От нависших над мысом скал отрывались клубы тумана и плыли над Тихим океаном. Эван подавил в себе панический страх, вспомнив условие, заключенное им с самим собой: он не умрет без сопротивления. Его не удастся убить без борьбы, какой бы тщетной она ни казалась. Он будет сражаться до конца, используя малейшую возможность для спасения. Его окружали вьющиеся тропические растения со стволами толстыми и крепкими от влаги и непрерывно обвевающих их ветров. По обеим сторонам дороги, уставленной круглыми янтарными светильниками, в непролазной, никогда не просыхающей грязи буйствовала молодая поросль с сочной листвой. Мексиканец, направляющий мафиози к месту убийства, делал это очень неохотно. По мере того как они приближались к белой ограде, голос его звучал все глуше и глуше.

— Al freute, al freute! — нервно выкрикивал он. — Adelante!

— Перелезайте через барьер или обойдите его, конгрессмен, — промолвил человек из секретной службы холодным тоном выполняющего свои обязанности профессионала, для которого жизнь и смерть ничего не значат.

— Не могу, — ответил Кендрик. — Барьер слишком высокий, а по бокам — что-то вроде колючей проволоки.

— Где?

— Да вот, — Кендрик указал на темнеющие заросли.

— Не вижу…

«Сейчас!» — безмолвно вскрикнул кто-то внутри Эвана. Быстро обернувшись, он ринулся на охранника, обеими руками ухватил автомат и стал тянуть его к себе, выкручивая кисть мафиози и упираясь плечом в его грудь. Затем, отчаянно напрягшись, собрав все силы, он сбил охранника с ног и швырнул его в кусты, в грязь. Кендрик воткнул автомат в рыхлую влажную землю и, освободив правую руку, зачерпнул полную пригоршню грязи и залепил ее в лицо мафиози, прямо в глаза.

Мафиози выкрикивал в ярости что-то нечленораздельное, пытаясь одновременно открыть глаза, выдернуть из земли оружие и освободиться от хватки Эвана. Кендрик навалился сверху на убийцу, который метался и корчился от боли. Правой рукой он все сгребал и сгребал грязь и совал ее в рот и глаза мафиози. Внезапно его пальцы наткнулись на что-то твердое, с неровной поверхностью… камень! Он был чересчур велик, не по руке ему, но уже ничто не могло его остановить. Напрягши мышцы, Эван вытащил из грязи тяжелый зазубренный обломок скалы, поднял его и обрушил на голову своего палача. Охранник-убийца обмяк, его тело осело на мокрый низкорослый кустарник и рыхлую землю.

Эван схватил автомат и бросил взгляд в сторону мексиканца. Тот притаился в зарослях позади янтарного светильника, который вдребезги расколотил ногой, выжидая окончания схватки, чтобы увидеть, кто умрет, а кто останется в живых. Увидев победителя, он вскочил на ноги и бросился бежать по дороге.

— Стой! — закричал Кендрик, с трудом переводя дыхание и продираясь сквозь заросли. — Стой, или я убью тебя! Ты прекрасно меня понимаешь.

Мексиканец остановился и медленно обернулся к Эвану. Луч света падал на его лицо.

— Я здесь ни при чем, сеньор, — произнес он, к удивлению Эвана, на чистом английском.

— Ты хочешь сказать, что не нажимаешь на курок, а только показываешь им, где это надо делать?

— Я ни при чем, — повторил тот. — Я рыбак, но сейчас на рыбной ловле прилично не заработаешь. Я получу свои песо и уеду домой к своей семье в Эль-Дескандо.

— Ты хочешь опять увидеть свою семью?

— Si, очень хочу, — ответил мексиканец. Губы и руки его тряслись. — Если бы это случилось, я бы не вернулся назад.

— Ты хочешь сказать, что такого никогда прежде не случалось?

— Ни разу, сеньор.

— Тогда откуда ты знаешь дорогу? — закричал Кендрик, пытаясь перекрыть шум ветра и прибоя. Он попробовал восстановить дыхание, постепенно осознавая, что облеплен грязью с головы до ног и внутри у него все болит.

— Когда нас сюда привезли, нам раздали карты острова и сказали, что тех, кто не изучит их полностью за два дня, отошлют домой.

— Зачем? Для многократных казней?

