Желание остаться наедине с Джесс мучило его на протяжении всей свадьбы. Он не мог думать ни о чем другом, кроме как побыть с ней наедине. Но как только они вошли в дом, он заставил себя успокоиться. Поставив Джесс на ноги, он спросил:

– Хочешь еще выпить?

– Я еще не пила. У меня же обязанности подружки невесты, – напомнила она ему. – Ясная голова, ни капли алкоголя и все такое.

– Всегда разумно сохранять трезвую голову.

– Когда находишься рядом с тобой, – дерзко согласилась она.

Подняв подбородок, чтобы посмотреть на него так же игриво, она задержала взгляд дольше, чем обычно. Казалось, она не могла перестать смотреть на него. Они продолжали смотреть друг на друга, пока напряжение не исчезло, он схватил ее за руку, и они направились к лестнице – буквально побежали, и Данте совершенно не чувствовал свою больную ногу. Джесс была той женщиной, которая уничтожила его сдержанность, но подарила ему возможность смеяться. Юмор был целебным бальзамом, и в этом заключалась ирония – он так сильно хотел Джесс и при этом так много смеялся, что они никак не могли достичь желаемого. Слезы смеха текли по лицу Джесс, когда она наконец упала на лестницу. Он присоединился к ней, и, когда в конце концов она замолчала, это молчание было заряжено сексуальной энергией. Кому нужна была кровать?

– Можно? – уточнила она хриплым от смеха голосом.

– Есть ли у меня выбор, сеньорита? – спросил он, когда она потянулась к его поясу.

– Совершенно нет.

Это были последние минуты спокойствия. Затем они начали срывать друг с друга одежду. Несколько крошечных пуговиц с платья подружки невесты запрыгали по ступенькам лестницы и упали на пол в коридоре.

Но, стоп! Он не собирался заниматься сексом с Джесс на лестнице.

– Данте! Дай ноге передохнуть, – запротестовала она, когда он обнял ее.

– Почему? Если я поврежу ее снова, тебе придется остаться.

– Данте, я не могу этого сделать. Ты знаешь, я не могу…

Это были их последние разумные слова. Как будто их обоих поглотила неведомая сила. Вломившись в свою комнату, он захлопнул за ними дверь. Поставив Джесс на ноги, он сорвал с себя куртку и бросил ее на стул, а Джесс с кошачьей грацией стянула платье. Сняв с него рубашку, Джесс начала расстегивать молнию его брюк. В то же время они, не прекращая, целовались.

– На тебе слишком много одежды, – пожаловалась она, когда оторвалась от его губ, чтобы глотнуть немного воздуха.

– И на тебе тоже, – прорычал он, глядя на ее тонкие трусики.

Наклонив голову набок, Джесс улыбнулась колдовской улыбкой.

– Тебе это нравится?

Его пах сжался до боли.

– Зависит от того, насколько легко их снять.

– Тогда попробуй, – предложила она.

Трусики буквально соскочили с нее.

Когда Данте прикоснулся к ней, Джесс была его – сразу же, без колебаний. Страхи и последствия были немедленно изгнаны из ее сознания навсегда. Все было правильно. Все происходило так, как и должно было быть. Упав на кровать, она притянула его к себе. Взяв его руку, она без тени смущения направляла его. Не то чтобы Данте требовалось много указаний. Освободившись от ее руки, он продолжал ласкать ее, доставляя ей такое удовольствие, о котором она и не подозревала.

– Не прекращай, – взмолилась она, когда он отстранился. Ей было нужно это – нужен был Данте. Мир, в котором она раньше обитала, теперь потерял смысл. Без эмоций, ощущений и риска он был пуст, как и все остальное без Данте.

– Есть правила, – хрипло прошептал он.

– Какие? Почему ты заставляешь меня ждать?

– Я хочу, чтобы ты показала мне, что ты хочешь, – добавил он к ее списку.

