкуру.

Еврисфей в тронном зале услышал шум и увидел, как стражники в панике разбегаются. В дверном проеме появился большой силуэт человека-льва, и царь проявил чудеса отваги. Он нырнул в огромный бронзовый горшок, стоящий сбоку от трона.

Геркулес ничего не видел и не слышал из-за львиного капюшона. Подойдя к трону, он сбросил с головы гриву и с удивлением обнаружил, что зал пуст.

– Еврисфей? – позвал Геркулес. – Эй? Есть тут кто-нибудь?

Стражники и слуги дрожали за гобеленами. Наконец один из храбрейших царских глашатаев, Копрей, вышел, помахивая белым платочком.

– Э-эм, добрый день, Ваше… Ваша Волосатость. Мы вас не узнали.

Геркулес осмотрел зал.

– Где все? Почему гобелены трясутся? Где верховный правитель?

Копрей потер лоб.

– Э-эм… правитель… ему нездоровится.

Геркулес перевел взгляд на помост.

– Он прячется в декоративном горшке, так?

– Нет, – возразил Копрей. – Может быть. Да.

– Что ж, скажи его величеству, что я убил Немейского льва. Я хочу узнать свое второе задание.

Копрей поднялся по ступенькам помоста и зашептал в бронзовый горшок. Тот буркнул что-то в ответ.

– Горшок говорит… – Копрей осекся. – Я хотел сказать, верховный правитель говорит, что ты должен отправиться к топям Лерны и убить обитающего там монстра. Это гидра!

– Что, еще раз? – Геркулес подумал, что он слышал это слово в фильме про Капитана Америку, но не понимал, как это было связано с ним.

– Гидра – это чудовище с множеством ядовитых голов, – пояснил Копрей. – Она убивает наших людей и наш скот.

Геркулес нахмурился.

– Ненавижу чудовищ, что убивают скот. Скоро вернусь.

По дороге назад в город Геркулес с запозданием сообразил, что понятия не имеет, где находится Лерна. Он остановился, задумавшись, что делать, когда рядом с ним притормозила колесница, ведомая двумя черными конями.

– Подбросить?

Юноша за поводьями выглядел знакомо, но Геркулес так давно ушел из Фив, что едва узнал племянника.

– Иолай? – Геркулес засмеялся, не веря собственным глазам. – Что ты здесь делаешь?

– Здравствуй, дядя! Я слышал про твои десять подвигов и хочу тебе помочь.

Сердце Геркулеса скрутило, точно крендель.

– Но… я пытался тебя убить. Зачем тебе мне помогать?

Выражение на лице юноши посерьезнело.

– Ты был не виноват. Гера наслала на тебя безумие. Ты для меня почти как отец. Я хочу сражаться рядом с тобой.

Глаза Геркулеса защипало от слез, но он попытался скрыть это под капюшоном из головы льва.

– Спасибо, Иолай. Я… Я не прочь, чтобы ты меня подбросил. Ты знаешь, где найти эти топи Лерны?

– У меня есть GPS. Залезай!

Вместе Геркулес и его племянник покатили из города на новонареченном «Геркулесомобиле».

– Я слышал об этой гидре, – сказал Иолай. – Говорят, у нее девять голов. Восемь из них можно убить, но девятая бессмертна.

Геркулес нахмурился.

– Как это возможно?

– Без понятия, – отозвался Иолай. – Но если отрезать одну из смертных голов, на ее месте вырастут две новые.

– Бред какой-то!

– Да уж… Ну, скоро сами увидим.

Колесница остановилась у края болота. Над землей стелился туман. Из грязи и мха торчали чахлые деревца. Вдалеке, в зарослях осоки, двигалось что-то большое.

Из высокой травы вышло и зашлепало по болоту самое странное чудовище, которое Геркулесу приходилось видеть. Девять змеевидных голов гипнотически покачивались на длинных шеях, время от времени выстреливая к воде за добычей в виде рыбы, лягушек и маленьких крокодилов. Туловище чудовища было длинным, толстым и в коричневых пятнах, как у питона, только оно не ползло, а шло на четырех лапах с длиннющими когтями. Девять пар зеленых глаз светили в тумане, точно прожекторы. С клыков капал желтый яд.

Геркулес вздрогнул, вспомнив кошмары, что стали ему сниться после того, как он задушил тех гадюк в детской.

– Какая из голов бессмертна? Они все выглядят одинаково.

Иолай не ответил. Геркулес повернулся к нему и увидел, что лицо племянника было белым как мел.

– Спокойно, – сказал Геркулес. – Все получится. У тебя есть с собой факелы?

– Ф-факелы… Да.

Дрожащими руками Иолай достал связку смоченного в масле тростника и высек кремнем искру, поджигая его конец.

Геркулес вынул из колчана с полдюжины стрел и обернул наконечники в промасленные полоски ткани.

– Я спровоцирую чудовище, заставлю его броситься в нашу сторону.

– Ты хочешь, чтобы он на нас бросился?

– Лучше сражаться на твердой земле, а не там, где я могу поскользнуться на грязи или упасть в зыбучие пески.

Геркулес поджег первую стрелу и выстрелил ею в осоку, которая немедленно вспыхнула стеной огня. Гидра зашипела и поспешила прочь от пламени, но следующая стрела Геркулеса вонзилась прямо перед ней. Вскоре уже все болото пылало. Чудовищу было некуда идти, кроме как к ним, и оно ринулось в их сторону. От ее пятнистой коричневой шкуры валил дым.

– Оставайся здесь, – сказал Геркулес племяннику, пока тот старался удержать испуганных лошадей. – Кстати говоря, можно одолжить твой меч? Мой сломался.

Геркулес схватил клинок юноши и выпрыгнул из колесницы.

– Эй, спагеттиголовая! – закричал он гидре. – Сюда!

Девять голов гидры зашипели в унисон. Чудовищу не понравилось сравнение со спагетти.

Оно бросилось вперед, и Геркулес на миг заколебался. Запах яда щипал глаза. Головы чудовища двигались все в разных направлениях, и он не знал, с какой начать. Обернувшись в львиную шкуру, он пошел в наступление.

Пасти гидры клацнули по шкуре, но ядовитые клыки не смогли ее продырявить. Геркулес уклонялся и кружил, ожидая подходящего момента для удара. Когда очередная голова метнулась к нему, Геркулес ее отрубил.

– АГА! Вот тебе… ой, блин.

К сожалению, сведения Иолая были достоверны. Прежде чем отрубленная голова упала на землю, кровоточащий обрубок шеи забулькал и разделился посередине, как нитка сыра чечила, и из каждой новой шеи выросло по змеиной голове. На все про все ушло, наверное, секунды три.

– Ой, да ладно! – закричал Геркулес. – Это нечестно!

Прыгая из стороны в сторону, он рассекал мечом воздух, пока вся земля вокруг него не оказалась усеяна отрубленными головами, но чем больше он их отрезал, тем больше вырастало. Геркулес надеялся, что ему удастся отрезать бессмертную голову. Может, если отделить ее от тела, все чудовище погибнет, но он быстро понял, что методом проб и ошибок эту задачу не решить. От ядовитого запаха у него кружилась голова. Перед глазами плавали дюжины пар зеленых глаз. Это был лишь вопрос времени, когда гидра нанесет точный удар и вонзит клыки в его плоть. Нужно было как-то остановить удвоение голов.

– Иолай! – заорал он. – Иди-ка сюда с факелом и… УА-А-А!

Одна из шей чудовища скользнула над землей, сбив Геркулеса с ног. Он откатился, но другая шея обернулась вокруг его ног и подняла героя в воздух. Геркулесу удалось вырваться, и он оказался в извивающемся пучке из скользких шей и клацающих зубами голов. Он забил руками и ногами, но мечом воспользоваться не смел – не сейчас.

– Иолай! – крикнул он. – Когда я в следующий раз отрублю голову, мне нужно будет, чтобы ты прыгнул к ней с факелом и прижег обрубок, чтобы головы не выросли. Понял?

– К-к-краб! – воскликнул Иолай.

Геркулес вспотел от усиленной работы мысли. Он ударил кулаком очередную змеиную голову и перекувыркнулся через одну из шей.

– Краб?

– Краб!

«Что он несет? Я задал ему вопрос, требующий ответа «да» или «нет», а он сказал «краб»?» – Геркулес рискнул бросить взгляд на племянника.

Перед Иолаем из грязи вылезал краб размером с колесо колесницы. Вокруг его рта пузырилась пена, клешни звонко щелкали.

Геркулес никогда не слышал, чтобы гигантские крабы жили в болотах. С другой стороны, гадюки обычно тоже не заползают в детские.

– Опять эта Гера, – проворчал Геркулес. – Держись, Иолай!

Он прорубил себе путь через лабиринт из шей гидры, понимая, что это только увеличит их количество, но он не мог позволить, чтобы его единственный выживший родственник оказался съеден ракообразным. Он прыгнул на краба, выставив перед собой ногу, и опустил пятку точно между его глаз. Панцирь треснул. Нога Геркулеса пробила мозги краба, убив того на месте.

– ФУ! – Геркулес выдернул ногу из вязких внутренностей. – Так, парень, хватай факел и…

– Берегись! – закричал Иолай.

Геркулес только успел развернуться, а гидра уже напала на него. Лишь шкура Немейского льва спасла его от получения дюжины новых отверстий на теле.

Геркулес отрезал ближайшую голову.

– Давай, парень!

Иолай ткнул факелом в обрубок, прижигая рану. Новые головы из почерневшей плоти не выросли.

– Отлично! – похвалил Геркулес. – Осталось всего пятьдесят или шестьдесят!

Вместе они сокращали число голов гидры, пока воздух не наполнился едким дымом и запахом жареной рептилии. Наконец у чудовища осталась лишь одна голова в окружении подергивающихся поджаренных обрубков.

Геркулес застонал:

– И конечно, бессмертная голова будет последней.

Он перерубил шею. Чудовище тут же рухнуло, а все еще живая голова запрыгала по земле, шипя и плюясь ядом.

– Гадость, – прокомментировал Иолай. – Что нам с ней делать?

Геркулес хлопнул его по плечу.

– Ты хорошо поработал, племянник. Присмотри пока за этой прыгающей головой. Следи, чтобы она никуда не упрыгала. Есть у меня идейка…

Геркулес собрал несколько мертвых голов с земли, растянул брезент и осторожно накапал на него яд из клыков гидры. Затем обернул ткань вокруг наконечников стрел, покрывая их смертельной субстанцией, и вернул их в колчан.

– Ядовитые стрелы могут когда-нибудь пригодиться, – сказал он Иолаю. – А теперь насчет этой бессмертной головы: полагаю, уничтожить ее нельзя?

Иолай развел руками:

– Не зря же ее называют бессмертной.

– Значит, надо убедиться, что она больше никому не навредит.

Геркулес вырыл глубокую яму, закопал в ней голову и поставил сверху тяжеленный камень, чтобы никто случайно не наткнулся на эту мерзость. После чего они с Иолаем поехали назад в Тиринф.

Согласно мифам, голова гидры все еще жива и трепыхается где-то неподалеку от Лерны под большим валуном. Лично я не советую ее искать.

Верховный правитель Еврисфей успел покинуть декоративный горшок.

Геркулес отчитался о победе над гидрой и показал царю несколько мертвых голов и ящик первоклассного крабового мяса, что получил от друга Геры.

Глаза Еврисфея блеснули.

– Ты сказал, тебе помогал племянник?

– Ну… да. Он прижигал обрубки, пока я…

– ОТВЕТ НЕПРАВИЛЬНЫЙ! – царь ударил кулаком по подлокотнику. – Никто не может помогать тебе выполнять задания! Этот подвиг не засчитан!

Жилы на шее Геркулеса натянулись, как кабели.

– Ты издеваешься?

– О нет! Оракул сказал тебе, что лишь я могу судить, правильно ты все сделал или нет. Как в этом случае! Так что у тебя впереди еще девять глупых заданий!

Еврисфей триумфально улыбнулся, ему явно не понравилось, с какой силой Геркулес сжимал кулаки. Верховному правителю хотелось отомстить за курьез с горшком. Ему не нравилось выглядеть глупо. (Не то чтобы для этого ему была нужна помощь Геркулеса.) Он хотел, чтобы Геркулес страдал.

– На границе моего царства, – продолжил он, – один огромный вепрь приносит кучу неприятностей, портя посевы, убивая крестьян…

– И ты хочешь, чтобы я его убил, – предположил Геркулес.

– О нет! Для героя твоего уровня нужно задание посложнее. Я хочу, чтобы ты доставил этого вепря ко мне живым!

Геркулес досчитал про себя до пяти, потому что именно столько раз ему хотелось двинуть верховного правителя в челюсть.

– Ладно. Где мне найти эту чудовищную свинью?

– Обычно он бродит по землям кентавров у горы Эриманф. Поэтому мы зовем его…

– Дай угадаю. Эриманфским вепрем.

– Именно! И в этот раз не бери с собой племянника. Справляйся сам!

Геркулес устало покинул дворец. С большой неохотой он сказал Иолаю остаться в городе и заняться сбытом их первоклассного крабового мяса, пока он будет охотиться на вепря.

После нескольких недель тяжелой дороги Геркулес добрался до земель кентавров. Он беспокоился, как его встретят местные, так как кентавры были известны своей дикостью и грубостью. Но первым ему навстречу вышел старый жеребец Фол, который оказался до крайности любезным.

– О, хвала богам! – воскликнул Фол. – Сам Геркулес! Я так ждал этого дня!

Геркулес удивленно приподнял кустистые брови:

– Ты ждал?

– Еще как! Я буду счастлив объяснить тебе, как найти Эриманфского вепря, но для начала не согласишься оказать мне честь и поужинать в моем скромном доме?

Геркулес устал и проголодался, поэтому он последовал за Фолом в его пещеру. Пока Геркулес устраивался, кентавр установил решетку над огнем и положил сверху несколько ребер. Затем опустился на четыре ноги и принялся рыть пол, пока под слоем земли не показался деревянный люк.