— Говорю вам, нет, сеньор. Здесь пролегает водный путь, по которому перевозят наркотики, и это очень опасно. Конечно, мексиканские и американские патрульные катера быстро прибудут на вызов, но все же остров должен охраняться.

— Быстро прибудут на вызов?

— Владелец острова — могущественный человек.

— Его имя — Гринелл?

— Не знаю, сеньор. Все, что я знаю, — это сам остров.

— Ты бегло говоришь по-английски. Почему ты не говорил по-английски до этого? — Эван жестом указал на мертвого мафиози. — С ним?

— Повторяю, сеньор, я не хотел принимать в этом участия. Мне сказали, куда вас надо отвести, но когда мы подошли к этому месту, я начал понимать. Я ни при чем, сеньор. Но я оставил в Эль-Дескандо семью, а здешние хозяева — люди могущественные.

Эван в нерешительности воззрился на мексиканца. Было бы легко, так легко лишить его жизни, чтобы не рисковать. И все же была слабая надежда, что запуганный мексиканец не лжет. Кендрик понимал, что ведет переговоры, предметом которых является его собственная жизнь, но они касались также и другой жизни, и это обстоятельство значительно их облегчало.

— Ты понимаешь, — сказал он, подходя к своему собеседнику поближе и повышая голос, чтобы его хорошо было слышно, — что если ты возвратишься в дом без него, а он не появится или они найдут его тело здесь либо на скалах, выброшенное волнами, то тебя убьют. Понимаешь ли ты это?

Мексиканец дважды кивнул:

— Si.

— Но если я тебя не убью, ты получишь шанс, не так ли? — спросил Эван, поднимая оружие мафиози.

Штатный работник кивнул, прикрыв глаза.

— Поэтому в твоих же собственных интересах и в интересах твоей семьи там, в Эль-Дескандо, присоединиться ко мне. Разве не так?

— Так. — Мексиканец открыл глаза. — Присоединиться в чем?

— В том, чтобы убраться отсюда подальше. Там внизу, в доке, возле цистерны с газом стоит лодка. Она довольно велика и годится для путешествия.

— У них есть другие лодки, — прервал его проводник палача. — Они более быстроходны, чем правительственные патрульные катера. А кроме того, есть еще и вертолет с мощными поисковыми прожекторами.

— Что? Где?

— Возле побережья на другом конце острова. Там оборудована цементная посадочная площадка… Вы не пилот, сеньор?

— Хотел бы я им быть… Как тебя зовут?

— Эмилио.

— Так ты идешь со мной?

— У меня нет другого выбора. Я хочу бежать отсюда и вернуться домой, к своей семье. А затем нам придется переселиться в городок в горах. Иначе меня убьют, а они будут голодать.

— Предупреждаю тебя, если ты мне дашь повод заподозрить тебя во лжи, ты никогда не увидишь Эль-Дескандо и свою семью.

— Понимаю.

— Иди за мной… Вначале я должен обыскать моего висельника.

— Кого, сеньор?

— Моего дружелюбного убийцу. Пошли! Нам предстоит многое сделать, и у нас мало времени для этого.

— К лодкам?

— Пока нет, — сказал Кендрик, в голове которого стал созревать пока еще смутный, отрывочный план.

«Мы разрушим этот проклятый остров. Мы это сделаем не только для нас самих, но для всех. Для всех».

— Есть ли где-нибудь здесь сарай для инструментов — помещение, где держат кирки, лопаты, садовые ножницы и тому подобные вещи?

— Mantenimiento, — ответил Эмилио. — Для садовников. Нас часто посылали им в помощь.

— Сейчас мы остановимся, и ты подождешь меня здесь, — Эван неловко, с болью во всем теле приблизился к мертвому мафиози. — Иди сюда!

— Мы должны быть осторожны, сеньор!

— Знаю, часовые. Сколько их?

— Два на каждой из четырех дорог у побережья и на мысе. Десять в каждую смену. У всех с собой радиопередатчики, по которым можно поднять тревогу. Включается сирена — очень громкая сирена.

— А как долго длится смена? — спросил Кендрик, склоняясь над трупом человека из секретной службы.

— Двенадцать часов. Двенадцать часовых и четыре jardineros — садовника. Они не дежурят, а спят в бараке. Это такое длинное строение к северу от главного дома.

