Когда они пришли домой, темные облака появились на горизонте и поднялся сильный ветер.

– Сегодня будет шторм, – отметил Ангелос. – Не забудь закрыть ставни в своей спальне, когда ляжешь спать.

– Шторм? – с тревогой спросила Талия.

Ангелос, должно быть, заметил это, потому что внимательно взглянул на нее, подняв брови.

– На вилле мы будем в безопасности. Она построена так, чтобы противостоять штормам.

– Да, конечно, – пробормотала Талия. Она ненавидела шторма. Ненавидела, ненавидела их. До такой степени, что ей приходилось принимать снотворное в ожидании разгула стихии. Ей лучше было уснуть мертвым сном, чем дрожать от страха перед бушующей бурей.

Но ведь она не может сейчас сбежать отсюда, когда София так нуждается в ней. Может быть, шторм не будет слишком сильным. Небольшой дождь и ветер она переживет. Она не могла переносить гром, который сотрясал все ее тело, и молнию, на миг освещавшую все вокруг.

От одной мысли об этом у нее кружилась голова, а в ушах начинало звенеть. Сделав глубокий вдох, Талия попыталась остановить приступ паники. Ведь ей так спокойно жилось все эти одиннадцать дней, она сумела справиться со своими страхами. Жизнь на Каллосе была в какой‑то степени похожа на жизнь в поместье. Изолированная. Безопасная.

Но шторм…

– Талия? – спросил Ангелос, и голос его был настойчивым. – С тобой все в порядке?

– Что? – заморгала она, слегка покачнувшись на месте. Они стояли на террасе перед кухней. София, наверное, уже вошла внутрь. – В порядке, – проговорила она, хотя знала, что это не так. Сделав еще один глубокий вдох, она сказала: – Я в совершенном порядке. Где София?

– Она пошла в дом переодеться. – Ангелос все еще хмурился. Он смотрел на нее внимательно – словно доктор, изучающий сложный перелом. – Ты боишься штормов?

– Нет, не особенно. – Улыбка ее была вымученной. Порыв сильного ветра бросил мокрые волосы на ее лицо, и вдали послышались раскаты грома. Сердце ее ушло в пятки. – Со мной все будет хорошо, – сказала Талия как можно тверже. Она не хотела, чтобы Ангелос увидел ее тревогу, хотя и знала, что он, должно быть, уже подметил ее. Она терпеть не могла, когда кто‑то узнавал о ее слабостях. Достаточно было того, что о них знали ее дед и братья с сестрами, которые жалели ее. Талия не хотела, чтобы кто‑то увидел ее страх, тем более Ангелос, который был таким сильным и могущественным. Наверное, он вообще ничего не боялся.

– Если ты уверена в этом… – сказал он с сомнением, и Талия с усилием кивнула.

– Уверена.

Придя в свою спальню, Талия отправилась в ванную и встала под душ, чтобы не слышать раскатов грома, грохотавшего вдали, словно рассерженный гигант. Прислонившись головой к кафельной стенке, она стояла под струями воды, стараясь сдержать биение своего сердца.

«Это просто шторм. Он не причинит тебе. Вреда. Никто тебе не причинит вреда. Ты в безопасности. В безопасности».

Эти слова она говорила себе уже множество раз за последние семь лет, но никогда реально не верила им. Она не верила, что сможет быть в безопасности, если только не будет спрятана за высокими стенами и запертыми воротами, словно Рапунцель в высокой башне.

«Ты на острове. Никто не обидит тебя здесь. Никто не доберется до тебя».

На самом деле на Каллосе было безопаснее, чем где бы то ни было. Ей надо было поверить в это, потому что, если она не поверит, она начнет думать о том, каким маленьким был этот остров, таким оторванным от большой земли. И тогда ее одолеет клаустрофобия, и ей действительно будет грозить опасность.

Талия решительно выключила душ, вышла из ванной и надела свои джинсы и флисовый пиджак. На улице стало холодно, и Талия, взглянув в окно, увидела помрачневшее небо. Она закрыла ставни, судорожно глотнув воздуха. Ей надо было еще вынести ужин.

В доме внизу было темно, все окна были закрыты в ожидании шторма. Где‑то вдалеке хлопала незакрытая ставня, и Талия поежилась. Она ненавидела этот одинокий унылый звук. Вдруг она подпрыгнула на месте, когда услышала тихий голос Ангелоса у себя за спиной.

– Тебе холодно?

– Нет… – Она повернулась, растерянно заморгав.

Ангелос вышел из кабинета, волосы его были влажными после душа, и теперь он был в потертых джинсах, облегавших его бедра, и сером свитере, прилипавшем к его груди. Даже в приступе паники Талия почувствовала, как в ней вспыхнуло желание при виде его. Он был красив и необычайно мужественен.

– Ты дрожала, – объяснил Ангелос, подходя к ней ближе.