– Там моя тайная кладовая, – пояснил Фол. – Это прозвучит странно, но пару поколений назад мой прадед услышал пророчество, что однажды его потомки развлекут важнейшего гостя по имени Геркулес!

– В пророчестве говорилось обо мне?

– О да! Мой прадед оставил этот кувшин с вином специально для такого случая… – Фол достал пыльный и заросший паутиной керамический пифос. – Оно ждало тебя там, в кладовой, больше ста лет!

– Я… Я тронут, – выдавил Геркулес. – Но разве оно не должно было превратиться в уксус?

Фол откупорил кувшин. По пещере поплыл нежнейший аромат – как от созревающего в лучах летнего солнца винограда, проливающегося на молодую травку ласкового весеннего дождя и подогреваемых на огне редких специй.

– Ого, – выдохнул Геркулес. – Налей мне кубок!

Они оба сделали по глотку и согласились, что никогда в жизни не пробовали вина лучше этого. Фол уже собрался рассказать Геркулесу, где найти Эриманфского вепря, когда в пещеру ворвались пятеро вооруженных копьями кентавров.

– Мы почуяли вино! – заявил один. – Дай нам!

Фол поднялся.

– Дафнис, тебя и твоих друзей-хулиганов не приглашали. Это вино – особый винтаж специально для моего гостя.

– Делись! – закричал Дафнис. – Или умри!

Он занес над головой копье и бросился на Фола, но Геркулес оказался быстрее. Он вскинул лук и выпустил пять ядовитых стрел, убив незваных гостей.

Фол уставился на гору мертвых кентавров.

– Ох. Не так я представлял себе этот торжественный ужин. Спасибо, что спас меня, Геркулес, но я должен их похоронить.

– Почему? – спросил Геркулес. – Они пытались тебя убить.

– И все же они мои родичи, – ответил старый кентавр. – Семья есть семья, даже если они угрожают тебе смертью.

С этим Геркулес не мог поспорить. Ему как никому было известно, что это такое, убийство члена своей семьи. Он помог Фолу вырыть могилы. Они укладывали последнего кентавра в место вечного покоя, когда Фол выдернул одну из стрел Геракла из руки трупа.

– Осторожней с… – начал Геркулес.

– Ай! – Фол порезал палец о наконечник и тут же повалился на землю.

Геркулес бросился к нему, но у него не было антидота против яда гидры.

– Мой друг, мне… мне очень жаль.

Старый кентавр слабо улыбнулся.

– Это был особенный день. Я выпил превосходного вина. Поужинал с героем. Ты найдешь вепря к востоку отсюда. Тебе поможет… Тебе поможет снег.

И глаза Фола закатились.

Геркулес ужасно себя чувствовал. Он соорудил для Фола погребальный костер и вылил остатки вина в качестве подношения богам. Он не понял совет Фола насчет снега, но все равно отправился на восток на поиски вепря.

Семья есть семья, думал Геркулес. Все же, если бы Еврисфей не отправил его на это глупое задание, этот добрый старый кентавр все еще мог быть жив. Геркулесу страшно хотелось придушить своего царского кузена.

Он обнаружил вепря на холмах на востоке, как Фол и говорил. Я уже привел достаточно описаний гигантских вепрей в этой книге, так что вы должны представлять, как он выглядел. В конце концов, Древняя Греция буквально кишела этими огромными и смертельно опасными свиньями. Эриманфский вепрь был таким же крупным, волосатым, страшным и злым, как и все остальные. Убить его Геркулесу особого труда не составило бы. А вот поймать живым… это было сложнее.

Несколько недель Геркулес преследовал вепря по лесам и полям. Он пробовал вырыть яму-ловушку, натягивал сети, ставил капканы и использовал наборы для ловли вепрей с наковальнями и качелями от фирмы «Акме». Но вепрь всякий раз оказывался умнее. Он явно наслаждался, дразня Геркулеса, позволяя ему подойти почти на расстояние прикосновения, а потом уносясь прочь, перепрыгивая через веревки-ловушки и заливаясь визгливым свинячьим хохотом.

«Эта штука способна учуять расставленную человеком ловушку в радиусе мили, – подумал Геркулес. – Но как еще мне ее остановить?»

К тому моменту он, следуя за вепрем, поднялся на вершину горы Эриманф. Как-то днем он перебирался через горный хребет, надеясь вернуться на ровную землю, когда заметил внизу глубокое ущелье, покрытое снегом.

– Хм, – сказал Геркулес. – «Тебе поможет снег…»

Он вполголоса поблагодарил кентавра Фола.

После пары неудачных попыток Геркулесу все же удалось с помощью горящих стрел и бесконечных криков загнать гигантского вепря в ущелье. Тот побежал прямо в глубь сугробов и безнадежно увяз, точно обложенный пенопластом прибор.

Будь у Геркулеса достаточных размеров картонная коробка и скотч, он бы отправил вепря Еврисфею почтой. Но их у него не было, поэтому он кучу времени потратил на тщательно выверенные подкопы вокруг зверя, связывая ему лапы и пасть. Затем, сконцентрировав все свои силы, он поднял вепря из снежной ловушки и потащил его назад в Микены.

Торговцы Тиринфа встретили Геркулеса и огромного свина с восторгом. Сначала он принес им львиные стейки. Затем заполнил прилавки отменным крабовым мясом. А теперь главным блюдом нескольких следующих дней станет свинина!

Зато Еврисфей ни капельки не обрадовался. Он как раз завтракал, когда Геркулес ворвался в тронный зал и швырнул Эриманфского вепря, а тот как гигантский шар для боулинга покатился к помосту.

Зверь остановился прямо перед Еврисфеем: его налитые кровью глаза оказались на уровне лица царя, а острые как бритва клыки всего в каких-то дюймах от его паха. Еврисфей вскрикнул и отпрыгнул в безопасное место – прямо в бронзовый горшок.

– Ч-что это значит?! – послышался его усиленный эхом от стен горшка вопль.

– Это Эриманфский вепрь, – ответил Геркулес. – Живой, как ты и просил.

– Да! Хорошо! Убери его отсюда!

– А что насчет моего следующего задания? – спросил Геркулес.

Еврисфей закрыл глаза и захныкал. Он ненавидел героев. Они так раздражали своим… героизмом. Может, он просто прикажет Геркулесу покончить с собой? Нет, боги этого явно не одобрят.

Если только… Еврисфея посетила гениальная идея. Что, если он прикажет Геркулесу совершить нечто такое, за что сами же боги его и убьют?

– Керинейская лань! – закричал царь. – Доставь ее мне!

– Кого, ты сказал? – переспросил Геркулес.

– Иди уже! Сообразишь как-нибудь! Погугли! Мне все равно! Принеси мне эту лань, живой или мертвой!

Геркулес не очень дружил с поисковиками Интернета, поэтому решил поспрашивать в городе, кто такая эта Керинейская лань.

У его племянника Иолая был ответ:

– О, да, я о ней слышал. Лань – это олениха.

– Олениха, – повторил Геркулес. – Самка оленя.

– Точно, – сказал Иолай. – Она живет в Керинее. Поэтому ее зовут…

– Керинейской ланью, – вздохнул Геркулес. – Вечно эти люди обзывают животных в честь местностей с труднопроизносимыми названиями. Чисто ради разнообразия хотелось бы мне хоть раз схватить чудовище по имени Джо или Тимоти.

– Так вот, – продолжил Иолай, – говорят, эта лань очень быстрая, настолько, что может обогнать стрелу. У нее золотые рога…

– У самок оленей ведь нет рогов?

– У этой есть. Еще бронзовые копыта. А еще это лань Артемиды.

– То есть если я ее убью…

– Артемида тебя убьет, – подтвердил Иолай.

– Еврисфей пытается меня провести. Ненавижу этого парня.

– Ты уверен, что не хочешь, чтобы я пошел с тобой?

– Неа. Не хочу, чтобы меня опять дисквалифицировали. Но все равно спасибо.

Итак, Геркулес отправился в одиночку на поиски волшебной лани, которую звали не Тимоти.

Задание было не столько опасным, сколько затяжным, трудным и раздражающим. Целый год Геркулес гонялся за ланью по всей Греции, начиная с северных земель, где обитали гиперборейские гиганты, и заканчивая югом Пелопоннеса. Но несмотря на долгие тренировки, он так и не смог приблизиться к лани. Сети, ловушки и наборы для ловли оленей от «Акме» не работали. Он попробовал уже испытанный метод со снегом, но лань, не проваливаясь, легко проскакала по сугробам.

Лань сбавляла скорость только перед реками. Возможно, ей не хотелось мочить свои сияющие бронзовые копытца, но она всякий раз колебалась несколько секунд, прежде чем прыгнуть. Теоретически Геркулес смог бы ее в такой момент подстрелить, но так как убивать ее он не хотел, толку от этого не было никакого.

Если только… подумал Геркулес, не обездвижить ее, не убивая.

Это никак нельзя было назвать простейшим или безопаснейшим планом, но Геркулес решил попробовать. Изучив свои запасы, он нашел неплохую леску – крепчайшую и легчайшую из всех, что у него были. Он привязал один ее конец к стреле и побежал за ланью.

На то, чтобы подгадать нужный момент, ушли дни. Геркулес изучил окрестности до последнего камушка и продумал, куда могла побежать лань, после чего оставалось лишь заставить ее направиться к ближайшей реке, где он сможет выстрелить.

Наконец он занял позицию – встал в сотне ярдов вниз по течению с луком наготове, как раз когда лань достигла реки.

Несколько мгновений она колебалась. Даже для первоклассного лучника это был страшно сложный выстрел, но у Геркулеса не было другого выбора. Он выпустил стрелу.

Наконечник прошил самый верхний слой кожи задних голеней лани. Та запуталась в леске и упала. Прежде чем она успела подняться, Геркулес на всех парах бросился к ней по берегу реки и схватил животное за бронзовые копыта. Изучив раны, он с облегчением выдохнул: да, пролилось немного крови, но жизни и здоровью лани ничего не угрожало.

Геркулес забросил животное себе за плечи и направился назад, в Тиринф.

Но не успел он пройти и полумили, как из-за его спины раздался голос:

– Куда ты собрался с моей ланью?

Геркулес повернулся. Позади него стояла юная девушка в серебристой тунике и с луком в руке, а рядом с ней – умопомрачительный красавчик в золотых одеждах, и тоже вооруженный луком.

– Артемида, – сказал Геркулес, борясь с желанием закричать и броситься наутек. – И Аполлон. Слушайте, ребят, мне жаль, я должен был поймать эту лань, но…

– Но. – Артемида взглянула на брата. – Тебе тоже нравится, как эти смертные говорят: «Мне жаль, но…»? Точно их оскорбления правда можно простить! – Она впилась в Геркулеса ледяным взглядом серебряных глаз. – Что же, герой, давай. Объясни, почему я не должна убить тебя на месте.

– Еврисфей дал мне десять глупых работенок, – ответил Геркулес. – Я хотел сказать, десять великих подвигов. Короче. Он приказал принести ему Керинейскую лань, живой или мертвой. Конечно, я знаю, что это твое священное животное. Я бы никогда ее не убил. Но я оказался между двух огней: с одной стороны, я должен выполнить десять заданий, согласно пророчеству Аполлона…

– Это правда, – подтвердил Аполлон.

– …с другой – я ни в коем случае не хочу оскорбить великую богиню Артемиду. Еврисфей меня подставил. Он хотел, чтобы я убил лань, а ты потом убила меня. Но если ты позволишь мне отнести ее ему и завершить задание, обещаю, я больше не причиню ей вреда. Как только царь ее получит, я тут же ее отпущу.

Костяшки пальцев Артемиды, сжимающие лук, побелели.

– Ненавижу, когда смертные используют нас в своих грязных делишках.

– Чтоб меня боги взяли, – проворчал Аполлон. – Мы не стреляем в людей. Никто не смеет указывать нам, кого убивать, а кого нет!

Артемида взмахнула рукой:

– Геркулес, можешь взять с собой лань. Сдержи обещание – и проблем не будет. Но что касается Еврисфея… Надеюсь, я никогда не замечу его охотящимся в лесу. К нему я не буду столь же благосклонна.

Боги исчезли во вспышке света. Геркулес продолжил свой путь, но еще долго его колени дрожали. Лишь идиот не испугался бы Артемиды и Аполлона, а при всех своих недостатках Геркулес не был идиотом. Ну, по крайней мере, большую часть времени.

Когда Геркулес занес Керинейскую лань в тронный зал, он надеялся, что Еврисфей спрячется в горшок и хоть немного его развлечет.

Но вместо этого царь лишь пожал плечами:

– Смотрю, ты неплохо справился с заданием. Я оставлю эту лань в своем зверинце.

– Ты что? – переспросил Геркулес.

– В моем личном царском зоопарке, дубина! Любому царю нужен свой зверинец.

– Э-э, нет-нет! Я обещал Артемиде, что отпущу лань. Если ты хочешь ее в свой зверинец, тебе придется самому ее туда отвести.

– Это часть твоего задания!

– Нет, ты только что сказал, что я справился с заданием.

– Ой, ладно! Сам отведу.

Царь поднялся с трона. Он как раз спускался с помоста, когда Геркулес поставил лань на ноги и разрезал сдерживающие ее веревки.

– Пожалуйста, Еврисфей. Но осторожно. Она…

Лань метнулась прочь размытым золотисто-белым росчерком.

– …быстрая.

Царь закричал и затопал, и наблюдать это было практически так же забавно, как когда он прыгал в горшок. Лань вернулась в лес, что обрадовало Артемиду.

Еврисфей зарычал:

– Ты коварный герой! Я позабочусь, чтобы твое следующее задание было невыполнимым!

– Я думал, последние четыре были невыполнимыми.

– Это будет еще более невыполнимым! Недалеко от города Стимфал есть озеро, которое заполонили демонические птицы…

– Если их зовут Стимфалийскими…

– Да, их называют Стимфалийскими птицами!

– Меня сейчас стошнит.