— А где хранятся инструменты?

— В металлическом гараже, в пятидесяти метрах к югу от generador.

— Генератора?

— Si.

— Хорошо.

Кендрик вытащил бумажник мафиози и черную пластиковую кассету, удостоверяющую личность, затем, запустив руку в пропитанные грязью карманы, извлек тысячу долларов, полученную, без сомнения, не по федеральной платежной ведомости. И под конец вынул маленький электронный «ключик», раздвигающий болты и открывающий дверь деревянного коттеджа-камеры.

— Пошли, — повторил он, с трудом поднимаясь с рыхлой влажной земли.

Они двинулись по дороге, освещенной наземными янтарными лампами.

— Uno momento, — прошептал Эмилио. — Светильники! Давайте разобьем их, сеньор. Чем темнее, тем лучше для нас.

— Хорошая мысль, — согласился Кендрик, возвращаясь вместе с мексиканцем к белому заграждению, где они принялись крушить все подряд куполообразные светильники по обеим сторонам дорожки. Наконец они вышли на главную дорогу острова, которая, если пойти по ней влево, спускалась вниз, к дому и лодкам, а вправо — поднималась вверх, к главному дому на холме. По пути к дому от нее отходила боковая дорога, ведущая к деревянному коттеджу.

— Сюда! — скомандовал Кендрик, устремляясь направо. — Лампы пока не трогай. Мы разделаемся с ними на обратном пути.

Эван вновь увидел площадку перед домиком-крепостью, на которую падал поразительно яркий сноп света, исходящий от толстых выпуклых оконных стекол. Приблизившись к двери, он нажал зеленую кнопку на электронном ключе и услышал, как разошлись задвижки в дверной раме; повернув шарообразную дверную ручку, он зашел вовнутрь.

— Заходи, — позвал он Эмилио.

Мексиканец сделал, как ему велели. Кендрик, нажав на красную кнопку, закрыл за ним дверь.

Вбежав на кухню, он принялся выдвигать один за другим ящики и ящички, выхватывая из них те предметы, которые, по его мнению, могли им пригодиться: ручной электрический фонарь, большой нож для разделки мяса и несколько ножей поменьше, огромный нож мясника, три небольших консервных банки с грудинкой, коробок охотничьих спичек — они были покрыты парафином и загорались от удара по любой твердой поверхности — и стопку аккуратно сложенных посудных полотенец. Вывалив все это на овальный дубовый стол, Эван взглянул на Эмилио, внимательно за ним наблюдавшего. Выбрав один из ножей, с ручкой подлиннее, он протянул его мексиканцу.

— Надеюсь, тебе не придется пускать его в ход, но если это все же случится, не промахнись!

— Здесь есть люди, которых я не смогу убить, не попробовав вначале с ними объясниться, потому что они такие же бедолаги, как и я, загнанные сюда безработицей. Но есть и другие, которые служат здесь давно, и с ними у меня не будет проблем.

— Черт бы тебя побрал, у тебя действительно не должно быть никаких проблем! Если кто-то из них поднимет тревогу…

— Никто из моих друзей не поднимет тревоги, сеньор, если они меня узнают. Кроме того, большинство из них сейчас в бараке. На ночные дежурства они посылают veteranos, они опасаются судов с наркотиками.

— Хорошо, если так.

— Я хочу добраться домой, поверьте.

— Возьми несколько полотенец, банку грудинки и горсть спичек. Быстрее! — Эван сгреб со стола оставшиеся предметы и рассовал их по карманам, оставив огромный нож напоследок. Зажав его в руке, он подошел к консоли внутренней связи, прикрепленной к стене, и, просунув массивное лезвие между нею и задней стенкой прибора, выдернул его из ниши. — Возьми отсюда две лампы, — сказал он мексиканцу. — Разбей их. А я возьму те, что в печи, и лампу на другой стороне комнаты.

Когда минуту спустя двое отчаянных мужчин спускались вниз по дороге, площадка перед коттеджем, ранее залитая ярким светом, утопала в жутком непроглядном мраке.

— Инструменты! Где садовый инвентарь? Веди меня туда.

— Когда будем огибать большой дом, надо быть очень осторожными. Мы выведем из строя лампы только до того места, которое я укажу. Те, что повыше, придется оставить, иначе в доме хватятся, что они не зажжены, и поднимут тревогу. Если нам повстречается патруль, позвольте мне вначале посмотреть, кто в нем.