Она вдохнула запах его кожи и хорошего мыла. Голова у нее закружилась.

– Ты замерзла?

– Нет, все в порядке. – Талия отступила назад. Если он придвинется к ней ближе, она растает. – Пойдем на кухню?

Не дождавшись ответа, она отвернулась от него, и сердце ее бешено забилось – как от близости Ангелоса, так и бури за окном. Понимает ли Ангелос, как он воздействует на нее? Она надеялась, что он не замечает этого.

Наверное, все женщины воспламенялись, как фейерверки, когда он находился рядом с ними. Мария сказала, что другие няни пытались залезть к нему в постель. Ангелос, наверное, посчитал ее влечение забавным и даже жалким, и так, наверное, оно и было.

Она должна справиться с этим, а также со своей паникой. Контроль. Вот что было ей нужно. Ей надо глубоко дышать, чтобы успокоить свое сердце, и твердить себе о том, что она в безопасности.

Сделав глубокий вдох, Талия села за стол с Марией и Софией. На кухне было тепло, ярко горел свет и вкусно пахло жареной бараниной. Все это на время успокоило ее и помогло забыть о шторме.

Но когда в комнату вошел Ангелос, желудок ее сжался. Она не могла совладать с собой! Размазня!

Быстро съев свой ужин, Талия повела Софию наверх, чтобы уложить ее спать, не дождавшись кофе. Ангелос удивленно взглянул на нее. Но ведь вчера он сам первым вышел из‑за стола, поэтому пусть не возмущается.

Талия стояла возле окна, когда София стала готовиться ко сну, и слушала шум дождя, стучавшего в ставни. У нее возникло ощущение, будто по крыше ходит слон, но это не испугало ее. Она могла справиться с этим.

В этот момент раздался оглушительный треск над самой головой, и Талия, тихо вскрикнув, схватилась за стенку, чтобы не упасть. София выскочила из ванной, с зубной щеткой в руках, лицо ее было испуганным.

– Что с вами? – спросила она, и Талия слабо улыбнулась.

– Со мной все в порядке. – Может быть, если бы она продолжала это говорить, то стало бы правдой.

Талия прочитала Софии сказку на ночь, на английском языке, хотя Талия не могла сказать, что девочка все понимает. Затем, поцеловав ее на ночь, она поспешила в свою спальню, где надеялась спрятаться от этого ужасного шторма.

Через два часа Талия хотела уже принять снотворное. Она лежала без сна на кровати, прижав подушку к животу, и тело ее покрывалось холодным потом при звуках бушующей бури. Молнии вспыхивали через каждые тридцать секунд, и вслед за ними раздавались удары грома. Талия всхлипывала, когда воспоминания пронизывали ее.

Она забилась в угол кровати, обхватив себя руками, и ей казалось, что эта ночь никогда не кончится. Дождь стучал по крыше, раскаты грома сотрясали стены, и за дверью слышались какие‑то голоса. И вдруг дверь открылась…

Снова всхлипнув, Талия закрыла глаза, охваченная страхом – таким же первобытным, как и буря за стеной.

Она может снова пойти в душ, чтобы не слышать завываний бури, но сможет ли она выбраться из кровати? Ее парализовал страх, и разум отказывал ей. Все ее силы уходили на то, чтобы просто лежать и выжить. Но ведь эта буря когда‑нибудь закончится… Конечно, она скоро закончится…

Так же, как в тот раз. Талия попыталась вспомнить о своем спасении, но за окном снова вспыхнула молния, свет от которой проник сквозь щели в ставнях, и вслед за ней раздался оглушительный гром. Ее охватил леденящий страх. Она была заперта в крошечной комнате, когда вокруг бушевал шторм, и жизнь ее висела на волоске.

Ангелос закрыл компьютер. Он не мог сконцентрироваться на работе, когда вокруг бушевала такая буря. Но если быть честным, дождь и ветер за окном его мало волновали. Его волновала буря, которая бушевала в его душе.

Он пребывал в волнении целый день – с тех пор, как отправился на пикник с Софией и Талией. С тех пор, как рассказал ей кое‑что о своем детстве, приоткрыл дверь к своей душе. И с тех пор, как ощутил ее гибкое тело, увидел ее вздымавшиеся груди и желание в ее золотисто‑зеленых глазах.

Застонав, Ангелос поднялся из‑за стола. Хватит сегодня работать. Сейчас он примет холодный душ, а завтра уедет в Афины.

Но ведь он не хотел возвращаться в Афины. Да, он волновался сегодня, но он хорошо провел время с Софией.

И с Талией. Ты наслаждался временем, проведенным с нею.

Ради Софии он должен остаться. Через несколько дней у нее будет день рождения, и ради этого, по крайней мере, он должен остаться. Он должен постараться быть таким отцом, которым никогда не сможет быть.

