Эта история начинается ужасно банально: парень встречает облако. У парня и облака рождаются дети. Парень разводится с облаком. Парень женится опять. Злая мачеха пытается принести в жертву детей облака. Дети спасаются верхом на волшебном летающем баране.

Знаю-знаю. Вы слышали подобное уже миллион раз, но потерпите немного.

Тем парнем был Атамант, правитель Беотии, города центральной части Греции, известной как Фессалия. В юности Атамант без памяти влюбился в облачную нимфу Нефелу, и они поженились. Что было хорошо, потому что местные уже начали недоумевать, чего это Атамант дни напролет проводит под облаком. Когда их отношения стали официальными, его подданные успокоились: «Ой, так он не в депрессии, это просто его жена».

У царя и облака родились двое детей: девочка Гелла и мальчик Фрикс, что означает «курчавый». Ну, по крайней мере, его не назвали Моэ или Ларри.

В конце концов, Атамант и Нефела развелись. Может, застрявший над Беотией атмосферный фронт решил наконец сдвинуться, и Нефеле пришлось отправиться на работу в какое-то другое место. Как бы то ни было, Атамант зря время не терял и быстро нашел себе вторую жену – смертную царевну Ино.

Ино была просто душка. Как только у них с Атамантом появились свои дети, Ино посчитала, что Гелле и Фриксу пора умереть, чтобы ее дети унаследовали царство. Даже в Древней Греции необходим был серьезный повод для убийства приемных детей, и Ино такой организовала.

В те времена земледелием занимались исключительно женщины, потому что мужчины тратили время на убийство друг друга в битвах. Царица Ино отвечала за зерновые, и она втайне взяла зерна для посевов на следующий год и обжарила в большой печи, сделав их непригодными. После чего раздала их жительницам Беотии и отправила засеивать поля. И только представьте себе, какой сюрприз: ничего не выросло. Пришла пора сбора урожая, а ни одно зернышко так и не проклюнулось. Ситуация была довольно неприятной, ведь у города не будет хлеба, бисквитов, пирогов и печенек «Орион» весь следующий год.

– Ужас, – сказала Ино супругу. – Не понимаю, как такое могло произойти? Думаю, стоит отправить посланцев к Дельфийскому оракулу, пусть спросят, чем мы прогневали богов.

Атамант согласился. В Дельфах оракул сказала посланцам правду: «Царица Ино – хитрая лиса, которая готова обречь все царство на голод, лишь бы добиться своего».

Посланцы вернулись в Беотию, но царица Ино их перехватила. Она угрожала им и их семьям и напомнила, как страшны дворцовые темницы. Когда посланцы явились перед царем Атамантом, они сказали то, что им приказала царица.

– Боги сильно гневаются! – сообщил их главный. – Оракул сказала, единственный способ спасти урожай – это принести в жертву двух твоих старших детей: Геллу и Фрикса.

Царица Ино ахнула:

– Какая жалость! Я принесу ножи.

Атамант страшно расстроился, но не посмел перечить Дельфийскому оракулу. Он разрешил отвести детей к жертвенному алтарю у кромки моря, где царица Ино точила все четырнадцать ножей из своего набора профессионального повара от «Ginsu».

Тем временем высоко в небе Нефела услышала крики о помощи своих детей. Будучи облаком, она была доброй и миролюбивой по натуре и мало знала о взятии заложников, но у нее был друг, который мог помочь, и она попросила его об услуге.

Уже с сотню лет по всей Греции без какой-либо конкретной цели летал крылатый баран с золотой шерстью. Его звали Крий, и он был конечным результатом необычного ночного свидания смертной царицы Феофаны с моим папой Посейдоном. Я осветил те события в книге «Греческие боги», поэтому, пожалуйста, не просите озвучить их снова. Признаться честно, мне неловко.

В общем, Крий носился себе по Греции, но видели его очень редко, не чаще чем падающую звезду, двойную радугу или знаменитость в очереди за молочным коктейлем. Греки обожали Крия, потому что, сами подумайте, крылатый золотой баран! Они считали его хорошим знаком. Где бы он ни появлялся, царь этого города обязательно говорил: «Видели? Я хорошо выполняю свои обязанности! Супербаран меня одобрил!» Согласно легенде, если Крий хотя бы на какое-то время останется в твоем царстве, твои посевы будут расти быстрее, люди излечатся от всех болезней, а сигнал Wi-Fi улучшится процентов на пятьсот.

Крий и Нефела были старыми друзьями, и когда Нефела, рыдая, рассказала ему, что из ее детей собираются наделать жертвенных котлет, золотой баран сказал:

– Не волнуйся, я обо всем позабочусь!

Он спикировал с неба и сбил царицу Ино с ног.

– На борт, ребята! – скомандовал он мужественным бараньим голосом.

Фрикс и Гелла залезли барану на спину, и они улетели.

Баран сообразил, что в Греции им будет небезопасно. Если греки были готовы подделывать пророчества и приносить в жертву собственных сыновей и дочерей, они не заслуживали плюшек в виде детей и летающих золотых баранов. Крий решил отнести Фрикса и Геллу как можно дальше, чтобы те смогли начать новую жизнь.

– Держитесь, вы двое! – крикнул баран. – Над этой частью моря сильная турбулентность, и…

– А-А-А-А-А! – невнимательная Гелла сорвалась с его спины и упала навстречу смерти.

– Ну вот! – сказал Крий. – Я же говорил держаться!

После этого Фрикс что было сил впился пальцами в шерсть барана. Гелла погибла в водах узкого пролива между Эгейским и Черным морями. Много лет спустя это место назвали Геллеспонт, видимо, потому что «Глупая Гелла» звучит не очень вежливо.

Баран улетел аж в Колхиду, что была на восточном побережье Черного моря. По мнению греков, дальше известный мир заканчивался и начинались земли драконов, чудовищ, китайцев и прочих.

Царем Колхиды был Ээт. Он принял Фрикса с распростертыми объятиями, по большей части потому, что привел с собой классного летающего барана.

Убедившись, что юноша в безопасности, Крий повернулся к Фриксу и сказал:

– Теперь ты должен принести меня в жертву.

– Что? – ужаснулся Фрикс. – Но ты спас мне жизнь!

– Все в порядке, – ответил баран. – Мы должны поблагодарить Зевса за твое спасение. Мой дух станет созвездием. Я всегда мечтал превратиться в россыпь звезд! Кроме того, моя шерсть сохранит свою магию и обеспечит это царство миром и процветанием на многие годы вперед. Был рад с тобой познакомиться, Курчавый!

Со слезами на глазах Фрикс убил барана. Дух Крия стал зодиакальным созвездием Овна. Царь Ээт взял золотое руно и повесил его на дереве в священной роще Ареса, где его охранял двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю свирепый дракон.

Фрикс женился на старшей дочери царя, у них родились дети. Колхида разбогатела и усилила влияние в регионе. Греки страшно расстроились, лишившись одобрения Супербарана.

Со временем золотое руно стало легендой. Периодически какой-нибудь грек заявлял что-нибудь вроде: «Эх, мне стоит отправиться в Колхиду и вернуть руно! Это стало бы доказательством, что боги мне благоволят!» Но никто точно не знал, где расположена Колхида и как до нее добраться. Несколько отважных героев попытались, но их корабли так никогда и не вернулись.

Пока не… ТА-ДА-ДА-ДАМ!

Перенесемся на поколение вперед, к тому моменту, когда Ясон потеряет сандалию и станет страшно важной персоной.

Практически все цари Фессалии так или иначе приходились родственниками Атаманту. Они все переживали из-за потери золотого руна. Каждый царь был готов пойти на все, лишь бы его вернуть, но ни у кого не было достаточно средств для организации масштабной экспедиции. Да что там говорить, большинство даже не могло поддерживать нормальные семейные отношения.

Взять царя Крефея. Он правил небольшим городом Иолк, но это не помешало ему пережить крупную семейную драму. Он воспитывал племянницу-сироту Тиро, и это было замечательно и все такое, вот только его жена Сидеро до смерти завидовала девушке, потому что она была такой юной и красивой.

Когда Тиро было где-то семнадцать, она привлекла внимание Посейдона. Ситуация осложнилась. Все закончилось тем, что Тиро осталась одинокой мамой-подростком с двумя маленькими полубогами на руках. Она назвала старшего Пелием, что значит «родимое пятно», потому что первое, что она заметила после рождения сына, это красную «кляксу» под его правым глазом. Что ж, могло быть хуже. Она могла назвать его Краснолицым или Липкоголовым.

В общем, когда царица Сидеро узнала о детях Тиро, она изошла ядом:

– Ой, ну конечно же, они дети Посейдона! Так я и поверила! Готова спорить, это мой муж связался с этой маленькой бесстыдницей!

Да, Тиро приходилась царю племянницей, то есть картинка складывалась мерзкой, но мы говорим о Древней Греции. Если это самое мерзкое из всего, что вы прочли, пролистните на пару глав назад.

Сидеро не могла взять и убить девушку. Царь бы этого не допустил, но царица из кожи вон лезла, чтобы сделать жизнь Тиро как можно более несчастной. Сидеро не могла иметь детей, поэтому она отняла у девушки мальчиков и растила их как собственных сыновей. Она запретила Тиро говорить детям, кто их настоящая мать. Затем отправила девушку работать в конюшню. При каждом удобном случае царица наказывала Тиро кулаками или кнутом.

Такие вот здоровые отношения.

Наконец, когда Пелий был подростком, правда раскрылась. Узнав, как мачеха все эти годы издевалась над его настоящей мамой, он впал в ярость. Выхватив меч, он погнался за Сидеро по всему дворцу. Никто не пытался его остановить, потому что Пелий был сыном Посейдона, а при желании мы можем быть очень страшными. Плюс никто не любил царицу.

Сидеро вбежала в храм Геры, бросилась на колени перед статуей богини и закричала:

– Защити меня, Гера!

Гера была богиней жен и матерей, но она растерялась, не зная, как поступить, ведь Сидеро нельзя было назвать идеальной царицей или матерью. В итоге Гере так ничего и не пришлось делать. Пока богиня размышляла, Пелий ворвался в храм и убил Сидеро, забрызгав весь симпатичный алтарь кровью.

Гере не было никакого дела до Сидеро, но никто не смел осквернять ее алтарь! По этой причине она возненавидела Пелия и начала строить планы, как с ним поквитаться.

Овдовев, старый царь Крефей решил: «А чего я жду? Сидеро боялась, что я женюсь на Тиро? Может, мне и правда стоит это сделать!»

Он сделал Тиро своей новой царицей. У них родились дети. Старшего мальчика назвали Эсон (почти как Ясон, только на пару букв раньше в алфавите).

И вот тут начались сложности. Кто должен был занять трон после смерти Крефея? Его старший сын Пелий был ему неродным. Он был сыном Тиро и Посейдона. Да, Крефей его усыновил, но большинство людей считало законным наследником Эсона.

От Крефея помощи не было, никакого завещания или еще чего-нибудь. Когда он неожиданно скончался, Пелий взял дело в свои руки. Он объявил себя царем и немедленно убил всех своих братьев и сестер, чтобы никто не посягнул на трон.

Каким-то образом Эсону удалось сбежать.

Возможно, он фальсифицировал свою смерть или попал в программу защиты свидетелей. Или Пелий неправильно посчитал количество имен в своем листе жертв и подумал, что обо всех позаботился. Сложно вести список родственников, которых собираешься убить.

В любом случае, Эсон затаился и женился на девушке по имени Полимеда. У них родился сын Ясон. Знаю-знаю, вы думаете: «Восемь страниц позади, а мы только-только добрались до главного героя этой истории». Такие уж эти древние греки: лишь бы все усложнить.

Желая уберечь сына и сохранить в тайне его личность, Эсон и Полимеда отправили Ясона в дикую природу – тренироваться у кентавра Хирона. Тот несколько лет учил юношу профессии героя и объяснял, что, будь мир лучшим местом, Ясон вырос бы в законного правителя Иолка.

Тем временем в самом городе Пелий наконец успокоился и завел семью. Его первый сын был наречен Акастом. Когда юноше исполнилось шестнадцать, царь Пелий решил это отпраздновать. Он объявил о большом празднике, включающем спортивные соревнования, фантастические призы и подношения Посейдону, который был (да ну?) любимым богом Пелия.

Всем молодым людям царства приказано было принести в Иолк подношения и подарки. Так получилось, что Ясон как раз навещал родителей, когда ему пришло приглашение.

– Спортивные соревнования? – Ясон выпятил грудь. – Это мой шанс завоевать честь и славу! Я обязан пойти!

– Сын, – возразил Эсон, – если Пелий поймет, кто ты…

– Не волнуйся, папа. Он никогда меня не видел. Как он меня узнает?

Закончится все тем, что Пелий узнает его по обуви.

Как и у всех злых царей, самым большим страхом Пелия было лишиться трона. Убив всех членов семьи, находящихся в зоне доступа, он проконсультировался с Дельфийским оракулом, желая убедиться, что теперь ему ничто не угрожает.

– Так, я правильно понимаю, никаких проблем? – спросил он оракула. – Я останусь царем?

– Одна угроза все еще висит над тобой, – предупредила прорицательница. – Берегись мужчину в одной сандалии!

У Пелия задрожали руки.

– Что это значит? Зачем кому-то надевать только одну сандалию? Или это в знак устрашения? Метафора? Я не понимаю!

– Спасибо за ваши подношения и…

– НЕ ГОВОРИ ЭТОГО! – Пелий ушел, прежде чем оракул успела пожелать ему хорошего дня. Он испугался, что в противном случае может ее убить.

Прошло много лет, и Пелий почти забыл о пророчестве. Все шло прекрасно. Он уже почти переборол навязчивую потребность проверять чужие ноги или кричать на послов в длинных одеждах: «ЧТО НА ТЕБЕ ЗА ОБУВЬ?!»

Утром в день празднования Ясон направлялся через лес в город. Выйдя к реке, он увидел на берегу старуху в рваном платье, в отчаянии заламывающую руки.

– Ох-хо-хо, – сказала она, – как же я переберусь через эту реку?

Ясон не был дураком. Он знал, что старухи обычно не стоят в одиночестве на берегах, не зная, как пересечь реку. Если им что-то нужно, они либо отправляют кого-то, либо путешествуют в группах, потому что так безопаснее. Ясон сообразил, что это, должно быть, изменившая облик богиня. Хирон рассказывал ему о подобных случаях. И юноша решил проявить себя.