– Не будет тебя тошнить! Ты избавишь озеро от этих птиц, всех до единой! Ха-ха! Копрей, мой глашатай…

К ним торопливо подбежал царский глашатай.

– Да, повелитель?

– Что обычно говорят, когда желают удачи, но не скрывают сарказма?

– Э-эм… Удачки?

– Да! Удачки с заданием, Геркулес! Ха-ха!

Геркулес ушел, бормоча что-то себе под нос.

Подходя к Стимфалу, он заметил, что на полях не было ни одного колоска, а на деревьях – ни фрукта.

Затем он начал натыкаться на трупы… белок, оленей, коров, людей. Они были все разорваны и исклеваны. У некоторых из шей торчали перья. Геркулес выдернул одно – оказалось, оно было твердым и острым, как дротик.

Когда он добрался до озера, его настроение резко упало. Озеро было похоже на блюдо радиусом в милю, окруженное холмами, неглубокое и заполненное зеленой водой. Островков осоки почти не было видно за черными пятнами – миллионов и миллионов птиц размером с воронов. Деревья по берегам покачивались и дрожали под весом целых стай. Их крики разносились по округе.

Геркулес подкрался к ближайшему дереву. Клювы и когти птиц отливали бронзой. Одно из этих маленьких чудовищ устремило на него взгляд желтых глаз, пискнуло, распушилось, и в героя полетел целый перьевой залп. Если бы не львиная шкура, Геркулес стал бы похож на подушечку для иголок.

– Это действительно невыполнимо, – пробормотал Геркулес. – Во всем мире не хватит стрел, чтобы убить столько птиц.

– В таком случае пораскинь мозгами, – сказал женский голос.

Геркулес обернулся. Рядом с ним стояла женщина с длинными темными волосами и серыми, как грозовые тучи, глазами. Она держала щит и копье, точно готовая в любой момент вступить в бой, но ее улыбка была теплой и знакомой.

Геркулес поклонился:

– Афина. Как давно мы не виделись.

– Ну здравствуй, – отозвалась богиня. – Вижу, ты променял мою царскую мантию на львиную шкуру.

– О, э-эм… без обид.

– Никаких обид, мой герой. Ты поступил мудро, решив использовать эту накидку в качестве доспехов. Кроме того, тебе придется очень постараться, чтобы меня расстроить. Я до сих пор не могу сдержать смеха, когда вспоминаю, как Гера пыталась покормить тебя грудью… – Богиня осеклась. – Ох, что же я… Надеюсь, ты больше не… ну… не кладешь в штаны при звуках ее имени?

Геркулес зарделся:

– Нет. Это осталось в далеком детстве.

– Прекрасно, прекрасно. В любом случае, очень смешно вышло. Я здесь, потому что Зевс подумал, что тебе может понадобиться совет.

– Было бы здорово! Так в чем секрет этих птиц?

Афина покачала пальцем:

– Я сказала совет. Я не сказала, что дам тебе готовый ответ. Тебе придется пораскинуть мозгами.

– Кхм.

– Думай, Геркулес. Что может заставить этих птиц улететь?

Геркулес задумчиво покрутил завязанными вокруг шеи львиными лапами.

– Птицы крупнее?

– Нет.

– Тысячи кошек?

– Нет.

– Отсутствие пищи?

Афина помолчала.

– Это интересно. Возможно, со временем птицы мигрируют сами по себе, когда исчерпают источники пропитания здесь. Но тебе на это полагаться нельзя, потому что ты должен избавиться от них немедленно. Так что ты можешь для этого сделать?

Геркулес вспомнил, как он работал на скотоводческом хозяйстве. Он целыми днями наблюдал за птицами, пока пас скот.

– Однажды во время грозы, – сказал он, – сильно громыхнуло, и тысячи птиц поднялись с пшеничного поля и улетели прочь. Птицы ненавидят громкие звуки.

– Отлично.

– Но… как мне добиться такого шума? – Геркулес мысленно вернулся в детство. Тогда его несколько раз ругали за произведенный им жуткий грохот. – Мой старик учитель музыки говорил, я так плохо играю, что могу распугать любую аудиторию. Жаль, у меня нет с собой моей лиры, я разбил ее о голову Лина.

– Ну, лиры у меня тоже нет, – сказал Афина, – но у меня есть кое-что, что может тебе помочь.

Богиня достала из складок одежды прут с гроздью бубенчиков – что-то вроде бронзовой погремушки.

– Изобретение Гефеста. Вполне вероятно, это худший музыкальный инструмент в истории. Даже Аполлон его не захотел, но у меня было предчувствие, что когда-нибудь он пригодится.

Она передала «погремушку» Геркулесу. Когда он тряхнул ею, его барабанные перепонки свернулись и взмолились о смерти. Каждый бубенчик звучал в идеальном диссонансе со всеми остальными. Если бы пять машин-развалюх объединились в группу, их дебютный альбом мог бы звучать как эта «погремушка».

Все птицы в радиусе сотни ярдов переполошились и разлетелись, но стоило Геркулесу перестать производить шум, и они вернулись на ветки.

Геркулес нахмурился.

– Эффект временный, и чтобы избавиться от всех этих птиц, мне потребуется больше бубенчиков.

Афину передернуло.

– Чтоб хоть еще один смертный попросил «больше бубенчиков»… Возможно, эта «погремушка» лишь часть ответа. Что, если ты подстрелишь птиц, когда они будут взлетать?

– Я не могу перестрелять их все! Их слишком много.

– Это и необязательно. Если ты сможешь убедить птиц, что здесь не такое уж хорошее место для отдыха…

– Ха! Понял. Спасибо, Афина! – Он бросился к озеру, тряся «погремушкой» и крича: – БОЛЬШЕ БУБЕНЧИКОВ!

– Мне явно пора удалиться, – и Афина исчезла в клубах серого дыма.

Несколько дней Геркулес бегал вокруг озера с «погремушкой» и луком. Когда Стимфалийские птицы в ужасе от божественно-невыносимой музыки взлетали, он стрелял по ним ядовитыми стрелами.

После недели кошмара из бубенцов и яда вся стая собралась в черное облако и направилась к горизонту.

Геркулес выждал еще пару дней, желая убедиться, что перьевые демоны не вернутся. Затем сделал симпатичное ожерелье из птичьих тушек и пошел назад в Тиринф.

– Верховный правитель! – воскликнул Геркулес, ворвавшись в тронный зал. – Счастлив за ваши куриные мозги… Я хотел сказать, счастлив преподнести вам этих птиц. Стимфалийское озеро безопасно для открытия нового купального сезона!

Прежде чем царь успел среагировать, тронный зал взорвался аплодисментами и восторженными криками. Придворные окружили героя с ручками для автографов и фотографиями Геркулеса. На многих стражниках были футболки с надписью «КОМАНДА ГЕРКУЛЕСА», хотя Еврисфей строго их запретил как нарушение дресс-кода.

Царь скрипнул зубами. С каждым успешно завершенным глупым заданием Геркулес становился все популярнее и опаснее. Жители Микен поклонялись ему.

Может, Еврисфей подошел к задаче не с той стороны? Вместо того чтобы пытаться его убить, возможно, стоило задать Геркулесу работу столь отвратительную и унизительную, что он станет объектом для насмешек?

Верховный правитель улыбнулся.

– Ты хорошо потрудился, Геркулес. Теперь твое следующее задание!

Собравшиеся притихли. Все жаждали узнать, с каким чудовищем предстоит сразиться Геркулесу на этот раз и какое экзотическое мясо ожидать в меню на ужин.

– Мой друг Авгий, царь Элиды, знаменит своими стадами, – сказал Еврисфей, – но, боюсь, его конюшни за последние годы… скажем так, несколько загрязнились. Раз у тебя уже есть опыт работы скотоводом, я хочу, чтобы ты убрал его конюшни. Один. Без посторонней помощи.

Кое-кто немедленно отодвинулся от Геркулеса, точно он уже был вымазан в коровьем навозе.

Взгляд Геркулеса едва не прожег в лице царя дырку.

– И это мое следующее задание? Ты хочешь, чтобы я убрал в конюшнях?

– Ой, прости. Неужели честный рутинный труд ниже твоего достоинства?

Еврисфей не узнал бы честный рутинный труд, даже если бы тот бегал вокруг него и гремел бубенцами, но толпа все равно зашепталась:

– Ох, как он повернул разговор…

– Ладно, – буркнул Геркулес. – Я почищу эти твои конюшни.

Он подписал пару снимков, раздал Стимфалийских птиц в качестве сувениров и пошел покупать резиновые сапоги и лопату.

Знаете, в чем ирония? Царь Авгий, чье имя означает «блистающий», был самым неряшливым, твердолобым и неблистальным царем во всей Греции. Он тридцать лет разводил свой скот, и за это время стойла ни разу никто не почистил.

Частично потому, что скоту это было без надобности. Они были потомками священных коров отца Авгия, титана солнца Гелиоса, и могли жить в любых условиях, чистые или грязные, и никогда не болели.

Но по большей части Авгий не чистил стойла, потому что был жаден и ленив. Ему не хотелось никому платить за работу. А чем сложнее она становилась, тем меньше людей изъявляло желание за нее взяться. Благодаря своему отменному здоровью коровы много испражнялись, так что за тридцать лет конюшни стали выглядеть как горные хребты из навоза, окруженные полчищами мух, за которыми и животных-то не было видно.

Геркулес учуял царство Авгия еще за пятнадцать миль до него. Когда он пришел в Элиду, то увидел, что все местные завязывают вокруг носа и рта шарфы, чтобы блокировать вонь. Рынок был в упадке, потому что никто не хотел посещать или заглядывать проездом в Навозный Город.

Геркулес решил сначала изучить конюшни, а потом уже поговорить с царем. Он быстро понял, что одними резиновыми сапогами и лопатой тут не обойтись. Скотный двор занимал большую территорию города, он находился в его западной части, на своего рода полуострове, образованном полукружным изгибом реки.

Геркулесу стало жаль скот. Никакие животные, священные они или нет, не заслуживали жизни в таких условиях. Он шесть лет проработал на скотоводческом хозяйстве и знал о стандартной планировке стойл, пусть даже их самих было не видно из-за навозных гор. Он провел кое-какие измерения реки, кое-что посчитал, запустил на своем смартфоне приложение «Плотник», и наконец в его голове начало формироваться решение.

Покончив со всем этим, он отправился в царский дворец.

Уже даже зайти в тронный зал было нелегко – он весь был завален мусором. Несколько растерянных стражников в подержанной форме бродили по каньонам из старых газет, сломанной мебели, заросшей плесенью одежды и башен из корма для домашних животных с истекшим сроком годности.

Геркулес зажал нос и с трудом прошел к помосту, где на складном металлическом стуле вместо трона сидел царь Авгий. Его одежды когда-то были синие, но теперь за слоем пятен это было невозможно понять. В бороде застряли крошки и мелкие животные. Рядом с царем стоял юноша, вероятно, его сын, на лице которого застыло выражение, будто его в любой момент могло стошнить. Геркулес его не винил. Весь дворец вонял как содержимое упаковки со скисшим молоком.

– Добрый день, царь Авгий, – поклонился Геркулес. – Слышал, твои конюшни нуждаются в уборке?

Стоящий рядом с царем юноша вскрикнул:

– Спасибо, боги!

Авгий нахмурился.

– Тихо, Филей! – Он повернулся к Геркулесу: – Мой сын не знает, что говорит, незнакомец. Нам не нужна ничья помощь.

– Папа! – возразил Филей.

– Тихо, мальчишка! Я не собираюсь никому платить за эту работу. Выйдет слишком дорого. И потом, скот и так в отличном здравии.

– Но не твои люди, – пробормотал царевич. – Они умирают от вони.

– Милорд, – вмешался Геркулес. – Я могу сделать эту работу за разумную плату.

Геркулес изначально не собирался просить платы, но теперь подумал: почему бы и нет? Работа была отвратительной, и царь был обязан заплатить за то, что содержал своих коров в столь ужасных условиях.

– Это будет стоить тебе всего четверть от твоего стада.

Царь вскочил со стула, с его бороды посыпались крошки и мусор.

– Неслыханно! Я не дал бы тебе и одной сотой от моего стада!

– Одну десятую, – сделал новое предложение Геркулес. – И я выполню работу за один день.

Царь Авгий хотел возмущаться дальше, а может, был на пороге сердечного приступа, но Филей схватил его за руку.

– Пап, это отличная возможность! Такая малая цена за такую тяжелую работу, и подумай, как он сможет справиться за один день? Скажи, что не заплатишь, если он не соблюдет сроки, а когда у него не получится, ты обойдешься без потерь, зато наши конюшни хотя бы частично уберут!

Геркулес улыбнулся.

– Твой сын соображает. Так мы договорились?

Авгий проворчал:

– Ладно. Стражники, принесите кусок пергамента, на котором я смог бы составить договор. И не новый! У меня вон там залежи использованных пергаментов, под теми пакетами с наполнителем для кошачьих туалетов.

– Наполнителем для кошачьих туалетов? – переспросил Геркулес.

– Никогда не знаешь, что может пригодиться!

Геркулес и Авгий подписали договор. Царевич Филей послужил свидетелем.

На следующее утро Геркулес взял свою лопату и в компании любопытного Филея пошел в конюшни.

Царевич обозрел горы навоза.

– Ты, мой друг, заключил плохую сделку. Тебе никак не вычистить все это до заката.

Геркулес лишь улыбнулся. Он пошел к северной стене конюшен и принялся рыть яму.

– Что ты делаешь? – удивился Филей. – Весь навоз там.

– Смотри и учись, царевич.

Геркулес был силен и неутомим. К полудню он прорыл глубокую траншею от северной стены конюшен к реке выше по течению, оставив лишь тонкую перегородку из земли, чтобы вода не потекла раньше времени. Остаток дня он рыл вторую траншею от южной стены до изгиба реки Алфей, где река покидала пределы города. И вновь Геркулес оставил немного земли, чтобы вода не просачивалась в траншею.

Приближался вечер, и у Филея кончилось терпение. Геркулес явно проваливал задание, и при этом не убрал ни одной лепешки.

