Этого нельзя допустить! Внезапно, словно потеряв над собой контроль и утратив всякое равновесие, Кендрик поднял руки и соскользнул с фюзеляжа, угодив кусачками прямо по пальцам часового. Тот закричал от боли, винтовка упала на землю. Тут же рядом с часовым оказался Эмилио, обрушив рукоятку топорика на его голову. Крик оборвался.

— Вы можете двигаться? — шепотом спросил Эвана мексиканец. — Нам нельзя здесь задерживаться! Быстрее! Сейчас прибежит другой часовой.

Лежа на бетонной площадке и скорчившись от боли, Эван кивнул головой и попытался встать на ноги. Наконец ему это удалось. Он поднял ружье и кусачки.

— Убери его отсюда, — сказал он и сразу же понял, что не было никакой необходимости отдавать распоряжение: Эмилио уже оттаскивал часового, который был без сознания, подальше от стоянки, в высокую траву. Прихрамывая, Кендрик последовал за ним. Его левая лодыжка и правое колено разрывались от боли.

— Я ошибся, — все еще шепотом вымолвил мексиканец, качая головой. — Теперь у нас только один шанс… Я видел, как вы шли. Мы ни за что не сможем добраться до доков и лодок раньше, чем другой часовой не поймет, что остался без companiero. — Эмилио указал на своего бесчувственного соотечественника. — В темноте я могу сойти за него и подойти поближе, прежде чем тот меня узнает.

— Он вначале тебя окликнет и спросит, в чем дело. Что ты скажешь?

— Скажу, что шагнул в траву по нужде и в спешке напоролся на большой острый камень. Я буду прихрамывать, как вы, и предложу ему взглянуть, как я сильно поранился.

— Ты сможешь с этим справиться?

— Молитесь Пресвятой Деве, чтобы смог. Иначе мы оба умрем. — Мексиканец поднялся и, перебросив ружье через плечо, взял его на ремень. — У меня к вам одна просьба, — прибавил он. — Этот guards — неплохой человек, и у него есть семья в Эль-Суазале, а в тех местах совсем нет работы. Свяжите ему руки и ноги и заткните рот его же собственной одеждой. Я не могу его убить.

— А ты знаешь, кто другой часовой? — спросил Эван.

— Нет.

— Предположим, что ты и его не сможешь убить?

— Ну так что же? Я крепкий рыбак из Эль-Дескандо, меня там часто нанимали на рыболовецкие суда. Я сам свяжу его или приведу сюда еще одного companiero для нас.

Но этой второй возможности не дано было осуществиться. Не успел Эмилио, прихрамывая, добраться до обочины грунтовой дороги, возле которой была расположена стоянка вертолета, как с южной стороны показался часовой. Он бегом спускался вниз. Когда они приблизились друг к другу, последовал короткий обмен репликами на испанском, и вслед за этим внезапно раздался мужской вопль. Он принадлежал явно не рыбаку из Эль-Дескандо. Вопль оборвался, и все стихло. Через несколько минут возвратился Эмилио.

— Не companiero, — сказал Кендрик, не задавая никаких вопросов.

— Этот поганый rata показал бы под присягой, что его родная мать — шлюха, если бы только policia как следует ему заплатила.

— Показал бы — в прошедшем времени?

— No comprendre.

— Он мертв?

— Мертв, сеньор. Лежит в траве. А у нас осталось менее получаса до того, как начнет светать.

— Тогда пойдем… твой друг связан.

— К доку? К лодкам?

— Пока нет, amigo. Нам еще предстоит кое-что совершить прежде, чем туда отправиться.

— Говорю вам, скоро будет светло!

— Если я все сделаю правильно, здесь станет очень светло, причем гораздо раньше, чем ты думаешь. Подними кусачки и возьми у меня баллончик с бензином. С меня хватит и того, что на мне.