– Я помогу вам, мадам! – сказал он, вежливо поклонившись.

Старуха одарила его беззубой улыбкой.

– Что за учтивые манеры! Что за чудесный молодой человек! Но я очень тяжелая. Ты уверен, что сможешь меня унести?

– Никаких проблем. Я тренировался.

Он поднял старуху на спину и зашел в реку. Течение было быстрым и холодным. Пока он с трудом продвигался вперед, старуха, не переставая, мычала себе под нос: «Греби, греби, управляй своей лодкой», что немного раздражало, но Ясон воспринимал это как часть испытания. Где-то на середине реки нога юноши ушла глубоко в ил. Когда он выдернул ее, оказалось, что сандалия осталась на дне. Он покачнулся и всмотрелся в воду, но найти обувь было невозможно, тем более со старухой на закорках.

– Все хорошо, милый? – спросила старуха.

– А, да. Ничего страшного. – Ясон донес ее до противоположного берега и аккуратно поставил на землю. – Я могу еще что-нибудь для вас сделать?

Старуха заметила его голую ногу.

– Ой, ты потерял сандалию из-за меня!

– Не переживайте. Я могу допрыгать оставшееся расстояние до Иолка.

– Ты хорошо проявил себя, Ясон. – Силуэт старухи замерцал. В одну секунду она обернулась богиней Герой в золотой короне, струящемся белом платье и поясе из павлиньих перьев. – Я Гера, царица небес.

– Я так и знал! – Ясон осекся. – В смысле… я и подумать не мог!

– Ты помог мне, поэтому я помогу тебе. Отправляйся в Иолк и потребуй трон, что принадлежит тебе по праву!

– Ты делаешь это, потому что ненавидишь Пелия? Хирон рассказывал мне про тот случай с убийством в храме.

– Ну, да. Я ненавижу Пелия. Но еще я считаю, что из тебя выйдет хороший царь. Правда!

– Но разве Пелий не попытается меня убить?

– Не во время праздника, когда за вами будут наблюдать сотни людей. Это станет плохой рекламой. Ты должен будешь так повести разговор, чтобы он публично предложил тебе сделку. Когда ты откроешь ему, кто ты, попроси Пелия отправить тебя на невыполнимое задание, чтобы доказать, что ты достоин быть царем. Он согласится, так как будет уверен, что ты не справишься и погибнешь. Но с моей помощью ты добьешься успеха. И затем станешь царем!

– Невыполнимое задание… доказательство, что я достоин быть царем…

– Да, – со значением улыбнулась Гера. – Ты отправишься на поиски…

– Золотого руна! – Ясон запрыгал на месте. – Я верну золотое руно!

Гера вздохнула.

– Именно это я и собиралась сказать.

– Ой, прости.

– Ты слегка испортил момент, ну да ладно. Иди, Ясон! Докажи, что ты великий герой!

Гера исчезла во вспышке павлиньего света, а Ясон торопливо запрыгал на одной ноге вперед.

Когда он добрался до города, все заметили, что у него лишь одна сандалия. Почему Ясон не снял оставшуюся и не пошел босиком? Наверное, он думал, что одна лучше, чем ничего. И потом, обувь в те времена была дорогой. Местные посмеивались, пока он прыгал по нагретым солнцем камням и спрашивал, как пройти к месту проведения праздника, но Ясона это не смущало. Возбуждение все перекрывало. Он впервые оказался в большом городе (в Иолке жило, наверное, с тысячу человек!). Когда он наконец нашел будку регистрации на спортивные соревнования, записался на все.

Никто ничего о нем не знал, поэтому во время объявления участников первого состязания ведущий решил немного пошутить:

– А ТЕПЕРЬ ЯСОН! ЧЕЛОВЕК В ОДНОЙ САНДАЛИИ!

Царь Пелий едва не свалился с трона.

Толпа засмеялась и принялась дразниться. Ясон вышел вперед, взял лук, натянул тетиву и попал в «яблочко» три раза подряд, став в итоге победителем соревнования.

Это просто совпадение, думал Пелий. Люди постоянно теряют обувь. Это ничего не значит.

Затем Ясон выиграл состязание в борьбе. В бросании копья. В метании диска. В лоскутном вышивании. В поедании пирогов. Он даже выиграл забег на пятьдесят ярдов, несмотря на отсутствие подходящей обуви.

Местные начали скандировать: «ОДНА САНДАЛИЯ! ОДНА САНДАЛИЯ!» – но это уже была не насмешка, а признание.

Когда пришла пора церемонии награждения, внимание всех было приковано к Ясону. Была такая традиция: царь спрашивал лучшего из лучших, что тот хочет в качестве главного приза.

Пелий ненавидел эту традицию. Он организовал этот праздник ради своего сына Акаста и чтобы почтить Посейдона. А не какого-то деревенщину в одной сандалии и с невероятными физическими данными.

– Итак, молодой человек! – сказал Пелий. – Что ты хочешь в качестве приза? Вторую сандалию, угадал?

Никто не засмеялся.

Ясон поклонился.

– Царь Пелий, я Ясон, сын Эсона. Законного царя Иолка. Я хочу вернуть себе трон, пожалуйста и спасибо.

Толпа затихла, шокированная просьбой. Но, приглядевшись, люди стали подмечать в Ясоне черты Пелия, только у Ясона не было красного родимого пятна под глазом, и его лицо не было искажено гневом.

Царь попытался улыбнуться. Но выглядело это так, будто кто-то выдирает гвоздь у него из зада.

– Ясон, подумай сам. Представь себя на моем месте. Незнакомый юноша появляется из ниоткуда и заявляет, что он твой племянник, хотя доказательств у него нет. Он просто хочет трон. Что бы ты сделал?

Ясон хотел ответить, но Пелий поднял руку, останавливая его.

– Еще кое-что, – продолжил царь. – Годы назад я посетил Дельфийского оракула. Прорицательница предупредила меня, что когда-нибудь человек в одной сандалии отберет у меня трон и убьет меня. Получается… измена, так? Это может дестабилизировать все царство! И я спрашиваю тебя вновь: будь ты на моем месте и окажись перед тобой этот самый человек в одной сандалии, что бы ты сделал?

Ясон знал, какого ответа ожидал царь: «Я бы, наверное, его убил».

В этом случае Пелий оказался бы вправе его казнить.

Но Ясон вспомнил разговор с Герой.

– Дядя Пелий, в твоих словах есть резон. Я бы убедился, что этот человек и правда законный царь. Я бы предоставил ему шанс проявить себя, отправил бы на невыполнимое задание – нечто такое, что лишь великий герой смог бы осуществить. И лишь в случае успеха передал бы ему трон.

Толпа взволнованно зашепталась. Это было куда более захватывающим мероприятием, чем состязание на поедание пирогов.

Пелий откинулся на спинку трона и огладил бороду.

– И что же это должно быть за задание?

Ясон развел в стороны руки.

– Мы же фессалийцы, так? Это очевидно! Я бы приказал этому новоявленному претенденту на трон вернуть золотое руно!

Зрители разразились восторженными и удивленными криками. Сотни людей заговорили разом: «Золотое руно? Золотое руно?», «Он спятил?», «Класс!», «Супербаран?».

Пелий поднял руки, требуя тишины. Царь старался сохранить нейтральное выражение лица, но внутри его все пело от счастья. Никто еще не возвращался из Колхиды. Этот юный глупец Ясон подписал себе смертный приговор.

– Хорошо сказано, мой предполагаемый племянник! – воскликнул царь. – Золотое руно действительно много значит для царства. Оно бы объединило всех людей и принесло мир и процветание. А еще оно чудесно смотрелось бы в тронном зале с новенькими шторами, которые я только недавно купил. Пусть боги решат твою судьбу! Я не стану вмешиваться. Найди золотое руно и привези его назад в Иолк! Если у тебя получится, я объявлю тебя следующим царем.

Стоящий позади Пелия его сын Акаст возмутился:

– Что?!

Но Пелий взглядом заставил его замолчать. Царской семье не о чем было беспокоиться. Даже если Ясон справится с заданием, упасите боги, путешествие займет годы, а за это время Пелий успеет придумать, как его убить.

– Удачи в поисках, Ясон, – улыбнулся Пелий. – Посмотрим, достоин ли ты быть царем!

Когда молва о походе за золотым руном разнеслась, все греческие герои захотели участвовать. Конечно, путешествие обещало быть опасным, но это было главное событие всего их поколения. Примерно как чемпионат мира по футболу, Олимпийские игры, Супербоул и экскурсия по магазину «Диланз Кэнди Бар», на которой можно есть сколько влезет, вместе взятые.

Чтобы добраться до Колхиды, Ясону была нужна самая быстрая и передовая трирема в мире. Она должна была выдержать нападения пиратов и вражеского флота, ураганы и морских чудовищ, а встроенный автомат мороженого не должен был ломаться.

Лучшим строителем кораблей в Греции был Аргос, и он согласился поучаствовать. Афина лично нарисовала чертежи. Корабль шел на пятидесяти веслах, это был самый крупный изо всех суден Греции того времени. Киль был сконструирован таким образом, что корабль мог идти по мелководью без опаски сесть на мель и в открытом море не нужно было бояться, что судно опрокинется. Интерьер был продуман до мелочей: кожаные кресла, увеличенное пространство для ног, самодельные катапульты, стреляющие лишь лучшими камнями. У корабля даже имелся распознающий голос интерфейс – все дело было в волшебной носовой части судна, которую Афина лично вырезала из священного дуба из Додонской рощи, второго по значимости оракула в Греции.

Судя по всему, жрецы Додоны танцевали в лесу, ища знаменья в тенях и листве и ожидая, когда волшебные деревья с ними заговорят. По мне так звучит весьма подозрительно, но когда носовую часть корпуса «Арго» установили, корабль тут же обрел голос. Правда, волшебное дерево не отличалось разговорчивостью, но иногда давало морякам советы, озвучивало пророчества от богов или подсказывало Ясону, где ближайший китайский ресторанчик. Ясон хотел назвать голову Сири, но не решился посягнуть на торговую марку.

Когда корабль был построен, Аргос решил назвать его «Арго», в честь себя, потому что он был сама скромность.

Теперь Ясону нужны были лишь аргонавты, или Ребята Достаточно Смелые и/или Глупые, Чтобы Отплыть на «Арго». За добровольцами не заржавело. Даже Геркулес вызвался, и все были такие: «Ого! Пусть он будет капитаном!»

Но Геркулес отказался: «Ребят, ну вы чего. Это вечеринка Ясона. Про меня и так была уже сотня страниц».

И все согласились, что это уже был бы перебор.

Геркулес привел с собой своего нового закадычного друга Гиласа, не по годам развитого юношу, который как раз находился в процессе обучения на героя. Кораблестроитель Аргос тоже записался, ведь он как никто другой знал «Арго». К команде присоединился Орфей: путешествие обещало быть долгим, как же без хорошего музыканта? И великая охотница Аталанта, которая, думаю, была единственной женщиной, что смогла выносить сорок девять вонючих моряков, не опасаясь домогательств или появления рвотных позывов.

Пожалуй, самыми странными участниками стали Бореады – Калаид и Зет, сыновья Борея, бога северного ветра. Они выглядели как люди, но у обоих за спинами были огромные пурпурные крылья, так что никто не хотел садиться позади них за весла. Хотя тот факт, что они умели летать, был очень кстати. Они могли сгонять в ближайший супермаркет, если кто-то из аргонавтов вдруг забудет зубную щетку или дезодорант.

Кто еще? Я не буду перечислять всю команду, но большинство из них были полубогами. Два сына Зевса, три сына Ареса, два сына Гермеса, по одному сыну Диониса, Гелиоса, Посейдона, Гефеста и куропатка на грушевом дереве.

Вечером накануне отплытия аргонавты принесли в жертву богам пару коров. Все были на нервах. Команда разбила лагерь на берегу и плодотворно провела время за спорами, флиртом и прочими способами избавления от избытка тестостерона в организме. Наконец Орфей заиграл и не останавливался, пока все не уснули.

Утром их разбудил голос «Арго»:

– Пора выдвигаться, мальчики и девочки! – позвал волшебный корабль. – Время не терпит! Нам еще баранить до заморских земель! Смекаете? Баранить!

Аргонавты поднялись на борт и вышли из гавани под аккомпанемент дуэта Орфея и головы корабля, распевающих «Девяносто девять пифосов вина на стене».

Со своего дворцового балкона царь Пелий улыбался и махал им вслед, бормоча себе под нос:

– Вот же повезло. На пятьдесят надоедливых героев меньше. Я точно получу в этом году звание «самого ценного игрока» в Лиге Злых Греческих Царей!

Весь город собрался в порту и на крышах, чтобы увидеть, как красивый корабль удаляется по спокойному голубому морю. У всех греков было такое чувство, будто они переживали величайший момент своей жизни. Еще никогда экипаж лучше этого не отправлялся на подобном корабле на столь благородную миссию. Ясон был обречен либо на вечную славу… либо на чудовищный позор и крах надежд и мечтаний всех греков. Но никакого давления.

Первой остановкой «Арго» стал Лемнос, также известный как Остров Вонючих женщин.

Как он получил такое милое прозвище? Ну, несколько лет назад местные женщины забыли совершить Афродите подношения. Богиня любви, будучи эталоном милосердия, прокляла все женское население Лемноса на страшную вонь, из-за которой ни один мужчина не мог приблизиться к ним на расстояние меньше пятнадцати футов. Один древнегреческий автор описывал это как «зловонный запах», то есть по сути такая вонь, что ее буквально можно было слышать. Представляете?

Женщинам острова не нравилось, что мужья их игнорируют. Они их не целовали, не спали с ними в одной комнате. Большую часть времени они проводили в местных пабах, смотрели спорт и пили пиво с завязанными носами.

Наконец женщины так разозлились, что убили почти всех мужчин Лемноса, ведь это, несомненно, было самым логичным решением. Лишь нескольким удалось сбежать, и они предупредили остальные греческие царства. Лемнийские женщины избрали Гипсипилу своей царицей.

Ирония состояла в том, что, как только они убили почти всех мужчин, женщины перестали вонять. Но было уже слишком поздно. Весть о бойне разнеслась, и ни один корабль больше не бросал якорь в порту Лемноса. Местные женщины не владели основами мореходства, то есть практически оказались пленницами собственного острова, обреченные на бездетную жизнь.

Ох уж эта Афродита… сама доброта.

