«Это оказалось так просто», — думал Ахбияд, наблюдая за происходящим из леса, который рос напротив огромного дома врага. «Простодушный и милый молодой священник, документы у него в полном порядке, и, конечно же, никакого оружия — просто привез великому человеку привет от его друзей. Кто может отказать ему в краткой аудиенции? Этому невинному набожному простаку из далеких земель, который представления не имеет о том, какие формальности нужно пройти, чтобы попасть к великим мира сего». Их враг сам приказал привести священника, несмотря на то, что охрана вначале не пустила его. Ну а все остальное уже устроил изобретательный святоша. Теперь дело было за Ахбиядом и его командой. А уж они не подведут.

Их юный товарищ уже выходит из дома! Пожимает руку ненавистному «Амалю Бахруди» под неусыпным взором охраны в штатских костюмах, но с автоматами в руках. Защитники правого дела могли лишь приблизительно догадываться о количестве охранников; их было как минимум двенадцать человек, вероятно, кто-то еще остался внутри. С благословения Аллаха первая атака многих выведет из строя, большую часть убьет, остальных покалечит.

Их товарища проводили по подъездной аллее к машине, которую он вежливо припарковал на дороге за высокой стриженой изгородью. Осталось всего несколько минут. Да, милосердный Аллах милостиво откликнулся на их просьбу! Еще три охранника появились, увеличив их число перед домом до семи. Делай свою работу, брат наш! Веди машину аккуратно!

Их товарищ подошел к машине, наклонил голову в вежливом поклоне, осенил себя крестом, еще раз пожал руку — теперь уже единственному оставшемуся из провожатых (за высоким кустарником его не было видно). Священник открыл дверцу машины, негромко кашлянул, оперся на спинку сиденья, в то время как его правая рука нащупывала нечто под материей. Неожиданно с кошачьим проворством и ловкостью истинного правоверного он обернулся, в руке его уже был сжат обоюдоострый нож, и он вонзил этот нож в горло охранника прежде, чем жалкий слуга правительства успел понять, что происходит. Хлынула кровь, охранник начал оседать на землю. Террорист одновременно подхватил и тело, и оружие, оттаскивая труп в густую поросль на краю леса. Ахбияд щелкнул пальцами, подавая сигнал братьям, прятавшимся позади него среди деревьев. Трое человек поползли вперед, одетые, как и «белый», в полувоенные формы. В руках у них были легкие автоматы, на поясе висели гранаты.

Убийца, тот самый, что хорошо говорил по-английски, завел машину, включил скорость и медленно повел автомобиль к левому выходу на подъездную аллею. Затем он бросил машину вправо и, наконец, — прямо на вход, другой рукой нащупывая взводное устройство под приборным щитком. Распахнув дверцу, он нацелил машину прямо к тому месту, где сбившиеся в кучку охранники беседовали с конгрессменом, и выпрыгнул из мчавшегося автомобиля на дорожку. Приземляясь, сквозь жуткую какофонию ревущего мотора и грохота от пальбы охранников он услышал женские крики. Одна из сиделок бежала к дверям, что-то несвязно выкрикивая. При виде несущегося на них пустого автомобиля она повернулась и вновь закричала, на этот раз обращаясь к Кендрику, который стоял ближе всех у выложенного плитами входа.

— Уходите! — визжала она. — Они хотят убить вас!

Конгрессмен бросился к тяжелой двери, хватая женщину за руку и проталкивая ее перед собой, в то время как охрана начала палить по пустому железному монстру, внезапно взбесившемуся и неуправляемому. Машина теперь отклонилась в сторону, по направлению к раздвижным стеклянным дверям террасы. Оказавшись внутри, Эван налег плечом на дверь, захлопывая ее покрепче. Эта обшитая железом дверь и спасла их жизни.