– Ладно, ты прорыл две траншеи, – сказал царевич. – Как это тебе поможет?

– Что будет, – ответил вопросом на вопрос Геркулес, – когда я пробью земляную преграду на севере и пущу в траншею воду из реки?

– Вода… О! Я понял!

Филей, подпрыгивая от восторга, пошел вслед за Геркулесом назад, на север реки. Одним взмахом лопаты герой снес стену земли, и река заполнила траншею и потекла через конюшни. Геркулес все тщательно просчитал. Разница в уровнях воды была как раз то, что надо. Поток воды ворвался в конюшни, смывая и унося с собой горы навоза, а пробив земляную преграду ниже, вернулся назад в главную реку.

Геркулес изобрел самый большой в мире туалет. Всего за один слив он очистил конюшни от накапливавшихся тридцать лет экскрементов, оставив лишь сверкающее на солнце грязное поле и тысячу сильно растерянных после мощного душа коров.

Филей закричал от радости. Он проводил Геркулеса назад, в тронный зал: ему не терпелось поделиться хорошей новостью.

– Отец, у него получилось! Конюшни чистые! Город больше не пахнет, как натуральные удобрения!

Царь Авгий ненадолго оторвался от складирования помятых консервных банок с лимской фасолью.

– Да ну? Не верю.

– Я был там! – настаивал Филей. – Я свидетель. Ты должен заплатить этому человеку – одну десятую от твоего стада, как обещал в договоре.

– Не понимаю, о чем ты, – ответил царь. – Я не подписывал никаких договоров. Я ничего и никогда ему не обещал.

Филей стал зеленым, как глаз гидры.

– Но…

– Ты мне не сын! – закричал царь. – Этот человек тебе дороже меня?! Я брошу вас обоих в темницу! Стража!

Стражники не явились, скорее всего, заблудились в завалах мусора.

Геркулес посмотрел на Филея:

– Ты кажешься разумным молодым человеком. Стань ты царем, ты бы убрал дворец?

– В тот же миг.

– Ты бы правил достойно?

– Да.

– И выполнял договоры?

– А то.

– Что ж, это все, что я хотел услышать.

– Неслыханно! – возмутился царь Авгий. – Стража! Кто-нибудь!

Геркулес поднялся на помост и ударил царя Авгия кулаком в лицо, убив того на месте и вытряхнув несколько ранее неизвестных видов грызунов из его бороды и усов, после чего посмотрел на Филея:

– Прости. Он меня достал.

Филей стал царем. Он немедленно приказал убрать из тронного зала всю просроченную еду для домашних питомцев, мешки с наполнителем для кошачьего туалета, старые газеты и проржавевшие доспехи и объявил тотальную чистку. Элида пережила капитальную уборку, а Геркулес получил свою одну десятую от царского стада.

Когда герой вернулся в Тиринф с крупнорогатым скотом стоимостью в миллион драхм и без единого навозного пятнышка, Еврисфей впал в ярость.

– Что произошло? – спросил он.

Геркулес обошелся кратким:

– Я почистил конюшни. Стал богатым. Все счастливы.

– Я не счастлив! Этот подвиг не считается! Ты получил компенсацию!

Геркулес проглотил тугой комок в горле.

– Ты никогда не говорил, что я не могу брать плату.

– Пусть так, все равно ты не сам выполнил работу! Река сделала это за тебя!

– Как использование реки отличается от использования лопаты? Это инструмент.

Верховный правитель топнул ногой.

– Я сказал, что подвиг не засчитан, а я верховный правитель! Раз ты так любишь скот, я задам тебе другое задание, связанное с коровами! Отправляйся к царю Миносу на Крит. Уговори его отдать призового быка. Тебе будет чем заняться!

От едва сдерживаемого гнева у Геркулеса сдавило в груди. Да, он согласился отбыть наказание за убийство семьи. Да, он был плохим полубогом. Но теперь его десять глупых заданий увеличились до двенадцати глупых заданий, и он был лишь на середине пути. Ему очень хотелось убить кузена, и лишь большими усилиями воли он смог оторвать пальцы от рукояти меча.

– Он Критийский бык, – буркнул он. – Будет сделано.

У царя Миноса была ужасная репутация и мощная армия, поэтому Еврисфей надеялся, что он убьет Геркулеса сразу же, как только тот спросит о быке. Но на деле это задание оказалось проще пареной репы.

Геркулес прибыл в Кносс, вошел в тронный зал и рассказал царю Миносу о цели своего визита.

– Короче говоря, ваше величество, я должен вернуться к Верховному Правителю Ныряния в Горшки с вашим призовым быком.

– Забирай, – ответил Минос.

Геркулес моргнул:

– Серьезно?

– Да! Забирай быка! Скатертью дорога вам обоим!

Момент был как нельзя более подходящий. Белый бык был даром от Посейдона, но Геркулес приехал после того, как царица Пасифая влюбилась в животное и родила Минотавра, так что этот призовой бык был для Миноса постоянным напоминанием о его позоре и унижении. Он мечтал от него избавиться. И, возможно, у него было предчувствие, что случится, когда быка выпустят на волю на греческом материке. Еврисфей не знал, о чем просил.

Геркулес отплыл назад на Микены с белым быком в грузовом отсеке. Причалив в порту, он забросил быка себе на плечи как мешок с мукой и пошел с ним во дворец.

– Куда его?

На этот раз верховный правитель был спокоен. Он сидел на троне и делал вид, что читает журнал.

– Хм?

– Критийский бык, – сказал Геркулес. – Куда его?

– О, – Еврисфей вымученно зевнул. – Поставь там, рядом с окном.

Геркулес потащился к окну.

– Я передумал, – заявил царь. – Он будет лучше смотреться у дивана.

– Здесь?

– Немного левее.

– Здесь.

– Нет, все-таки лучше у окна.

Геркулес подавил порыв швырнуть быка в трон.

– Тогда здесь?

– Ты знаешь, этот бык не сочетается с декором. Отнеси его за город и выпусти.

– Ты хочешь, чтобы он оказался на свободе? Это дикое животное с острыми рогами. Он будет сеять разрушения и убивать людей.

– Делай, как я говорю, – приказал царь. – Затем возвращайся для своего следующего задания.

Геркулесу не нравилась эта идея, но он отпустил Критийского быка на вольные хлеба. И оказался прав: животное начало крушить все на своем пути. Со временем оно добралось до Марафона и стало известно как Марафонский бык, который безнаказанно убивал и уничтожал посевы и жилища, пока Тесей с ним не покончил, но случилось это многим позже.

Геркулес вернулся в тронный зал.

– Следующее глупое задание, ваше величество?

Еврисфей улыбнулся. С недавнего времени до него начали доходить слухи о фракийском царе Диомеде, выращивающем коней-людоедов, которым он скармливал живьем своих гостей. Как только Еврисфей об этом узнал, ему стали сниться приятные сны о разрываемом на части Геркулесе.

– Мне известно, что Диомед, царь Фракии, владеет превосходными скакунами, – сказал он. – Отправляйся туда и привези мне четыре его лучшие кобылы.

Геркулес помассировал переносицу, чувствуя приближение мигрени.

– Ты не мог подумать об этом раньше, когда я преследовал во Фракии Керинейскую лань?

– Неа!

– Ладно. Фракийские кобылы. Как скажешь.

Геркулес покинул дворец, мечтая, чтобы кто-нибудь изобрел самолеты или скоростные поезда, потому что его обувь грозила не выдержать всей это ходьбы по Греции.

Он решил испытать удачу и отправиться морем. Нанял трирему и собрал экипаж из добровольцев, пообещав им приключения и сокровища по пути во Фракию. Он взял с собой племянника Иолая, тот успел вырасти в умелого командира. Геркулес беспокоился, что Еврисфей опять не засчитает это задание, если члены экипажа помогут ему в поимке лошадей, поэтому решил, что, прибыв во Фракию, оставит их на корабле и встретится с Диомедом один.

В пути Геркулес пережил несколько побочных приключений. Он учредил Олимпийские игры. Вторгся в парочку стран. Помог богам победить армию бессмертных гигантов. Я бы мог вам об этом рассказать, будь у меня несколько сотен дополнительных страниц, но я недавно сам сражался с гигантами и пока не готов говорить на эту тему.

Когда Геркулес наконец доплыл до Фракии, он, как и планировал, оставил экипаж на борту и отправился в одиночку во дворец Диомеда. Помня, как удачно все прошло с царем Миносом на Крите, он вновь решился на откровенность.

– Слушай, Диомед, – сказал Геркулес, – можно взять твоих лошадей?

Диомед ухмыльнулся. Нездоровый блеск в глазах царя делал выражение его лица таким же дружелюбным, как у хеллоуинского фонаря.

– Слышал о моих лошадях, да?

– Э-эм, лишь то, что они, по слухам, лучше всех. Верховный Правитель Болван из Микен отправил меня за четырьмя твоими кобылами.

– О, нет проблем! Идем со мной!

Геркулес не мог поверить в свою удачу. Два легких задания подряд? Класс!

Пока он шел за Диомедом, заметил, что за ними идут все больше стражников. К тому моменту, когда они достигли конюшен, позади них был уже целый эскорт из пятидесяти фракийских воинов.

– Вот мы и пришли! – с гордостью объявил Диомед, разводя руки в стороны. – Мои лошади!

– Ого, – выдохнул Геркулес.

По сравнению с конюшнями Диомеда скотный двор царя Авгия казался Диснейлендом. Пол здесь покрывал жуткий ковер из кусочков плоти и костей. Копыта и ноги лошадей были все в пятнах крови. Их взгляд был диким, умным и злобным. Увидев Геркулеса, они заржали и заклацали острыми и красными от крови зубами. Кобылы поближе попытались вырваться из стойл, и лишь толстые бронзовые цепи вокруг шей, тянущиеся к ряду железных столбов, удержали их на месте.

– Мои малышки сильные, – сказал Диомед. – Поэтому я держу их на цепи. Они обожают человеческую плоть.

– Мило, – пробормотал Геркулес. – И, видимо, я их главное блюдо на сегодня?

– Ничего личного, – заверил его царь. – Я поступаю так со всеми моими пленниками, гостями и с большинством родственников. Стража! Бросьте его внутрь!

Это был бой пятидесяти против одного. У стражников не было ни единого шанса. Геркулес побросал их одного за другим в конюшню, обеспечив лошадей плотным обедом из фракийских воинов.

Наконец из живых людей остались лишь Геркулес и Диомед. Царь отступил в угол.

– Погоди минутку! Давай обсудим.

– Обсудишь со своими лошадьми, – отозвался Геркулес. – Потому что я слушать не намерен.

Он подхватил царя и швырнул его в конюшню. Лошади уже наелись, но у них нашлось место для десерта.

После такого пира лошадей разморило, и они стали послушными. Геркулес выбрал четыре лучшие кобылы, запряг их и повел на причал, где его ждал корабль.

Пока они плыли вдоль побережья, им пришлось пережить несколько стычек с фракийцами. Разумеется, Геркулес из всех вышел победителем, но несколько человек из его команды добровольцев были убиты. Один из них, Абдер, бился так храбро, что Геркулес возвел на его могиле огромный монумент и основал город в его честь. Абдеры стали крупным портом на фракийском побережье. Руины города до сих пор там – на случай, ну, мало ли, вдруг вас занесет в страну Диомеда и вы не будете знать, где убить свободное время.

Геркулес доставил плотоядных кобыл Еврисфею, но верховный правитель слишком их боялся и выпустил на волю недалеко от горы Олимп. Одни утверждают, будто их съели более крупные хищники. Другие – что потомки этих лошадей были живы и несколько столетий спустя, когда Александр Великий пришел в те края и обуздал их. Но вот что я знаю из личного опыта: свернув не туда, вполне можно и сейчас наткнуться на плотоядных лошадей. Мой вам совет: не стоит.

К этому моменту Еврисфей всерьез запаниковал. У него заканчивались проблемы, которые Геркулес мог решить. Все чудовища окрестностей были истреблены. Все злые цари либо были забиты до смерти, либо пошли на корм своим лошадям. Геркулес лишь прибавлял себе популярности и оставался раздражающе живым.

У царя был и другой повод для головной боли: его сверхизбалованная дочь-подросток Адмета несколько недель ныла, как она хочет новенький золотой пояс к своему новому платью.

– Я хочу лучший пояс в мире, пап! Пожалуйста!

И вот Геркулес стоял перед ним в ожидании нового задания, а в голове Еврисфея крутились разрозненные мысли: Убить Геркулеса. Золотой пояс. Опасное задание.

Внезапно его посетила чудесная, злая идея. У кого лучший золотой пояс в мире? И кто обожает убивать героев-мужчин?

– Геркулес, – сказал Еврисфей. – Я хочу, чтобы ты отправился в земли амазонок. Забери у их королевы золотой пояс и принеси его моей дочери.

Адмета за троном захлопала в ладоши и запрыгала на месте.

Выражение лица Геркулеса соответствовало его львиному капюшону.

– Твоя дочь хочет стать царицей амазонок?

– Нет. Она просто хочет блестящий пояс к своему новому платью.

Геркулес вздохнул.

– Ты понимаешь, что я мог остановиться в Амазонии на пути сюда из Фракии? Я мог сэкономить кучу времени и расстояния и… Не важно. Золотой пояс. Ладно. Картошечки захватить, ваше величество?

– Что такое «картошечка»?

– Забудь.

Геркулес вновь отправился в путь. Хорошая новость: Еврисфей не пожаловался на целый корабль добровольцев, что Геркулес нанял себе в помощь во время путешествия во Фракию, так что он решил повторить успех. Собрав вновь команду, он вместе со своим закадычным племянником Иолаем отплыл в Амазонию, что находилась на южном побережье Черного моря.

Геркулес не хотел сражаться. Он устал от того, что в процессе исполнения желаний Еврисфея гибли люди, и ему определенно не хотелось развязывать войну из-за модного аксессуара для капризной царевны.