Аргонавты слышали о Лемносе, но им очень нужно было пополнить запасы, и они решили рискнуть. Когда они причалили, на пирсе собралась толпа из сотен симпатичных и совсем не вонючих женщин, которые принялись кричать:

– Боги, спасибо! Мужчины! Пожалуйста, женись на мне! Женись на мне!

Аргонавты переглянулись: ОГО!

Даже Ясон не избежал этой участи. Царица Гипсипила встретила его объятиями, поцелуями и предложением пожениться. Несколько дней аргонавты жили как цари. Они все выбрали себе новых жен. Днями напролет женщины ухаживали за ними, и аргонавты разжирели, разленились и совершенно забыли о своей миссии.

Единственный парень, кого все это не вдохновляло, был Геркулес. Он давно привык к положению суперзвезды, и кучка красивых фанаток его не трогала. Он поговорил с Аталантой, которая тоже была не в восторге. Она подписалась на это путешествие не для того, чтобы наблюдать, как ее товарищи по команде ведут себя как… ну, мужчины.

Волшебная голова «Арго» их поддержала:

– Боги, мне так скучно! Тащите команду назад. Пора отчаливать!

Геркулес и Аталанта созвали срочный сбор аргонавтов.

– Ребят, включите назад головы! – воззвал Геркулес. – Вы ведете себя не как герои.

– Думаю, Геркулес хочет сказать, – вмешалась Аталанта, – что вы все идиоты. Мы не для того отплыли из Иолка, чтобы вы праздно проводили время на Лемносе и вкушали очищенный виноград из рук красавиц.

– А мне нравится! – послышался чей-то голос из задних рядов.

– Еще одно слово, – прорычал Геркулес, – и я познакомлю твое лицо с моей палицей.

Ясон наконец вспомнил цель их предприятия.

– Геркулес прав, – сказал он. – Я позволил себе отвлечься. Больше этого не повторится. Все, попрощайтесь со своими лемнийскими женами. Мы отправляемся немедленно!

Женщины расстроились из-за их отплытия, но возражать не стали. Большинство леди уже ожидали малышей, так что, по крайней мере, у них был шанс восстановить население острова маленькими аргонавтиками и аргонавтками.

Мораль этого маленького приключения? Отвлечься ничего не стоит. Удобные диваны, приветливые люди и хорошая еда – все это звучит намного привлекательнее тяжелого путешествия. Но если хочешь чего-то добиться в жизни, нужно смотреть только на финальный приз, под которым я имею в виду золотое руно, а не очищенный виноград. Хотя, если бы они предложили чизбургеры… Нет, не важно. Продолжим.

Несколько недель спустя «Арго» зашел в Геллеспонт – длинный узкий отрезок воды между Эгейским и Черным морями, куда когда-то упала и умерла наша старая знакомая Гелла.

После многих дней плавания команда израсходовала практически всю еду и воду, и они причалили, чтобы пополнить запасы, у острова Медвежья гора, на котором была высокая гора, напоминающая силуэтом (да ну?) медведя.

Местные звали себя долионами. Они все были потомками Посейдона, так что, понятное дело, отличные ребята. Их царь Кизик (рифмуется с ши… ладно, забудем) был примерно одного возраста с Ясоном. Он только женился, и они с царицей были счастливы устроить вечеринку в честь аргонавтов. Все отлично провели время, Ясон и Кизик обменялись номерами телефонов и договорились стать лучшими друзьями.

– Я так рад, что вы не пираты! – сказал Кизик. – У нас тут слишком много пиратов. Но вы классные. Надеюсь, ваше путешествие будет удачным. Только не заходите на другую сторону острова, ладно? Там совсем не весело!

– В смысле? – спросил Ясон.

Но в этот момент Геркулес рассказал забавную историю, и все захохотали. Кизик и Ясон забыли, о чем говорили.

На следующее утро аргонавты проснулись с головной болью и тошнотой – последствия бурной вечеринки. Они бродили по округе, точно зомби. Кое-как им удалось отплыть, и лишь через три часа пути, когда Медвежья гора уже почти скрылась из виду, они вспомнили, что так и не пополнили запасы.

– Отправь назад Бореадов! – предложила Аталанта. – У них есть крылья.

– Нас только двое, – возразил Зет. – Пару сумок мы прихватить можем, но запасов на всю команду? Придется причалить.

Орфей застонал:

– Причал на западном конце острова. У нас уйдут часы, чтобы туда вернуться. И мы угодим на очередную вечеринку. Сомневаюсь, что мой организм это выдержит.

Остальные аргонавты согласно забормотали.

Кораблестроитель Аргос указал за левый борт:

– Смотрите, парни, мы все еще не так далеко от восточной части острова. Уверен, мы найдем там воду, фрукты и прочее. Давайте бросим якорь у берега и быстренько исследуем окрестности. Легко.

Ясон нахмурился.

– Кизик сказал, на этой половине острова невесело.

– И что это значит? – спросил Аргос.

– Не знаю точно. Он предупреждал сюда не ходить. – Ясон повернулся к резной голове «Арго»: – Что думаешь, о волшебный нос?

– На меня не смотри, – отозвался нос. – Я рос дубом в Додонской роще. Я еще никогда не бывал так далеко от дома.

Геркулес заворчал:

– Это все не важно. Мы аргонавты! Мы со всем справимся!

И они бросили якорь и отправили на сушу охотничий отряд.

Оказалось, восточную половину острова населяли гегенеи, что означает «землерожденные». Представьте волосатых девятифутовых великанов в одних набедренных повязках. Представьте, что у них шесть рук, по три на каждом боку, и они такие сильные, что могут выкорчевывать деревья и швырять тяжеленные валуны. Теперь представьте, что от них исходит зловонный запах. Общая картинка должна сформироваться.

Ясон повел свой охотничий отряд в лес на поиски еды и воды. По пути они ни с кем не встретились, но вскоре после того, как они покинули пляж, туда выскочила целая банда из двадцати великанов, собирающихся разнести лодки аргонавтов на щепки, а затем забросать «Арго» камнями, пока он не затонет.

К счастью, Ясон оставил Геркулеса охранять лодки. Землерожденные взревели и замахали дубинками. Геркулес взмахнул своей палицей и заревел в ответ. Землерожденные принялись бросать в него камнями, но они разбивались о шкуру Немейского льва, не причиняя герою никакого вреда. Геркулес ринулся в бой и перебил большинство великанов. Выжившие отступили в лес.

Часом позже Ясон с отрядом вернулись и обнаружили Геркулеса стоящим на куче из шестируких трупов.

– Какого Аида? – изумился Ясон.

– Нам лучше скорее убраться на корабль, – сказал Геркулес. – Что-то мне подсказывает, в следующую атаку их будет намного больше.

Словно в подтверждение его слов из-за деревьев донесся гул множества разъяренных криков, отражающихся от Медвежьей горы.

– Все на корабль! – скомандовал Ясон.

Только они отплыли, и погода резко ухудшилась. Все вокруг затянул густой туман, из-за которого видимость оказалась нулевой. Было новолуние, и с наступлением ночи все стало только хуже. Аргос не мог разглядеть звезды, то есть вести корабль было не по чему. Аргонавты зажгли факелы, но влажная тьма поглощала пламя.

Для нас, рожденных в современном мире, сложно представить, насколько темна ночь в отсутствие городских огней. Я сам с Манхэттена. Для меня тьма – это мягкое романтичное зарево, если, конечно, не вырубят электричество во всем городе. Но тогда в Древней Греции тьма означала в буквальном смысле ни зги не видно. «Арго» застрял в неизвестности без каких-либо ориентиров.

Даже его волшебной резной голове это не понравилось, и она без остановки кричала:

– Я НИЧЕГО НЕ ВИЖУ! Я ОСЛЕП! О, БОГИ, Я ОСЛЕП!

В какой-то момент кто-то из команды заметил размытое красное сияние причальных огней.

– Там! Туда!

Обычно огонь означал цивилизацию. Но по мере приближения к нему аргонавтов охватила тревога. С берега доносились глухие крики, но туман пожирал звуки, и невозможно было различить, человеческие это голоса или нет. Корабль заскользил по отмели. Резная голова завопила:

– АЙ!

Что-то застучало по обшивке корабля – может, стрелы, копья или камни.

Кто-то крикнул:

– Опять те землерожденные!

Члены команды запаниковали. Они схватили оружие, выпрыгнули за борт и, оскальзываясь на мелководье, побежали на берег рубить врагов. Нельзя было допустить, чтобы великаны разрушили корабль.

Битва, что последовала за этим, представляла собой полнейший хаос. Никто ничего не видел. Свистели мечи. Аргонавты кричали, зовя друг друга в темноте. Из-за факелов туман казался только гуще, и разглядеть врагов было практически невозможно.

В конце концов аргонавты отступили к кромке моря и сомкнули ряды, выставив перед собой щиты и приготовившись к атаке, но враги, похоже, тоже решили держать оборону.

Наконец наступил рассвет. Туман развеялся, и аргонавтам явилась страшная правда. Каким-то образом «Арго» вернулся к западной части острова Медвежьей горы. На берегу лежали дюжины убитых долионов – те самые ребята, с которыми аргонавты веселились прошлой ночью. Среди них был и лучший друг Ясона царь Кизик.

Обе стороны признали случившееся ужасной ошибкой. Аргонавты думали, что они сражались с землерожденными. Долионы были уверены, что отражают нападение пиратов. Ясон был вне себя от горя из-за убийства царя, пусть даже это был несчастный случай. Но царице пришлось еще хуже. Услышав о трагедии, она повесилась.

Аргонавты и долионы постарались простить друг друга. Несколько дней они провели в трауре и хоронили погибших. Погода улучшилась, но ветер стих, и отправляться в плавание было невозможно. Наконец Ясон решил посоветоваться с носом корабля.

– Построй храм богам, – сказала голова. – Сожги подношения, чтобы искупить вину за пролитую кровь. Вы, люди, такие идиоты.

Ясон послушался. У них ушло несколько месяцев, но когда храм был закончен, поднялся ветер, и команда смогла покинуть остров Медвежьей горы.

Мораль этого удачного приключения? Возможно, веселись в меру. Иначе ребята, с которыми ты сегодня пьешь вино, одной туманной ночью могут попытаться убить тебя. А к этому прибавится тот факт, что волшебная деревяшка обзовет тебя идиотом.

На тот момент аргонавты не чувствовали себя великими героями. Они поженились, убили нескольких друзей и потерялись. Следующая их остановка оказалась на том же уровне неудачливости.

В поисках пресной воды они причалили к берегу Анатолии и отправили на сушу небольшую группу: Геркулеса, его закадычного друга Гиласа и еще одного парня по имени Полифем. (Так же звали одного циклопа, но не думаю, что они как-то между собой связаны. По крайней мере, надеюсь, что нет.)

Три аргонавта разделились и отправились исследовать окрестности. Гилас первый нашел воду – небольшую чистую речку в лесу. Опускаясь на колени перед ней с пустыми пифосами в руках, он не мог сдержать самодовольной улыбки.

К несчастью, Гилас был сногсшибательно красив, а в том ручье обитало много наяд. Природные духи наблюдали за ним из глубины. В своих развевающихся голубых платьях они были практически неразличимы.

– О боги, он такой симпатяшка! – сказала одна.

– Я первая его увидела! – возмутилась другая.

– Я хочу за него замуж! – заявила третья.

Ну, знаете, как бывает, когда наяды собираются вместе. В них что-то замыкает, и просыпается бесшабашное озорство и смешливость, а под конец они начинают похищать смертных парней. Три наяды выпрыгнули из речки, схватили бедного Гиласа и утащили с собой под воду, совершенно забыв, что ему нужен кислород, чтобы дышать.

Гилас успел издать короткий вопль. Полифем услышал его и бросился на помощь, но к тому моменту, когда он добрался до места, Гиласа уже отнесло течением. Полифем нашел лишь осколки разбившихся кувшинов и несколько мокрых следов на камнях, точно там кто-то боролся.

– Разбойники? – предположил он. – Бандиты? Пираты?

Полифем побежал за Геркулесом. Вместе они обыскали лес вокруг. Геркулес так расстроился из-за пропажи своего друга, что совсем забыл о своей миссии, об «Арго», о товарищах по команде и что те ждали их возвращения.

Тем временем оставшийся на берегу Ясон начал беспокоиться. Солнце должно было вот-вот зайти, а отправленная на поиски воды группа все не возвращалась. Он послал за ними поисковую команду, но они нашли лишь глиняные осколки у реки. Ни следа Геркулеса, Полифема или Гиласа.

На следующий день аргонавты продолжили поиски товарищей. Но безрезультатно. Резная голова корабля ничего не подсказывала. Уже на закате Ясон объявил, что «Арго» отплывает следующим утром.

– Придется признать, что Геркулес и остальные потерялись. Мы должны продолжить путь.

Команде это не понравилось. Они не хотели плыть дальше без Геркулеса. Но и на следующий день пропавшие ребята не объявились. Аргонавты нехотя подняли якорь.

Все следующие дни экипаж был не в настроении. Закончилось это тем, что несколько парней обвинили Ясона в том, что он оставил Геркулеса намеренно, чтобы не делиться с ним славой. Обстановка накалялась, и тут по левому борту из моря вверх забил поток. На вершине водяного столба стоял старик с плавниками вместо рук и рыбьим хвостом вместо ног.

– Это Посейдон! – вырвалось у Зета.

– Это Океан! – сказала Аталанта.

– Это тот мужик из «Русалочки»! – воскликнул Орфей.

Русал вздохнул и захлопал руками-плавниками:

– Вообще-то я Главк. Но не переживайте. Еще никто не угадал правильно.

Аргонавты зашептались между собой, пытаясь сообразить, кто такой этот Главк.

– О боги! – вскричала резная голова корабля. – Люди, не позорьте меня! Главк был рыбаком, который съел загадочной волшебной травы и обрел бессмертие. Он вроде морского Дельфийского оракула!

– О-о-о, – вся команда кивнула, точно понимала, о чем идет речь.

Отвлечемся на секунду. Я лично тоже никогда о нем не слышал, хотя я сын Посейдона. Не знаю, что там за траву съел этот Главк, из-за которой стал бессмертным. Но вот что я думаю: идея обменять руки и ноги на вечную жизнь сама по себе как-то не очень. Так что мой вам совет: не ешьте неизвестные травки, если не хотите превратиться в мужика из «Русалочки».

Ясон подошел к перилам.