Вслед за мексиканцем Эван взбирался вверх по узкой грунтовой дороге. Каждый шаг требовал от него мучительных усилий. Наконец они оказались перед громадным, огороженным со всех сторон генератором. Непрерывный низкий гул больно отдавался в ушах. Повсюду были развешаны надписи. «Peligro!» — «Опасно!», а на единственных воротах, через которые можно было попасть внутрь, висели два огромных плоских замка, отпиравшиеся, по-видимому, двумя ключами одновременно. В тусклом свете прожекторов Кендрик обошел, прихрамывая, всю ограду и, вручив Эмилио кусачки, отдал распоряжение:

— Начинай отсюда. Надеюсь, ты окажешься таким крепким, как говоришь. Это очень прочная ограда. Вырежь в ней отверстие в три фута. Этого будет достаточно.

— А вы, сеньор?

— Мне надо вначале осмотреться.

Он их нашел! Три железных диска, вделанные в цемент три огромных цистерны с топливом, и вдобавок где-то еще есть банк фотогальванических элементов, который, однако, больше его не интересует. Для того чтобы открыть такой диск, требовался специальный квадратный гаечный ключ. Верхние засовы были такой длины, что на каждый засов понадобилось бы по двое сильных мужчин. Но существовал и другой способ, он узнал о нем, когда работал с цистернами в пустынях Саудовской Аравии. Способ этот употреблялся только в случае крайней необходимости, если в караване грузовиков с топливом не обнаруживалось необходимого набора инструментов. Такое в пустынях было не в диковинку. Крышку каждого диска пересекало четырнадцать бороздок, которые не слишком отличались от смотровых отверстий, известных во многих американских городах, разве размеры их были поменьше. Медленно постукивая молотком против часовой стрелки, можно было ослабить резьбу настолько, чтобы пальцами коснуться болтов и отвинтить их.

Кендрик вернулся к Эмилио и генератору, от которого он уже начинал глохнуть. Мексиканец успел вырезать в ограде две параллельные вертикальные линии и приступил к нижней горизонтальной.

— Пойдем со мной, — прокричал Эван в ухо Эмилио. — Твой топорик с тобой?

— Si.

— И мой тоже.

Кендрик подвел мексиканца к первому железному диску и пояснил ему, как использовать посудные полотенца из электронного коттеджа для того, чтобы заглушить звуки от ударов рукояткой топора.

— Медленно, — выкрикнул он. — Иначе можно высечь искру, и все вокруг задымится, comprendre?

— No.

— Может, это и к лучшему. Полегче, говорю тебе. Не так сильно!.. Пошло!

— Теперь сильнее?

— Боже, ни в коем случае. Легче, amigo. Представь, что тебе надо расколоть бриллиант.

— Никогда не имел такого удовольствия.

— Может, еще будешь иметь, если только мы выберемся отсюда… Все! Готово! Теперь отвинти его до конца и так и оставь. Дай сюда твои полотенца.

— Для чего, сеньор?

— Я тебе объясню, когда смогу пролезть в ту дверцу, которую ты вырезаешь.

— На это потребуется время.

— У тебя есть еще около двух минут, amigo!

— Madré de Dios!

— Куда ты положил бензин? — Кендрик подошел поближе, чтобы его можно было слышать.

— Туда! — ответил мексиканец, указывая на место слева от «двери», которую он вырезал.

Эван принялся связывать полотенца. Завязав очередной узел, он с силой дергал за конец полотенца, чтобы убедиться, что связано крепко. Ощущая, что каждое резкое движение отдается болью во всем теле, он отвинтил канистру и смочил в бензине связку полотенец, тщательно выжимая каждое. Через несколько минут он держал в руках десятифутовый фитиль. С ноющим коленом и быстро распухающей лодыжкой он ползком вернулся назад, к цистерне с топливом, волоча за собой полотенца. Напрягшись изо всех сил, он приподнял железную крышку, засунул под нее конец фитиля длиной в три фута, а затем слегка сдвинул тяжелый диск, чтобы поток свежего воздуха мог свободно проходить в цистерну. Отступив назад, он стал по очереди прижимать каждое полотенце к земле, вываливая его в пыли, чтобы пламя не охватило мгновенно весь факел, а разгоралось медленно и постепенно.