С другой стороны, он знал, что амазонки уважали силу, и когда его корабль причалил к их земле, он выстроил своих людей вдоль берега, вооружив их щитами и копьями.

Разведка амазонок какое-то время за ними наблюдала. Царица Ипполита и ее армия были готовы в любой момент вступить в бой. Сестра царицы Пенфесилея считала, что они должны немедленно напасть и убить всех, но Ипполита проявила осторожность. Она была наслышана о Геркулесе. Ей было любопытно, с чем пожаловал к ним греческий герой. Взяв с собой нескольких воительниц, она поскакала к грекам под белым флагом. Геркулес с несколькими своими ребятами выехал ей навстречу.

– Ола! – поздоровался Геркулес. – Слушай, я знаю, это тупо, но есть одна греческая царевна-подросток, которая хочет твой пояс.

Он объяснил ситуацию. Поначалу Ипполита вспыхнула яростью. Затем, поняв, что Геркулес ненавидит верховного правителя и его задания, она развеселилась. А когда Геркулес назвал Еврисфея Верховным Правителем Коровьих Лепешек, даже в голос расхохоталась.

– Итак, – сказала царица, – я правильно понимаю, ты когда-то поймал Керинейскую лань?

– Было дело.

– Ты обещал Артемиде, что отпустишь лань живой и здоровой, и сдержал слово?

– Ага.

– Это говорит в твою пользу. Артемида – наша покровительница. Если я одолжу тебе пояс, ты поклянешься своей честью вернуть его? И так мы избежим ненужного кровопролития?

Геркулес начал расслабляться.

– Да. С удовольствием. Это было бы здорово.

Они очень мило общались. Ипполиту впечатлил Геркулес, весь такой большой, накачанный, в львиной накидке и вооруженный до зубов подаренным богами оружием. Геркулес тоже находил Ипполиту очень даже ничего. Сложись все по-другому, они могли сойтись и нарожать кучу опасных детишек.

Но нет. С Олимпа за развитием ситуации наблюдала Гера. После вмешательства в миссию с гидрой, когда она послала того гигантского краба, у них с Зевсом состоялся очень неприятный разговор на тему: «Сделаешь это еще раз, и я подвешу тебя вверх тормашками над пропастью Хаоса». Богиня изо всех сил держала себя в руках, надеясь, что Еврисфей как-нибудь убьет Геркулеса без ее помощи. Но теперь Геркулес должен был отпраздновать очередную легкую победу.

– Ну давайте, амазонки, – проворчала богиня. – Где ваш боевой дух?

Наконец она больше не могла это выносить. Гера превратилась в воительницу и полетела вниз. Пока Геркулес и Ипполита договаривались и флиртовали, богиня бегала между амазонками, нашептывая им в уши:

– Это ловушка. Геркулес возьмет нашу царицу в заложницы.

Амазонки заволновались. Подозрительность к мужчинам была у них в крови. Они поверили шепоту. Их царица слишком долго говорила о чем-то с этим здоровяком в накидке из львиной шкуры. Что-то наверняка было не так.

Пенфесилея обнажила меч.

– Мы должны защитить царицу! В атаку!

Геркулес нахваливал Ипполитины бронзовые поножи, когда его ребята встревоженно закричали. Амазонки наступали.

– Что это значит? – спросил Геркулес.

Царица выглядела ошеломленной.

– Понятия не имею!

На другой стороне поля Пенфесилея занесла копье.

– Я спасу тебя, сестра!

В порыве отчаяния, желая остановить столкновение, Ипполита закричала:

– Нет, это ошибка! Не…

Она встала перед Геркулесом, и в тот же миг Пенфесилея бросила копье. Его наконечник пронзил нагрудные доспехи Ипполиты, и царица амазонок упала мертвой к ногам Геркулеса.

Пенфесилея горестно взвыла. Амазонки ворвались в греческие ряды.

У Геркулеса не было времени на анализ ситуации. Он сдернул с тела Ипполиты золотой пояс и объявил об отступлении.

Амазонки бились как демоны, но Геркулес оставлял от их рядов кровавое месиво. Дюжины греков погибли. Сотни амазонок пали. Геркулес сдерживал их армию, пока его команда на лодках спешила назад к кораблю, затем прыгнул в море и поплыл следом, пока о его львиную шкуру бился дождь из стрел и копий.

Греки сумели отчалить, но настроения праздновать ни у кого не было.

По пути домой Геркулес пережил еще несколько приключений. Он сражался с морским чудовищем, спас Трою, убил нескольких ребят в борьбе… бла-бла-бла. Вернувшись в Тиринф, он бросил пояс амазонок к ногам Еврисфея.

– Сотни прекрасных воинов погибли ради этого пояса. Надеюсь, твоя дочь довольна.

Царевна Адмета схватила пояс и закружила в счастливом танце.

– О боги, идеально! Не могу дождаться, когда его надену!

И она бросилась хвастаться подругам.

– Что ж, мило, – сказал Еврисфей. – Итак, Геркулес… Сколько там еще заданий осталось? Восемь?

– Нет, ваше величество, – медленно ответил Геркулес. – Это было задание номер девять. У меня должно было оставаться еще одно, но раз ты при своих ограниченных мозгах не засчитал два…

– Значит, еще три, – перебил царь. – Ой, ну не хмурься ты так. Мне, знаешь ли, тоже нелегко. Не так-то просто всякий раз выдумать подвиг еще значительнее и глупее.

– Ты всегда можешь просто освободить меня раньше.

– Нет, нет. У меня есть кое-что на примете.

– Клянусь, если ты опять отправишь меня во Фракию или Амазонию…

– Не беспокойся! Это в противоположном направлении! До меня дошли слухи о чудовищном Герионе, что живет далеко на западе… в Иберии.

Геркулес уставился на него.

– Ты шутишь, да?

Сейчас Иберия – это то, что мы называем Испанией и Португалией. Для греков же это был конец известного им мира. Как Небраска или Саскачеван – ты периодически о них слышишь, но не можешь поверить, что там и правда живут люди. За Иберией, насколько было известно грекам, не было ничего, кроме бесконечного и кишащего чудовищами океана.

– Этот Герион… – продолжил царь. – Говорят, у него есть стадо красных коров. Представляешь? Интересно, они дают клубничное молоко? В общем, я хочу, чтобы ты привез мне его стадо.

– У тебя какой-то пунктик на коров? – спросил Геркулес.

– Иди уже!

Геркулес нанял еще один корабль и собрал новую команду. Забавно, но… за исключением Иолая никто из старой больше с ним путешествовать не пожелал. Он отправился на край света на поиски коров с клубничным вкусом.

В те времена плыть через Средиземное море напрямик было опасно. Корабль Геркулеса шел вдоль африканского побережья – так было меньше шансов заблудиться. В процессе он убил кучку злых царей и чудовищ, бла-бла-бла.

Неподалеку от Туниса он встретился со здоровым и страшным сыном Посейдона Антеем, которому я ни за какие коврижки не пошлю открытку к Рождеству.

Мамой Антея была Гея, богиня земли. Не спрашивайте меня, как у Посейдона и Геи родился ребенок. Уже даже задумываться об этом страшно. Вот что я знаю: Антей пошел в маму. Он был кровожаден, зол и вырос очень большой. Любого, кого Антей замечал на своей территории, он заставлял биться с ним насмерть, видимо, потому, что по тунисскому телевидению не показывали ничего интересного.

Геркулес мог просто проплыть мимо, но ему не нравилась идея позволять кровожадным убийцам и дальше творить зло. Он причалил и вызвал Антея на бой.

– РАР! – Антей ударил себя кулаками в грудь. – Тебе меня не победить! Пока я касаюсь земли, все мои раны мгновенно исцеляются!

– Совет на будущее, – сказал Геркулес. – Не начинай битву раскрытием своей фатальной слабости.

– Почему это фатальной слабости?

Геркулес пошел в атаку. Он обхватил Антея в районе пояса и поднял борца в воздух, так что тот лишился связи с землей. Антей бился, пинался и махал кулаками, но Геркулес продолжал его сдавливать, пока в груди великана что-то не хрустнуло. Антей повис безвольной куклой. Убедившись, что он на самом деле умер, Геркулес уронил его тело на землю.

– Глупый боец, – сплюнул Геркулес и вернулся на корабль.

Наконец он достиг края Средиземного моря, где северный кончик Африки почти касался южного кончика Иберии. В честь своего до смешного дурацкого задания Геркулес воздвиг на них по столбу, создав своеобразные ворота, и назвал их – угадайте как? – Геркулесовы столбы.

Кое-какие источники утверждают, будто Геркулес разделил континенты Европу и Африку. Другие – что он сузил пролив, чтобы крупные морские чудовища не могли проникнуть в Средиземное море из Атлантического океана.

Верьте, во что вам больше нравится. Лично я не горю желанием опять посетить Геркулесовы столбы. В последний мой визит мне чуть не отрубило голову летающим ананасом. Но это совсем другая история.

Прибыв в Иберию, Геркулес оставил команду на борту и несколько месяцев бродил по полуострову в поисках красных коров. Одним жарким днем он взглянул с вершины холма и увидел в долине внизу животных со шкурой цвета рубина.

– Наверняка это они, – пробормотал Геркулес. – Пожалуйста, пусть это будут они.

Он побежал в долину, усталый и раздраженный. До стада оставалось совсем ничего, когда ему навстречу из высокой травы, рыча и скалясь, выпрыгнул разъяренный двухголовый пес.

Геркулес любил собак, но этот двухголовый выглядел не особо дружелюбным. И бирок, что он привит от бешенства, видно не было.

– Эй-эй, парень. Э-эм… парни? Давайте без драки.

– Это мне решать! – заявил показавшийся вслед за псом здоровенный детина с топором.

– Ты Герион? – спросил Геркулес.

– Нет, я работаю на Гериона, – ответил мужчина с топором. – Меня зовут Эвритион, а это мой пес Орф.

– Ясно. – Геркулес выставил перед собой раскрытые ладони и постарался выглядеть дружелюбно, что было непросто, учитывая арсенал оружия и львиный капюшон. – Я пришел поторговаться насчет этого красного скота. Их хочет Верховный Правитель Жирная Складка Микен.

– Боюсь, это невозможно, – ответил Эвритион. – Мой хозяин оставил мне четкие указания: убивать всех нарушителей на месте. Ты преодолел долгий путь, чтобы умереть.

– Блин, – проворчал Геркулес.

Пастух и его пес атаковали одновременно. И одновременно же умерли. Геркулес разделался с обоими за один взмах.

Он оттирал палицу от крови, когда услышал новый крик:

– НЕТ! НЕТ! НЕТ!

Герой поднял взгляд. К нему бежал парень, выглядящий так, будто его переехало мультяшным катком. Ноги у него были нормальными, голова тоже. А все, что посередине, было сплюснуто и неправильно. Шея росла из широких плеч, ниже которых шли три отдельные грудные клетки, одна за другой в ряд. Руки росли лишь из туловища справа и туловища слева, то есть застегнуть пуговицы на рубашке посередине было невозможно. Три живота соединялись в огромном поясе, размера, наверное, где-то восемьдесят второго. По бокам свисало по мечу.

– Что с тобой случилось? – с искренним сочувствием спросил Геркулес.

– Что случилось?.. – Секунду парень выглядел озадаченным и вдруг разъярился. – Ты о моем теле? Я родился таким, ты, бесчувственный идиот! Зачем ты убил моего пастуха и его собаку?

– Они первые начали.

– Гха! Ты представляешь, как сложно найти достойного помощника в Иберии?

– Ты Герион?

– Конечно, я Герион! Владыка Иберии, сын Хрисаора Золотого, хозяин красных коров!

– Впечатляющий титул, – заметил Геркулес. – Хозяин красных коров. Кстати говоря, я хочу их купить. Сколько?

Герион зарычал:

– Ты заплатишь, еще как. Заплатишь кровью!

Хозяин красных коров обнажил мечи и бросился на героя. Геркулес не горел желанием нападать на человека с трехтуловищным синдромом, но он ударил палицей в среднюю грудь Гериона. Раздался неприятный хруст ломающихся ребер. Это должно было убить Гериона, но его грудная клетка тут же восстановилась.

– Ты не можешь меня убить! – воскликнул он. – У меня три комплекта внутренних органов! Я слишком быстро исцеляюсь!

– Кстати говоря, – сказал Геркулес, – не стоит сообщать людям о своей фатальной слабости.

– Почему это «фатальной слабости»?

– Потому что мне всего-то нужно убить одновременно все три твоих тела, так?

Герион помедлил.

– Проклятье! Ненавижу героев!

Он закричал и атаковал, замахнувшись обоими мечами в стороны, из-за чего стал напоминать краба-самурая.

Геркулес бросил палицу и схватил лук.

Поворачивать Герион не умел от слова совсем. Он бежал только вперед, и Геркулес, подгадав момент, скользнул вбок и выпустил стрелу ему в правую подмышку. Стрела прошила все три грудные клетки, пронзив сердца, и Герион упал замертво.

– Прости, чувак, – сказал Геркулес. – Я тебя предупреждал.

Он отвел стадо к кораблю и отправился домой. На этот раз они шли вдоль северного побережья, мимо сегодняшних Испании, Франции и Италии, и пережили новую толику приключений. В Альпах он убил тех, кто пытался украсть его коров. Неподалеку от того места, где со временем будет заложен Рим, он разделался с огнедышащим великаном Какусом. Основал несколько городов, уничтожил пару народов. Бла-бла-бла.

Наконец он вернулся в Тиринф. Еврисфей ужасно расстроился, узнав, что красные коровы не давали клубничного молока, но все же признал задание выполненным.

– Итого десять, – объявил верховный правитель. – Что означает, что тебе остается еще два дополнительных подвига.

– Дополнительных подвига?

– Во-первых, – сказал царь, – мне жутко хочется яблок. Ты принес мне столько отличного мяса – краба, вепря, коровы, птицы…

– Нельзя было есть Стимфалийских птиц!

– Мой врач сказал, в моем рационе не хватает фруктов и овощей. Принеси мне золотых яблок со священной яблони Геры.