Ангелос пошел наверх, в доме было темно, лишь балки и ставни поскрипывали на ветру. Он поднялся на лестничную площадку – и вдруг услышал звук, который поначалу принял за завывание ветра. Это был тихий стон. Застыв на месте, Ангелос нахмурился. Звук повторился снова. Это был животный звук – боли или страха.

Нахмурившись, Ангелос пошел по коридору. Сердце его сжалось при мысли о том, что это София, должно быть, стонет от страха. Потом он понял, что звук доносился не из комнаты дочери, находившейся в конце коридора, а из‑за закрытой двери прямо перед ним. Из комнаты Талии.

Он снова услышал стон.

– Талия? – тихо позвал он, постучав в дверь.

Никакого ответа. Склонив голову, он стал напряженно прислушиваться. Все было тихо, но по его спине пробежали мурашки. А что, если Талия заболела? Она была странно тихой за ужином, но Ангелос объяснил это долгим пребыванием на море и солнце, а также тем, что она не любила шторм. Однако Софию она окружила вниманием и заботой, поэтому Ангелосу не в чем было ее упрекнуть. Он просто огорчился, когда она ушла, будто в комнате выключили свет, а из него самого выкачали всю энергию.

Он снова услышал стон, еще более отчетливый, чем прежде, и открыл дверь.

Застыв на пороге, он был поражен увиденным. Талия сидела на кровати, сжавшись в комочек и прижав к груди подушку. Волосы ее были мокрыми от пота, лицо мертвенно‑бледным.

Тихо выругавшись себе под нос, Ангелос шагнул к ней.

– Талия, что случилось? Ты заболела?

Она едва заметила его, когда он сел рядом с ней на кровать, взволнованно вглядевшись в ее лицо. Ангелос приложил руку к ее лбу – и вздрогнул, почувствовав, каким он был ледяным. Он думал, что Талия горит в лихорадке, но кожа ее была невероятно холодной.

– Талия… – прошептал он, убрав влажные волосы с ее лица.

Она едва взглянула на него. Глаза ее были стеклянными, а взгляд был блуждающим. Все ее тело было страшно напряжено.

И вдруг Ангелос понял: она не была больна, она была испугана! Страшно испугана! Он видел, как она занервничала, услышав о приближавшемся шторме, но он не знал, что у нее настоящая фобия.

– Талия, все хорошо, – пробормотал он, продолжая убирать волосы с ее лица.

Она даже не взглянула на него, не осознавая того, что он находится рядом с ней.

– Все хорошо, – беспомощно повторил Ангелос, потому что ничего хорошего на самом деле не было.

По ее телу пробежала дрожь, и ее глаза закрылись, будто она окончательно сдалась охватившему ее страху.

– Пойдем, – сказал Ангелос, подхватив ее на руки. – Тебе нужно умыться.

Она была невероятно легкой и хрупкой, хотя и висела мертвым грузом. Но через несколько секунд она сжалась в комок, прижавшись щекой к его груди, и обняла его шею руками.

Ангелос на секунду замер на месте, охваченный ощущением ее близости и абсолютного доверия с ее стороны.

Затем он прошел с ней в ванную, осторожно поставил ее на ноги и открыл кран.

– Ты сможешь раздеться? – спросил он, и в ответ она только взглянула на него широко раскрытыми невидящими глазами.

Он колебался всего лишь секунду, а затем снял с нее футболку и мужские шорты, которые она носила как пижаму. Он старался сделать все четко и аккуратно, но внутри у него все дрогнуло, когда он взглянул на ее гибкое золотистое тело. Маленькие высокие груди, усыпанные веснушками. Тонкая талия и длинные ноги. Он снова взглянул ей в лицо, смутившись от того, что так глазел на нее, но Талия не смотрела на него. Все ее тело дрожало, зубы стали стучать.

– Пойдем, – сказал Ангелос, помогая ей зайти в душ. Она встала под теплые струи, закрыв глаза, и вдруг, прислонившись к стене, стала медленно сползать на пол.

Громко выругавшись, Ангелос бросился к ней, прямо в одежде, и подхватил ее на руки.

Она прижалась к нему своим обнаженным телом, и через некоторое время – Ангелос даже не знал, сколько времени прошло, – перестала дрожать.

В конце концов, Талия пришла в себя, будто после какого‑то транса. Отпрянув от него, она ошарашенно взглянула на Ангелоса, осознав, в каком она виде. По ее обнаженному телу стекала вода, мокрые волосы прилипли к спине.

Талия открыла рот, но ничего не могла сказать, и Ангелос понял, какой она испытывает шок. А он нисколько не смущался, хотя сидел в ванной полностью одетый и баюкал в руках обнаженную женщину.

Спокойно дотянувшись до крана, он выключил воду. Ванная комната наполнилась душным молчанием; Ангелос встал, почувствовав, что его рубашка прилипла к телу, а волосы к голове.