Покончив с последним полотенцем, он встал, удивляясь про себя, что еще может стоять, и заковылял обратно к Эмилио. Мексиканец как раз подтаскивал к себе вырезанную им секцию тяжелой ограды, освобождая доступ к массивной блестящей машине, превращающей механическую энергию в электрическую.

— Этого достаточно, — сказал Кендрик, наклоняясь поближе к уху Эмилио. — А теперь слушай меня внимательно и, если чего-нибудь не поймешь, сразу же меня останови. Итак, с этого момента время у нас строго расписано — как только мы что-нибудь сделаем, сразу же приступим к другому. Comprendre?

— Si. Мы переходим на другое место.

— Что-то вроде этого. — Эван порылся в карманах своего измятого, перепачканного грязью пиджака и извлек оттуда фонарик. — Возьми, — продолжил он и указал головой на отверстие в ограде. — Я сейчас войду туда, и черт бы меня побрал, если я знаю, что буду делать. Эти штуковины сильно изменились с тех пор, как я их устанавливал, но если все пойдет как надо, я выведу их из строя. При этом может быть очень много шума и вспышек…

— Como?

— Вспышки похожи на молнии, а шум… ну, как очень громкие радиопомехи, понимаешь?

— Этого достаточно.

— Нет, недостаточно. Не подходи близко к изгороди и ни в коем случае не прикасайся к ней. При первом же треске отвернись и закрой глаза… Скорее всего сразу же погаснет все освещение, и тогда ты включишь фонарик и направишь его на отверстие в ограде. Договорились?

— Договорились.

— Как только я оттуда выберусь, переведи луч фонаря вот сюда. — Кендрик указал на последнее полотенце из связки, валяющееся на земле. — Не снимай ружье с плеча, а второе отдашь мне. И, кстати, у тебя есть кепка, которую ты снял с первого часового? Если есть, дай ее мне сейчас.

— Si. Вот она. — Эмилио вынул кепку из кармана и передал Эвану, который тут же нахлобучил ее на голову.

— Когда я выберусь из ограды, то чиркну спичкой и подожгу полотенца. И как только я это сделаю, мы немедленно должны убраться отсюда на ту сторону дороги, comprendre?

— Понимаю, сеньор. В траву по ту сторону дороги. Мы там укроемся.

— Да, мы там укроемся; мы будем пробираться в траве вверх по холму, а когда начнется всеобщая суматоха, мы к ним присоединимся!

— Como?

— Как внештатные сотрудники, — отшутился Кендрик, проверяя карманы своего пиджака и вытаскивая оттуда две консервные банки. Он переложил их в карманы брюк, а затем сорвал с плеч пиджак, а с шеи — галстук. — В темноте нас от них не отличишь, но мы будем пробираться на вершину холма, а затем — вниз, к докам. С ружьями и кольтом сорок пятого калибра.

— Я понял.

— Тогда приступаем, — объявил Эван и, неловко нагнувшись, поднял садовые ножницы с резиновыми ручками.

Он пролез в дыру, проделанную Эмилио, и встал на ноги, внимательно рассматривая гудящую смертельно опасную машину. Некоторые вещи не изменились, они никогда не меняются. Слева вверху, запертый в пятнадцатифутовый столб, покрытый смолой, находился главный трансформатор, от которого отходили в разных направлениях шунтированные провода, несущие главную электрическую нагрузку. Кабели были заключены в резиновую изоляционную трубку не менее двух дюймов в диаметре, чтобы предотвратить проникновение влаги — дождя и сырости, которые могли бы вызвать короткое замыкание. Напротив, на земле, на расстоянии десяти футов, на двух черных приземистых главных динамо бешено вращались зарешеченные пластинчатые аноды, приводимые в движение маховым колесом, помещенным на верху всей этой системы. Защищенные густой проволочной решеткой и охлаждаемые воздухом, имеющим к ним свободный доступ, они превращали один вид энергии в другой. В дальнейшем он их изучит, но не сейчас.