– Это большая честь, Главк! Что привело тебя сюда?

– О аргонавты! – сказал он, покачиваясь на вершине фонтана. – Не напрягайтесь из-за потери товарищей. Вы оставили их по воле богов.

Ясон повернулся к аргонавтам, точно говоря: «Слышали?»

– Геркулес должен вернуться к своим подвигам, – продолжил Главк. – Судьба ждет его в другом месте! Что касается Полифема, он останется на той земле и построит великий город Киос, так что не волнуйтесь.

– А что Гилас? – спросил Ясон.

– О, он умер. Его утопили наяды. А так все отлично! Продолжайте плавание!

Фонтан стих. Махнув на прощание рукой-плавником, Главк прокрутил красивое двойное сальто назад и скрылся под водой.

Так аргонавты продолжили свое путешествие без вышибалы Геркулеса, но хотя бы избежали бунта на корабле. Мораль этой истории… э-эм, меня не спрашивайте. Я даже не знал, кто такой Главк.

Аргонавты плыли дальше на восток по Геллеспонту. Они знали, что со временем окажутся в Черном море, но лишь немногие греки до этого заплывали так далеко. Никто не мог сказать наверняка, насколько это затянется и какие опасности их поджидают. Но что они знали точно, так это что для входа в Черное море был необходим пароль.

Они решили остановиться в следующем порту и узнать у местных, что их ждет впереди. Только подумайте. Пятьдесят парней всерьез решили спросить дорогу. Настолько потерянными они себя чувствовали.

Следующим прибрежным городом правил царь Амик. Очень дружелюбное имя, причем в буквальном смысле: «амикус» на латыни означает «друг». Вот только Амик был совсем не дружелюбным. Будучи семь футов в высоту и четыреста фунтов весом, он был известен как Человек-гора. Когда в его порту останавливался корабль, он обращался к экипажу с одним и тем же предложением.

– Сразитесь со мной! – кричал он. – Кто у вас лучший борец? Я убью его на ринге!

Ясон окинул царя внимательным взглядом, отметив его кулаки размером с пушечные ядра.

– Э-эм, мы лишь хотели спросить, куда дальше. У нас священная миссия…

– Мне все равно! Сразимся!

– А если мы откажемся?

– Тогда я убью вас всех!

Ясон вздохнул:

– Я предполагал подобный ответ.

Он начал стягивать рубашку, так как сам был неплохим борцом, но тут вперед вышел другой аргонавт – сын Зевса Полидект.

– Предоставь его мне, капитан.

Местные расхохотались. Рядом с царем Полидект казался пушинкой. Но не стоит недооценивать сына Зевса. (Привет моему другу Дж. Грейсу.)

Толпа сформировала круг вокруг двух борцов: аргонавты на одной половине, местные – на другой. Амик первый бросился в атаку, замахав своими огромными кулаками. Одного удара хватило бы, чтобы убить Полидекта, но аргонавт ловко уворачивался и уходил в сторону, приноравливаясь к манере боя Амика. Царь был силен, но он был безрассуден. Каждый его хук справа заканчивался тем, что он всем телом уходил вперед и едва не падал.

Дождавшись, когда это случится вновь, Полидект скользнул вправо. Царь побежал на него, не успев выпрямиться и поднять головы, и Полидект прыгнул вперед и вверх и ударил локтем Амику за ухом.

ХРУСТЬ.

Царь рухнул лицом в землю и уже не поднялся.

Аргонавты обезумели от восторга. Местные бросились на Полидекта, готовые растерзать того на кусочки, но аргонавты очень продуманно взяли с собой оружие и ринулись на защиту товарища. Началась кровавая бойня. Ясон и его команда были в подавляющем меньшинстве, но они были более скоординированы. Они обратили местных в бегство, взяли в качестве компенсации нескольких овец, погрузились на «Арго» и отплыли.

Это не тянет на великое приключение, но то был первый случай, когда кто-то из аргонавтов выиграл личную схватку. Плюс вся команда сообща отразила нападение целой толпы. Ясон подумал: может, удача наконец им улыбнулась.

Оставалась только одна проблема: они так и не узнали, куда плыть.

Ясон решил спросить резную голову корабля:

– О великий… кусок дуба. Как дела?

– Хорошо, – ответила голова. – А у тебя?

– Неплохо. Слушай, тут такое дело… не знаешь, случайно, где Черное море или как нам туда добраться?

– Нет, но я могу указать на человека, который знает. Плывите на восток следующие два дня. Ищите руины на берегу. Там вы найдете старика по имени Финей.

Ясон дернул себя за воротник.

– Спасибо. Но откуда ты об этом знаешь? Я думал, ты никогда не бывал за пределами Додоны.

– Я и не бывал, Мистер Умная Туника. Но Финей – провидец, он умеет заглядывать в будущее. Я разбираюсь в этих делах, потому что сам обладаю даром предвидения. И я предвижу, что без подсказки Финея вы никогда не доберетесь до Черного моря и Колхиды живыми.

– Ого. Как хорошо, что я спросил.

– Да, а то все могло плохо закончиться. Кстати говоря, возьми с собой на берег Бореадов.

– Зачем?

– Увидишь.

Следуя совету резной головы, они плыли еще двое суток, а затем заметили руины города. Даже на воде до них доносился жуткий запах этого места – как если бы сотня использованных подгузников жарилась все лето на солнце.

– Я уже предвкушаю веселье, – пробурчал Зет.

Они с Калаидом подхватили Ясона и полетели на берег. Закрывая носы рукавами, чтобы блокировать вонь, они какое-то время исследовали руины. Оказавшись на городской площади, они увидели плачущего у давно потухшего очага старика. Его волосы и борода напоминали волокна сахарной ваты. Одежда превратилась в лохмотья. Костлявые руки были все в старческих пятнах. Вокруг него были разбросаны заросшие плесенью хлебные ломти, кусочки протухшего мяса и сгнивших фруктов. Еды было не так много, но именно она была источником зловония.

– Добрый день! – поздоровался Ясон.

Старик поднял на них мутные белые глаза.

– Гости? Нет! Избавьте себя от проблем! Оставьте меня в моем горе!

– Ты Финей? – спросил Ясон. – Если да, то нам нужна твоя помощь. Я Ясон. Это Бореады: Зет и Калаид…

– Бореады? – старик с трудом поднялся и, беззубо улыбаясь и водя руками, точно играл в жмурки, побрел к ним. – Бореады? Где? Где?

Зет откашлялся.

– Э-эм, здесь. А что?

– О, счастливый день! – воскликнул старик. – Мое проклятье наконец будет снято!

Он едва не врезался лицом в колонну, но Ясон его остановил. Дыхание Финея было таким же ароматным, как еда вокруг.

– Может, договоримся? – предложил Ясон, борясь с тошнотой. – Мы поможем тебе, ты поможешь нам. Расскажи, в чем дело.

Финей тяжело вздохнул.

– Видите ли, у меня дар прорицателя. Многие годы ко мне шли люди, и я рассказывал им обо всем, что они хотели узнать, – выигрышные номера лотереи, дату их смерти, на ком они женятся и готовиться ли к разводу. Я говорил все это без шарад, лукавства или утаивания информации. Я не просил платы за свои пророчества и не желал своим клиентам хорошего дня.

– Не вижу проблемы, – заметил Ясон.

– О, но она была! Зевс не одобряет полного раскрытия. Он не хочет, чтобы людям открывались божественные планы. Иначе, считает он, смертным больше будут не нужны боги. Они будут все знать! Это плохо скажется на бизнесе храмов и оракулов.

Калаид хмыкнул:

– Зевс в чем-то прав.

– И он меня проклял, – продолжил Финей. – Он лишил меня зрения и наслал на меня старость. Мне восемьдесят пять последние двадцать лет. Можете представить?

– Звучит не очень, – признал Ясон. – Но при чем тут… э-эм… вся эта испорченная еда?

– А это худшая часть! Мне досаждают гарпии!

Ясон никогда не видел гарпий, но слышал о них. Считалось, что это были полуптицы-полуженщины – нечто вроде помеси куриц, стервятников и безумных покупательниц в «черную пятницу».

Бореады нервно захлопали крыльями.

Калаид бросил взгляд на небо.

– Ненавижу гарпий.

– А поставьте себя на мое место! – жаловался Финей. – Всякий раз, когда кто-нибудь приносит мне еды, гарпии чуют ее, прилетают откуда-то и воруют все вкусности! А оставшееся немедленно портится! Мне едва хватает, чтобы не умереть, меня постоянно мучают голод и тошнота. Есть лишь один способ их остановить. У гарпий есть один кровный враг.

– Бореады, – кивнул Зет. – Да, дети северного ветра презирают гарпий, и это чувство взаимно. – Он в отвращении распушил перья. – Мы с радостью убили бы их, но если гарпии – часть проклятья Зевса, мы не хотим искать неприятностей с Большим Начальником.

– Ничего подобного! – заверил Финей. – Это условие моей свободы! Если Бореады победят гарпий, проклятье будет снято! Помогите мне, и я расскажу, как добраться до Колхиды.

Ясон моргнул.

– Откуда ты знаешь, что мы направляемся в Колхиду? Ах да. Ты же провидец.

Бореады полетели назад на корабль за едой, а трое аргонавтов и один старик устроили пикник посреди городской площади.

Финей опустился на камни мостовой.

– О, как здорово пахнет. В любую секунду…

– СКРИ-И-И-И-И! – Из облаков вылетели две гарпии с взлохмаченными светлыми волосами и в развевающихся белых платьях и по спирали, точно пилоты-камикадзе, ухнули вниз. Порыв ветра от их серых, как грозовые тучи, крыльев сбил Ясона с ног. Финей припал к земле, а гарпии, выставив грязные когти, устремились к еде.

Лишь Бореады остались стоять. Они расправили крылья и обнажили мечи. Гарпии замерли при виде их. Затем женщины-птицы зашипели и рванули назад в небо.

На заметку: гарпии быстрые. При желании они могут обогнать практически все, что угодно, за исключением военных реактивных самолетов и Бореадов. Даже Зет и Калаид с трудом за ними поспевали. Они помчались на запад, вылетая и вновь скрываясь в облаках, проносясь над самой поверхностью моря, пока наконец братьям не удалось схватить гарпий за ляжки и прижать их к земле.

Гарпии шипели и царапались, но Бореады были сильнее. Братья занесли мечи, чтобы покончить с женокурицами, когда раздался женский крик:

– Стоять!

В потоке мерцающего света рядом с ними возникла женщина с переливающимися, как камушки в калейдоскопе, крыльями, в очках в форме сердечек и с ромашками в длинных волосах.

Зет сглотнул.

– Ирида? Богиня радуги?

– Да, это я, – подтвердила Ирида. – У меня сообщение от Зевса: не вам убивать этих гарпий.

Калаид нахмурился.

– Но убийство гарпий…

– Знаю-знаю, у вас в крови, – перебила Ирида. – При обычных обстоятельствах я бы только поддержала ваши инстинкты, но не сейчас. Я обещаю, эти гарпии более не потревожат того старика. Вы сняли с Финея проклятье. А теперь возвращайтесь к своим товарищам, и клевого дня!

Бореадам не хотелось отпускать женокуриц, но спорить с богиней, все еще употребляющей в разговоре слово «клевый», тоже желания не возникло. Они освободили гарпий и улетели на корабль.

Тем временем Ясон просигналил на «Арго», чтобы команда принесла Финею еще еды. Они обмыли старика и одели его в чистые одежды, после чего, параллельно набивая живот, Финей рассказал Ясону, что тому нужно было знать.

– Во-первых, тебе стоит остерегаться Симплегадов. Ох, боги, эти бисквиты – просто объедение!

– Симплегадов? – переспросил Ясон. – Типа, простых гадов?

– Нет, глупый аргонавт! Симплегады – это «толкучие горы». – Финей захлопал в ладоши, и во все стороны полетели крошки бисквита. – Единственный путь из Геллеспонта в Черное море лежит через узкий пролив между высокими скалами, но эти скалы плавучие. Они то отдаляются друг от друга, то сближаются и врезаются, как… как коренные зубы!

Финей широко открыл рот и указал на два оставшихся сгнивших зуба, хотя Ясон, положа руку на сердце, предпочел бы обойтись без наглядного примера.

– Вам нужно поймать нескольких голубей, – продолжил Финей. – Когда доберетесь до Симплегадов, выпустите их и посмотрите, что будет. Если голуби пролетят по каналу, значит, день удачный. Скалы двигаются медленно. У вас будет небольшой шанс проплыть между ними на своем корабле. Если голубям не повезет… что ж, значит, и вам тоже.

Ясон обдумал его слова.

– А если голуби не полетят по каналу? Вдруг они направятся в другую сторону или остановятся на полпути и сядут на скалы?

– Этого не случится.

– Почему нет?

– Не знаю! Почему почтовые голуби возвращаются домой? Почему курицы засыпают, если сунуть их голову под крыло? Такова природа птиц! Голуби обязательно полетят через канал.

– Но это бессмысленно.

– Просто прими это как данность! – Финей глотнул вина. – Так вот, предположим, вам удастся преодолеть Симплегады, продолжайте держать курс на восток еще тридцать дней. Вы проплывете мимо царства овцеводов. Не связывайтесь с ними. Затем мимо царства пастухов коров. Бросьте там якорь и пополните запасы. Они хорошие люди. Потом будет Амазония. Не останавливайтесь там. Плохая идея. Наконец, когда береговая линия начнет загибаться к северу, вы увидите на холме у истока реки башни. Это Колхида, земля царя Ээта. Там в священной роще Ареса вы найдете золотое руно.

– Спасибо, – сказал Ясон. – Ты… ты можешь сказать, у нас получится? Тебе ведь известна вся моя судьба?

– Мне известно все. – Финей рыгнул. – Кроме одного: как вам удалось сделать эту вяленую баранину такой вкусной? Боги, это потрясающе! Я могу рассказать тебе все твое будущее, Ясон, все хорошее, плохое и очень плохое. Но поверь мне, ты не хочешь знать.

По шее Ясона скатилась капля пота.

– Теперь я действительно хочу знать.

Финей помотал головой:

– Зевс был прав, когда проклял меня. Сейчас, с полным животом, я в силах это признать. Никто не должен знать, что ему предстоит. Это слишком опасно и грустно. Просто продолжай двигаться вперед, старайся изо всех сил и надейся на лучшее. Это большее, на что мы способны.