— Пошли. Они там сейчас решают свои проблемы, но очень скоро кто-то из них удивится, почему до сих пор нет моего судебного исполнителя. Поспешим!

Они перебили все светильники до того места, где дорога поднималась вровень с площадкой перед громадным главным домом. Внезапно мексиканец схватил Кендрика за руку и потянул вбок, через заросли кустарника, окаймляющие дорогу, затем толкнул вниз, на землю, крепко сжав плечо, что означало: притаись и замри. Мимо них, в противоположном направлении, прошел часовой с ружьем через плечо.

— А теперь быстрей, сеньор! Сейчас здесь никого, кроме тех, что в задней galeria. Они там пьют вино и коптят рыбу.

«Большой патио с коптильной ямой и решеткой», — подумал Кендрик, продираясь вслед за Эмилио через зеленые заросли и жалея, что у него нет с собой мачете, чтобы рубить лианы. В то же время он испытывал чувство благодарности к неутихающему ветру и морскому прибою. Они уже огибали дом, когда в привычные шумы вторгся совершенно иной звук. Это был ровный гул огромного генератора, низкий и устрашающий. Заговоривший в Кендрике инженер попытался вычислить его мощность и количество поглощаемого им топлива, а также добавочную мощность, получаемую от фотогальванических элементов, — результаты оказались поразительными. Он устанавливал генераторы повсюду — от Бахрейна до западных пустынь Саудовской Аравии, но они были временными, рассчитанными на срок, пока не будет проведено кабельное электричество; ничего похожего на этот не было и в помине.

И снова мексиканец ухватил Эвана за плечо, на этот раз еще крепче, чем прежде. Рука его дрожала. И снова они припали к земле и притаились в зарослях за длинной стеной аккуратно подстриженного кустарника. Кендрик поднял голову и с ужасом понял, в чем дело. Там, впереди, слева за живой изгородью, окаймляющей дорогу, шагал часовой. Он явно что-то увидел или услышал. Верхняя часть его фигуры ясно вырисовывалась в янтарном свете ламп; он быстро двигался вперед, на ходу срывая с плеча оружие и беря его наперевес. Он шел прямо к ним, затем остановился на расстоянии всего лишь одного фута и сунул оружие в кусты.

— Кто здесь? — заорал часовой.

Внезапно, вскочив на ноги и стремительно бросившись вперед, как разъяренная дикая кошка, Эмилио схватил ружье и рванул на себя часового через изгородь. Послышался короткий вскрик, который тотчас же оборвался; часовой лежал на траве в луже крови с перерезанным горлом. Эмилио стоял над ним с ножом, зажатым в правой руке.

— Боже мой! — прошептал Эван, когда они вместе с мексиканцем оттянули тело подальше в кусты.

— С этим perro у меня не было никаких проблем, — сказал Эмилио. — Этот пес разбил голову мальчишке, молодому садовнику, за то, что тот не захотел его ублаготворить. Вы понимаете, о чем я говорю, сеньор?

— Понимаю, как и то, что ты только что спас свою и мою жизни… Подожди минутку! Оружие, кепка, мы можем сэкономить время! Здесь носят не форму, а обыкновенную рабочую одежду. Надень на голову кепку и повесь на плечо ружье, затем выходи на дорогу, а я буду держаться к тебе поближе, насколько смогу. Если и мне можно будет выйти на дорогу, дай мне знать.

— Хорошо, — сказал мексиканец, нахлобучивая на голову кепку и забросив на плечо ремень оружия. — Если меня остановят, я скажу, что этот perro заставил меня подежурить вместо него часик-другой. Они посмеются, но никто не усомнится… Я пошел. Держитесь поближе ко мне и, когда я вас окликну, пробирайтесь через кусты и становитесь рядом со мной. Не впереди, не сзади, а рядом. Вы говорите по-испански?

— Не настолько хорошо, чтобы разговаривать с кем угодно.

— Тогда молчите.

Пробившись через живую изгородь, Эмилио с ружьем через плечо зашагал по дороге. Кендрик продирался во тьме через заросли, изо всех сил пытаясь не отставать. То и дело ему приходилось шепотом умолять мексиканца идти помедленнее. Очутившись в вовсе уж непроглядной чащобе, он вытащил из-за пояса самый большой нож и принялся рубить им переплетенные стволы лиан. И тут он услыхал приглушенный голос Эмилио.