«А теперь за дело», — подумал он, направляясь влево и раздвигая складные садовые ножницы на полную длину. Дотянувшись в свете прожекторов до верхнего шунтированного кабеля, он захватил его челюстями с пилообразными зубьями и стал яростно орудовать ими подобно тому, как он орудовал кусачками в хвостовой части вертолета, пока профессиональный инстинкт не подсказал ему, что он добрался до первого слоя медной проволочной обмотки. Он осторожно прислонил металлический шест к изгороди и повернулся к первому из двух главных динамо.

Если бы вопрос был только в том, чтобы отключить электросистему острова, он бы просто продолжал надрезать изоляционную трубку, ухватившись за резиновые ручки ножниц, а затем, достигнув кабеля, воткнул бы металлические ножницы в металлическую ограду. Тогда произошло бы короткое замыкание и все электричество погасло бы. Однако ему предстояло совершить нечто большее; он понимал, что может случиться так, что ни ему, ни Эмилио не суждено будет остаться в живых, а поврежденный трансформатор смогут починить в считанные минуты. И поэтому ему следовало не просто повредить трансформатор, а вывести из строя всю систему. Он не мог знать, что сейчас происходит в Сан-Диего, он только мог дать Пэйтону возможность выиграть время, сделав весь механизм настолько непригодным, чтобы потребовался не просто ремонт, а замена. И тогда счет пойдет уже не на минуты, а на дни. Эту штаб-квартиру правительства внутри правительства надо было обезвредить, изолировать, лишить средств сообщения и возможностей к бегству. Трансформатор был его страховкой на случай крайне нежелательного варианта развития событий, но ему следовало учитывать возможность такого варианта и быть к нему готовым. Время теперь решало все!

Он приблизился к динамо и осторожно заглянул вовнутрь громадного, огражденного проволокой махового колеса. Густое проволочное заграждение служило препятствием для проникновения в гудящее нутро машины предметов различной величины и формы. Верхнюю и нижнюю сетку и заграждения разделяло расстояние величиной не более полудюйма. Именно такое пространство он и надеялся обнаружить — это давало ему возможность применить мачете. Секции всех генераторов, нуждающихся в притоке воздуха, имели вертикальные и горизонтальные отверстия крайне малых размеров; это было как раз то, что ему нужно. Через них он совершит задуманное или погибнет: малейший промах означал немедленную смерть на электрическом стуле; но если даже он не погибнет от высокого напряжения, то может ослепнуть от вспышек электричества, если не успеет вовремя отвернуться и крепко зажмурить глаза. Но если он сумеет все сделать как надо, то островной генератор надолго выйдет из строя.

Он вытащил из-за пояса мачете, чувствуя, как пот катится по его лицу, несмотря на ветер, вздымаемый маховым колесом, и осторожно приблизил клинок к щели между решетками… И тут же отдернул мачете назад: его руки дрожали, а этого нельзя было допустить ни в коем случае! Овладев собой, он повторил попытку, вложив лезвие на дюйм, два, три… наконец он сунул тяжелый клинок вовнутрь, резко отдернув руки прежде, чем произошел контакт, и тут же отпрянул назад, закрыв лицо руками.

От оглушительного взрыва чуть не лопнули его барабанные перепонки, и, несмотря на плотно закрытые глаза, он ощущал, что тьма наполнена белыми молниями. Маховое колесо не остановилось! Оно пережевывало примитивный металл мачете, извергая из себя электрические заряды, которые с бешеным шипением и треском падали внутрь ограды.

Прикрыв глаза рукой, Кендрик шаг за шагом осторожно продвигался к садовым ножницам, челюсти которых впились в изоляционную трубку трансформатора. Ухватившись за резиновые ручки, он в отчаянии принялся крутить трубку так и этак, пока сильный толчок не сбил его с ног. Он добрался до самого кабеля, и складные металлические ножницы упали на металлическую ограду. Весь генераторный комплекс обезумел, словно его электрические обитатели пришли в ярость от вторжения человека в его высшее устройство. Все освещение сразу погасло, но внутри огражденного, смертельно опасного пространства продолжали неистово метаться ослепительные зигзаги электрических молний. Пора было уходить!