Последовал оглушительный взрыв. Снаружи, перед домом, семь человек охраны из ЦРУ упали, пронзенные осколками стекла и металла. Вот таким был подарок в виде девяноста фунтов динамита, прикрепленного к днищу автомобильного мотора. Четверо были убиты наповал, их тела и головы разбросаны в разные стороны; двое корчились в агонии. Один, чья левая рука превратилась в окровавленный обрубок, бросился, охваченный неистовством, через газон, накрывая автоматным огнем террориста в клерикальном воротничке, а тот с безумным хохотом поливал все вокруг свинцовым дождем из своего автомата. Эти люди убивали друг друга под слепящим колорадским солнцем…

Кендрик взглянул на медсестру.

— Стойте здесь, никуда не двигайтесь! — приказал он, начиная сантиметр за сантиметром продвигаться к углу гостиной.

Эван услышал крики снаружи: переговаривались охранники, занимавшие позиции вокруг дома. Затем друг за другом последовали четыре взрыва — гранаты! Вслед за отгремевшими взрывами послышались вопли на арабском: «Смерть врагам! Смерть главному преступнику! Кровь за кровь!» Затрещали автоматные очереди. Еще две гранаты взорвались. Одна через разбитые окна попала прямо в гостиную. Эван нырнул за угол, укрывшись за каменным выступом. Затем, когда перестали лететь осколки и осела пыль, он закричал:

— Менни! Менни! Где ты? Ответь мне!

Ответа не было, только слышен был кажущийся нелепым здесь непрекращающийся зуммер телефона. Перестрелка снаружи достигала оглушающего крещендо, она сводила с ума; очередь за очередью, пули рикошетят от камней, глухо ударяют в дерево, дико визжат над головой. Менни был на веранде со стеклянными дверями! Кендрику во что бы то ни стало необходимо было туда добраться. Просто необходимо! Он нырнул в объятую огнем, наполненную дымом гостиную, прикрывая глаза и нос, как вдруг чья-то фигура влетела в комнату, выбив остатки стекла на дверях. Человек перекатился по полу и вскочил на ноги.

— Ахбияд! — вскрикнул Эван, окаменев от ужаса.

— Ты! — взревел палестинец, наводя на него автомат. — Моя жизнь закончится в славе! Слава! Да будет благословен всемилостивейший Аллах! Ты даешь мне большое счастье!

— Неужели я, по-твоему, стою всего этого? Стольких погибших? Стольких захлебнувшихся в крови? Неужели твой Аллах жаждет так много смертей?

— И ты еще говоришь о смерти? — завопил террорист. — Азра мертв! Зайа убита евреями. А все остальные… сотни, тысячи — мертвы! А теперь, Амаль Бахруди, умный, хитрый предатель, я покажу тебе дорогу в ад!

— Как бы не так, — послышался голос от арки, выходившей на веранду.

И тут же прозвучали два громких, гулким эхом откликнувшихся по дому выстрела, заглушивших даже лихорадочную пальбу снаружи. Ахбияд выгнулся под выстрелами, пуля раздробила ему череп. Эммануэль Уэйнграсс — лицо и рубашка залиты кровью, левое плечо все еще опирается на арку — соскользнул на пол.

— Менни, — вскрикнул Кендрик, метнувшись к старому архитектору, и опустился на колени рядом с ним. — Куда тебя ранило?

— Не знаю… По-моему, на мне живого места не осталось, — хрипло отозвался Уэйнграсс, с трудом выговаривая слова. — Посмотри, что с девчонками! Когда… все началось, они побежали к окнам… Я попытался остановить их. Проверь, что с ними, черт тебя возьми!

Эван смотрел на два тела, распростертых на террасе. От раздвижных дверей позади них остались только рамы, в которых все еще торчали острые осколки разбитого стекла. Бомба в автомобиле сделала свое дело, мало что осталось от двух человеческих существ: кровь да клочки кожи.

— Нечего проверять, Менни. Мне очень жаль.

— Эй, ты, который еще называет себя богом на своих поганых небесах! — закричал Уэйнграсс, глаза его блестели от слез. — Чего же еще тебе надо, ты, дешевка?