– Я не могу этого сделать.

– Почему нет? – спросил Данте, целуя ее.

Сердце Джесс бешено колотилось. Неужели Данте хотел, чтобы она начала ласкать себя перед ним?

– Ты не стесняешься, – заметил он, – и мы оба знаем, насколько ты хочешь меня сейчас.

– Ты опять меня дразнишь.

– Я?

В ней бешено бурлили эмоции. Все ее любовные истории до этого были скучными, и они оставили у Джесс твердую уверенность в том, что удовольствие, о котором все говорят, должно быть переоценено. Так что Данте хочет от нее сейчас? Доказать ей, что она ошибалась? В итоге она останется целомудренной, как монахиня.

– Я чувствую, что потерял тебя, – заметил он, глядя вниз. – Если ты передумала…

– Я не передумала. – Этого она и хотела. По крайней мере, ей было бы о чем подумать.

Она вздрогнула от удовольствия, когда Данте провел слегка огрубевшей ладонью по ее спине.

– Ты прекрасна. Зачем отказывать себе в удовольствии?

Она была предана своей карьере? Это было надуманным предлогом. Она не станет первым профессионалом, перешедшим черту, и не будет последним из них.

Данте похитил ее сердце и затмил всех остальных мужчин, когда ей исполнилось всего семнадцать. Взросление увеличивало риск снова испытать боль. Занятия любовью с Данте снова вскроют эту рану. Итак, Джесс заключила, что она трусиха, которой суждено прожить свою жизнь, не зная, возможно ли сексуальное удовольствие вообще.

– Я понимаю, что тебе нужно время, – пробормотал Данте, но это не помешало ему продолжать ласкать ее тело.

– Не так уж много времени мне нужно, – сухо призналась она.

– Что ты делаешь? – спросил он, когда она спустилась с кровати.

Она пытается отложить этот момент? Пытается угодить Данте? И то и другое одновременно.

– Ты бы лучше остановилась, – посоветовал он.

– Я не собираюсь останавливаться.

Смелые слова. Но смелость сменилась удивленным восхищением, так как ей потребовались обе ее руки, чтобы обхватить его…

Джесс оказалась победительницей, а он впервые был рад проиграть. Запутавшись пальцами в волосах Джесс, он подгонял ее. Помимо интуиции, она знала об удовольствии все. Исследуя своими губами и руками, она обхватила его ладонями с исключительной нежностью, а затем дразнила легчайшими движениями языка. В тот момент, когда она крепко взяла его обеими руками, равномерно перемещая их вверх‑вниз по длине его стержня, она за секунды подтолкнула Данте к кульминации.

Нежное посасывание заставило его бедра оторваться от кровати. Данте, мастеру контроля, было трудно удержаться. Удовольствие нарастало до тех пор, пока он мог себя сдерживать, но вот с ревом облегчения он потребовал своего освобождения. Чего он не ожидал, так это того, что Джесс вскочит с кровати.

– Меня здесь не должно быть, – выпалила она.

– Почему нет? – Поймав ее за руку, Данте посмотрел ей в глаза. – Джесс, что случилось?

– Ты знаешь, что это неправильно. Я знаю, что это неправильно…

– Я ничего подобного не знаю, – заверил он ее.

Но настроение изменилось, и они оба это почувствовали.

Соскочив с кровати, он, голым, как был, пересек комнату. Джесс была права, когда остановилась. Что он мог ей предложить? Очень скоро он снова окажется на вершине, ведя насыщенную событиями жизнь, требующую полной сосредоточенности. Поло и бизнес – вот два его интереса в жизни. Джесс заслуживала мужчину, который будет рядом с ней, который будет дорожить ею, как она того заслуживает. Данте не был таким человеком, хотя от мысли о том, что ее ласкает какой‑то неизвестный парень, ему стало плохо. Но это не меняло фактов. Он не имел права удерживать ее от заслуженного счастья.