— Silencio!..

Затем раздалась другая команда:

— Сюда, сеньор! Выходите и становитесь рядом со мной. Быстрее!

Кендрик так и сделал. Он выбрался из кустов и присоединился к мексиканцу, который внезапно явно нарочно ускорил шаг, когда они стали спускаться по склону холма.

— Зачем идти так быстро? Какой в этом смысл? — спросил Эван, едва переводя дыхание. — Что подумают, если нас увидят? Что мы бегаем на дежурстве?

— Сейчас мы подошли к задней стене главного дома, — ответил Эмилио, бросаясь вперед. — В это время здесь никого нет, кроме двух часовых, которые встречаются в каменной galeria, а затем опять расходятся. Один поднимается на гору, а другой спускается вниз, на берег. На это у них уходит немало времени, и они только что разошлись. Мы можем пробежать по galería, затем вверх по дороге, а дальше через рощу к mantenimiento — к инструментам.

Они добрались до осевшего вымощенного кирпичом внутреннего двора, того самого патио, который Кендрик успел внимательно рассмотреть с балкончика комнаты для гостей. Он вспомнил двух часовых, идущих навстречу друг другу.

С этой минуты распоряжения стал отдавать мексиканец. Он ухватил Эвана за руку и, кивком головы указав ему налево, бросился бежать. Они бегом спустились во дворик, который оказался гораздо большим, чем предполагал Эван, — его длина равнялась примерно длине самого дома; в центре размещалась выложенная кирпичом коптильная яма, покрытая сверху деревянной решеткой, а вокруг были расставлены столики и стулья из нержавеющей стали. Они пробежали вдоль стены дома под балконами, затем короткими перебежками через двор, затем вверх по южной дороге, освещенной янтарными лампами, и, наконец, очутились на ровном, поросшем высокой травой пространстве. Это была вершина холма, откуда открывался вид на океан. Внизу, на расстоянии примерно в шестьсот футов, протянулись два песчаных пляжа, разделенные скалистой грядой. Янтарные светильники остались позади. Впереди не было ничего, кроме узкой грязной дороги, спускающейся с холма.

Эта точка обозрения имела то большое преимущество, что с высоты в неверном свете луны можно было разглядеть остальную часть острова. Строго направо, не далее, чем в трехстах ярдах, в свете прожекторов возвышалась громада генератора. Позади огороженного пространства виднелись неясные очертания длинного низкого строения, вероятно, того, которое Эмилио называл «бараками». А далеко внизу, как раз над песчаным пляжем, расположенным справа, белела бетонная посадочная площадка, на которой покоился большой военный вертолет — он был перекрашен в гражданские цвета, и на нем красовались мексиканские опознавательные знаки, но, без сомнения, это был американский военный вертолет.

— Пошли! — прошептал Эмилио. — И не говорите ни слова, потому что на этой стороне острова все слышно.

Мексиканец стал спускаться по темной, неосвещенной дороге. Это была лесная аллея, по которой ходили только днем. Размышляя над словами Эмилио, Кендрик понял, в чем дело. Шум ветра и прибоя сюда не доносился, вокруг царила тишина. Их голоса можно было бы ясно услышать на расстоянии в несколько акров.

Металлический «гараж», на который сослался Эмилио, действительно соответствовал такому названию, но это был самый большой из всех гаражей, которые Эван когда-либо видел, за исключением разве что тех, вычищенных до блеска, обитых войлоком сооружений непомерных размеров, в которых держали свои лимузины члены арабской королевской семьи. Этот, напротив, представлял собой безобразное нагромождение рифленого алюминия, где хранились несколько тракторов, различные приспособления для работы на газонах, пилы, машины для стрижки газонов, — все это для них не годилось, так как производило слишком много шума. Однако на стене и на полу они обнаружили более подходящие предметы. Здесь был целый ряд баллончиков с бензином, а повыше, на крюках и гвоздях, висели топоры и топорики, косы, проволочные кусачки с длинными рукоятками, мачете и складные садовые ножницы с резиновыми ручками — все то, что требовалось для отражения опасного наступления тропической растительности.