У Ясона закружилась голова. Он не был уверен, что причина этого крылась лишь в жуткой вони от испорченной пищи вокруг.

– Мне кажется, незнание пугает сильнее, чем знание.

Морщинки вокруг глаз Финея углубились.

– Вовсе нет, – его голос был полон сожаления. – А теперь отправляйся, герой. Я планирую наесться до отвала, принять горячий душ и умереть. Мне предстоит отличный день.

К следующему дню аргонавты соорудили клетку из прутьев и поймали нескольких голубей (что для Бореадов не составило проблемы). Они плыли еще двое суток, затем море сузилось, и они оказались в некоем подобии туннеля. По обе стороны от них поднялись высокие голые скалы: причалить было негде.

Наконец Ясон заметил где-то в полумиле впереди Симплегадов. Они не выглядели простыми или гадами, так что их название все равно осталось для героя загадкой. Вдоль узкого, в сотню футов, канала возвышались бело-золотистые скалы, похожие на многотонные клинья ванильного мороженого с карамельными прослойками. Их вершины терялись в облаках. Скалы были такими огромными, а рисунок их поверхности столь волнист, что Ясона замутило уже от одного взгляда на них. Он оглянулся себе за спину. Вся команда стояла, наклоняясь то в одну, то в другую сторону, подстраиваясь под непостоянный угол обрывов.

Это была не оптическая иллюзия. Когда «Арго» приблизился к скалам, Ясон убедился, что они действительно качаются, порождая волны.

Затем, без предупреждения, две каменные махины врезались друг в друга с оглушительным «БАМ», от которого весла корабля задрожали, а из захлопнувшегося канала вырвалась стена воды.

Кораблестроитель Аргос закричал с носа:

– Держитесь!

Аргонавты едва успели ухватиться за перила, когда по ним ударило приливной волной. Любое судно поменьше перевернулось бы или разбилось в щепки, но «Арго» выдержал. Тем временем Симплегады вновь разошлись, посыпав канал ванильно-карамельной крошкой – каждый осколок скалы был размером с «Арго».

– Да, – сказала Аталанта, – это было страшно.

Половина команды ее не услышала. Они были слишком заняты высвобождением желудков за борт. Остальные, белые от ужаса, не отпускали перила.

– И мы должны там проплыть? – спросил Орфей. – Как?

У Ясона тоже тряслись поджилки, но в глазах команды он не мог терять присутствие духа.

– Мы отправим в канал голубя и засечем время, сколько ему понадобится, чтобы его пролететь. Если голубю это удастся, значит, и нам тоже.

– А если не удастся? – спросил Полидект.

– Тогда мы дождемся следующего дня. Или попробуем преодолеть по суше. Или… Не знаю. Но боги с нами! Мы так далеко зашли. У нас получится!

Команду все это не убедило, но все же они подвели «Арго» поближе к Симплегадам. Когда Ясон посчитал, что скалы удалились друг от друга на максимальное расстояние, он выпустил первого голубя.

Как Финей и предсказывал, птица полетела в канал на такой скорости, будто у нее хвост горел. Аргос начал отсчет:

– Одна Миссисипи, две Миссисипи…

Он дошел до тридцати Миссисипи, когда скалы сомкнулись. Команда переждала новую волну, а когда скалы разошлись, Бореады влетели в канал на поиски птицы.

Вернулись они хмурыми.

– Нашли кровавое пятно и пару перышек на одной из скал, – сообщил Зет. – Голубь долетел где-то до середины, а затем – хлоп.

Все члены команды одновременно поморщились.

– Попробуем еще раз завтра утром, – сказал Ясон. – И послезавтра, если придется.

– А когда закончатся голуби? – спросила Аталанта.

– Мы всегда можем отправить одного из Бореадов, – предложил Орфей.

– Заткнись, Орфей, – огрызнулся Калаид.

Следующим утром Ясон приказал всем приготовиться. Команда села за весла на случай, если придется резко стартовать. Бореады повисли в воздухе рядом со скалами, чтобы наблюдать за пролетом птицы. Аргос отвечал за счет.

Ясон подождал, когда скалы удалятся друг от друга, затем выпустил второго голубя. Тот рванул в канал. Аргос досчитал до шестидесяти, прежде чем скалы вновь врезались.

Когда они разошлись, Бореады дико замахали руками над головами – знак того, что птица невредимой пролетела канал.

– Вперед! – закричал Ясон. – ГРЕБИТЕ, ГРЕБИТЕ, ГРЕБИТЕ! Шестьдесят секунд!

«Арго» помчался вперед с такой скоростью, что доски корпуса заскрипели. Команда гребла как демоны под ускоренный аккомпанемент орфейской «Shake It Off» для поддержания мотивации. Течение тоже помогало: пока скалы удалялись друг от друга, потоки воды хлынули в расширяющийся канал, унося с собой корабль. Но все равно… преодолеть его за минуту казалось невыполнимой задачей.

Прошло тридцать две секунды, а они еще и половины не прошли. Симплегады возвышались над ними – заостренные бело-желтые зубы верной смерти. Их густые тени охлаждали вспотевшие спины аргонавтов. По обрывам разбегались глубокие щели, угрожая в любой момент засыпать корабль камнями. На уровне моря в скалах виднелись обломки досок и кости моряков, что не смогли преодолеть канал.

– Осталось пятнадцать секунд! – закричал Аргос. – Скорее!

Это было явно лишнее. Аргонавты гребли так, что не знали, что сломается раньше: весла или их руки.

– Вижу выход! – закричал летящий над мачтой Калаид.

ГРОХОТ. Симплегады начали сближаться.

– Десять секунд! – взвизгнул Аргос.

Скалы застонали. Они сомкнулись, переломав весла корабля, но поднявшаяся волна вынесла «Арго» в воды Черного моря.

– Да! – закричал Ясон. Но команда была слишком потрясена пережитым, чтобы присоединиться к его восторгу.

– Это, – сказал Аргос, – было уже немного слишком.

К счастью, корабль уцелел. Аргонавты могли продолжить плавание, как только нашли бы новые весла и поменяли испачканные набедренные повязки.

Несколько недель «Арго» шел вдоль побережья и попадал во всякого рода неприятности. Они бросили якорь у острова, где Отрера построила храм Аресу, и были едва не убиты птицами-сторожами, снайперски стреляющими перьями. Затем они случайно высадились на территории амазонок и чудом сбежали, прежде чем армия царицы успела их поймать. Они потеряли двоих товарищей – одного из-за болезни, другого разорвал кабан. Они сражались с чудовищами, сбивались с курса, питались несвежим фастфудом в дешевых закусочных Анатолии и попались за превышение скорости на печально известном по этой части участке на границе Синопа.

После месяца тяжелого путешествия «Арго» наконец достиг устья реки Фазис, где с соседнего холма в небо, подобно обнаженным мечам, устремлялись башни Колхиды.

Увидев стоящие в гавани военные корабли, городские стены и дворцовые укрепления, Ясон понял, что силой это место ему никогда не взять. Даже с лучшими командой и кораблем в мире их было слишком мало.

– Я отправлюсь к царю под флагом мира, – сказал он товарищам. – Попытаюсь выторговать руно.

– Что, если Ээт схватит тебя и убьет? – спросил Зет. – Зачем ему отдавать тебе свое сокровище?

Ясон выдавил улыбку.

– Эй, если уж я умудрился договориться с Пелием, с Ээтом мы как-нибудь найдем общий язык. Я большой спец в переговорах с царями-убийцами.

Аргонавты оценили его отвагу, но все равно продолжали беспокоиться. Ясон надел свои лучшие одежды – это в них он завоевал сердце царицы Лемноса – и вступил в город в сопровождении символической охраны.

Тем временем Гера с Олимпа наблюдала за прогрессом Ясона. Пока ее все устраивало. (Особенно тот факт, что Геркулес больше не портил картинку своим присутствием. Ух, как же она ненавидела Геркулеса!) Но ее волновали шансы Ясона против царя Ээта.

Она обсудила варианты развития событий с Афиной, которая в кои-то веки была на стороне Геры. Обеим богиням хотелось вернуть золотое руно в Грецию.

– Ясону никогда не победить колхидцев, – сказала Афина. – У них этот дракон, воины-скелеты, колхидский флот…

– Да… – Гера холодно улыбнулась. – А еще у них есть Медея.

– Дочь царя? – Афина задумчиво подергала змей с головы горгоны на своем щите. – Чем это поможет? Она волшебница.

– Она женщина, – сказала Гера. – А Ясон – красивый мужчина.

Афина наморщила нос.

– Ты хочешь привлечь Афродиту? Не знаю, Гера. Любовь – ненадежный мотиватор.

– У тебя есть идея лучше?

Афина промолчала.

Они нашли богиню любви в ее апартаментах, где дюжина волшебных расчесок кружила над ее волосами, которым для дополнительного объема и сияния требовались ежедневные пять тысяч расчесываний.

– Дамы! – воскликнула Афродита. – Вы пришли за мной, чтобы отвести на обещанный педикюр? Как чудесно!

– Э-эм, нет, – сказала Гера. – Вообще-то у нас к тебе просьба. Мы хотим, чтобы кое-кто влюбился в Ясона.

Глаза Афродиты заблестели.

– Что ж, Ясон – суперкрасавчик. Это не должно стать проблемой. Кто у вас на уме?

– Медея, – ответила Афина. – Дочь царя Ээта.

– О… – Афродита надулась. – Тогда у нас проблема. Эта девчонка безнадежна. Она все свое время проводит в храме Гекаты, где учится магии. Она холодная, бессердечная и жадная до власти, прямо как ее отец! Вы знали, что однажды она заклинанием заставила Селену спуститься с луны и влюбила ее в смертного, и все из чистого любопытства: во что это выльется?

– Слышала эту историю, – сказала Афина. – Персонажи были интересными, а вот сюжет немного подкачал. В любом случае, если она практикует любовную магию, получается, она лезет на твою территорию, так? Разве не будет для нее достойным наказанием влюбиться во врага своего отца?

Афродита ладонью отогнала эскадрон волшебных расчесок.

– Хм… Твоя правда. Я отправлю Эроса вниз, пусть заставит Медею влюбиться в Ясона. Но предупреждаю вас, когда накладываешь любовное заклинание на таких, как Медея, последствия могут быть непредсказуемы. В любви она может оказаться столь же жестокой. Если у них с Ясоном не заладится…

– Стоит рискнуть, – перебила Гера, доказав тем самым раз и навсегда, что она не умеет предсказывать будущее. – Твори уже свою магию!

Худшее. Сватовство. В истории.

В мире смертных тем временем Ясона вели по дворцу Ээта. Это место поражало воображение. Самооткрывающиеся и самозакрывающиеся серебряные и золотые двери. В центральном внутреннем дворике четыре фонтана били струями разных жидкостей – воды, вина, оливкового масла и молока. Кому могло это понадобиться, я не знаю, но аргонавты изумились до глубины души.

– Ничего себе, – пробормотал Зет. – Молочный фонтан? Этот царь наверняка на короткой ноге с Гефестом. Только бог мог создать такую крутую штуку, как молочный фонтан!

– А посмотрите туда! – указал Калаид.

В противоположной части просторного зала в закрытом загоне вышагивали, звонко цокая копытами, два гигантских бронзовых быка. Их глаза пылали, как лава. Всякий их выдох сопровождался появлением струй огня из ноздрей. Даже на таком расстоянии одежды Ясона задымили от жара.

О чем он только думал, отправляясь в Колхиду! Было очевидно, что в отношении прикольных игрушек царь Ээт обогнал всех.

Царь ожидал их, сидя на золотом троне в виде солнечных лучей. На нем были золотые доспехи, что когда-то принадлежали Аресу – Ясон понял это по надписи «Собственность Ареса» вдоль воротника, выполненной перманентным маркером. Слева от царя стояли его сын, царевич Апсирт (что звучит почти как абсурд), старшая дочь Халкиопа (что никак не звучит, потому что я не могу это произнести) и ее четверо детей от Фрикса, он же Кудряшка Грек, ныне уже покойный. Справа от царя стояла его самая младшая и опасная дочь Медея – жрица Гекаты, безжалостная убийца, душа любой компании.

Ясон поклонился:

– Ваше величество, я Ясон, законный наследник трона Иолка. Я прибыл сюда, чтобы вернуть золотое руно назад, в Грецию!

Царь Ээт наклонился вперед. Его глаза сверкали как обсидианы. Он изучал Ясона, точно прикидывал интересные варианты его смерти.

– Ни один грек не приплывал к моему причалу, – сказал Ээт. – Я в жизни не видел ни одного грека за исключением Фрикса, которого принесло на себе руно. Чтобы забраться так далеко и потребовать подобное, ты должен быть либо очень храбрым, либо очень глупым.

Ясон пожал плечами:

– Давай остановимся на храбром. Боги желают мне успеха. Гера благословила это путешествие. Афина лично чертила планы корабля. На борту «Арго» собрались самые разные полубоги: сыновья Борея, Ареса, Зевса…

– Что мне до этого? – фыркнул царь. – Я сам сын Гелиоса!

– Один такой тоже есть среди нас. Суть в том, милорд, что я видел твое царство, и мне ясно, что боги тебе благоволят. Гефест дал тебе двух бронзовых быков и фонтаны масла и молока. Арес ради тебя снял с плеча доспехи. Слышал, его священная роща находится на твоей земле. Твой папа – Гелиос. Твоя красивая дочь… Судя по ее облачению, она жрица Гекаты?

Пока Ясон говорил, бог любви Эрос стоял, невидимый, в толпе в ожидании подходящего момента. Как только Ясон произнес «твоя красивая дочь», Эрос выстрелил в сердце Медеи стрелой любви и, хихикая, вылетел вон.

Пульс Медеи вдруг ускорился. Ладони вспотели. Прежде она смотрела на Ясона с презрением. Теперь же… как она могла не заметить его красоту и благородство? Никто во всей Колхиде не смел выступать против ее отца. Ясону было не занимать смелости. Показатели внутреннего счетчика «любви-к-грекам» Медеи подскочили с нуля до шестидесяти за три с половиной секунды.

– Вне всяких сомнений, мой господин, – продолжал Ясон, – всему этому ты обязан почтению богам, что ты проявлял все годы своего царствования до сегодняшнего дня. Так прислушайся к ним еще раз! Позволь мне проявить себя. Дай мне любое задание и назначь наградой золотое руно.

Ээт побарабанил пальцами, унизанными перстнями с бриллиантами, по подлокотнику трона.