– Геры, – повторил Геркулес. – Богини, что ненавидит меня больше всего на свете. Ты хочешь, чтобы я украл ее яблоки?

– Да.

Львиная шкура показалась Геркулесу теплее, чем обычно. По шее поползла капля пота.

– А где именно находится этот сад?

– Понятия не имею. Слышал, где-то далеко на западе.

– Я только что был на западе! Так далеко на западе, как только это возможно!

– Геспериды – дочери титана Атланта, – с надеждой добавил Еврисфей. – Может, стоит спросить Атланта, где найти сад.

– И где мне найти Атланта?

– Видимо, тебе придется спросить кого-нибудь, кто знает о титанах. Счастливой охоты!

Геркулес не имел ни малейшего представления, где найти Атланта. У титана не было профиля в «Фейсбуке», и в «Википедии» о нем тоже не было ни слова. Даже сведущий племянник Геркулеса Иолай оказался бесполезен.

В качестве последней меры Геркулес проконсультировался со жрецом Зевса, надеясь получить от него хоть какие-то указания.

– Если ты ищешь титана, – ответил жрец, – возможно, тебе стоит спросить другого титана.

Геркулес почесал бороду.

– Есть кто-нибудь на примете? Потому что я думал, что большинство титанов отправили в Тартар.

– Есть один, кто может помочь, – сказал жрец. – Он всегда был добр к людям. Еще он очень удобно прикован к горе, так что найти его труда не составит.

– Ты говоришь о Прометее, титане, что подарил людям огонь?

– Молодец, возьми пирожок, – улыбнулся жрец.

– У тебя есть пирожок? – встрепенулся Геркулес.

– Нет, это такое выражение. В любом случае, Прометей – твой лучший вариант. Ты найдешь его в Кавказских горах. Я нарисую тебе карту.

Сами представляете, до Кавказских гор была уйма миль. После нескольких месяцев в пути и бесчисленных приключений Геркулес наконец нашел Прометея – десятифутового мужчину в грязных лохмотьях, прикованного за лодыжки и запястья цепями к скале. Его лицо было все в старых шрамах от когтей, но настоящий ужас представлял собой его живот.

ВНИМАНИЕ, МЕРЗОСТЬ НА ПОДХОДЕ!

На груди у Прометея сидел огромный золотой орел, который раздирал клювом бессмертные внутренности титана и глотал аппетитные кусочки. Видели в дешевых домах страха искусственные внутренности из холодных спагетти, очищенных виноградин и томатного соуса? Выглядело очень похоже… только по-настоящему.

Геркулес подошел к Прометею.

– Мужик, выглядит больно.

– Это… больно… – Прометей закричал так, что вся гора затряслась. – Прости. Трудно… сосредоточиться.

Геркулес ему сочувствовал. Он сам пережил немало дней, когда его едва не заклевали до смерти.

– Прости, что спрашиваю, но я ищу Атланта. Мне нужны золотые яблоки из сада Гесперид.

– Я… могу… помочь, – ответил Прометей. По его лицу градом катил пот. – Но… этот… орел…

Геркулес кивнул.

– Сколько ты уже прикован здесь? Тысячу лет?

– Что-то вроде… АЙ! Того.

– Если я убью орла, ты скажешь, что мне нужно знать?

– С радостью. А-А-АГХ! Да.

Геркулес посмотрел на небо.

– Отец Зевс, я никогда ничего у тебя не просил. Все эти глупые задания Еврисфея я выполнял своими силами и не жаловался на трудности. Ну… по большей части. В общем, у Прометея есть необходимая мне информация. Я считаю, он страдал достаточно. Я собираюсь убить этого орла, что при обычных обстоятельствах я бы не сделал, потому что орлы классные. Но этот меня вымораживает.

В небе прогремел величественный голос:

– ЛАДУШКИ.

Получив одобрение папы, Геркулес взял в руки лук и пристрелил орла.

Тут же живот Прометея исцелился. Его лицо расслабилось.

– Спасибо, мой друг. Ты благородный таракан!

– Кто, еще раз?

– Прости. Я хотел сказать человек. Короче, вот что тебе нужно знать. Отправляйся на северо-запад, дальше земель гипербореев, к самому краю известного мира.

– Уже был там. Убил кое-кого. Привез футболку.

– А, ну так Атлант стоит на горе, которую людям не найти… если только ты не знаешь, куда именно смотреть. Я дам тебе подробные указания. Когда ты окажешься на месте, ты увидишь рядом сад Гесперид, но даже не пытайся сам добыть яблоки. Дерево охраняет дракон Ладон, и его невозможно убить даже такому силачу, как ты. Кроме того, если ты возьмешь яблоки без разрешения, у Геры будет полное право прибить тебя на месте.

– Так…

– Так что тебе придется убедить Атланта принести тебе яблоки. Геспериды его дочери, он может свободно зайти в сад. Дракон его не тронет.

– Но разве Атлант не держит день и ночь небо?

Прометей улыбнулся.

– Ну, я не могу решить все твои проблемы. Придется тебе и самому что-нибудь придумать.

Получив указания, Геркулес поблагодарил грязного титана и отправился в путь. У него было много времени для размышлений, поэтому, когда он наконец нашел Атланта, он успел придумать, как повести разговор.

Старый генерал-титан торчал на вершине горы, на самой границе северных пустошей. На нем все еще были покореженные и расплавленные от ударов молний доспехи с последней битвы с богами тысячу лет назад. Его кожа была темной, как старые пенни, много лет пролежавшие под открытым небом. Он сидел на коленях с поднятыми руками, удерживая на спине конец огромного дымового смерча размером со все небо. Видимо, потому что это и было небо.

– Великий Атлант! – позвал Геркулес. Это была не пустая лесть, Атлант был в два раза выше и крупнее Прометея. Даже после тысячелетия жестокого наказания он производил сильное впечатление.

– Что ты хочешь, ничтожный смертный? – прогремел голос титана.

– Яблоки, – ответил Геркулес.

Атлант фыркнул.

– Полагаю, ты имеешь в виду яблоки из сада моих дочерей.

Титан указал подбородком в сторону. До этого момента Геркулес не замечал, но по другую сторону горы в долине внизу, примерно в миле от них, был разбит красивый сад, окутанный красно-фиолетовым сиянием, словно время там остановилось в момент заката. Крошечные фигуры – женщины в белом – танцевали между клумбами. В центре сада к самому небу тянулась гигантская яблоня. Даже с такого расстояния Геркулес мог различить золотой блеск плодов на ее ветках и змеевидное тело Ладона, обернувшегося вокруг ствола.

Геркулесу не терпелось самому отправиться туда, убить дракона и нарвать яблок. Это казалось таким простым делом. Но едва ли Прометей стал бы ему лгать. Даже если ему удастся прикончить дракона, Гера превратит его в горстку пепла, стоит ему только коснуться плода.

– Да, – подтвердил Геркулес. – Те яблоки.

– Тебе никогда не получить их самому.

– Прометей мне так и сказал.

Атлант нахмурил мокрые от пота брови.

– Ты знаком с Прометеем?

– Я подстрелил орла, что питался его печенью. Он дал мне указания, как тебя найти.

– О, да ты у нас фанат титанов, как я погляжу? Вот что я тебе скажу: раз ты помог Прометею, я тоже тебе помогу. Но это будет непросто. Тебе придется подержать небо, пока я буду рвать яблоки.

Геркулес этого ожидал.

– Ладно. Но ты должен поклясться рекой Стикс, что вернешься.

Атлант усмехнулся.

– Не доверяешь мне, да? Я тебя не виню. Хорошо, клянусь рекой Стикс, что я вернусь сюда с яблоками. Но ты уверен, что удержишь вес неба? Ты довольно мелкий.

– Пфф. – Геркулес развязал лапы львиной накидки и бросил ее в сторону. – Давай его сюда.

Вы, наверное, думаете: чувак, это же небо. Как можно его удержать, а тем более кому-то передавать? И если это было так тяжело и мучительно, почему бы Атланту просто не сбросить его и не уйти?

Это так не работает. Поверьте мне на слово.

Если бы Атлант уронил небо и попытался сбежать, оно бы обрушилось и уничтожило все вокруг, включая самого титана и его дочерей. А что касается того, как его вообще можно удержать… ну, это сложно описать, если сам не пробовал. Представьте, что вам в спину между лопатками упирается крутящийся штопор весом в сорок миллионов тон. Не самый приятный опыт, но приходится терпеть и держаться, иначе вас попросту раздавит.

Геркулес встал на колени рядом с Атлантом. Медленно и осторожно титан перенес ношу неба со своих плеч на плечи Геркулеса. Герой был маленьким, но он выдержал.

– Я впечатлен, – заметил Атлант.

– Иди уже за яблоками, – прохрипел Геркулес. – Тяжело же.

Атлант хмыкнул:

– Как будто я не знаю. Вернусь в мгновение ока.

Атлант вкладывал в выражение «мгновение ока» совсем иной смысл, чем Геркулес. Титан не спеша спустился к саду Гесперид, мило поболтал с дочерьми, насладился неторопливым пикником, немного погладил дракона Ладона и лишь затем нарвал охапку яблок.

Тем временем мышцы Геркулеса начали сдавать. Руки и ноги тряслись. Пот заливал глаза. Небо ревело и вгрызалось ему в спину, обещая оставить страшный синяк. Еще никогда Геркулес не чувствовал себя таким слабым. Он сомневался, что продержится до конца.

Наконец Атлант, посвистывая, вернулся.

– Спасибо, мой друг! Я и забыл, как это здорово – быть свободным!

– Замечательно. А теперь возьми небо назад.

– М-м, понимаешь, в чем дело. Я поклялся вернуться с яблоками, и я это сделал. Но я не давал обещаний вновь взваливать на себя небо и отпускать тебя.

Геркулес пробормотал несколько непечатных выражений.

– Ну будет тебе, – укорил его Атлант. – Давай без грубостей. Ты отлично справляешься! А я пока уведу дочерей, соберу армию и отправлюсь уничтожать Олимп.

– Ладно, – сказал Геркулес. – Ты победил.

– О да!

– Но у меня есть к тебе последняя просьба, если ты не против. Я ведь помог Прометею с его наказанием. Можешь, по крайней мере, слегка облегчить свое, раз уж отныне я буду его нести?

Атлант задумался.

– Что ты имеешь в виду?

– У меня спину ломит от этого острого конца.

– Как я тебя понимаю, дружище!

– Мне бы очень не помешала подушка.

– И не говори. Я умолял богов о большой подушке с тугой набивкой. Но хоть бы что.

– Что ж, в таком случае это твой шанс доказать, что ты милосерднее богов. Подержи небо секунду, а я пока подложу себе за шею свою львиную накидку, после чего заберу у тебя небо навсегда. Обещаю.

Атланту стоило рассмеяться и уйти.

Но титан не был бессердечным. Он не имел ничего против смертных, каковым был Геркулес. Он ненавидел лишь богов. И, возможно, свою роль сыграло крошечное чувство вины за то, что он перекинул свое наказание на мелкого полубога. А может, ему понравилась идея побыть великодушнее Зевса.

– Хорошо, – согласился он. – Сам удивляюсь своей доброте.

– Ты лучше всех, – подтвердил Геркулес.

Атлант отложил яблоки, опустился на колени рядом с полубогом, и Геркулес сместил вес неба назад на плечи титана. Пошатываясь, Геркулес подошел к яблокам и собрал их в львиную накидку.

– Спасибо, Атлант. Пока.

– ЧТО? – взревел титан. – Ты обещал…

– Я не клялся на реке Стикс. Сам подумай, дружище, это же уловка из разряда детсада. Веселого удерживания неба навеки.

Геркулес все еще мог слышать проклятья Атланта даже на расстоянии в пять сотен миль.

Черед последнего глупого деяния!

Вы взволнованы? Геркулес – да. Ему не терпелось покончить с этим бредом. Как и бедному зануде, вынужденному все это записывать. Ой, погодите… это же я.

Когда Геркулес вернулся в Тиринф с золотыми яблоками, верховный правитель Еврисфей был бледен, сильно потел и не мог вспомнить, когда в последний раз высыпался. Все последние недели он не находил себе места, представляя, что будет, когда Геркулес выполнит последнее задание. Что тогда помешает ему вышвырнуть Еврисфея на ближайшую свалку и занять трон? Все царство пойдет псу под хвост!

У Еврисфея оставался последний шанс. Нужно было придумать совершенно невыполнимое задание, чтобы Геркулес встретил позорную смерть и никогда больше не возвращался.

Ему в голову пришла безумная идея. Смерть. Не возвращался. Псу…

– Последнее задание! – объявил царь. – Отправляйся в Царство Мертвых и приведи мне сторожевого пса Аида, Цербера.

– Очень смешно, – сказал Геркулес. – Так какое мое задание на самом деле?

– Это и есть твое задание! И не вздумай вернуться с каким-нибудь мутировавшим трехголовым псом! Я хочу настоящего Цербера. Вперед!

Последнее прозвучало совсем грубо, прямо как команда собаке, но Геркулес стерпел, ведь конец был так близок. Он развернулся и вышел из тронного зала.

Для начала он посетил храм Аида в Элефсисе, чтобы узнать поподробнее о Царстве Мертвых. Затем завернул в оптовый магазин «Все для собак» и запасся косточками со вкусом бекона.

Согласно кое-каким мифам, он взял небольшой отпуск и отправился в плавание с Ясоном и аргонавтами. Я его не виню. По сравнению с вторжением в Царство Мертвых опасная морская прогулка, должно быть, казалась приятным отдыхом.

Наконец Геркулес собрался с духом, нашел ближайшую расщелину в земле и спустился в Эреб. Пересечь Стикс оказалось легко. Паромщик Харон был его горячим фанатом. Он согласился перевезти героя, а взамен Геркулес записал на его айфон приветствие для голосовой почты.

Геркулес подошел к черным воротам и увидел Цербера. Пропустить его было сложно: все-таки огромное черное трехголовое адское чудовище со змеей вместо хвоста и светящимися красными глазами.