Старик обмяк и потерял сознание.

Снаружи пальба прекратилась. Кендрик подготовился к худшему, вытаскивая из бесчувственной руки Менни Магнум-357. Мельком он успел удивиться, откуда старик мог его достать, и тут же понял, что у Джи-Джи Гонсалеса. Он мягко опустил Уэйнграсса на пол, выпрямился и, осторожно ступая, пробрался в наполненную дымом гостиную.

— Четверо! — послышался громкий голос за окнами. — Я насчитал четверых.

— Один прорвался внутрь, — заорал в ответ другой голос.

— Подходи и стреляй во все, что только шевелится, черт побери! Дьявол, я не желаю, чтобы ты попал в кого-нибудь из наших! Но я также не желаю, чтобы кто-нибудь из этих подонков вышел отсюда живым. Ты меня понял?

— Понял.

— Он мертв! — закричал Эван, напрягая голос. — Но здесь еще один, здесь раненый. Он жив, но тяжело ранен и он один из наших.

— Конгрессмен? Это вы, мистер Кендрик?

— Это я, и я никогда в жизни больше не желаю слышать этот титул.

Телефон снова начал звонить. Эван встал и устало поплелся к обугленному сосновому столу. Неожиданно он заметил, что в комнату, неуверенно потоптавшись на пороге, заходит та самая медсестра, которая спасла ему жизнь.

— Не заходите сюда, — сказал он. — Я не хочу, чтобы вы сюда заходили.

— Я слышала, как вы говорили, что здесь есть кто-то раненый, сэр. Меня ведь для этого и учили.

Телефон продолжал звонить.

— Хм, да. Но лучше бы вам все это не видеть.

— Я ведь не вчера родилась, конгрессмен. Я три срока отслужила в Наме.

— Но они были вашими подругами!

— Да, и многие, многие другие тоже были, — проговорила медсестра, голос ее был ровен и невыразителен. — Это Менни?

— Да.

Телефон продолжал звонить.

— После того как поговорите, пожалуйста, позвоните доктору Лайонзу, сэр.

Кендрик взял трубку:

— Да?

— Эван, слава Богу! Это Эм Джи! Мне только что позвонила Эдриен…

— Идите к дьяволу, — ответил Кендрик, нажимая на рычаг и набирая справочную.

Сначала комната завертелась у него перед глазами, затем отдаленные перекаты грома сделались громче и зигзаги молний вспыхнули в мозгу.

— Извините, диспетчер, повторите, пожалуйста, еще раз — я должен быть абсолютно уверен, что правильно понял ваши слова.

— Пожалуйста, сэр. Никакого доктора Лайонза нет ни в списке абонентов Кортеса, ни в округе Меса Верде. Вообще никого по фамилии Лайонз — Л-а-й-о-н-з — в этом районе нет.

— Но ведь это была его фамилия! Я сам видел ее на удостоверении Госдепартамента!

— Простите?

— Да нет, ничего…

Эван швырнул трубку на рычаг, но не успела она опуститься, как телефон начал звонить.

— Да?

— Мой дорогой! С тобой все в порядке?

— Твой подонок Эм Джи пустил все под откос! Тут Бог знает сколько людей убито, Менни выглядит как свинья на бойне! Мало того, что он еле жив, я еще не могу достать ему врача!

— Позвони Лайонзу.

— Такого не существует! Откуда ты узнала, что здесь произошло?

— Я позвонила и попала на медсестру. Она сказала, что у тебя в гостях священник. А всего за несколько минут перед этим мы выяснили, что они путешествуют под видом священников! Я позвонила Эм Джи, он вне себя. Он поднял на ноги пол-Колорадо…

— Я только что послал его подальше.

— Он не враг тебе, Эван.

— А кто мне враг, черт подери?

— Ради Бога, мы же пытаемся это выяснить!

— Вы не слишком расторопны.

— Зато они весьма проворны. Что я могу тут сказать?

