Талия думала, что она будет чувствовать себя растерянной и смущенной – после того, как она так много рассказала о себе. Но, сидя на пляже с Софией с альбомом в руках, она обнаружила, что не испытывает никакого унижения. Она чувствовала себя… свободной. Такого спокойствия она никак от себя не ожидала.

За последние семь лет она никому не рассказывала о своем похищении. Она знала, что Джованни в этом деле винил себя, потому что ее похитили ради выкупа, ведь она была богатой наследницей. Но Джованни спас ее. Именно он смог определить ее местонахождение по фотографии, которую прислали ему бандиты. Талия никогда не винила Джованни. Он был ее спасителем. И она уважала его желание забыть об этом случае. Ее братья и сестры были солидарны с ним.

Но втайне от всех, хотя и не втайне, учитывая ее фобии и изоляцию, Талия мучилась воспоминаниями. Много лет она страдала от ночных кошмаров, заставлявших ее дрожать по ночам, и какие‑то мелочи могли привести ее в ужас: звук поворачивавшегося в замке ключа, тихий скрип двери. Она пыталась пройти курс психотерапии, но, когда она стала рассказывать о случившемся незнакомому человеку, она еще больше почувствовала себя беззащитной и беспомощной. Талия научилась избегать триггеров, почитала статьи о посттравматическом синдроме и запрятала все глубоко внутри.

Пока не встретила Ангелоса.

Удивительно, какое удовлетворение почувствовала она, когда он сказал ей о том, что, наверное, это было очень страшно. Он понял ее и посочувствовал ей без жалости и осуждения.

Ей хотелось сделать что‑то для него, помочь ему так же, как он ей, потому что она знала: у Ангелоса были свои тяжелые воспоминания и свои глубоко запрятанные секреты. Но она понимала, что, хотя он и утешил ее прошедшей ночью, у них еще не было таких отношений, которые позволили бы вести с ним такой разговор.

– Всем привет!

Застыв от удивления, Талия взглянула на Ангелоса, шагавшего по пляжу по направлению к ним. Чувство радости охватило ее. София просияла, когда Ангелос встал перед ними, ветерок шевелил его волосы.

– Как ваши эскизы? – спросила он, и Талия подтолкнула Софию, чтобы та показала отцу свою работу.

Девочка застенчиво протянула ему листок, и Ангелос стал внимательно рассматривать его.

Талия не смогла понять, что он сказал ей на греческом, но она наслаждалась его улыбкой. Ее очень радовало то, что он все больше общался с Софией, и это давало свои результаты.

Некоторое время отец и дочь говорили о чем‑то, затем Ангелос повернулся к Талии:

– У Софии скоро день рождения…

– Правда?! – удивленно воскликнула Талия. Улыбнувшись, она погрозила пальцем Софии. – Ты должна была сказать мне.

– Давайте отметим это, – предложил Ангелос, и Талия почувствовала, как сердце ее возликовало, наполнившись надеждой. Ангелос говорил так, будто они были семьей.

– Конечно, отметим, – улыбнулась Талия. Она повернулась к Софии: – Как ты хочешь отметить свой день рождения?

София смущенно что‑то сказала по‑гречески отцу. Выслушав, Ангелос нахмурился, и сердце Талии потихоньку стало опускаться. Почему лицо его стало таким злым?

Он что‑то резко сказал девочке, и Талия увидела, что София кивнула в ответ и свет в глазах ее погас. София наклонила голову, чтобы волосы прикрыли шрам на ее щеке. Талия знала, что девочка делает так, когда теряет уверенность в себе, хотя в последнее время она этого не делала.

– В чем дело? – выпалила Талия. – Разве София захотела что‑то, чего мы не можем выполнить? – София вряд ли попросила что‑то чрезмерное.

– Она хочет покататься на лодке, – сухо произнес Ангелос. – Съездить на Наксос. Я сказал ей, что это невозможно.

– Почему?

– Потому что она хочет поехать с тобой, – объяснил Ангелос. – Не думаю, что ты хочешь оказаться на маленьком суденышке посреди моря.

– Ох. – На секунду Талия потеряла дар речи. Ангелос думал о ней, о ее фобиях. Она была так тронута этим, что ей потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Затем она повернулась к Софии с улыбкой: – Мне кажется, покататься на лодке – это будет замечательно!

– Талия! – протестующе воскликнул Ангелос. – Ты не должна…

– Но я поеду, – тихо сказала она. – Ведь у Софии будет день рождения. И если она хочет именно так отметить его, я тоже хочу. – Талия даже не думала о том, давно ли она каталась на маленьких суденышках. – Кроме того, – сказала она Ангелосу, стараясь придать уверенности своему голосу, – это не так страшно, как на вертолете. Там нет кабины, а вокруг открытое море. Со мной будет все в порядке.