Геркулес умел обращаться с собаками. Он приказал Церберу сесть. Тот сел. Герой достал несколько косточек со вкусом бекона и бросил по одной каждой голове Цербера. Тот едва с ума не сошел от счастья.

Можно было прямо там его взять и повернуть назад, но Геркулесу хотелось, по возможности, соблюсти приличия. Он решил попросить официального разрешения у Аида, хотя и понимал, что это риск. Но стояла зима, а это означало, что Персефона должна была находиться в Царстве Мертвых. Будучи дочерью Зевса, она приходилась Геркулесу единокровной сестрой и могла встать на его сторону. Попробовать стоило.

– Я скоро вернусь, малыш, – сказал он Церберу. – Никуда не уходи.

Цербер забил хвостом-змеей по земле, отчего у змеи разболелась голова.

Пересекая поля асфоделей, Геркулес наткнулся на Тесея, героя Афин, который сидел на камне, парализованный по самую шею, и уже несколько лет не мог пошевелиться.

– Помоги, – попросил Тесей.

Геркулес нахмурился.

– Ты ведь Тесей, да? Что ты тут делаешь?

– Долгая история. Одному моему другу пришла в голову дурацкая идея похитить Персефону, а я пошел с ним. Он… ну, превратился в камень и развалился на куски. А я застрял. Ты мне не поможешь?

Геркулес попытался оторвать Тесея от камня, но тот точно стал с ним единым целым.

– Хм. Давай я поговорю с Аидом и Персефоной. Посмотрим, что можно сделать.

– Спасибо, мужик. Я никуда не уйду.

Геркулес неторопливо зашел во дворец Аида и обнаружил царя и царицу играющими в «голодных бегемотиков» за маленьким столом, поставленным между тронами.

– Я вам не помешал? – спросил Геркулес.

Аид вскинул руки:

– Нет. В этой игре ей нет равных!

– Весь фокус в запястьях, дорогой.

Аид повернулся к Геркулесу:

– Ты не мертвый. И ты не привез тележку с моим полуденным чаем. Кто ты?

– Я Геркулес, милорд. Я здесь потому, что Верховный Правитель Молочный Тост из Микен хочет, чтобы я доставил ему твоего пса Цербера.

Уголки рта Аида приподнялись в улыбке.

– Ого, смешно. Я почти засмеялся.

– Как бы мне хотелось, чтобы это была шутка, – вздохнул Геркулес. – К несчастью, я должен выполнить двенадцать глупых заданий…

– О, мы в курсе, – перебил Аид. – Моя жена твоя большая поклонница.

Персефона ослепительно улыбнулась.

– Я следила за тобой с ранних дней! Как ты отрубил тем минийцам руки, уши и носы…

У Геркулеса ушло какое-то время, чтобы вспомнить: все-таки это было где-то пятьюдесятью страницами ранее.

– Да, было дело, угу.

– А та гидра! Это было так захватывающе! Мы смотрели схватку по Предсмертному каналу!

– Предсмертному каналу?

– Мы боялись, что твоя душа отправится к нам, но ты выжил! Я так горда называть тебя своим братом!

Аид наклонился вперед и заговорщически зашептал:

– Все эти дни она только о тебе и говорит. «Знаете Геркулеса? Ну так я его сестра».

Персефона шлепнула супруга по руке.

– В общем, мы будем рады одолжить тебе Цербера, не так ли, дорогой?

Аид пожал плечами.

– Конечно. Просто отпусти его, когда закончишь. Он знает дорогу домой.

– Это так мило с вашей стороны, – сказал Геркулес. – Ой, кстати, там в полях асфоделей застрял другой герой, Тесей. Может, пора его отпустить? Он заскучал.

Аид почесал лоб.

– Тесей до сих пор там? Да, конечно. Забирай.

Итак, оставив на память парочку автографов и дипломатично проиграв Аиду партию в «голодные бегемотики», Геркулес пошел назад через поля асфоделей, освободил Тесея и вернулся к воротам в Царство Мертвых за Цербером.

– К ноге, малыш.

Пес учуял косточки, что лежали в карманах Геркулеса, и, замотав хвостом, с радостью пошел за ним.

Поднявшись в мир смертных, Геркулес и Тесей разошлись, пожав на прощание руки. Геркулес предупредил Тесея, чтобы тот был осторожен, но с его синдромом дефицита внимания и гиперактивности он пропустил это мимо ушей. Его внимание уже переключилось на полный света мир вокруг, и он весь сгорал от предвкушения возвращения в Афины.

Геркулес повернулся к Церберу, который щурился на солнечный свет и рычал на деревья.

– Ну ладно, приятель, – сказал герой. – Для пущего эффекта я подниму и понесу тебя. Ты рычи и дергай лапами, будто я тащу тебя силой. Когда-нибудь художники изобразят эту сцену на горшках, а если ты будешь вилять хвостом и выпрашивать косточки, это будет смотреться глупо.

Цербер, похоже, его понял. Геркулес подхватил пса и потащил в Тиринф. Цербер выл и бился, как шимпанзе. Когда они вошли в город, все бросились наутек. Люди закрывались в домах и прятались под кроватями. Стражники побросали оружие и бежали.

Геркулес ворвался в тронный зал.

– Еврисфей, прикинься мертвым!

Верховный правитель закричал и нырнул в бронзовый горшок.

Геркулес довольно улыбнулся. Он надеялся на еще один такой показательный прыжок.

– Убери его! – завизжал царь. – Унеси это адское чудовище отсюда!

– Ты уверен? Не хочешь проверить его зубы, регистрационный номер или еще чего-нибудь?

– Нет! Я тебе верю! Все задания выполнены. Ты освобожден от службы мне. Уходи с миром, пожалуйста!

Геркулес немного растерялся. Он проработал на царя больше восьми лет. Несколько раз объездил весь свет. В течение долгого времени он фантазировал, как убьет Еврисфея, как только с подвигами будет покончено, но теперь, глядя на дрожащий горшок рядом с троном, он ощутил лишь жалость и облегчение, а к ним примешивалось почти забытое им чувство… счастья.

Он повернулся к Церберу:

– Иди домой, приятель. На, держи последние косточки.

Цербер вылизал Геркулесу лицо тремя слюнявыми языками и выбежал из тронного зала.

Геркулес обратился к горшку:

– Спасибо, Еврисфей. Ты помог мне искупить мои грехи за убийство семьи. Ты предложил мне столько испытаний, о которых я и помыслить не мог. Но самое главное, благодаря этому я понял, что никогда не захочу твою работу. Быть верховным правителем – это не для меня. Можешь оставить себе свой трон. Быть героем привлекает меня куда больше.

И он, не оглядываясь, оставил дворец.

Счастливый конец? Боги, вы все еще на это надеетесь?

Но нет.

Геркулес решил, что пора жениться еще раз и остепениться. Он услышал об отдаленном маленьком городе Ойхалии, управляемом царем Эвритом. (Конечно, этого парня звали Эврит. Будто нам мало было путаницы с пастухом Эвритионом, верховным правителем Еврисфеем, русским медведем Юрием, и кто там еще упоминался в этой истории.)

Так вот, царь Эврит организовал соревнование лучников. Главным призом была его дочь Иола, которая была очень красива. Милый папочка, правда? Ой, дорогая, ты не против, если я отдам тебя в качестве приза лучшему лучнику, нет? Это станет отличной рекламой царству. Отлично. Спасибо.

Геркулес пошел туда и легко победил в соревновании, но Эврит отказался отдавать ему дочь.

– Слушай, Геркулес, – сказал царь. – Ничего личного, но ты убил свою прошлую жену и детей. Это моя дочь. Я не могу выдать ее за кого-то вроде тебя.

Очень трогательно, учитывая, что дело происходило после организованного Эвритом соревнования, где его дочь была главным призом, ну да ладно.

Геркулес мог убить царя, но он находился в трансе. Он увидел Иолу, и ее красота его покорила. Он уже представил их будущую семейную жизнь.

– Ты отказываешься от своего слова? – спросил он Эврита. – Ты об этом пожалеешь!

Он в бешенстве покинул город.

Несколько недель спустя весь скот Эврита разом пропал. Разумеется, царь заподозрил Геркулеса.

– Вот же наглец! Я пойду против его родного города и сотру его в порошок!

Его сын Ифит, единственный разумный человек в семье, поднял руку:

– Э-эм, пап… Не думаю, что за этим стоит Геркулес. Я говорил тебе сдержать обещание и отдать ему Иолу. Думаю, пропажа скота – это наказание от богов.

– Глупости! – закричал царь. – Война!

– Ну, еще кое-что… – продолжил Ифит. – Геркулес живет в Тиринфе со своим кузеном, верховным правителем Микен. Их царство раз в двадцать сильнее нашего. Война – это самоубийство.

– О! – Царь ненавидел сталкиваться с суровой реальностью. – Тогда что ты предлагаешь?

– Позволь мне поговорить с Геркулесом, – сказал Ифит. – Я все выясню. Если окажется, что он не трогал скот, тебе правда стоит отдать ему Иолу.

Царь согласился.

Ифит отправился к Геркулесу.

Царевич постарался говорить как можно вежливее.

– Слушай, дружище, я на твоей стороне. Я знаю, ты не уводил папин скот. Я лишь стараюсь это доказать, чтобы мы смогли обелить твое имя.

Обелить твое имя.

Геркулес взбесился. Его оскорбило отстранение от соревнований лучников, и он чувствовал себя обманутым. Восемь лет он платил по долгам, совершая глупые подвиги, чтобы обелить свое имя, а стоило ему попытаться начать новую жизнь, как ему тут же припомнили старые грехи.

– Идем со мной, – прорычал Геркулес. Он отвел Ифита на самую высокую точку городской стены и предложил взглянуть вокруг. – Отсюда видно все окрестности. Видишь где-нибудь ваших коров?

Ифит помотал головой:

– Нет. Их здесь нет.

– Что ж, поздравляю. Прощай.

Геркулес столкнул Ифита со стены. Выкрикнув во время падения несколько совсем невежливых выражений, юный царевич разбился насмерть.

Еще один нелицеприятный поступок Геркулеса, но что тут скажешь? Опять в игру вступило его неумение обуздывать гнев. На следующий день боги в качестве наказания наслали на него жуткую болезнь. У него начался жар. Он сильно похудел. Кожа покрылась зудящими язвами, а все прыщи во вселенной разом поселились у него на носу.

– Ну здорово… – Дрожа и борясь с тошнотой, Геркулес натянул львиную шкуру и, оставив город, отправился к Дельфийскому оракулу.

Пифия ему не обрадовалась. Незаметно для него она приоткрыла сумочку, готовая тут же выхватить из нее перцовый баллончик, если ситуация выйдет из-под контроля.

– Я прошу прощения! – воскликнул Геркулес. – Я сбросил невинного парня с городской стены, и теперь у меня прыщи. Что мне сделать, чтобы избавиться от этой болезни – совершить еще двенадцать подвигов?

– Ну… есть хорошая новость, – боязливо ответила прорицательница. – Больше никаких подвигов! Чтобы искупить свой грех, тебе всего лишь нужно продать себя в рабство на три года. Отдашь заработок семье Ифита в качестве компенсации.

Ситуация вышла из-под контроля.

Геркулес сорвался и принялся крушить храм. С треножником в руке он погнался за оракулом, та закричала и прыснула в него из перцового баллончика.

Аполлон спустился с Олимпа и вмешался. Они с Геркулесом мутузили друг друга, швыряли друг друга на пол, стреляли в зад противнику. Все это очень напоминало сцену из дневного телешоу.

Наконец Зевс решил это прекратить. В пещеру влетела молния и ударила в пол между Геркулесом и Аполлоном, отбросив их в противоположные стороны.

– ХВАТИТ! – прогрохотал голос Зевса. – АПОЛЛОН, ОСТЫНЬ! ГЕРКУЛЕС, ПРОЯВИ УВАЖЕНИЕ К ОРАКУЛУ!

Геркулес успокоился. Неохотно, но они с Аполлоном пожали руки. Геркулес прибрался в Дельфах, после чего согласился быть проданным в рабство.

Гермес, бог торговли, организовал аукцион. Победительницей торгов стала царица Омфала из Лидии, что в Малой Азии. В те времена женщины-правительницы были редкостью, поэтому Омфала была рада иметь у себя такую «грубую силу», как Геркулес, которая бы гарантировала, что люди будут ей подчиняться.

Геркулес выполнил немало ее заданий – стандартные войны, разборки с чудовищами, доставка пиццы, убийства. Вот один из самых известных случаев: два брата-карлика керкопы – Акмон и Пассал – поставили все царство на уши своими безумными выходками. Они грабили торговцев, крали товары в супермаркетах, устраивали розыгрыши вроде подмены дорожных знаков и подменяли настоящее оружие на игрушечное. В общем, им присудили «красный цвет» надоедливости, и Омфала отправила Геркулеса с ними разобраться.

Найти их было просто, а вот поймать – куда сложнее. Эти мелкие ребята были скользкими, как выдры, и в остроте зубов они тоже им не уступали.

В конце концов Геркулесу удалось связать обоих.

– Пусти нас! – орал Акмон. – Мы подарим тебе блестящих штучек!

– Заткнись, – буркнул Геркулес.

– Мы расскажем тебе шуток! – предложил Пассал.

– Вас ждет царица, – отозвался Геркулес. – А у нее нет чувства юмора.

Он привязал керкопов за лодыжки к концу посоха и взвалил его на плечо, так что пленники повисли у него за спиной, как котомка путешественника. Геркулес двинулся по дороге, и керкопы немедленно принялись хохотать.

– Черный Зад! – воскликнул Акмон. – О боги, ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!

– Все сходится! – вторил ему Пассал. – Мать была права! ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!

Геркулес остановился.

– Над чем вы, идиоты, ржете?

Карлики указали на часть тела Геркулеса пониже спины. Туника задралась, зацепившись за ремень меча, а так как греки не носили нижнего белья, Геркулес по сути ходил с оголенным задом.

– Ты такой загорелый, что у тебя зад черный! – восторгался Акмон.