Ползком, на животе, изо всех сил помогая себе руками и ногами, словно бегущий паук, он добрался до отверстия в изгороди, на которое ему указывал луч фонаря. Когда он поднялся на ноги, Эмилио сунул ему в руки ружье.

— Спички! — вскричал Эван, будучи не в состоянии достать свои собственные. Мексиканец отдал ему свою пригоршню и направил луч фонаря на крайнее полотенце. Кендрик подбежал, прихрамывая, к фитилю и, припав к земле, чиркнул полудюжиной спичек о камень. Пламя вспыхнуло не сразу, а начало свой смертельный путь медленно, как бы нехотя, слабым проблеском среди грязи.

— Скорее, — крикнул Эмилио, помогая Эвану встать на ноги и уводя его, но не обратно на грунтовую дорогу, а вниз, в высокую траву. — Многие уже повыскакивали из дома и скоро будут здесь! Pronto, сеньор!

Они нырнули в траву, в то время как толпа перепуганных, в большинстве своем вооруженных людей, крича друг на друга и прикрывая глаза руками, бежала по направлению к генератору, содрогаясь от оглушительных взрывов и ослепительных вспышек. Во время этого хаоса Кендрик и мексиканец пробирались в траве пониже охваченной ужасом толпы. Они уже поравнялись с дорогой, когда из длинного приземистого здания, из бараков, выплеснулся другой поток ошеломленных людей. Большинство из них было полуодето, многие только в подштанниках, а некоторые — и таких оказалось немало — выказывали всем своим видом явные признаки употребления чрезмерных доз алкоголя.

— Послушай, — прошептал Эван в ухо Эмилио. — Сейчас мы с ружьями выберемся на дорогу… выкрикивай что-нибудь по-испански, словно мы следуем чьим-то приказаниям. Давай!

— Fraenos agua! — взревел мексиканец, когда они оба выскочили из травы и присоединились к потрясенной вопящей толпе. — Agua!.. Fraenos agua!

Они пробились через массу возбужденных тел только для того, чтобы наткнуться на встречный поток из главного дома. Половина его обитателей с опаской двинулась по дороге, ведущей к умирающей, дымящейся, издающей шипение и треск машине, которая была главным источником энергии острова. Страшная темнота расстилалась вокруг. Безумные голоса, что-то выкрикивающие в смутном, неверном свете луны, только усиливали жуткое впечатление.

— Дорога! — крикнул Кендрик. — Нам надо попасть на главную дорогу, ведущую вниз, в док. Ради Бога, скорее! Каждую минуту может взорваться цистерна, и тогда вся эта толпа устремится к лодкам!

— Но тогда мы должны будем пройти через galería.

— Боже, ведь они будут торчать в каждом окне, на каждом балконе!

— Другого пути нет.

— Ну что ж, пошли!

Грунтовая дорога окончилась, сменившись узкой тропой, которая еще несколько минут назад была окаймлена двумя параллельными рядами янтарных куполообразных светильников. Они бегом спустились в осевший кирпичный дворик. Кендрика шатало от боли, и он с трудом удерживался на ногах. Они уже пересекали двор, направляясь к ступенькам, ведущим на главную дорогу, когда мощный луч прожектора выхватил их из темноты.

— Стоп! — раздался громовой голос. — Где это вы… Боже мой, это же вы!

Эван поднял глаза. Прямо над ним, на том самом балкончике, на котором он сам стоял не более часа тому назад, возвышалась огромная фигура яхтсмена. В руке у него было ружье, оно было поднято и нацелено на Эвана. Кендрик выстрелил одновременно с яхтсменом. Он почувствовал, как пуля обожгла его плечо, и свалился с ног, но продолжал стрелять, пока гигант не схватился за живот и не завопил во всю мощь своих легких.

— Это он! Это Кендрик! Остановите сукиного сына, остановите его! Он бежит к лодкам!

Кендрик прицелился получше и выстрелил в последний раз. Верзила схватился за горло и свалился через перила в кирпичный дворик. Глаза Эвана закрылись, сознание затуманилось.

