* * *

Он ничего не сказал ей о своем прошлом. И конечно же, не стал рассказывать о своих неудачах. Но он чуть не рассказал ей о пожаре. При мысли об этом в груди его стало тесно, а плечи напряглись. Он не хотел вспоминать о том ужасном дне – худшем дне своей жизни. Он загнал те воспоминания в коробку и плотно захлопнул крышку, хотя Талия по каким‑то причинам побуждала его открыть ее. И в этом не было ничего хорошего.

И почему эта женщина, с ее ясными золотисто‑зелеными глазами и обезоруживающей улыбкой, с ее невероятной храбростью так воздействовала на него? Она была откровенна с ним, и его это восхищало. Но сам он не мог быть с ней откровенным.

В любом случае через месяц она уедет. Он наслаждался последними днями и был очень благодарен Талии за то, что она помогла ему восстановить связь, хотя и хрупкую, с его дочерью. Но это не означало, что у них с Талией возникли какие‑то отношения. Через несколько недель он навсегда расстанется с ней.

Ангелос взглянул на Талию. Перестав болтать с Софией, она откинулась на спинку сиденья, сложив руки на коленях. Ветер трепал ее золотистые волосы, бросая пряди ей на лицо. Только сейчас Ангелос заметил, каким бледным оно было и как крепко сжаты ее пальцы. Талия начинала дрожать.

Он понял, что они не должны были ехать на лодке.

– Талия. – Приподнявшись с места, он взял ее за руки, они были холодными. Она даже не взглянула на него. – Талия, – повторил он, и голос его был твердым и настойчивым.

Она заморгала, будто только увидела его.

– Прости, – прошептала она, и Ангелос тихо выругался про себя.

– Тебе не за что просить прощения.

– Это просто потому… что мы больше не видим земли… – Зубы ее стучали, и Ангелос сел рядом с ней, обняв ее за плечи. Она прижалась к нему, закрыв глаза.

– Все в порядке, – прошептал он. – Все будет хорошо. Мы доплывем до берега, мы будем в безопасности. Я позабочусь о тебе. – Эти слова, словно эхо, разнеслись в его сознании. Он боялся, что не выполнит своего обещания. Как и тогда.

София повернулась и взглянула на них, и лицо ее стало таким же бледным, как и у Талии, когда она увидела ее искаженное страхом лицо.

– Талия…

Талия с болезненной улыбкой взглянула на нее, и девочка сжала ее руки. Ангелос вернулся к румпелю, увеличив скорость до предела, чтобы как можно скорее добраться до берега.

Парусник быстро заскользил по волнам, а Ангелос не сводил взгляда с Талии. Лицо ее оставалось бледным, но она бодро вскинула подбородок и сжала руку Софии.

– Со мной все в порядке, София, – сказала она девочке. – Не волнуйся, пожалуйста.

Даже страдая от страха, Талия заботилась о его дочери, успокаивала ее. Сердце Ангелоса наполнилось каким‑то теплым и болезненным чувством.

Быстро отвернувшись, чтобы она не увидела его лицо, он направил лодку к Наксосу.