Данте принес халат из соседней ванной комнаты и накинул его ей на плечи. Она выглядела такой уязвимой. Сам он обернулся полотенцем, скорее для нее, чем для себя.

– Прости, если я тебе испортила вечер, – выпалила Джесс, ходя по комнате и собирая свои вещи.

– О чем ты говоришь?

– Ты же понимаешь, – сказала она, остановившись со свернутой одеждой в руках.

– Боюсь, что нет. Ты не завела меня туда, куда я не хотел идти. Я думал, что мы оба этого хотели.

– Мне пора, – заявила она, осматривая комнату, чтобы убедиться, что ничего не оставила.

– Иди, – сказал он, широко раскинув руки.

Данте нахмурился, глядя, как она уходит. Джесс была чувственной, красивой женщиной, и он думал, что ей не терпится быть с ним. Но он совершенно не понимал, что творится у нее в голове. Да, она была профессионалом с успешной карьерой, но почему сосредоточилась только на работе и отказывалась просто жить?

«Почему я не могу испытывать удовольствие ради удовольствия?» – думала Джесс, быстро шагая в свою комнату в гостевом крыле дома. Разве не так поступали другие люди? Где было написано, что любые отношения должны быть вечными? Почему она не могла провести ночь с Данте и оставить все как есть? Неужели она действительно боялась, что к утру ее подростковые мечты превратятся в прах?

«Молодец, Джесс. Ничего не изменилось. Ты верна себе и своим страхам», – сделала вывод она.

После бессонной ночи она пошла в конюшню, чтобы проверить лошадей. Было раннее утро, и со двора не доносилось ни звука. В то утро в доме царила атмосфера отдыха после большого события. Дверь в конюшню беззвучно открылась на хорошо смазанных петлях, и Джесс быстро убедилась, что пони ее отца по‑прежнему счастливы и довольны. Радуясь знакомому запаху теплой лошади и чистого сена, она пошла на свое обычное место на тюке сена. Джесс всегда выбирала безопасное место в тени конюшни. Здесь у нее была возможность подумать, спланировать, поразмыслить о событиях прошедшего дня. Жизнь могла продолжаться, как всегда, где‑то далеко от Данте.

Вздохнув, она расслабилась. Из‑за того, что не спала, она очень устала. Ее вздох был сигналом для большого старого пса Данте, чтобы подойти и прижаться к ее ноге. Как будто он чувствовал ее смятение и был полон решимости успокоить ее беспокойный разум. Он устроился рядом с ней, положил голову ей на колени и тяжело вздохнул, отчего на глаза Джесс навернулись слезы. Она подумала о том, что скоро уедет отсюда, и о том, что лишится чего‑то важного в своей жизни. Хотя она должна быть в восторге от того, что Данте излечился…

– Теперь ты хочешь украсть мою собаку?

Джесс вскрикнула от удивления при виде внезапно появившегося в конюшне Данте. Перед ее глазами пронеслись сцены их прерванной любовной связи прошлой ночью.

– Данте? Что ты здесь делаешь?

– Проверяю животных, как и ты. Я не ожидал найти тебя здесь. Но, с другой стороны…

– Что?

– Это именно то место, где я ожидал тебя найти.

– Ты так хорошо меня знаешь, – поддразнила она, пытаясь сохранить легкость.

– Не думаю, – возразил он. С беспокойством глядя вниз, он добавил: – Ты в порядке?

– Конечно, – буркнула Джесс, яростно поглаживая собаку.

– Эй, оставь это, – сказал Данте, садясь на корточки рядом с ней. – Ты его балуешь.

– И ты тоже, – заметила она с улыбкой, когда Данте дал псу лакомство. Как ему удавалось выглядеть таким расслабленным и великолепным так рано утром – после всего, что произошло прошлой ночью? Она чувствовала себя неудачницей, в рваных джинсах и потертой майке. То, что Данте был одет в такую же одежду, не помогало ей восстановить чувство уверенности в себе.