Кендрик посмотрел в сторону медсестры, хлопотавшей над Уэйнграссом. Глаза ее были наполнены слезами, горло судорожно подергивалось от героически сдерживаемой истерики — она уже успела увидеть останки своих подруг на веранде. Эван мягко проговорил в трубку:

— Скажи, что едешь назад, ко мне. Скажи, что скоро все закончится. Скажи мне, что я не схожу с ума.

— Я могу сказать тебе все это, только надо, чтобы ты сам в это поверил. Ты жив — а это главное, что сейчас имеет значение для меня.

— А как насчет всех остальных, которые не живы? Как насчет Менни? Или они не в счет?

— Менни сказал вчера вечером кое-что, что врезалось мне в память. Мы говорили о Сабри и Каши. Он сказал, что каждый из нас будет помнить их и оплакивать их по-своему… но все это должно прийти позже. Некоторым эти слова могли показаться бездушными, но не мне. Он был там, где была я, мой дорогой, я-то знаю, каково там… Никто не забыт, и все же на время нам нужно не думать о них, а делать свое дело. Ты понимаешь смысл моих слов… мой дорогой?

— Я пытаюсь найти в них смысл. Когда ты возвращаешься?

— Узнаю через пару часов. Я тебе позвоню.

Эван повесил трубку. Многоголосая перекличка сирен и треск вертолетов становились все громче, сосредоточиваясь на крошечном клочке земли, по ошибке названном Меса Верде, штат Колорадо.

— Прелестные комнаты, — промурлыкала Калехла, проходя по мраморному фойе к спускающимся вниз ступеням гостиной в номере Ванфландеренов.

— Это удобно, — пояснила новоиспеченная вдова, не расставаясь с носовым платком, даже когда закрывала дверь за агентом спецслужб из Каира. — Вице-президент бывает очень требовательным. Пришлось решать: либо это, либо еще один дом на то время, что он бывает в Калифорнии. Два дома — его и мой — это уже немного чересчур. Садитесь, пожалуйста.

— Они что, все такие? — поинтересовалась Калехла, усаживаясь в кресло, указанное Ардис Ванфландерен. Оно стояло напротив большого дивана. Хозяйка дома очень быстро сообразила, как усадить свою гостью с соблюдением иерархии мест.

— Нет, вообще-то мой муж переделал эти комнаты на наш вкус, — вдова коснулась глаз носовым платком. — Полагаю, мне пора привыкать говорить «мой покойный муж», — прибавила она, печально опускаясь на диван.

— Ради Бога, извините еще раз, что я врываюсь к вам в такое время. Это бессердечно, я так и заявила этим начальникам, но они настаивали.

— Они были правы. Дела государства не могут ждать, мисс Рашад. Я понимаю.

— А я — нет. На мой взгляд, этот разговор мог бы подождать по меньшей мере до завтрашнего утра. Но, опять-таки, некоторые думают по-другому.

— Вот что меня интригует, — сказала Ардис, разглаживая черный шелк своего платья от Баланшаги. — Что же может быть настолько важно?

— Прежде всего, — ответила Калехла, скрещивая ноги и убирая морщинку на своем темно-сером костюме, которым ее снабдили в сан-диегском «Робинсоне», — наш разговор должен остаться между нами. Нам бы не хотелось лишний раз тревожить вице-президента Болингера. — Агент из Каира вытащила из своей черной сумочки записную книжку и пригладила волосы, которые в данную минуту были беспощадно зачесаны назад и стянуты в узел. — Насколько мне известно, вас уже проинформировали, что я работала в другой стране и сюда меня вызвали самолетом специально для этого задания.

— Мне сказали, что вы специальный агент по ближневосточным проблемам.

— Это эвфемизм террористической деятельности. Я ведь наполовину арабка.

— Это заметно. Вы довольно красивы.

— А вы необычайно красивы, миссис Ванфландерен.

— Да, если закрыть глаза на мой возраст.