Решение пришло сразу, без размышлений и было очень простым. Нож для разделки мясных туш уступил место топорику и мачете — для него и Эмилио. Вдобавок они прихватили кусачки, бензиновый баллончик и садовые ножницы с длинной рукояткой. Все остальное, взятое из коттеджа, оставалось у них в карманах.

— Вертолет, — сказал Кендрик.

— Здесь есть тропинка, соединяющая северную и южную дороги, это пониже generador. Быстрее! Часовые сейчас уже на побережье и скоро пойдут обратно.

Они выбежали из гаража с инструментами, наскоро подвешенными к поясу, переброшенными через плечо и зажатыми в руках, и снова очутились на аллее. Эмилио бежал впереди. Они промчались через полосу высокой травы, окаймляющей вершину холма, и стали пробираться по узкой тропе, пересекающей его склон.

— Cigarillo! — прошептал мексиканец, оттаскивая Эвана назад, в тростниковые заросли.

На вершину холма устало взбирался часовой. Прыгающий огонек его сигареты проплыл футах в восьми от них, если не меньше.

— Пошли, — тихо скомандовал Эмилио, когда часовой достиг вершины.

Пригибаясь, они перебежали на северную дорогу; второй часовой не появлялся, поэтому они перешли на ходьбу и стали спускаться к бетонной посадочной площадке.

Огромная военная воздушная машина застыла подобно безмолвному чудищу, готовому ринуться в погоню за врагом, лишь только узрит его во мраке ночи. Тяжелые цепи, свисавшие с нее, были связаны в петли, наброшены на специальные выступы на площадке и накрепко зацементированы; никакие штормы не могли бы сорвать ее с места. Кендрик приблизился к машине, а Эмилио остался в траве у обочины следить, когда появится часовой, чтобы предупредить американца. Эван рассматривал вертолет с единственной мыслью: обезвредить его, и сделать это как можно тише, чтобы ни один громкий звук не нарушил тишину. Он не мог воспользоваться и фонарем; в темноте луч света сразу привлек бы внимание… Кабели. На крыше, под лопастями несущего винта и в хвостовой части. Ухватившись сперва за дверную ручку, а затем за оконную раму, он втиснулся в переднюю часть кабины для экипажа. Кусачки с длинными ручками торчали из карманов его брюк. Через несколько секунд он перелез через изогнутое переднее ветровое стекло на крышу фюзеляжа; осторожно, наощупь пробрался на четвереньках к основанию винта. Затем вытащил кусачки, встал на ноги и в течение нескольких минут отсоединил все кабели, которые смог разглядеть в темноте.

Раздался пронзительный, короткий посвист — сигнал Эмилио. На гребне холма появился часовой. До того, как он достигнет стоянки вертолета, оставались считанные минуты. Инженер Кендрик не был удовлетворен. Обезвредил ли он воздушное чудовище окончательно или только ранил его? Необходимо пробраться в хвостовую часть: там должно находиться дублирующее устройство. В этот технический век каждая машина, которая поднимается в воздух, имеет дублирующее устройство, и притом не одно — на случай аварии во время полета. Эван постарался быстрее перелезть через фюзеляж, но так, чтобы не утратить равновесие, не поскользнуться и не свалиться на белую бетонированную поверхность с высоты в двадцать футов. Добравшись до хвостовой части, он не смог ничего увидеть: все было заключено в металл… нет, не все! Широко расставив ноги и упираясь руками в возвышающийся над его головой хвост, он наклонился вперед, увидел два толстых, словно канаты, кабеля, отходившие от правого элерона, и яростно принялся за работу. Струйки пота стекали с его лица на сверкающую металлическую обшивку. Он ощущал, что кусачки делают свое дело, когда выскакивала очередная кабельная стренга. Внезапно в ночной тиши раздался громкий лязг, слишком громкий — устрашающий — треск. От правого элерона отвалилась целая секция, встав при этом в вертикальное положение. Он добился своего: дублирующее устройство было обезврежено.

Топот бегущих ног! Крики снизу: «Que cosa? Quedese!» У хвостовой части, внизу, на бетонной площадке стоял часовой. В правой руке он держал винтовку, нацеленную на Эвана, а левой тянулся к подвешенному на поясе радио, чтобы подать сигнал тревоги.