— Нет, сеньор! Вы должны бежать! Вставайте! — Кендрик почувствовал, как кто-то тянет его за руку и больно бьет по щекам. — Вы пойдете со мной, иначе вы умрете. А с вами я не умру! Я оставил своих любимых людей в Эль-Дескандо.

— Что? — закричал Кендрик, лишь только туман стал рассеиваться.

Плечо его горело огнем, рубашка намокла от крови, но он поднялся и заковылял к ступенькам. Откуда-то из отдаленных уголков его памяти всплыло воспоминание о кольте, который он забрал у мафиози. Он вытащил его из заднего кармана брюк, порвав при этом ткань, потому что карман оказался слишком тесным для такого большого оружия.

— Я с тобой! — крикнул он Эмилио.

— Я знаю, — ответил мексиканец, замедляя шаг и озираясь вокруг. — Не иначе как Бог помог вам собраться с силами, сеньор… Вы ранены, а вокруг непроглядный мрак, дороги не видать. Мне придется включить фонарь.

Внезапно земля содрогнулась, словно от столкновения с огромным метеоритом. В большом доме на холме посыпались стекла, а в ночное небо взвился огненный столб. Цистерна с топливом для генератора взорвалась как раз в тот момент, когда беглецы вступили на дорогу. Кендрик шел пошатываясь, отчаянно пытаясь сосредоточиться на прыгающем впереди пятне от фонаря. Его колено и лодыжка разрывались от жгучей боли.

Выстрелы. Автоматная очередь! Пули засвистели вокруг них, вздымая столбики земли у их ног. Эмилио выключил фонарь и схватил Эвана за руку.

— Уже недалеко. Я знаю дорогу, и я вас не оставлю.

— Если мы когда-нибудь выберемся отсюда, ты получишь самое большое рыбацкое судно во всем Эль-Дескандо!

— Нет, сеньор, я уведу свою семью в горы. Эти люди придут за мной, за моими ninos.

— А как насчет ранчо?

Неожиданно из-за быстро плывущих по небу облаков выглянула луна, осветив пристань, которая оказалась всего лишь в двухстах футах от них.

— Свершилось! — воскликнул Кендрик, выбегая на пристань.

— Сеньор? — выкрикнул мексиканец, потрясенный неожиданным оглушительным взрывом, клубами дыма и столбами пламени, вздымавшимися за домом на холме. — Этот остров уйдет на дно морское! Что происходит?

— Взорвалась вторая цистерна! Я не мог предсказать этого наверняка, я только надеялся!

Один-единственный выстрел. Из дока. Эмилио был ранен! Он согнулся вдвое, схватившись за бедро, на его брюках выступила кровь. Футах в пятидесяти от них из тени выступил человек с ружьем. Он поднес ко рту переговорное устройство. Эван пригнулся, чувствуя, как все его тело превратилось в сплошную рану, и поднял согнутую левую руку, чтобы положить на нее правую с кольтом. Он выстрелил дважды, и один или оба его выстрела достигли цели. Часовой пошатнулся, роняя винтовку и радио, упал на толстую деревянную обшивку, устилавшую пристань, и затих.

— Пойдем, amigo! — крикнул Кендрик, хватая Эмилио за плечо.

— Я не могу двинуться с места! Нога не слушается меня!

— Ну, я не собираюсь умирать вместе с тобой, ублюдок ты этакий! Меня тоже ожидают дорогие мне люди. Перестань валять дурака или сам плыви в Эль-Дескандо к своим ninos!

— Como? — в ярости вскричал мексиканец, изо всех сил пытаясь встать на ноги.

— Вот так-то лучше, разозлись как следует! Нам обоим есть отчего разозлиться. — Он обнял Эмилио за талию, подставил ему свое раненое плечо, и таким образом, еле передвигая ноги, оба они спустились в док, где царила непроглядная темень.

— Большая яхта справа! — вскричал Эван, радуясь тому, что луна спряталась за тучи. — Ты разбираешься в лодках, amigo?

— Я же рыбак!