– Я рад, что застал тебя здесь, – сказал он самым расслабленным тоном. – Мне нужно отменить сеанс в восемь вечера. У меня возникли неотложные дела.

Ее лицо горело от мыслей о прошлой ночи, и она была рада, что он заговорил о делах.

– Нет проблем, – выпалила она хриплым голосом. – Мы можем изменить время.

Осторожно сняв собаку со своего колена, Джесс встала. Данте тоже встал.

– В любое удобное для тебя время, – произнесла она.

– Эй, ты выполнила свой контракт, помнишь?

Данте улыбался так же тепло, как всегда, так почему кровь как будто застыла в ее венах?

– Тогда это будет бонусом, – неловко добавила Джесс.

– Я бы никогда не воспользовался твоей добротой.

– Даже если я хочу, чтобы ты это сделал? – в отчаянии спросила она. Унижение прошлой ночи заставило ее подумать о том, что Данте закончил с развлечениями.

– Я организовал для тебя вылет домой, – сказал он, как бы подтверждая это.

Да, она отчасти ожидала этих слов, но все же была ошеломлена и замолчала. Как будто пол ушел у нее из‑под ног, и она провалилась куда‑то вместе с ним.

– Спасибо. Очень мило с твой стороны. Я ценю это. – Джесс произнесла все ожидаемые слова благодарности на автопилоте.

Ее губы онемели, и ей пришлось напомнить себе, что она и так собиралась вернуться домой к Рождеству.

– Время летит, – рассеянно пробормотала она.

– Время летит, когда ты развлекаешься? – насмешливо уточнил Данте.

– Мне нравится видеть тебя без трости, – честно призналась Джесс.

– Мой личный помощник сообщит тебе все подробности. Тебя будут сопровождать на каждом этапе пути – на такси до дома и так далее.

– Спасибо, – снова произнесла она, когда Данте сдвинулся с места и отошел от стены. Он явно спешил уйти. – Не хочу задерживать тебя.

Но вместо того, чтобы уйти, он взял ее за руки.

– Джесс, это еще не конец. У меня действительно есть дела, которыми нужно заняться.

– Не надо мне ничего объяснять.

– Думаю, я должен объяснить. Я не прогоняю тебя. Прошлый вечер стал для нас обоих поучительным опытом.

Да, в тот вечер он узнал, насколько она на самом деле бесхитростна, а она узнала, что между ней и миром Данте пролегала пропасть.

– Тебе пора заняться своей жизнью, – мягко продолжил он. – Ты не можешь постоянно быть здесь на связи. Я не хочу тебя ограничивать, но и не хочу терять то, что у нас уже есть.

Что у них было? Она необдуманно ввязалась во что‑то. Данте не был человеком полумер, а она пыталась обмануть его. И теперь не могла ничего сделать, кроме как стоять по стойке смирно.

– Еще раз спасибо. Очень мило с твоей стороны позаботиться о моем отъезде.

– Это не моя добрая воля, – возразил Данте. – Это прописано в твоем контракте. Ты уезжаешь завтра утром. Машина заберет тебя ровно в шесть. У тебя будет время собрать вещи и попрощаться со всеми сегодня.

Как она могла забыть, что это Данте Акоста, член знаменитой семьи Акоста, миллиардер и игрок в поло мирового уровня? Полностью восстановив ногу, Данте больше ни от кого не зависел, и он явно стремился двигаться дальше – прежде всего, подальше от девицы, которая почти ничего не знала о сексе.

– Я подумал, что тебе нужен первый доступный рейс, чтобы ты успела подготовиться к Рождеству дома с отцом.

– Верно. Это так заботливо с твоей стороны.

– Тебе понадобится дополнительный чемодан?

Для двух нарядов и безделушек, купленных на рынке?

– В этом нет необходимости, но еще раз спасибо.

