* * *

Данте предложил выступить в роли отца невесты и вести Марию в церковь, но Мария отказалась, сказав, что пойдет по проходу сама. Ответ Марии напомнил ему, почему он ее нанял. Серьезная и энергичная, эта женщина, в свою очередь, напомнила ему Джесс, женщину, которая, как он ожидал, появится в любой момент, одетая в вызывающее мини‑платье ярко‑красного цвета. Было слишком поздно гадать, почему он не согласился купить Джесс более скромное платье, которое, по крайней мере, дало бы ему возможность расслабиться.

Словно по какому‑то безмолвному сигналу окружавшая его возбужденная болтовня утихла. Когда все встали, послышался шорох одежды. Прошло еще несколько напряженных секунд, и затем зазвучала гитара, возвещая о прибытии невесты. Послышался коллективный вздох, но Данте смотрел вперед. Он не был романтиком и больше беспокоился об отсутствии Джесс. Место, которое он оставил для нее, все еще было пустым. Что‑то не так?

Он сосредоточил свое внимание на Мануэле, будущем супруге Марии. Мужчина был переполнен эмоциями. Данте никогда не видел, чтобы Мануэль плакал. Данте подумал, что он вполне может заплакать, ведь впереди еще долгая семейная жизнь, в течение которой верная супруга будет выклевывать ему мозг.

Невероятно приятный запах духов и шелест ткани наконец заставил Данте обернуться. Сказать, что он был ошеломлен при виде Марии, значило бы не сказать ничего. Но он смотрел мимо Марии на ее единственную подружку невесты, сеньориту Джессику Слейтхоум.

Это была Джесс, какой он ее раньше не видел. Она была одета в такое воздушное и прекрасное платье, которое больше было бы уместно на картине, чем на живой женщине.

Его также поразил тот факт, что Джесс не пыталась затмить невесту. Он видел такое раньше, но Джесс предпочла нанести очень мало макияжа и, должно быть, сказала парикмахеру скромно зачесать ее волосы назад на затылке вместо того, чтобы позволить им ниспадать каскадом по спине во всей их роскоши. На ней не было украшений, которые бросались бы в глаза, хотя ему пришло в голову, что ей, возможно, нечего надеть…

Почувствовав взгляд Данте, Джесс повернула голову, чтобы посмотреть на него. Ее лицо было совершенно невозмутимым, хотя в изумрудных глазах он разглядел искорки веселья. Данте с нетерпением ждал вечера.

А она тем временем прошла мимо.

Джесс двигалась по проходу, пока не остановилась позади жениха и невесты. Джесс нарушила все его благородные намерения и заставила Данте считать секунды, пока он снова не сможет быть с ней.

Джесс была нечастой гостьей на свадьбах, и, хотя у нее было какое‑то представление о том, какая атмосфера царит на бракосочетаниях, она не могла предвидеть уровень тестостерона на этой свадьбе. Родственники Марии были цыганами, знатоками искусства фламенко со своими обычаями и языком.

Эти люди веками обогащали испанскую культуру ценным вкладом в музыку, танцы и искусство. Многие молодые женщины, спустившиеся из своих горных деревень, были чрезвычайно красивы. Можно было с уверенностью сказать, что все родственники Марии прибыли в полной готовности повеселиться.

Данте приказал своим людям установить шатер на загоне, ближайшем к его дому. Дорожка, ведущая к нему, была украшена свечами и цветами, а внутри шатра играла музыка. Цветы наполняли воздух экзотическим ароматом. Джесс тронул вид мужчин, которые тщательно принарядились к свадьбе. Все, кроме Данте, который выглядел по обыкновению сурово и так же мужественно и брутально, как всегда. Единственным отличием от повседневного его облика был темный сшитый на заказ костюм.

Сосредоточившись на Марии, чтобы не отвлекаться на него, Джесс обнаружила, что у невесты на глазах выступили слезы. Она выглядела так торжественно и трогательно в своем роскошном платье. Без преувеличения можно было сказать, что Мария из прилежной домработницы превратилась в сказочную невесту.

Кто не любил свадьбы? Она точно знала, где в церкви сидит этот человек. Мария уже сказала ей, что он отказался занять почетное место впереди, поскольку считал, что именно там должны сесть родственники Марии. В очередной раз отвлекшись на Данте, Джесс в последний момент успела взять свадебный букет Марии, когда началась церемония.

Благовония витали в воздухе, пока звучали мягкие напутствия священника. Несмотря на все скрытое напряжение и осторожные взгляды, становилось ясно, что мысли прихожан уже обращались к более земным удовольствиям.

Когда церемония закончилась, Мария взволнованно крикнула:

– Я замужем!

На что ее муж ответил совсем другим тоном:

– Все кончено!

– Можете поцеловать невесту…

Бедный священник тщетно боролся за наведение порядка в компании, которая больше интересовалась вечеринками. Все вскочили, начали аплодировать, а Мария, маленькая и хрупкая, совсем исчезла за стеной гостей. Первый признак того, что невеста в безопасности, проявился, когда букет невесты перелетел через человеческую баррикаду и приземлился прямо у Джесс в руках. Толпа развернулась и ринулась к ней. Прижимая букет к себе, чтобы не дать растоптать, она попятилась и наткнулась спиной на кого‑то. Обернувшись, поняла, что этим человеком был Данте Акоста.

– Я вытащу тебя отсюда, пока тебя не раздавили до полусмерти, – сообщил он ей.

– Ты не пользуешься палкой!

– Спасибо, что напомнила мне! – рявкнул Данте, прокладывая для них проход сквозь толпу.