— И как тебе эта? — спросил Кендрик, поворачивая Эмилио лицом к палубе и укладывая свой пистолет на планшир.

— На таких ловят не рыбу, a turistas.

— Да, это меняет дело…

— Мне приходилось управлять всякими лодками. Я могу попробовать… Но другие лодки, сеньор! Они нагонят нас, ведь они гораздо быстрее, чем эта красавица.

— А может какая-нибудь из них доплыть до материка?

— Они не могут преодолеть больших волн и сжигают слишком много топлива. Километров тридцать, сорок — и они вынуждены возвращаться. А эта как раз для нас.

— Дай мне твое sterno, — приказал Кендрик, услышав выкрики, доносившиеся с главной дороги. Мексиканец выхватил банку из своего правого кармана, в то время как Эван достал две своих и открыл их изогнутым ножом. — Открой свою, если можешь!

— Уже открыл. Вот она, сеньор. Я иду на мостик.

— А ты в состоянии это сделать?

— Придется… Эль-Дескандо.

— О Боже! А ключ! От машинного отделения!

— В таких частных доках обычно оставляют ключ на борту на случай шторма или сильного ветра, когда бывает необходимо отвести судно в другое укрытие…

— А если его там нет?

— Рыбакам часто приходится выходить в море с пьяными капитанами. Поэтому существуют специальные панели, которые можно открыть, и провода… Найдите концы, сеньор.

— Два ранчо, — бросил Эван вслед Эмилио, ковылявшему к трапу.

Кендрик повернулся, выхватил свой кольт из планшира и стал пальцами выковыривать твердое горючее из банки. Затем он обежал док, пригоршнями швыряя горючее на парусиновую обшивку каждого из огромных быстроходных катеров и напоследок запуская в каждый из них по опорожненной банке. Дойдя до последнего катера, он порылся в карманах и вытащил оттуда горсть охотничьих спичек. Скорчившись от боли, Эван принялся яростно чиркать ими о деревянные части дока, а затем бросать в размазанные по парусине комья горючего, пока пламя не охватило всю обшивку. По корпусу каждого из катеров он выпалил автоматной очередью, целясь поближе к ватерлинии. Мощное оружие пробило большие отверстия в легком металлическом сплаве, позволявшем этим судам развивать исключительно высокую скорость.

Эмилио сделал это! В тишине дока, над водной гладью разнесся рокот мотора… Крики! По крутой дороге с вершины холма от большого дома бегом спускались люди. Огненные вспышки за холмом слились в одно большое зарево.

— Сеньор! Быстро!.. Концы!

Канаты на пилонах! Кендрик подбежал к толстому столбу справа и стал сражаться с узлом; наконец он развязал его, и освобожденный канат соскользнул в воду. Шатаясь и с трудом удерживаясь на ногах, Эван подошел ко второму пилону и принялся с панической поспешностью дергать второй узел, пока не развязал и его.

— Остановите их! Убейте их! — раздался взбешенный голос Крэйтона Гринелла, главы правительства внутри правительства.

Люди, столпившиеся у входа в док, открыли огонь, пули засвистели вокруг. Эван выскочил на пирс, а затем на корму яхты. Эмилио повернул руль налево, и, на полной скорости обогнув бухту, яхта нырнула во тьму открытого моря.

Третий и последний взрыв колоссальной силы потряс остров. Плывущие в вышине ночного неба облака окрасились в желтый цвет. Тьму прорезали зигзаги белых и красных молний. Это взорвалась третья цистерна. Остров чудовищного правительства внутри правительства был изолирован и полностью лишен всяких средств сообщения и передвижения. И это совершили они!

— Сеньор! — донесся с перекидного мостика вскрик Эмилио.

— Что такое? — прокричал в ответ Кендрик, скатываясь по палубе и безуспешно пытаясь встать на неги. Тело его содрогалось от мучительной боли, из раны сочилась кровь, скапливаясь под рубашкой.

— Вам надо подойти сюда!

— Не могу!

— Вы должны подойти! Я ранен. В грудь!