— По-моему, мы с вами почти ровесницы.

— Давайте мы это тоже не будем обсуждать… Так что же случилось? Почему вам так срочно пришлось ехать ко мне?

— Наши сотрудники, которые работают в Бекаа, в Ливане, получили очень неожиданные и тревожные сведения. Вы знаете, что такое «штурмовая группа», миссис Ванфландерен?

— Кто же не знает? — ответила вдова, потянувшись за пачкой сигарет, лежавшей на кофейном столике. Вытащив одну, она взяла зажигалку, корпус которой был отделан белым мрамором. — Это группа мужчин — обычно мужчин, — которых посылают убить кого-либо.

Она зажгла сигарету; правая рука ее еле заметно вздрагивала.

— Но достаточно абстракций. Почему это касается вице-президента?

— Из-за угроз, которые они высказывали в его адрес. Именно поэтому вы затребовали охранников из Федерального бюро расследований?

— Все уже позади, — заметила Ардис, глубоко затягиваясь сигаретой. — Это оказался какой-то помешанный с навязчивой идеей, у него, наверное, и оружия-то не было. Но когда начались эти мерзкие письма и грязные телефонные звонки, я почувствовала, что мы просто не можем рисковать. Это все есть в отчете. Мы прогнали его через десяток городов, пока наконец он не прыгнул на самолет, в Торонто. Полетел на Кубу, как я поняла, — туда ему и дорога.

— Может быть, он не был сумасшедшим.

— Что вы хотите этим сказать?

— Ну, вы ведь его так и не нашли, правда?

— ФБР очень подробно проработало его личность, мисс Рашад. Определили, что он психически неуравновешен, один из классических случаев шизофрении с вариациями на тему комплекса Капитана-Мстителя или чего-то столь же нелепого. Он был совершенно безвреден. Эта страница уже закрыта.

— Мы хотели бы вновь открыть ее.

— Зачем?

— Из Бекаа до нас дошли сведения, что две или больше команд наемных убийц отправились сюда, чтобы убить вице-президента Болингера. Ваш помешанный мог быть провоцирующим фактором.

— Фактором? Что все это значит? Я даже не понимаю, о чем вы говорите, могу сказать только, что звучит это совершенно нелепо.

— Ничуть, — спокойно парировала Калехла. — Террористы действуют по принципу максимальной гласности. Они часто объявляют о своих намерениях или о будущей жертве задолго до нападения. И делают они это очень по-разному, в разных вариациях.

— С какой стати террористам убивать вице-президента?

— Попробую ответить на ваш вопрос, — сказала секретный агент, наблюдая, как вдова ломает в пепельнице сигарету, тянется за новой и зажигает ее. — Если вице-президент будет убит, то мало того, что в списке кандидатов на выборах появится пустое место, которое потребует нового человека, возникнет замешательство.

— А для чего все это нужно?

— Для максимальной гласности. Это было бы впечатляющим убийством, разве нет? Более того, письменные свидетельства покажут, что тут было задействовано ФБР, а потом оно бросило это дело, попавшись на крючок правильно рассчитанной стратегии.

— Стратегии? — воскликнула Ардис Ванфландерен. — Какой стратегии?

— Ненормальный с идеей фикс, который оказался вовсе не ненормальным, а стратегическим отвлекающим маневром. Сосредоточивается все внимание на безвредном помешанном, затем дело закрывают — и тут на сцену выходят настоящие убийцы.

— Но это безумие!

— Это уже делалось, и не раз. Арабы верят, что все развивается в геометрической прогрессии — ступень за ступенью. Одна приводит к другой, хотя первая и третья не обязательно тесно связаны между собой, и все же такая связь существует, если только вы знаете, где ее искать. Кстати, о классических случаях — этот отвлекающий маневр отлично вписывается в классификацию.

— Но это был никакой не отвлекающий маневр! Были телефонные звонки, их проследили — они из разных городов, были анонимные письма — грубые и грязные.