Геркулес нахмурился.

– Вы ржете над моим задом?

– ДА! – Пассал вытер навернувшиеся слезы. – Много лет назад наша мать предсказала: «Берегитесь Черного Зада!» Мы не знали, что это означает, зато теперь все стало ясно!

– Замечательно, – пробормотал Геркулес. – А теперь замолчите.

– Черный Зад, Черный Зад! – близнецы дразнили его несколько миль. Поначалу это бесило, но через какое-то время абсурдность ситуации стала забавлять Геркулеса.

С наступлением ночи он остановился на ужин. Они сели у костра, и керкопы принялись рассказывать ему смешные истории и глупые шутки, пока у Геркулеса не заболели бока от смеха. Зачем химера перешла дорогу? Сколько спартанцев нужно, чтобы поменять лампочку? Керкопы знали всю классику жанра.

– Ну ладно, вы двое, – сказал Геркулес. – Есть предложение. Пообещайте, что никогда больше не станете вредить царству Омфалы, и я вас отпущу. Вы слишком смешные, чтобы вас убивать.

– Ура! – закричал Акмон. – Ты классный!

– Да здравствует Черный Зад! – поддержал брата Пассал.

Геркулес развязал веревки и отправил их восвояси. Он был доволен своим решением, а затем обнаружил, что керкопы украли его меч и все деньги. Но даже после этого он лишь усмехнулся. Мир определенно нуждался в шутниках.

И вот годы службы Омфале подошли к концу. Царица предложила Геркулесу жениться на ней, но он вежливо отказался. Сложно было забыть о том факте, что их отношения начались в качестве хозяйки и раба.

Он решил поискать себе супругу где-нибудь еще.

Можете догадаться, чем все это закончилось…

Геркулес какое-то время бродил по разным землям, убивая бандитов и попадавшихся на пути чудовищ, пока волею судеб не оказался в Калидоне.

Может, вы помните этот город из истории про Великую Охоту на Свина-Убийцу. Царская семья переживала не лучшие времена. Мелеагр и большинство других царевичей были мертвы, но у царя Ойнея оставалась еще красавица дочь Деянира. Они с Геркулесом влюбились друг в друга с первого взгляда.

К моменту подачи десерта Геркулес сделал предложение руки и сердца.

Вся семья обрадовалась. Да, у Геркулеса была плохая репутация, но и у всех калидонцев тоже.

– Есть лишь одна проблема, – сказал царь. – Деянира уже обручена с местным речным богом Ахелоем. Мне пришлось обещать выдать за него дочь в обмен на защиту деревень от наводнений.

Геркулес с хрустом размял пальцы. Впервые за многие годы ему предстояло сделать что-то, чего хотел лично он.

– Оставь этого речного бога мне.

Он отправился к реке и позвал:

– Ахелой!

Из воды поднялся бог. Тело ниже пояса у него было бычье, все, что выше, – человеческое, не считая вырастающих изо лба рогов.

– Что ты хочешь? – спросил Ахелой.

– Жениться на Деянире.

– Она моя.

– Мы подеремся за нее. Проигравший поклянется не мстить ни ей, ни ее семье или городу.

– Ладно, – согласился Ахелой. – Я не боюсь смертных. Как тебя зовут, кстати?

– Геркулес.

Речной бог резко побледнел.

– Ой, блин.

Геркулес прыгнул на быкочеловека. Несколько часов они бились, пытаясь убить друг друга, и, разумеется, Геркулес оказался сильнее. Он сломал один из рогов бога и сжал Ахелоя в удушающем захвате, пока тот не запросил пощады.

– Не мстить, – напомнил Геркулес. – Таков был уговор.

Речной бог поморщился, потирая обрубок сломанного рога.

– О, мстить я не собираюсь. В этом нет нужды. Твой брак обернется катастрофой. Деянира пожалеет, что не осталась со мной.

– Да-да, как скажешь.

Геркулес вернулся в Калидон с триумфом. Рог Ахелоя превратился в рог изобилия, извергающий самую разную еду, напитки и безглютеновые продукты. Геркулес преподнес его богам в честь своей женитьбы, и несколько недель они с Деянирой были безумно счастливы… пока Геркулес опять все не испортил.

Как-то вечером они как обычно ужинали в тронном зале калидонского дворца, когда один виночерпий случайно плеснул холодной водой на руки Геркулеса.

– ГАХ! – не глядя на виновника, Геркулес резко махнул рукой и попал тыльной стороной ладони по юноше. Беднягу отбросило через всю комнату, и упал он уже мертвый.

Вечер был испорчен. Геркулес был в ужасе, тем более что парень оказался родственником царя. Вельможи признали его смерть несчастным случаем. Отец юноши простил Геркулеса. Но Геркулес все равно был расстроен. Он решил покинуть город, потому что изгнание было стандартным наказанием за убийство. Ойней несильно возражал. В нем начало формироваться ощущение, что Геркулес был ходячей бомбой с часовым механизмом.

Так Геркулес и Деянира отправились в Трахин. Геркулес узнал, что местный царь ищет себе нового генерала, и место казалось подходящим для начала новой жизни (в который там уже раз, в двадцатый? Я сбился со счета).

В пути они вышли к широкой реке, которую на первый взгляд было не так-то просто пересечь. Геркулес и Деянира двинулись вдоль берега в поисках моста или брода, но ничего похожего не нашли.

– Я могу переплыть, – предложил Геркулес. – А ты будешь держаться за мою шею.

– Дорогой, это мое лучшее платье, – возразила Деянира. – Все мои вещи в этой сумке. Если нам придется плыть, многим из них придет конец.

Из леса раздался голос:

– Я могу помочь!

К ним подошел кентавр. У него были приветливое лицо и ухоженная борода, что для кентавра было хорошим знаком.

– Меня зовут Несс, – представился он. – Я постоянно перевожу пассажиров через эту реку на своей спине. Просто заплатите мне столько, сколько посчитаете нужным.

– О, Геркулес, – воодушевилась Деянира, – это идеально!

Геркулес колебался. У него был богатый опыт общения с кентаврами. Некоторые, как старик Фол, с которым они разделили вино, были очень даже ничего. Другие – совсем наоборот.

– Вы можете мне доверять, – настаивал Несс. – Боги дали мне эту работу за мою отличную репутацию. В отзывах на «Yelp» у меня сплошные пять звезд! Посмотрите на меня!

Геркулес продолжал сомневаться, но Деянира взмолилась, да и упоминание об отзывах за кентаврийские услуги производило впечатление.

– Ладно. Перевези первой мою жену. Но осторожней! Выполнишь хорошо свою работу, и я достойно тебе заплачу.

– Будет сделано, босс!

Деянира взобралась на спину кентавра, и он зашел в реку.

К несчастью, Несс лгал насчет своей репутации. Отзывы об его услугах на «Yelp» были сплошь: УЖАСНО! КОШМАРНОЕ ОБСЛУЖИВАНИЕ! НИКОГДА БОЛЬШЕ НЕ ВОСПОЛЬЗУЮСЬ УСЛУГАМИ ЭТОГО КЕНТАВРА!

Оказавшись на другом берегу, Несс поскакал прочь. Деянире пришлось крепко за него ухватиться, чтобы не сорваться и не пораниться.

– Теперь ты принадлежишь мне, детка! – завопил Несс. – Сегодня удачный день!

Деянира закричала. На другом берегу реки Геркулес схватился за лук. Кентавр уже превратился в размытый силуэт за деревьями. Для большинства героев этот выстрел был бы невозможен. Промажь Геркулес, и он мог случайно убить жену. Но он все равно прицелился и выпустил стрелу. Та попала Нессу прямо в грудь, пронзив сердце. Кентавр запнулся и упал. Деянира покатилась по земле, чудом не сломав себе шею.

Лежащий рядом с ней кентавр судорожно хватал ртом воздух, по его груди струилась кровь.

– Царевна, – прохрипел он, – подойди ко мне.

– Н-нет, спасибо, – отказалась Деянира.

– Прости, что похитил тебя. Ты такая красивая… Слушай… пока твой муж до нас не добрался, я… я хочу кое-что тебе подарить в качестве извинения. Кровь кентавра – это мощное любовное зелье. Возьми немного моей. Когда-нибудь… если вдруг ты испугаешься, что супруг тебя оставит, смажь моей кровью его одежды. Как только моя кровь коснется его кожи, он вспомнит о своей любви к тебе и забудет обо всех остальных женщинах.

– Ты лжешь, – сказала девушка.

Несс открыл рот, но больше не произнес и слова. Он умер, устремив на нее взгляд остекленевших глаз.

Из леса донесся зов Геркулеса:

– Деянира!

Царевна вздрогнула. Она торопливо просмотрела содержимое своей сумки и нашла старый пузырек духов. Осторожно, чтобы не касаться крови кентавра, она собрала немного в бутылочку и заткнула крышкой. Затем сунула пузырек в сумку, и как раз в этот момент появился Геркулес.

– Ты в порядке? – спросил он.

– Д-да. Спасибо.

– Тупой кентавр. Он тебя не ранил?

– Нет. Забудем об этом. Нам… Нам пора.

Больше они никогда не вспоминали о том кентавре. Геркулес и Деянира прибыли в Трахин, и Геркулес получил от царя генеральский пост. Он выиграл несколько войн. Какое-то время жизнь была прекрасна.

Но до Деяниры начали доходить слухи… будто ее муж во время своих военных кампаний не всегда хранил ей верность. Иногда он брал себе девушек в качестве трофеев, и те служили ему поварихами или горничными.

Деянира заволновалась: вдруг муж ее бросит? Она не верила словам Несса, но отчаяние нарастало.

Последней каплей стала война против Ойхалии. Это там царь Эврит организовал соревнование лучников и оскорбил Геркулеса.

Герой не забыл того случая и был счастлив уничтожить город и обратить в рабов его жителей. Царевну Иолу он взял себе личной служанкой и отправил ее на корабле назад, в Трахин, в цепях вместе с кучей другой добычи.

Доставку сопровождало письмо для Деяниры:

Привет, детка,

Скоро вернусь с армией. Ты пока позаботься об этой новенькой, что я захватил. Когда я вернусь, устроим пышную церемонию. Приготовь мою лучшую рубашку, ладно?

Прочтя это, Деянира перепугалась до потери рассудка. Так вышло, что лучшей рубашкой Геркулеса была та, в которой он был на их свадьбе. Она отлично знала, кто такая была эта Иола – это на ней Геркулес собирался жениться до Деяниры. Глядя на Иолу, такую юную и красивую, Деянира не сомневалась, о какой «церемонии» шла речь. Геркулес собирался развестись с ней и сыграть свадьбу с Иолой.

В панике Деянира бросилась на поиски старого пузырька с кровью Несса. Она смочила ею изнанку свадебной рубашки Геркулеса. Кровь высохла и тотчас стала невидимой.

– Теперь, – пробормотала Деянира, – Геркулес наденет ее и вспомнит, что он любит меня.

Несколько дней спустя Геркулес вернулся домой вместе с армией. Он надел свадебную рубашку, схватил Иолу и объявил:

– Идем в храм! Деянира, я буду поздно.

Но Геркулес не планировал никакой свадьбы. Он лишь собирался преподнести свои военные трофеи Зевсу, включая новую рабыню Иолу. Посреди церемонии во время молитвы Зевсу Геркулес учуял дым.

– Дядя! – закричал Иолай, который продолжал служить лейтенантом Геркулеса. – Ты дымишь!

Кровь кентавра не была любовным зельем. Это был самый страшный яд в мире – что-то вроде помеси цианида и серной кислоты. Кожу Геркулеса прожгло насквозь. Все его тело пронзила страшная боль. Он закричал и попытался сбросить рубашку, но та намертво прилипла к телу, и ткань отходила вместе с плотью. (Ой. Простите. ВНИМАНИЕ! МЕРЗОСТЬ НА ПОДХОДЕ!)

– Я умираю, – прохрипел Геркулес, ползком взбираясь по ступенькам алтаря. – Иолай, пожалуйста, выполни мою последнюю просьбу.

– Ты не можешь умереть! – закричал Иолай.

Но было очевидно, что Геркулесу оставалось недолго. Он корчился от боли. У него открылось сильное кровотечение. Он пах, точно его поджарили в микроволновке.

– Пожалуйста, сооруди для меня погребальный костер. Я хочу умереть хотя бы с каплей достоинства.

Жители города скорбели и плакали, ведь Геркулес выиграл для них много битв. Под руководством Иолая они построили высокую гору из досок и хвороста, и Геркулес из последних сил поднялся на нее.

– Прощайте, – сказал он. – Передайте моей жене, что я люблю ее.

Хворост подожгли, и величайший из героев исчез в пламени.

Когда Деянира узнала об этом и поняла, что это она убила супруга, от горя повесилась.

Зевс с Олимпа смотрел, как умирает его сын. Он объявил остальным богам:

– Это мой мальчик. Он много совершил и страдал больше любого из героев! Я сделаю его БОГОМ. Есть возражения?

Он бросил сердитый взгляд на Геру, но царица небес промолчала. Ей пришлось признать, что Геркулес действительно страдал. Все ее попытки сделать его жизнь несчастной лишь прибавляли ему сил и славы. Она знала, когда вовремя остановиться.

Дух Геркулеса вознесся на небо, он стал бессмертным и получил должность хранителя врат Олимпа. Отныне с Геркулесом в качестве вышибалы о незваных гостях можно было не беспокоиться. Он женился на Гебе, богине юности, и наконец обрел покой и мир. Ему поклонялись греки, римляне и создатели второсортных фильмов.

Лично я считаю, что любой, дочитавший эту главу, тоже заслуживает бессмертия в награду за боль и страдания, но олимпийцы моего мнения не спрашивали.

Я могу предложить вам лишь одну награду – перейти к последнему герою, парню, который мне очень импонирует. Он тезка с моим другом. Плюс любой, кто совершит опасное путешествие за ковриком из овечьей шкуры, достоин упоминания в моей книге.

Давайте отправимся в плавание с Ясоном.