– Я могу просто убить тебя прямо сейчас и сжечь твой корабль.

– Но ты не станешь, – возразил Ясон, стараясь говорить уверенно. – Потому что мудрый правитель не стал бы оставлять все на волю богов.

Четверо внуков Ээта, сыновья Фрикса, собрались вокруг царя и взяли его за руки.

– Пожалуйста, деда! – попросил один. – Мы тоже наполовину греки! Папа так много рассказывал нам о Греции!

Ээт нахмурился.

– Ваш отец оказался здесь, потому что греки хотели принести его в жертву!

– Но этот человек не такой, – сказал его внук. – Дай ему хотя бы шанс!

Царь взмахом руки отогнал их в сторону. На взгляд Ээта, идея с «невыполнимым заданием» в качестве смертной казни была слишком сложной, но, если это преподаст урок внукам, доказав глупость греков, может, оно и к лучшему.

– Хорошо, Ясон, – сказал Ээт. – Я не стану просить тебя о том, чего бы я не смог сделать. Ты упомянул мою священную рощу Ареса. Когда мне требуются новые воины, я беру зубы из своего ведра драконьих резцов…

Его внуки запрыгали на месте и в восторге захлопали в ладоши: «Ой, мамочки! Он собирается отправить его на задание с драконьими зубами!»

У Ясона пересохло во рту.

– У тебя есть ведро драконьих резцов?

Ээт улыбнулся.

– Ну, у меня есть дракон. Так что да. Этот дракон охраняет руно от… неправомочных посетителей. Так вот, я беру эти старые зубы и ухожу на поле перед рощей, запрягаю своих бронзовых быков и вспахиваю землю плугом, куда затем кладу зубы, будто это семена. Поливаю их небольшим количеством крови – и готово! Собираю урожай воинов!

Ясон моргнул.

– Э-эм, ясно.

– Завтра ты докажешь, являешься ли столь же великими царем, как я. Если у тебя получится вырастить урожай воинов, можешь забрать руно и отплыть назад в Грецию. Если же нет, что ж…

Он не сказал «тебя ждет мучительная смерть», но это явно подразумевалось.

Ясону очень хотелось попросить какого-нибудь другого испытания – к примеру, что-то связанное с поеданием пирогов, но вместо этого он поклонился.

– В таком случае до завтра, милорд. Надеюсь, ты разрешишь мне и моим людям разбить лагерь на берегу у причала.

Ясон на краткий миг встретился взглядом с Медеей, возможно, потому, что заметил, как странно она на него смотрела. После чего вместе со своими охранниками покинул дворец.

Практически тут же Медея выскочила из тронного зала. Она едва переводила дыхание.

– Что со мной не так? – прошипела она, идя, пошатываясь, по коридорам. – Я не какая-то там школьница! Я Медея! Как я могу испытывать что-то к мужчине, которого только встретила?

Образ Ясона стоял перед мысленным взором – его благородное лицо, его сверкающие глаза, как дрожала его нижняя губа, когда он произносил: «Э-эм, ясно». Какой мужчина!

Медея понимала, что задание отца было для Ясона смертельным. Она не могла смириться с мыслью, что завтра утром быки превратят этого смелого красивого грека в барбекю.

Плохо соображая, что делает, она бросилась в храм Гекаты глубоко в лесу. Медея всегда находила там умиротворение, в его стенах она мыслила четче. Она подняла глаза на статую богини, которая была изображена с тремя безмятежными лицами: одно было повернуто влево, одно – право, а еще одно – прямо. В поднятых руках Гекаты горели вечным голубым огнем огромные факелы.

– Богиня перекрестков! – обратилась к ней Медея. – Я нуждаюсь в твоем наставлении! Я влюблена в Ясона, но, если я помогу ему, мой отец наверняка об этом узнает. Он прогонит меня или убьет. Я пожертвую всем!

Статуя Гекаты оставалась безмолвной.

– Я хочу выйти замуж за этого грека, – продолжала Медея. – Но… но почему? Что на меня нашло? А он, он меня полюбит? Он заберет меня с собой? Могу ли я на самом деле предать свою семью и оставить родной дом ради человека, которого едва знаю?

Ее сердце ответило: «Да».

Статуя все смотрела в трех направлениях одновременно, точно говоря: «Эй, ты на распутье. Разбирайся сама».

Медею охватила смесь раздражения и предвкушения.

– Угх! Какая я глупая! Прежде чем рисковать жизнью ради Ясона, я заставлю его пообещать любить меня.

Она побежала в свою магическую лабораторию и несколько часов провела за составлением особой мази. Затем облачилась в черные одежды и никем не замеченная отправилась в лагерь аргонавтов.

Было около двух ночи, но Ясон с помощниками не спали, разрабатывая план действий. Они видели тех огненных быков, и теперь аргонавты пытались придумать, как выполнить задание Ээта так, чтобы Ясон не оказался зажарен заживо. На данный момент лучшая идея включала в себя три тысячи мешков со льдом и толстые кухонные перчатки. Не самый вдохновляющий план.

Охранник постучал по одной из палок, что поддерживала шатер.

– Эм, босс? Тут кое-кто хочет тебя видеть.

Медея, не дожидаясь разрешения, зашла внутрь. Мужчины ахнули.

Аргонавты давно привыкли к пугающим мужчин женщинам. Они путешествовали с Аталантой. Но ужас, что наводила Медея, был совсем другого рода.

Волосы царевны черными, как густые тени, волнами рассыпались по плечам поверх черного шелкового платья. Золотой медальон на шее блестел символом Гекаты – два перекрещивающихся факела. Выражение ее лица было беспощадным и невозмутимым – так выглядит палач, занося топор над шеей приговоренного. Ее глаза мерцали знанием о темных вещах, что свели бы большинство мужчин с ума. Но когда она посмотрела на Ясона, ее щеки зарделись, как у самой обычной девушки.

– Я могу спасти тебя, – сказала она. – Но ты должен спасти меня.

Сердце Ясона молотом застучало в ушах.

– Ребята, дайте нам поговорить наедине.

Аргонавты с неохотой покинули шатер. Как только последний из них вышел, Медея сжала ладони Ясона. Ее кожа была холодной как лед.

– Когда я тебя увидела, я тут же в тебя влюбилась. Пожалуйста, скажи, что я не сошла с ума, – взмолилась она. – Скажи мне, что ты тоже это почувствовал.

Ясон не знал точно, что он чувствовал. Медея была красивой, никаких сомнений. Симплегады тоже были красивы в своем роде.

– Э-эм, я… погоди. Что ты имела в виду, когда сказала, что можешь меня спасти?

– Задание моего отца невыполнимо. Ты наверняка и сам это понимаешь. Ни один смертный не сможет совладать с теми металлическими быками. Моему отцу это удается лишь благодаря доспехам Ареса. Без них они тебя поджарят. Но я могу это предотвратить.

Она сняла с пояса маленький пузырек с какой-то мазью.

– Если ты нанесешь это на кожу перед тем, как пойдешь завтра на испытание, ты станешь неуязвимым к жару и пламени. Еще эта мазь на несколько часов наделит тебя великой силой – надеюсь, этого хватит, чтобы успеть запрячь быков и вспахать поле.

– Здорово! Спасибо! – Ясон потянулся к пузырьку, но Медея отвела руку.

– Это еще не все, – сказала она. – Если тебе удастся засеять поле драконьими зубами, из него вырастут воины-скелеты. Они подчиняются только моему отцу и попытаются тебя убить. Но я могу научить тебя, как их победить. Да, а потом еще придется украсть руно.

– Но если я выполню задание, Ээт отдаст мне руно.

Медея коротко хохотнула.

– Мой отец никогда не упустит своего. Если ты справишься с его заданием, он найдет другой способ тебя убить. Если только ты не примешь мою помощь.

– И… что ты хочешь взамен?

– Лишь твою неувядающую любовь. Поклянись, что возьмешь меня с собой в Грецию. Поклянись всеми богами, что женишься на мне и никогда меня не бросишь. Обещай мне это, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе. Кстати говоря, я способна на многое.

Ясону почудилось, что он вернулся на остров Медвежьей горы и машет вслепую мечом в тумане. Жениться на Медее – это то же самое, что жениться на очень привлекательном оружии массового уничтожения. Мощное – да. Безопасное для долгой эксплуатации? Едва ли.

Но какой у него был выбор? Он не мог справиться с испытанием в одиночку: чего тут лукавить? Он же собрал аргонавтов для путешествия. Чем это отличалось от соглашения с Медеей?

– Я женюсь на тебе, – сказал он. – Клянусь всеми богами. Помоги мне, и я заберу тебя в Грецию и никогда не брошу.

Медея обвила его шею руками и поцеловала. Ясон не мог не признать, что ему понравилось.

– Держи мазь, – сказала Медея. – Когда засеешь поле и из земли полезут скелеты, брось в середину их камень.

Ясон подождал продолжения.

– И все?

– И все. Увидишь. После того как ты разберешься с ними и выполнишь задание, мой отец сильно разозлится. Он пожелает убить тебя на месте, но не решится сделать это публично. Сделай вид, что все хорошо. Скажи царю, что ты придешь к нему во дворец на следующее утро и потребуешь руно.

– Но… он мне его не отдаст.

– Нет. Он будет ждать, когда ты зайдешь во дворец, и прикажет тебя убить. Но мы не дадим ему такого шанса. Скажи своим людям ночью втайне приготовиться к отплытию. Когда стемнеет, мы с тобой проникнем в рощу, разберемся с драконом, украдем руно и сбежим отсюда.

– Звучит отлично… любимая.

Это осчастливило Медею. Из ее глаз почти пропал блеск убийцы.

– Удачи, мой драгоценный! Помни свое обещание!

Она не добавила «или», но, как и ее отец, Медея умела наводить страху и без озвучивания конкретных угроз.

На рассвете Ясон отправился на задание в рощу Ареса.

Как вы могли догадаться, это место не славилось чудными клумбами и беседками для чаепития на природе. Роща находилась на пологом холме за городом, так что ее было видно отовсюду. По периметру тянулись железные стены, засаженные ядовитым колючим кустарником, за бронзовыми воротами тянулся участок земли размером с футбольное поле, засыпанный костями и сломанным оружием. У боковой стены, привязанное к столбу, стояло огромное железное ярмо, соединенное с плугом, что было больше киля «Арго». Два бронзовых быка свободно гуляли по полю, топча кости и выдыхая пламя.

Много дальше вверх по холму начиналась роща – несколько акров плотных рядов корявых дубов. А на самой вершине, на ветках высоченного дуба блестело золотое руно. С точки зрения Ясона, оно было не больше почтовой марки. В свете утреннего солнца оно сияло кроваво-красным, прожигая глаза, точно луч лазерной указки (на который смотреть не стоит, это вредно).

Казалось, вся Колхида собралась на склонах соседних холмов, на крышах и даже мачтах пришвартованных у причалов кораблей. Ясон бросил взгляд на «Арго», стоящий на якоре недалеко от устья реки. У него мелькнула мысль, что, может, еще не поздно побежать назад на корабль, крича: «Я ПЕРЕДУМАЛ!»

Затем к нему с грохотом подъехал на своей колеснице царь Ээт. В подаренных «Собственность Ареса» доспехах он сам напоминал бога. Страшная маска-забрало его бронзового шлема заставила Ясона содрогнуться. По виску героя скатилась капля пота, и до его носа донесся слабый запах недавно нанесенной мази – шалфея и корицы с тонкой ноткой тухлой крови саламандры. Боги, как ему хотелось верить, что Медея не подшутила над ним!

Колесница остановилась. Ээт сердито посмотрел на Ясона.

– ГЛУПЕЦ! – взревел царь, что для него было обычным утренним приветствием. – Видишь теперь, насколько безнадежна твоя затея? Беги назад на свой корабль! Никто не станет тебя останавливать!

Ясон растерялся, царь точно читал его мысли, хотя, скорее всего, он просто выглядел откровенно напуганным. Каким-то чудом ему удалось собраться.

– Я не поверну назад! – заявил он. – Где драконьи зубы, что ты хочешь, чтобы я посадил?

Царь щелкнул пальцами. Подбежал слуга и бросил к ногам Ясона кожаную сумку, из которой раздался перестук, как от глиняных осколков.

– Держи, – сказал царь. – Удачи запрячь быков. А я пока прокачусь на своей колеснице, выглядя круто!

Как только Ясон прошел через ворота, они тут же со звоном закрылись. Бронзовые быки повернулись и уставились на него.

– Хорошие быки, – промямлил Ясон.

Они одновременно бросились на него и выдохнули пламя. Жар выжег весь кислород из легких Ясона. Глаза словно превратились в сырные шарики, но, удивительно, он не умер. Тело налилось невиданной силой. Он ударил первого быка кулаком в морду, и тот рухнул набок. Затем обхватил второго за шею и потащил его к ярму.

Толпа обезумела – люди кричали и улюлюкали, не веря своим глазам. Ясон запряг одного быка и пошел за вторым. Грубо подтащив его к ярму, он затянул ремни, после чего взялся за ручки плуга.

– Ия-я! – завопил он.

Быки дыхнули в небо огнем и потащили гигантский плуг, пропахивая в земле борозду. Дым стоял коромыслом. Искры летели в глаза. Ясон чувствовал себя так, будто управлял паровозом изнутри котла, но к полудню все поле было благополучно засеяно драконьими зубами, а он все еще оставался жив. Он отвел быков к столбу, привязал их и решил сделать перерыв и напиться. Аргонавты поддерживали его восторженными воплями.

– Неплохо для мужчины! – кричала Аталанта.

– Молодчина! – орал Полидект.

Орфей затянул только что сочиненную песню «Ведущий быков», которая позже вошла в пятерку древнегреческого хит-парада.

Тем временем Ээт остановил колесницу и устремил на Ясона злобный взгляд. Лицо царя было скрыто под шлемом, но Ясон откуда-то знал, что его выражение было далеко не дружелюбным.

– Неплохое начало, – после паузы наконец признал царь. – А теперь пожинай плоды своих трудов. Принесите ему… ВЕДРО КРОВИ!

Слуга торопливо вынес симпатичное зеленое ведро с ромашками. Стражники открыли ворота ровно настолько, чтобы Ясон успел его взять. Он заглянул внутрь, увидел, что оно полно крови, и решил не спрашивать, чья она.