— Классика, — мягко промолвила Калехла, делая пометки в записной книжке.

— Что это вы делаете?

— Заново открываю старую страницу и записываю ваше мнение. Можно задать вам вопрос?

— Конечно, — ответила вдова. Голос ее еще слушался, но в нем уже сквозило напряжение.

— Из многочисленных сторонников вице-президента Болингера — из многочисленных друзей, вероятно, лучше сказать, — здесь, в Калифорнии, можете ли вы припомнить кого-либо, кто не был до конца искренен?

— Что?

— Ни для кого не секрет, что вице-президент вращается в кругу состоятельных людей. Не возникали ли у него с кем-нибудь разногласия, может быть, даже с определенной группой? По поводу политики или каких-либо льгот, а может быть, каких-нибудь должностей?

— Господи, да что такое вы говорите?

— Мы наконец достигли сути, миссис Ванфландерен, то есть причины, по которой я здесь. Есть ли в Калифорнии люди, которые предпочли бы видеть в списке другого кандидата? Проще говоря — которые хотели бы другого вице-президента?

— Я просто не могу поверить своим ушам! Да как вы смеете?

— Это не я смею, миссис Ванфландерен. Это кто-то смеет. Международные линии сообщения, как бы ни старались их утаить, все равно, в конце концов, можно выследить. Пусть пока не к определенному лицу или лицам, но к какому-то сектору, к какому-то месту… Есть некое третье лицо или лица, замешанные в этой ужасной истории, и они находятся здесь, в южной Калифорнии. Наши люди в Бекаа, которые курсировали через Бейрут из Цюриха в Швейцарии, выяснили, что исходным пунктом оказался… Сан-Диего.

— Сан-Диего?.. Цюрих?

— Деньги. Переплетение интересов. Одна группировка желает громкого убийства, и чем больше шумихи вокруг этого, тем лучше, другая желает, чтобы объект убрали, а сами они были к этому совершенно непричастны. Обе цели требуют больших затрат. «По следу денег» — вот принцип, которого мы придерживаемся в своей работе. Мы сейчас прослеживаем их.

— Прослеживаете их?

— Это займет всего несколько дней. Швейцарские банки всегда идут на сотрудничество, если в деле замешаны наркотики или терроризм. А наши агенты в Бекаа направляют нам описание членов этих команд. Мы их останавливали раньше, остановим и сейчас. Обнаружим мы и их связи в Сан-Диего. Мы просто надеялись, что у вас могли быть какие-то мысли по этому поводу.

— Мысли?? — вскрикнула ошарашенная вдова, ломая очередную сигарету. — Да я вообще не способна сейчас мыслить, это все просто невероятно! А вы уверены, что здесь нет какой-то ужасной, чудовищной ошибки?

— Мы не ошибаемся в таких делах.

— Мисс Рашад, но ведь вы не всеведущи.

— В некоторых случаях нам приходится быть всеведущими — иного мы просто не можем себе позволить.

— Ну это уже вообще дерьмо!.. То есть… то есть если даже такие команды наемников действительно существуют и если существует связь Сан-Диего с Цюрихом и Бейрутом, то таких убийц мог направить кто угодно и назвать любое имя, какое вздумается! Я имею в виду, что они могли бы и мое имя использовать!

— Мы это абсолютно исключаем! — Калехла, захлопывая записную книжку, отвечала скорее на невысказанные вопросы. — Это было бы «продажей», к тому же слишком очевидной, чтобы принять ее всерьез.

— Вот-вот, именно это я и имею в виду: продажу! Ведь можно предположить, что кто-то подставляет одного из друзей Орсона, разве не так?

— В целях убийства вице-президента?

— Может быть, этот… как вы его назвали?.. этот объект — кто-нибудь другой, разве такое невозможно?

— Кто-нибудь другой? — переспросила секретный агент и едва не поморщилась, когда вдова схватилась за новую сигарету.