– Время полета тебя устраивает? – уточнил Данте.

Джесс оставалось только надеяться, что она не выглядела сейчас так же ужасно, как чувствовала себя.

– Вполне, – солгала она. – Время идеальное.

Даже пес посмотрел на нее с беспокойством. Животное не обманешь.

– Я буду готова выехать в шесть.

– Хорошо. Пожалуйста, не беспокойся о моем дальнейшем лечении. Я уже нанял физиотерапевта, который продолжит начатое тобой лечение.

– Хорошая идея, – машинально согласилась она. Данте не терял времени зря.

– Я не подведу тебя, – пообещал он с улыбкой.

– Я бы никогда так не подумала о тебе. – К ее ужасу, по ее щеке скатилась слеза.

– Если тебе это будет интересно, новый физиотерапевт – крупный, крепкий мужчина, – с усмешкой сообщил ей Данте.

Как Джесс ни пыталась, она не могла выглядеть бесстрастной. Она едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться прямо здесь перед ним.

– Физиотерапевты бывают всех форм и размеров, – согласилась она с натянутой улыбкой. – И я уверена, что кого бы ты ни выбрал, это будет хороший специалист.

– Он должен оправдать это звание, – сказал Данте с улыбкой. – Ты установила довольно высокую планку.

Но ее контракт закончился. Она должна была с этим смириться.

– Я оставлю свои записи, хотя, несомненно, у твоего нового терапевта будут свои собственные идеи.

– Джесс…

– Все в порядке. Я ведь собиралась вернуться домой на Рождество.

Джесс в последний раз потрепала пса по холке.

Данте преградил ей путь, когда она встала, чтобы уйти.

– Твой отец будет рад тебя видеть.

– Я буду рада его увидеть, – сказала Джесс.

– Я бы сам отвез тебя обратно, – объяснил Данте, придерживая для нее дверь, когда они выходили из конюшни, – но у меня есть одно дело, а еще моя первая команда тренируется послезавтра, и я хочу немного потренироваться перед этим.

– Это прекрасные новости, – честно призналась она.

– Я знаю, что ты собираешься сказать: не переусердствуй, – сказал Данте. – Обещаю, что не буду. Я обязан своим выздоровлением тебе, и я очень ценю, что ты для меня сделала.

«А ты для меня», – подумала Джесс, а ее сердце сжалось, когда она увидела улыбку на губах Данте.

– Ты научил меня никогда больше не быть наивной, – заключила она, вернув себе обычное разумное «я».

Сколько еще она могла выдержать? Она совершенно расклеилась и изо всех сил пыталась скрыть от него свое отчаяние. Меньше всего ей хотелось показать Данте свою слабость.

Они уже почти подошли к дому, когда Данте схватил ее за руку.

– Это была для тебя просто работа, Джесс?

Она не могла скрыть слез в глазах и даже не пыталась.

– Я буду скучать по тебе, – выпалила она. К чему ей нужна была гордость? Что она могла потерять, когда терять было нечего?

– Я тоже буду скучать по тебе, – признал Данте.

– Просто позаботься об этих пони и о себе, – попросила она. – В частности, позаботься о Мун. Ей нужно много внимания.

– Как ты можешь в этом сомневаться? – спросил Данте.

– Я не сомневаюсь, я просто еще раз прошу об этом, – честно сказала Джесс. Когда дело касалось его животных, любовь и желание Данте заботиться о них были такими же искренними, как и ее собственные. У него были проблемы в общении с людьми за пределами его семьи и персонала, но не с животными.

– Мы не забудем тебя, Скайлар, – сухо сказал он, отступая.

Когда Данте упомянул имя гадалки Скайлар, она едва сдержала рвавшееся с губ ругательство. К сожалению, ее мать ошибалась. В этом имени не было никакого волшебства. Была только Джесс. Только Джесс, которой сейчас очень больно.