– Сейчас я дам тебе полотенце, – сказал Ангелос.

Талия ничего не ответила. Ангелос взял большое махровое полотенце с полки, и Талия вышла из душа на трясущихся ногах. Одной рукой она держалась за стенку.

– Я… – начала она, но голос ее сорвался.

– Не надо, – остановил ее Ангелос. Он бережно укутал ее в полотенце, прикрыв наготу. – Я хотел сказать, не смущайся, – пояснил он.

Лицо ее горело, и явно не только от горячей воды. Талия опустила голову, чтобы не смотреть на него.

– Как же мне не смущаться? – сдавленно прошептала она. Она закрыла глаза, и по ее щеке потекла одинокая слеза.

– Талия… – Сердце Ангелоса сжалось от незнакомого ему чувства, и он вытер пальцем эту слезу. – Прости, я не знал, что ты так боишься грозы.

– Откуда тебе знать? – Глаза ее все еще были закрыты, и еще одна слеза скатилась по ее щеке.

– О, Талия… – Ни о чем не думая, Ангелос подхватил ее на руки и понес в спальню. Он бережно положил ее на кровать, а она смотрела на него во все глаза, сжимая на груди полотенце.

– Ты весь мокрый.

Ангелос взглянул на свою одежду.

– И вода капает на пол.

– Пустяки. Не переживай об этом, – сказал Ангелос. – Пойду переоденусь. – Он с удовольствием отметил, что на ее лице мелькнуло разочарование. – Я вернусь, – пообещал он. – Проверить тебя.

Талия кивнула, и Ангелос неохотно вышел из комнаты. Оказавшись в своей спальне, он снял с себя мокрую одежду, поражаясь своей наглости. Ведь он раздел няню дочери, обнимал ее в душе – о чем он думал в этот момент? Но он не думал ни о чем. Он просто откликнулся на ее отчаяние и боль. И на свою боль тоже.

И было так прекрасно после долгого перерыва держать женщину в своих объятиях. Утешать ее и быть тем, кто был ей нужен в тяжелый момент. А он хотел быть нужным. Он хотел быть защитником и утешителем, быть значимым для кого‑то.

Что с ним происходит? Он воспользовался ее болью, чтобы унять свою собственную боль?

Но ведь он помог ей, по крайней мере, надеялся на это. А она помогла ему.

Ангелос надел пижаму. Он редко надевал ее, потому что обычно спал в трусах или вообще безо всего. Затем, проведя рукой по мокрым волосам, пошел обратно к Талии.

Воспользовавшись его отсутствием, она переоделась в другую футболку и шорты и расчесала волосы, которые теперь волнами спадали на ее лицо. Талия сидела на кровати, обхватив руками колени, и глаза ее были огромными. Вдалеке послышался раскат грома.

Ангелос вошел в спальню и сел на край кровати.

– Я думаю, гроза скоро пройдет, – тихо сказал он.

– Да. – Талия кивнула, уткнувшись носом в колени.

– Ты хочешь об этом поговорить? – спросил он, и она нервно рассмеялась.

– Нет, не очень. – Сквозь ставни проникла вспышка молнии, и вновь ударил гром.

Талия сжалась в комок.

– Если не хочешь говорить об этом, то не надо, – сказал Ангелос. У него самого были секреты. Он взглянул на закрытое окно. – Как ты себя чувствуешь?

Она снова кивнула:

– Хорошо.

– Не похоже, – усмехнулся Ангелос.

– Все в порядке…

Но это было не так. И хотя гроза уходила от Каллоса, Талия все еще выглядела напуганной. Ангелос не хотел оставлять ее одну. И он ее не оставит. Разве может он оставить того, кто так нуждается в нем!

Но ведь он оставил Софию!

Однако его дочери было лучше без него. По крайней мере, он так думал, пока Талия не стала убеждать его в том, что это не так.

– Я останусь, – сказал он. – Пока буря не затихнет.

– Что?..

И Ангелос обнял ее за плечи. Это показалось ему таким естественным. Впрочем, он и не мог удержаться от этого, даже если бы захотел.

Талия напряглась на несколько секунд, а затем, как и прежде, прильнула к нему, облегченно вздохнув.

Прижавшись подбородком к ее голове, Ангелос наслаждался ее близостью. Она пахла миндалем, и ее тело было теплым, нежным и гибким. Желание снова пробудилось в нем, и ему нестерпимо захотелось забраться под ее просторную футболку, сжать руками ее крепкие маленькие груди, поцеловать каждую веснушку на ее шелковистой коже…

Но как бы ему ни хотелось этого, он отодвинулся от Талии. Сейчас ей совсем не нужно было видеть его эрекцию.

Впереди его ждет долгая ночь, с кривой усмешкой подумал он.