Герой походил вдоль борозд, сбрызгивая свои зубные саженцы. Стоило ему закончить с последней секцией, и все поле затряслось. Из земли полезли руки скелетов. Дюжины вооруженных ржавыми мечами и погнутыми щитами воинов поднялись на поверхность. Их глазницы были темны и пусты, но, когда они повернулись к Ясону, он понял, что они прекрасно его видели.

Ясон запаниковал, но вовремя вспомнил совет Медеи.

«Камень, – подумал он. – Мне нужен камень».

Он нашел один размером с бейсбольный мяч и бросил его по широкой дуге.

Воины-скелеты формировали строй, когда камень ударил одного по голове, сбив шлем. Этот воин, покачнувшись, врезался в стоящего рядом товарища, тот оттолкнул его, случайно сбив с ног третьего, а он в свою очередь взмахнул руками, шлепнул четвертого по лицу.

Вскоре уже все воины дрались между собой, не заботясь выяснением, кто все начал. Они рубили друг друга, пока поле не покрыл слой сломанных грудных клеток и отрезанных черепов с продолжающими клацать зубами. Руки и ноги ползали по земле в поисках своих тел.

Ясон подошел к последней паре воинов, что уже успели лишиться голов и теперь толкали друг друга в грудь, точно школьные забияки. Схватив первый попавшийся под руку меч, Ясон отрубил им ноги.

На мгновение повисла тишина. Затем аргонавты стали скандировать:

– Я-СОН! Я-СОН!

Они проломили бронзовые ворота, подняли Ясона на свои плечи и торжественно понесли по округе, пока Ээт в ярости молча за ними наблюдал.

– Спасибо за испытание, ваше величество! – крикнул Ясон царю. – Я приду завтра утром за руном! Сегодня мы будем праздновать!

Аргонавты в отличном расположении духа вернулись в лагерь. Колхидцы разошлись по домам и заперли двери. Им было прекрасно известно, на что способен их царь в гневе.

Глядя на удаляющихся аргонавтов, Ээт пробормотал себе под нос:

– Веселись, Ясон. Наслаждайся своим последним вечером на земле!

Той ночью, несмотря на расстройство, Ээт крепко спал. Ничто не вдохновляло его сильнее, чем хорошая бойня.

К полуночи большинство аргонавтов, оставив гореть костры в лагере, чтобы обмануть городских караульных, тайно вернулись на корабль. Ясон собирал вещи в командном шатре, когда туда пришла Медея с четырьмя внуками Ээта.

– Им придется отправиться с нами, – Медея подтолкнула мальчишек вперед. – Они хотят увидеть Грецию, где родился их отец. Кроме того, когда Ээт узнает, что мы забрали руно, они окажутся под ударом. Он отыграется на всех, кто заступился за тебя.

Ясон нахмурился:

– Он же не убьет родных внуков.

– Ты не знаешь моего отца, – просто сказала Медея.

Ясон не планировал брать на борт «Арго» четырех детей, но и отказать не мог. Они все смотрели на него большими щенячьими глазками и умоляли:

– Ну позязя!

– Ладно, – вздохнул он. – Мои ребята проводят вас на корабль, пока мы с Медеей пойдем за руном.

Ночью роща Ареса пугала не меньше, чем днем.

Медея показала Ясону тайный проход в южной стене: она взмахнула рукой, произнесла какие-то волшебные слова – и колючие кусты раздвинулись, явив дыру в железных прутьях.

По полю все еще ползали конечности скелетов. Отрезанные черепа блестели в лунном свете. Пропитавшаяся кровью грязь плюхала под сандалиями Ясона и забивалась между пальцами ног.

Когда они достигли рощи, Медея повела его вверх по холму по извилистым тропам. Без нее, понял Ясон, он бы тотчас заблудился. Корни обвивались вокруг ног. Деревья шевелились. Ветки тыкали в самые неудобные места. Всякий раз, когда очередное дерево начинало проявлять слишком бурную активность, Медея что-то бормотала, и оно затихало.

Наконец они поднялись на вершину.

При виде дракона Ясон хотел выхватить меч, но руки превратились в желе. Он мог лишь смотреть на скользкую массу рептилии с желтыми и светящимися как лампы глазами и поднимающимися из ноздрей волнистыми лентами едкого дыма. Чудовище обвилось вокруг ствола, и нельзя было понять, каково оно в длину. Вдоль хребта тянулся ряд острых пластин, похожих на зазубренные лезвия ножей. Каждая чешуйка дракона была размером со щит, заостренный и выгнутый наружу, из-за чего чудовище, как бы это ни казалось некстати, напомнило Ясону бронированный артишок.

Когда дракон распахнул пасть, Ясон без проблем представил, как он проглатывает «Арго» целиком, не утруждаясь, чтобы раскусить его рядами острых зубов. Оглушительное шипение эхом разнеслось по холму и по всей долине ниже, наверняка разбудив всех колхидцев.

Ясон едва не рассмеялся в отчаянии. О чем он только думал? Против этого чудовища от его меча будет не больше толку, чем от зубочистки.

Медея сжала его запястье и указала на золотое руно, поблескивающее на ветке над головой дракона.

– Тебе придется взобраться к нему по телу дракона, – сказала она. – Не засни.

– Что?

Медея запела.

Ясон не знал этого языка, но он уловил слово «Гипноз» – имя бога сна. Песня окутала его, точно теплый мед. Веки отяжелели. Медея впилась ему в руку ногтями, не давая заснуть.

Дракон моргнул раз, другой, и его глаза закрылись. Огромная голова опустилась на землю, и он захрапел, выбрасывая из ноздрей облачка серы.

– Давай, – прошептала Медея. – Скорее.

Она продолжала петь, пока Ясон взбирался по спине дракона, стараясь не напороться на острые чешуйки. Он как раз достиг руна, когда чудовище вдруг пошевелилось во сне, едва его не сбросив. Медея запела громче. Наклонившись, она посыпала глаза дракона какой-то пылью. Дыхание чудовища стало глубже.

Ясон с трудом сдернул руно. Оно было большим и тяжелым, и Фрикс от души обмотал его вокруг ветки. Наконец руно сорвалось и накрыло героя с головой, едва не проткнув его рогом.

Только он спустился, по всему городу разнесся бой барабанов.

– Стражники! – предупредила Медея. – Скорее!

Они побежали по роще и полю скелетов. Ясон был уверен, что их окружат и схватят, но каким-то чудом им удалось добраться до причала незамеченными, несмотря на то что вся городская стража была поднята по тревоге, а в руках Ясона был самый яркий предмет во всем царстве.

К тому моменту, когда Ясон и Медея поднялись на борт «Арго», колхидские моряки уже разворачивали корабли и готовили луки.

– ВПЕРЕД! ВПЕРЕД! ВПЕРЕД! – приказал Ясон своей команде.

Загудели горны. Огненные стрелы свистели над головами аргонавтов, пока они покидали гавань с дюжиной колхидских кораблей на хвосте.

В свете факела выражение на лице Медеи было мрачным.

– Если нам повезет, теми кораблями руководит мой брат Апсирт. По крайней мере, он убьет нас быстро. Если же на борту мой отец… что ж, лучше бы нас разорвал на куски тот дракон.

Медея была гением мотивационных речей. Аргонавты быстрее заработали веслами.

Незадолго до рассвета Медея смогла призвать густой туман, и аргонавты временно оторвались от преследователей. Колхидцы не знали, куда именно направился их корабль, поэтому они разделились на две группы.

После нескольких недель безостановочного махания веслами «Арго» достиг западного побережья Черного моря, и тут одна из колхидских флотилий наконец его нагнала. Стоя на корме, Ясон всмотрелся в цвета вражеских флагов.

– Это знамя моего брата, – сказала Медея. – Корабли ведет Апсирт.

– Э-эм, еще кое-что! – крикнул наблюдатель на мачте. – Вторая колхидская флотилия только что показалась на южном горизонте. До нас им где-то полдня пути!

– Замечательно. – Медея сдула упавшую на лицо прядь. – Раз они разделились, значит, другой группой руководит мой отец.

У аргонавтов не нашлось сил даже на то, чтобы выругаться.

– Нам их не обогнать, – сказал Ясон. – Команда устала.

– У меня есть план, – заявила Медея. – Корабли моего брата ближе. Мы договоримся с ним, прежде чем подоспеет мой отец.

– Договоримся о быстрой смерти?

Медея указала на берег:

– Видите устье той реки? Она тянется по суше на многие сотни миль. Возможно, по ней мы даже попадем в Грецию. Просто будьте наготове.

Медея подняла на мачте белый флаг. Послушавшись ее указаний, Ясон докричался до колхидского флагманского корабля, что хочет обсудить сдачу.

Получив гарантии безопасности, Апсирт с несколькими охранниками на лодке подплыли к «Арго». Кажется глупостью, но в те времена люди очень серьезно относились к обещаниям. Принимать кого-то на своем корабле под флагом мира приравнивалось к приему гостей у себя дома. Нельзя было им вредить, если только ты не хотел разгневать богов.

Когда Апсирт увидел рядом с греками сестру, он в отвращении покачал головой:

– О чем ты только думала, Медея? Ты предала родину ради этого мужчины?

– Прости, брат.

Апсирт рассмеялся.

– Извинения не помогут. Я убью тебя быстро, пока отец не нагнал нас. Большего милосердия не жди.

– Ты не понял, – сказала Медея. – Я просила прощения не за помощь Ясону. А за это.

Она выхватила спрятанный под одеждой кинжал и бросила его со снайперской точностью. Лезвие пронзило горло ее брата. Он упал, мертвый. Охранники царевича потянулись к оружию, но аргонавты их перерезали.

Медея опустилась на колени перед трупом брата. Вся команда в шоке уставилась на нее.

– Что ты наделала? – отмер Орфей. – Убить эмиссара под флагом мира… да еще родного брата? Из-за тебя мы все теперь прокляты!

Медея вскинула голову: ее взгляд был спокоен, как у стервятника.

– Побеспокоимся о богах позже. Сейчас нам нужно сбежать от моего отца. Ясон, помоги мне расчленить тело царевича.

– Еще раз, что?

– Нет времени спорить! – рявкнула Медея. – Остальные, все за весла! Гребите к реке!

К этому моменту аргонавты жалели, что вообще когда-то услышали о Медее, но насчет отсутствия времени она была права. Они вошли в русло реки, что много позже станет называться Дунаем.

Корабли Апсирта не сразу отреагировали. Моряки не понимали, что происходит. Их царевич не имел привычки плавать в компании врагов, но им и в голову не приходило, что греки могли убить его посреди переговоров. Когда они наконец начали преследование, момент уже был упущен.

Флотилия царя Ээта нагнала их. Вместе колхидцы направились за «Арго» по реке, и тут Медея начала выбрасывать за борт части тела царевича Апсирта.

Царь Ээт увидел проплывающую мимо корабля правую руку сына и немедленно приказал всей флотилии остановиться. Они выловили руку и прочесали реку на случай, если упустили какие-то другие части. И лишь после этого продолжили охоту на греческое судно.

Опять-таки, это может показаться странным, но колхидцы относились к погребальным ритуалам очень серьезно. Если ты хотел, чтобы твоя душа достигла Царства Мертвых, тебя должны были похоронить по всем правилам. Сначала твое тело заматывали в бычью шкуру и подвешивали на дереве, пока плоть не разлагалась. Затем твой скелет хоронили с кучей дорогих украшений, пока жрецы произносили молитвы богам. Похороны нельзя было провести, пока все части твоего тела не пересчитали и не сложили вместе. Иначе висеть тебе на дереве гроздью пластиковых пакетов, а это тупо смотрится.

Так вот, благодаря оставленному Медеей следу из частей тела ее брата «Арго» выиграл достаточно времени, чтобы уйти от преследователей. Дунай – река крупная, со множеством притоков, рукавов и бухт, где можно укрыться. К тому моменту, как Медея выбросила за борт последний кусок брата, колхидцы окончательно потеряли «Арго».

– Есть! – лицо Медеи сияло триумфом. – Я говорила, что у нас получится!

Команда старалась не смотреть ей в глаза. Ясон пытался быть благодарным, но на деле он пребывал в ужасе. Кем была эта женщина, на которой он согласился жениться?

Дети, если вы попытаетесь по Дунаю приплыть в Грецию, вы попадете в Германию. Но аргонавты каким-то образом справились с этой задачей. Скорее всего, они подняли корабль из воды и протащили его до какой-то другой реки, после чего через северную Италию вышли в Адриатику.

По пути они миновали озеро, куда врезался Фаэтон. Аргонавты столько пережили, что, глядя на то место под водой, где тело Фаэтона продолжало бурлить и коптить, они лишь подумали: он еще легко отделался.

Когда они вернулись в море, все, что могло пойти не так, именно так и пошло. На них нападали чудовища. Шторм за штормом гоняли их взад-вперед. Ветра дули не в ту сторону, а автомат мороженого на корабле таки сломался.

– Боги нас наказывают, – Аргос сердито посмотрел на Медею. – Все из-за нее.

– Замолчи, – укорил его Ясон. – Без Медеи мы бы все погибли.

Команда недовольно шепталась за спиной Ясона, но они были слишком испуганы и устали, чтобы поднимать бунт. Волшебная резная голова несколько недель хранила напряженное молчание. Даже золотое руно, подвешенное на мачте, перестало радовать. Если оно и обладало какой-то магией, с аргонавтами оно ею не делилось.

«Арго» пережил еще несколько опасных приключений. Они проплыли мимо острова сирен, чьи волшебные голоса вынуждали моряков спрыгивать за борт и тонуть. К счастью, Орфей затянул трехчасовое соло Джими Хендрикса и заглушал пение сирен, пока они не удалились на безопасное расстояние.

Они причалили к Корфу, что на западе Греции, где их едва не поймали колхидские охотники за головами, но местная царица вмешалась, заявив, что Медею нельзя насильно забирать назад в Колхиду, если она официально замужем за Ясоном. Они быстренько сыграли свадьбу, и царица отпустила их восвояси.

После этого «Арго» еще несколько недель болтался по всему Средиземному морю, пока команда окончательно не потеряла какие-либо ориентиры. Исчерпав запасы воды и пищи, они бросили якорь у незнакомого берега.

– Не важно, где мы, – сказал Ясон. – Нам необходимо пополнить запасы.

Он возглавил поисковую группу, включающую в себя Медею.

Они были в лесу, наполняли пифосы водой из реки, когда услышали странный грохот с той стороны, откуда пришли. Точно перестук огромных шестеренок.