Ангелос все еще хмурился.

– Мне не нравится эта идея, – сказал он, и Талия увидела, как улыбка надежды исчезла с лица Софии.

– Со мной все будет хорошо, – заверила она. – Я справлюсь с этим.

Талия все еще твердила себе эти слова, когда через три дня они с Софией стояли на берегу, наблюдая за тем, как Ангелос готовит лодку. Это был очень маленький парусник, на котором могли уместиться не более трех человек. Талия стала нервничать. Крепко сжав пальцы, она сказала себе, что сможет это преодолеть. Ведь она не сидела взаперти в четырех стенах, нависших над ней. И у нее не было никакой причины чувствовать себя в ловушке.

Но ведь когда она окажется на воде, она будет поймана в ловушку. Ангелос сказал ей, что до Наксоса час ходу, а час ей показался невероятно долгим временем.

– Ты готов, папа?! – крикнула София.

Она прыгала на месте от нетерпения и радости, и при виде счастливой девочки сердце Талии на миг освободилось от страхов. Они начали этот день с праздничного завтрака, на котором преподнесли Софии подарки.

Талия не знала, что подарить Софии на день рождения; на Каллос она приехала две недели назад и с собой не взяла ничего, что годилось бы для подарка. В конце концов она нарисовала Софии картину с виллой и пляжем, напоминавшую те наброски, которые София делала в Афинах. Девочке очень понравилась картина, и Талия пообещала ей подарить еще раму, когда они приедут на Наксос.

– Да, мы почти уже там! – отозвался Ангелос.

Он выглядел потрясающе в своих широких легких шортах и футболке, которую ветер прижимал к его мускулистой груди. В последнее время он много времени проводил с Софией и Талией – приходил к ним, когда у дочери заканчивались уроки. Поначалу он просто с улыбкой наблюдал за тем, как Талия с Софией играли в какие‑нибудь игры или рисовали эскизы, но позавчера и вчера он присоединился к ним, по мягкому настоянию Талии. Сердце ее сжималось при виде того, как неумело, но все же искренне Ангелос пытался найти контакт со своей дочерью, и как это было нелегко для него. Но все же он пытался. А ведь он сам говорил ей о том, что это очень важно.

Ангелос протянул руку Софии и помог подняться на борт. Когда она уселась на сиденье, он повернулся к Талии, стоявшей будто вкопанная на берегу и нервно смотревшей на шлюпку.

Сдвинув брови, он протянул ей руку.

– С тобой все в порядке?

– Да… – Голос ее дрогнул, и она попыталась улыбнуться. – Только это… это очень маленькая лодка. Я думала, у тебя есть яхта или что‑то вроде этого.

– У меня есть яхта, – ответил Ангелос. – Она стоит в Пирее. Но София любит кататься на парусной шлюпке.

– А. Хорошо.

Разумеется, у него есть яхта. У него было трудное детство, но сейчас он миллионер. И он излучал силу каждой клеточкой своего тела. В последнее время Талия старалась скрывать свое влечение к Ангелосу, но иногда ее переполняло желание, ей хотелось прикоснуться к нему. Почувствовать биение его сердце под своей щекой, ощутить его губы…

Ночью она лежала в кровати без сна, терзаясь желанием и удивляясь тому, как много новых чувств пробудил в ней этот мужчина. Она никогда и ни к кому не испытывала ничего подобного и даже не думала, что существуют такие сильные чувства.

Но Ангелос, насколько она могла судить, был совершенно холоден к ней.

– Талия? – поторопил он ее, и она, глубоко вздохнув, протянула ему руку.

Когда его пальцы сжали ее, сердце ее быстро забилось, но она попыталась это скрыть. Однако щеки ее зарделись, и этого она не могла от него утаить. Может быть, Ангелос решил, что они покраснели на солнце, или он понял, что она восхищается им, но из вежливости не показывал виду.

Он посадил Талию возле румпеля, приобняв ее за плечи. От этого ей стало только хуже. Но в то же время его прикосновения были такими томительно волнующими, что ей хотелось, чтобы он прикасался к ней еще и еще.

– Все готовы? – спросил Ангелос, когда Талия застегнула ремень спасательного жилета.

Выдавив из себя улыбку, она кивнула:

– Да.

Ангелос завел мотор, и, когда парусник вышел на глубокую воду, ветер наполнил паруса.