— Да. И, посылая каблограммы из Сан-Диего, они хотят бросить подозрение на одного из ни в чем не повинных сторонников Болингера. Ведь и такое возможно, мисс Рашад.

— Это очень интересно, миссис Ванфландерен. Я передам ваши соображения своему начальству. Нам нужно обдумать такую возможность. Двойное прикрытие с подсадкой.

— Что?? — скрипучий визг вдовы, казалось, родился в одном из давно ушедших в историю салунов Питтсбурга.

— Профессиональный жаргон, — ответила Калехла, поднимаясь с кресла. — Это просто значит: замаскируй истинный объект, скрой источник и обеспечь подставное лицо.

— Вы, ребята, разговариваете чертовски забавно.

— Это выполняет свою функцию… Мы будем постоянно держать вас в курсе, и у нас есть распорядок дня и список мероприятий вице-президента. А наши люди — все они специалисты по антитерроризму — негласно заменят охрану мистера Болингера.

— Ладно.

Миссис Ванфландерен — в руке сигарета, носовой платок позабыт на расшитом диване — пошла проводить Рашад до дверей.

— Ах да, насчет вашей теории, — заметила секретный агент, когда они уже вышли в мраморное фойе. — Это интересно, и мы используем это, чтобы подстегнуть швейцарские банки, но вообще-то, на мой взгляд, эта теория расползается по швам.

— Что?

— Все зашифрованные швейцарские счета имеют закрытые и, следовательно, неизменные коды, указывающие на происхождение денег. Часто они очень запутаны, но все же их можно проследить. Даже самые алчные мафиозные главари или саудовские торговцы оружием не забывают, что они всего лишь смертные, и оставляют свои миллионы в Цюрихе… Спокойной ночи и, еще раз, мои глубочайшие соболезнования.

Калехла тихонько вернулась к закрывшимся за ней дверям апартаментов Ванфландерена. Из-за них доносились приглушенные панические вскрики, перемежаемые непристойной бранью. Единственный оставшийся обитатель роскошных комнат терял последние крохи самообладания. Сценарий сработал. Эм Джи был прав! Смерть Эндрю Ванфландерена сыграла им на руку. Слабое место превратилось в преимущество. Вдова денежного мешка не выдержала.

Милош Варак стоял в темном фойе склада, в тридцати ярдах слева от входа в отель «Вестлэйк» и в десяти ярдах от угла, за которым на боковую улочку выходил служебный вход отеля.

Семь тридцать пять вечера, калифорнийское время. Он опередил все возможные коммерческие авиарейсы из Вашингтона, Мэриленда и Виргинии. Он был на месте, ожидая того момента, когда откроется правда. И что не менее важно, в отеле, наверху, все тоже уже было подготовлено. Обслуживающий персонал заведения — заведения, искренне разделяющего скорбь безутешной вдовы, — пополнился новым работником, опытным и подробно проинструктированным. Сверхчувствительные микрофоны были установлены в каждой комнате, ни один разговор, где бы он ни состоялся, не минует звукоусиливающих записывающих устройств Варака, скрытых в соседнем номере.

Каждые три минуты к отелю подъезжали такси, и Милош внимательно рассматривал каждого пассажира. Он уже видел двадцать или тридцать человек и бросил подсчеты, но не наблюдения. И вдруг произошло нечто необычное: такси остановилось слева от него по меньшей мере футах в ста от отеля. Из автомобиля вышел человек, и Варак отступил глубже в темноту.

«Я слышал об этом по радио». — «Я тоже». — «Она просто стерва!» — «И если они живы, им придется выбираться из страны. Могут они выбраться?..» — «К каким выводам вы пришли?» — «Это не самые потрясающие новости на сегодня». — «А Болингер?»

Человек в плаще с поднятым воротником, прикрывавшим лицо, быстро пересек улицу и направился ко входу в отель. Он прошел в десяти футах от координатора Инвер Брасса. Предателем был Эрик Сандстром, и это он был тем самым запаниковавшим человеком.