– Что это? – спросил Полидект. – Орфей опять играет Хендрикса?

Старый кораблестроитель Аргос резко побледнел.

– Этот звон… точно скрип шарниров… О, боги, нет. Только не говорите, что мы на Крите.

С берега донесся оглушительный «ПЛЮХ!», за которым последовал перестук, как от весел.

Поисковая группа побросала пифосы с водой и побежала к пляжу. На краю леса они в ужасе застыли. В сотне ярдов впереди стояла огромная, как башня замка, живая бронзовая статуя воина. Его пустое металлическое лицо ничего не выражало, но он определенно смотрел на «Арго», что покачивался на волнах в четверти мили от берега.

Бронзовый гигант присел, схватил ближайший валун размером с сам корабль и швырнул его в «Арго», промахнувшись всего на несколько футов, но поднявшаяся волна все равно едва не опрокинула судно.

– Это Талос, – сказал Ясон. – Он хочет уничтожить корабль!

– Что такое этот Талос? – спросила Медея. – Кто в своем уме захочет создать такую штуковину?

Из-за звона в ушах Ясон едва ее слышал.

– Его сделал Гефест для царя Миноса. Статуя обходит Крит три раза в день, защищая его от пиратов. Если Талос видит незнакомый корабль…

– Мой корабль! – закричал Аргос. – Мы должны его остановить!

Полидект удержал старика на месте.

– Он огромный! С нашим оружием с ним не справиться!

– У меня есть идея, – сказала Медея.

Полидект выругался.

– Ненавижу, когда она так говорит!

– Просто послушайте. Я видела многие работы Гефеста. Обычно они оживают благодаря расплавленному свинцу, который играет роль крови. У статуи должен быть где-то затвор, через который ее наполнили.

– Там! – указал Ясон.

И действительно, на левой пятке гиганта была круглая затычка размером со щит.

– Я отвлеку статую, – вызвалась Медея. – Ты беги к ней и вскрой затвор!

Прежде чем Ясон успел возразить, Медея уже побежала по песку. Талос поднял следующий валун, замахнулся, и в этот момент Медея запела.

Талос повернулся и уставился на нее сверху вниз.

Голос Медеи не дрогнул. Она обращалась к богу Гипнозу и пела о холодных печах, хорошо смазанных сочленениях, мягких металлических одеялах и о чем там еще могли грезить бронзовые гиганты.

Талос мог уронить на нее камень, превратив ее в лепешку, что избавило бы Ясона от кучи проблем в дальнейшем, но вместо этого статуя застыла, словно в трансе, заслушавшись ее песни. Ясон обежал монстра, вставил меч в край затычки и вскрыл ее, в процессе сломав лезвие.

Хлынувший изнутри расплавленный свинец едва его не поджарил. Он отпрыгнул в сторону в прожженной раскаленными каплями одежде, а свинец растекся по пляжу, превратив его в самое большое в мире зеркало. Талос дернулся и покачнулся.

Гигант уронил камень и сам упал лицом вперед, сотрясая землю, так что у Ясона завибрировали зубы и глаза задрожали в глазницах.

Когда он пришел в себя, над ним, улыбаясь, стояла Медея.

– Молодец, муж мой. Тебя, случайно, не заинтересует пара миллионов фунтов металлолома?

Аргонавты запаслись едой и водой и отплыли домой, прежде чем царь Минос узнал, что кто-то сломал его любимого солдатика.

Наконец после, как могло показаться, многолетнего (потому что оно и правда продлилось много лет) путешествия «Арго» вернулся в родную гавань Иолка.

Местные устроили в их честь вечеринку. Аргонавты торжественно пронесли золотое руно по улицам города и повесили его на главной площади. Ясон и Медея с триумфом отправились во дворец, где старый царь Пелий был не так чтобы уж очень рад их видеть.

– Отличная работа! – со смешанными чувствами похвалил он. – Ну что, э-эм… да! Спасибо, что вернули руно.

– Мой трон, – напомнил Ясон. – Таков был уговор.

– Ах да. Трон. – Пелий поморщился. – Да… никаких проблем. Когда я умру, ты станешь следующим царем.

– Что? – закричал его сын Акаст.

– Что? – закричал Ясон.

– Да начнется праздник! – объявил Пелий.

Ясон был в бешенстве. Он выполнил задание Пелия, но царь не уточнял, когда именно отдаст ему трон, поэтому ему теперь придется ждать еще неизвестно сколько.

– Можно отобрать трон силой, – предложила Медея.

Ясон нахмурился:

– Здесь не Колхида. Мы не убиваем хладнокровно друг друга… ну, по крайней мере, не так часто.

– Ладно, – сказала Медея. – Уверена, старик и так скоро помрет.

Тон ее голоса должен был предупредить Ясона, что она что-то задумала, но, полагаю, он предпочел не знать.

Несколько недель спустя, когда празднества закончились, а Медея с Ясоном поселились в гостевых комнатах дворца, в город повидаться с сыном, несмотря на свой возраст и немощь, пришел Эсон. Медея встретила его особым подарком – зельем, что обновило ему суставы и мышцы и прибавило десяток лет жизни. К концу визита старик отбросил трость и заявил, что вернется домой бегом.

Дочери царя Пелия оказались под таким большим впечатлением, что бросились к Медее.

– Ого, твоя магия – это нечто потрясающее! – воскликнула Алкестида, одна из царевен.

Медея улыбнулась:

– Спасибо, дорогая.

– Ты не могла бы сделать то же самое с нашим папой? – спросила Алкестида. – Беднягу совсем замучили артрит, фурункулы, подагра и еще дюжина других проблем. Мы были бы счастливы омолодить его в качестве подарка-сюрприза на день рождения!

– Как мило, – мозги Медеи заработали с утроенной скоростью, оценивая возможности. – Но, боюсь, вам не понравится процесс применения зелья. Он требует великой смелости и крепкого желудка!

Алкестида и сестры выглядели оскорбленными.

– Мы смелые!

Медея сделала вид, что задумалась.

– Я покажу вам, что нужно делать, но предупреждаю, это неприятно.

Она отвела царевен в свою недавно оборудованную лабораторию и попросила стражников привести из царского загона старого козла. Затем поставила на огонь большой котел с водой, пробормотала пару заклинаний и кинула в него какие-то магические травы.

Козел, что привели стражники, был таким старым, что едва мог стоять. Его глаза были молочно-мутными из-за катаракт, шерсть выпадала клочками.

– Представьте, что этот козел – ваш отец, – сказала Медея царевнам. Она взяла нож и перерезала животному горло, затем расчленила его.

– Что ты делаешь? – взвизгнула Алкестида.

Медея подняла забрызганное кровью лицо.

– Я предупреждала, что это нелегко. А теперь смотрите.

Она собрала части козла и бросила их в кипящую воду. Котел затрясся. Из него, исходя паром и возмущенно мекая что-то вроде «Ай, ой, горячо!», выпрыгнул молодой козлик.

– Ничего себе! – восхитилась Алкестида.

– Да. – Медея вздохнула. – Жаль, что вам не хватит смелости повторить это с отцом. Иначе он бы прожил лет на сорок-пятьдесят дольше!

– Нам хватит смелости! – заявила Алкестида. – Научи нас этой магии!

Медея собрала мешочек безобидных трав – розмарин, тмин, немного размягчителя мяса.

– Держите. Удачи!

Той же ночью четыре царевны поставили в царской кухне огромный котел с кипятком. Сказав отцу, что приготовили ему особый подарок на день рождения, они завязали Пелию глаза и отвели в кухню.

Пелий хихикал, предвкушая какое-нибудь печенье или неуклюже украшенный торт.

– Ой, девочки, не стоило.

– Сюрприз! – Алкестида сняла повязку.

Царь увидел своих четырех дочерей, стоящих перед котлом с бурлящей водой. Они улыбались и держали по большому ножу.

– Э-эм… девочки?

– С днем рождения!

Царевны набросились на отца и покромсали его на кусочки, которые затем бросили в котел, добавив туда специй, и замерли в ожидании, когда он выпрыгнет оттуда молодой и сильный. Вместо этого они приготовили целый котел пелийской похлебки.

Когда до них дошло, что их провели, они разрыдались. Царевны всем рассказали, что это Медея подкинула им эту идею, а так как никто в Иолке не любил волшебницу, все настроились против нее.

Ясон был в ужасе. Он попытался дистанцироваться от жены, клялся, что не имеет никакого отношения к плану убийства, но было слишком поздно. Никто не желал видеть Ясона царем после того, что натворила его жена. Им с Медеей пришлось поспешно покинуть город, иначе их растерзала бы разъяренная толпа.

Ясон наконец понял свою миссию. Он сплотил город, вернув золотое руно. Только сплотились они против него самого.

Акаст, сын Пелия, стал царем.

Ясон и Медея нашли приют в Коринфе, правитель которого, царь Креон, был большим фанатом приключений аргонавтов. Медея восстановила свою тайную лабораторию и стала колдовать и варить зелья для местных. Жители Коринфа отнеслись к ней сердечнее, хотя все равно ее побаивались. Ситуация не улучшилась и после того, как дед Медеи, Гелиос, подарил внучке на день рождения новую колесницу.

С чего Гелиос решил, что это была хорошая идея, – понятия не имею, но его подарок шел в комплекте с двумя драконами. Медея летала на колеснице над городом за покупками или чтобы отвезти детей на занятия футболом, и это сильно действовало на нервы коринфянам. Никто не звал ее Мамой Драконов. Вот просто никто.

Что касается Ясона, то царь Креон назначил его генералом. Царская семья восхищалась им, хотя правитель видел, что в душе Ясон несчастен.

– Мальчик мой, – сказал как-то Креон, – ясно как день, что твоя жена-волшебница приносит тебе горе. Ты не можешь на самом деле ее любить. Из-за нее ты лишился законного трона! Она даже не гречанка! Тебе нужно оставить ее. Женись на моей дочери, Креусе. Я сделаю тебя наследником, и ты станешь царем, как и должно быть!

На первые несколько таких предложений царя Ясон ответил отказом. Он ведь обещал Медее. Но спустя месяцы его воля дрогнула. Он начал искать оправдания своим желаниям. Забавно, как легко порой мы себя уговариваем.

«Ой, да для Медеи это будет только к лучшему, – думал он. – Я буду платить хорошие алименты и помогать с детьми. Она может выйти за кого-нибудь более подходящего – за колдуна, например, или убийцу, или еще за кого-нибудь».

В конце концов он капитулировал и согласился на сделку с царем Креоном. Они назначили дату свадьбы. Ясон убедил себя, что Медея будет счастлива и благодарна. Он пришел домой с довольной улыбкой на лице и все ей рассказал, в подробностях описав, почему для них обоих это будет хорошо.

– Понятно. – Голос Медеи по теплоте был сравним с вечной мерзлотой. – И ты не передумаешь?

– Нет, боюсь, нет. Но, слушай, я позабочусь о тебе и мальчиках! Надеюсь, ты придешь на свадьбу?

– О, разумеется, – ответила Медея. – Я даже пошлю твоей невесте подарок.

– Ого, спасибо, что ты так хорошо это приняла!

Что доказывает, что Ясон совсем не знал своей жены.

Медея отправила царевне Креусе ядовитое свадебное платье. Креуса никогда не видела наряда прекраснее. Она немедленно его надела и тут же задымила и закричала. Она бросилась по коридорам, ее кожа пошла волдырями, руки немилосердно жгло. Царь Креон попытался ей помочь, но запутался в платье, и они оба умерли мучительной смертью.

Когда Ясон узнал об этом, он побежал домой с криком:

– МЕДЕЯ! ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛА?

За ним с факелами и вилами неслась толпа разъяренных коринфян, и они были не на его стороне.

Ясон ворвался в дверь, и его сердце едва не разорвалось. Двое его сыновей лежали мертвые на полу. Медея стояла над ними с ножом в руке.

– На… наши мальчики? – заплакал Ясон. – За что? Они ничего не сделали!

– Это твоя вина, – рявкнула Медея. – Ты был бы никем, если бы не я! Я оставила ради тебя дом. Я все делала ради тебя. Ты клялся всеми богами, что будешь любить меня вечно, и ты нарушил свое слово! Я хочу, чтобы ты страдал, Ясон. Я заберу у тебя все, что тебе дорого. Прощай, бывший супруг. Надеюсь, ты умрешь в одиночестве и в муках!

Прежде чем Ясон успел прийти в чувство, Медея вскочила на свою драконью колесницу и улетела прочь.

У Ясона даже не было времени, чтобы похоронить детей: толпа ворвалась в его дом, и ему пришлось срочно бежать из Коринфа.

Медея улетела в Афины, где пережила серию новых приключений в качестве злой мачехи Тесея. Позже она вернулась в Колхиду, узнала, что ее отец Ээт мертв, и заняла трон. Почему колхидцы ее приняли – я не знаю. Может, она доказала, что из нее выйдет подходящая им правительница.

Что же до Ясона, он бродил по всей Греции, одинокий и несчастный. Наконец, уже будучи весь в морщинах и седой, так что никто не мог его узнать, он вернулся в Иолк, где у причала медленно гнил «Арго».

Когда-то корабль был гордостью города, напоминанием об их величайшем герое. Но после проблем с Медеей никому не хотелось и думать об аргонавтах, Ясоне и даже о золотом руне, которое убрали на хранение в дворцовый подвал.

У «Арго» была плохая репутация. Его оставили на радость вандалам и художникам граффити. Ясон взобрался на борт и скорчился под волшебной резной головой на носу.

– Ты мой единственный друг, – сказал он кораблю. – Только ты меня понимаешь.

Но волшебное дерево из Додоны уже много лет не говорило. Той ночью, когда Ясон спал, нос окончательно прогнил и упал старику на голову, убив его.

Так звездная команда аргонавтов была забыта. Их путешествие было напрасным. Их великий лидер Ясон умер одиноким и презираемым.

И если это не лучший конец для этой книги, тогда я не знаю!

Скажите же, так и хочется немедленно побежать и стать греческим героем?

По крайней мере, вы должны были запомнить несколько важных вещей:

• Не бросайте детей на погибель в лесу.

• Не флиртуйте в храме бога.

• ВО ЧТО БЫ ТО НИ СТАЛО ИЗБЕГАЙТЕ ГЕРЫ!

Но как я уже говорил вам несколько лет назад: мы, полубоги, люди со странностями. Так что я вас предупреждал, учтите.