Это было подобно полету. Талия каталась на парусной шлюпке, когда была маленькой, но после похищения, конечно, не выходила в море. Теперь же, прижавшись к румпелю и подставив лицо ветру и солнцу, она наслаждалась скольжением по сверкающей воде. Это было невероятно, но она действительно наслаждалась этим, и это напомнило ей о том, как она любила путешествовать. Семь лет назад она потеряла значительную часть себя, и надо было приехать в Грецию, чтобы попытаться найти эту часть. И надо было, чтобы дед мягко выставил ее за дверь. Если бы не Джованни, она никогда бы не покинула свое безопасное убежище.

Вспомнив о Джованни, Талия вздрогнула от укола чувства вины. Она отправила деду несколько писем, уверяя его, что ищет книгу… но это была ложь. Кроме как в библиотеке на вилле, она эту книгу нигде не искала. Ей не хотелось рисковать тем хрупким счастьем, которое она нашла здесь, вместе с Ангелосом.

Кого ты обманываешь? У тебя с ним ничего нет!

Ангелос был могущественным, богатым и красивым мужчиной. Сколько у него было женщин в Афинах, да и по всему миру? Никто не знал. И он никогда не заинтересуется такой, как она, которая боится своей собственной тени, у которой нет никакого опыта ни в чем.

В любом случае через месяц она расстанется с ним и никогда больше его не увидит. И поэтому она может смело спрашивать его о книге своего деда.

Ангелос сел рядом с ней, положив одну руку на руль, а другой загородив глаза от солнца. София сидела по другую сторону крошечной рубки, любуясь на волны и пену, похожую на взбитый крем.

– Ты любишь поэзию? – выпалила Талия, внутренне вздрогнув от абсурдности своего вопроса.

Ангелос секунду смотрел на нее, в глазах его мелькнуло удивление.

– Почему ты меня об этом спрашиваешь?

– Просто из любопытства. – Талия прикусила губу, почувствовав себя несчастной. Она не знала, как признаться Ангелосу в том, зачем она на самом деле приехала сюда. Но, может быть, он не рассердится. Может быть, он ее поймет. Ей надо просто найти способ упомянуть об этой книге.

– Не могу сказать, что я хорошо подкован в литературе, – ответил Ангелос.

– Я спросила потому, что мой дед однажды упомянул одного средиземноморского поэта, который ему очень нравится, – сказала Талия, и Ангелос наморщил лоб.

Он явно не понимал, с какой стати она заговорила об этом.

– Расскажи мне о своем деде. Ты часто говоришь о нем.

– Правда? Наверное, потому, что он вырастил меня. – Она испытала облегчение от того, что Ангелос подсказал ей выход. – Он взял к себе меня, а также моих братьев и сестер, когда наши родители погибли.

– Сколько у тебя братьев и сестер?

– Семь, – ответила Талия, – включая моего сводного брата Нэйта. Пять братьев и две сестры.

– Много, – отметил Ангелос. – Ты поддерживаешь с ними связь?

– Да, мы встречаемся время от времени, хотя Нэйта я давно не видела. – Она нахмурилась, вспомнив своего неуловимого сводного брата, который всегда избегал общения с семьей. – У отца был роман – еще до того, как я родилась, – и в результате родился Нэйт. – Талия поморщилась. – Это бросило тень на моих родителей, я знаю. Они были… слабыми людьми. Но все равно мне их очень недостает, даже памяти о них.

– Иметь плохих родителей – это лучше, чем не иметь никаких.

– Ты так думаешь? Ведь ты вырос сиротой…

– Да. – Ангелос смотрел на море, плотно сжав губы. – Мне пришлось выживать в доках, у меня не было любящей семьи.

Талия восхищенно покачала головой.

– Потрясающе, как далеко ты продвинулся в жизни.

– Это просто удача, – пожал плечом Ангелос.

– Это больше чем удача, – настойчиво сказала Талия. – Не многие смогли бы сделать то, что сделал ты, Ангелос.

Что‑то мучительное мелькнуло в его лице, но затем он снова устремил взгляд на море.

– Возможно, – согласился он, – но в других сферах я потерпел неудачу.

Сердце Талии забилось, подскочив к горлу.

– Что ты имеешь в виду?

Ангелос покачал головой, затем кивнул в сторону Софии:

– Сегодня ее день. Давай не будем портить его воспоминаниями о прошлом.

Талия была заинтригована, но она понимала, что лучше на него не давить. Поэтому, повернувшись с улыбкой к Софии, она стала с ней болтать на смеси английского и греческого, и им удавалось понимать друг друга.

Несколько раз она бросала взгляд на Ангелоса: он все еще смотрел на море, прищурив от солнца глаза и твердо сжав губы. Интересно, будет ли у нее возможность спросить у него, в каких же сферах он потерпел неудачу, подумала Талия.