— Ты же ранен в ногу!

— Нет!.. Еще раз, из дока. Я падаю, сеньор. Я не могу удержать руль!

— Держись!

Эван выдернул рубашку из брюк. Кровь хлынула на палубу, образуя на ней лужицы. Он дополз до лестницы и, призвав на помощь весь запас скрытых сил, о существовании которого раньше даже не подозревал, с трудом стал преодолевать ступеньку за ступенькой. Добравшись до верхней палубы, он взглянул на мексиканца. Руки Эмилио лежали на рулевом колесе, но его тело обмякло и осело под окном рубки. Кендрик ухватился за поручни и встал, едва удерживаясь на ногах. Пошатываясь, он приблизился к рулю, напуганный темнотой и сильной качкой. Эмилио свалился на пол, его рука соскочила с рулевого колеса.

— Что я могу сделать? — прокричал Эван.

— Радио, — с трудом выговорил мексиканец. — Я не капитан, я только тянул сети, но я слышал, как они переговаривались в плохую погоду… Есть специальный канал для urgencia, numero dieciseis.

— Какой номер?

— Шестнадцать!

— Где радио?

— Справа от руля. А выключатель налево.

— А как же мне их вызвать?

— Надо вынуть microfono и нажать кнопку. Скажите, что вы primero de mayo!

— Первое мая?

— Si!.. Madre de Dios… — Окончательно лишившись сил, Эмилио затих — то ли потерял сознание, то ли умер.

Кендрик взял в руки пластиковый микрофон, включил радио и попытался разглядеть цифровое табло под консолью. С трудом соображая, что надо делать, из-за боли и сильной качки, и едва различая в темноте цифры, он стал стучать по клавиатуре, пока не появилась цифра 16, а затем нажал кнопку.

— Говорит конгрессмен Эван Кендрик! — закричал он. — Кто-нибудь меня слышит? — Он отпустил кнопку.

— Береговая охрана Сан-Диего слушает, — последовал краткий ответ.

— Вы можете связать меня по телефону с отелем «Вестлэйк»? Это крайне необходимо!

— Каждый может говорить все, что угодно, сэр. Мы вам не телефонная станция.

— Повторяю: я — конгрессмен Эван Кендрик от Девятого округа Колорадо, и это очень срочно. Я нахожусь в море, где-то к западу или к югу от Тиджуаны!

— Это мексиканские воды…

— Позвоните в Белый Дом! Повторите то, что я вам сказал… Кендрик из Колорадо!

— Так вы тот самый парень, который отправился в Оман?

— Получите распоряжения из Белого Дома!

— Не выключайте радио, я сообщу ваши координаты для РДФ…

— У меня нет времени, и я не знаю, о чем вы говорите.

— Это радиопоиск…

— Ради Бога, береговая охрана, свяжите меня с «Вестлэйком» и получите распоряжения! Мне крайне необходимо связаться с этим отелем.

— Слушаю, командор Кендрик!

— Что-то да сработает, — пробормотал Кендрик, вслушиваясь в гудение и потрескивание, доносящиеся из микрофона, пока не раздался телефонный звонок. Это ответил коммутатор гостиницы.

— Пятьдесят первую комнату, пожалуйста! И побыстрее!

— Да? — послышался в трубке напряженный голос Калехлы.

— Это я! — прокричал Кендрик, нажимая кнопку и тут же ее отпуская.

— Ради Бога, где ты?

— Где-то в океане, но сейчас не это главное! У личного адвоката Ардис находится сейчас бухгалтерская книга, которая раскрывает все! Найдите его и заберите книгу!

— Да, конечно, я сейчас же свяжусь с Эм Джи. Но как же с тобой? Ты…

И тут вмешался другой голос, объявивший повелительный тоном:

— Говорит президент Соединенных Штатов. Отыщите это судно, отыщите этого человека, иначе все ваши ослы полетят на свалку!

Волны швыряли суденышко, словно щепку в разъяренном море. Эван не мог больше удерживать руль. Потеряв сознание, он свалился прямо на тело рыбака из Эль-Дескандо.