Толпа разошлась, как Красное море, чтобы пропустить его, и, только когда вывел ее из церкви, Данте расслабился и повернулся к ней лицом.

– Ты уверена, что с тобой все в порядке?

– Благодаря тебе даже букет Марии сохранился.

– Ты знаешь, что это значит, не так ли? – спросил Данте, глядя на пышную композицию, которую Джесс держала у сердца.

– Мария может засушить цветы и сохранить их? – предположила Джесс с иронией в голосе.

Данте рассердился.

– В тебе нет ни капли романтики.

– Ты точно про меня говоришь? – спросила Джесс. – То есть это ты тут романтик?

– Я могу им быть, если дать мне шанс.

В ней бушевали волнение и ревность. Это было легкомысленное замечание. Данте сделал это, пока они смотрели друг на друга, но этого было достаточно, чтобы разволновать Джесс. Она не хотела, чтобы он заметил, как она взволнована произошедшим, поэтому быстро перешла к профессиональной теме.

– Где твоя трость?

– Благодаря тебе мне она не нужна.

– Она тебе понадобится сегодня вечером. Ты будешь постоянно стоять на ногах.

Данте взглянул на нее:

– Хорошо, сеньорита, я поставлю трость у стола. Тебе этого достаточно?

– Ты делаешь успехи, – одобрила она.

– У меня лучшие учителя, – признал Данте, его пристальный взгляд заставил ее затаить дыхание.

«Приветливый Данте был гораздо опаснее мрачного Данте», – заключила Джесс.

– Смотри, как прекрасно украшен шатер! – выпалила она в неудачной попытке отвлечь их обоих от сексуального напряжения между ними.

Толпа народа двинулась к шатру, а это означало, что тихое место, которое Данте нашел для них, скоро будет заполнено людьми.

– Эти сосновые шишки напоминают мне о Рождестве дома, – с тоской призналась она, когда они перешли в тень навеса, украшенного лентами и бантами.

– Родственники Марии привезли их с гор, где живут. Мария хотела, чтобы сегодня все было выдержано в традиционном цыганском стиле.

– Это очень здорово с твоей стороны, что ты ей с этим помог.

– Она хороший человек. Я бы доверил Марии свою жизнь.

– Что ты будешь делать на Рождество? – спросила Джесс. Мария рассказала, что у нее будет отпуск – ее медовый месяц, так что, насколько Джесс понимала, в доме больше никого не будет. – Ты поедешь к своей семье?

– Почему тебе это интересно?

Джесс пожала плечами:

– Просто так. Мне не нравится, что есть люди, которые остаются одни в такое особенное время года. Я никогда не оставлю отца одного на Рождество, но не волнуйся, к тому времени твое лечение моими силами должно быть закончено, – поспешила она успокоить Данте. – И если ты будешь придерживаться своего режима, ты сможешь вернуться на поле для игры в поло к Новому году.

Она вскрикнула, когда Данте поднял ее на руки. Пока она не поняла, что он убирает ее с дороги обслуживающего персонала.

– Не раздави цветы! – воскликнула она, чтобы скрыть шок и волнение.

– Я отдам их Марии, – предложил Данте. – Или ты по какой‑то причине хочешь оставить их себе?

– По какой причине? – потребовала ответа Джесс. – Или ты думаешь, я собираюсь сделать пару кругов вокруг шатра, чтобы привлечь холостяков?

– Теперь мне обидно, – сообщил Данте, положив руку на сердце.

– Ты обиделся? – спросила она. – Единственное, в чем я могу быть уверена, – это в том, что тебе нравится дразнить меня. Не мог бы ты помочь мне составить список моих потенциальных женихов?

Некоторое время он мрачно смотрел на нее, обдумывая ее слова, затем рассмеялся. Джесс тоже рассмеялась, и напряжение между ними заметно ослабло.

– Я думаю, невеста тебя ищет, – сказал Данте. – Тебе лучше пойти и заняться своими обязанностями. Как мне повезло, – добавил он, когда Джесс повернулась, чтобы уйти, – что мне не пришлось идти искать тебе пару.

– Пару? – спросила Джесс, останавливаясь, чтобы бросить на него обжигающий взгляд. – Тебе действительно повезло.

Губы Данте сжались, но в его глазах плескался смех.

– Когда я тебя поднял, твое тело подсказало мне, что тебе нужно именно это.

– Ты и мое тело не говорим на одном языке, – мгновенно парировала она. – А теперь, если ты меня извинишь…

– А если нет?

Она посмотрела на руку Данте, все еще лежащую на ее руке.

– С удовольствием отведу тебя к столу Марии, – пробормотал он.

– Не нужно. Я найду дорогу.

– Так как я сижу рядом с тобой, это и мой столик тоже. Было бы разумно, если бы мы пошли туда вместе.

«В этом нет ничего разумного», – подумала Джесс, остановившись.

– Кажется, у меня нет выбора, – сказала она наконец.

– Совершенно нет, – согласился Данте.

За столами гости вели оживленную беседу, но во время своих многочисленных туров по шатру, чтобы убедиться, что у всех есть все необходимое, Джесс неизбежно встречала Данте. Натолкнувшись на него еще раз, она вдруг почувствовала его руки на своей талии. Он решительно повлек ее за собой на танцпол.

– Ты тоже можешь повеселиться, – решительно сказал он, когда Джесс начала лепетать что‑то про свои обязанности. – Твоя обязанность – проверить, как я себя чувствую, и убедиться, что я не переусердствовал, – сообщил он ей.

– И как я должна это делать, если ты никогда не прислушиваешься ни к единому моему слову?

– Мое выздоровление свидетельствует об обратном. Ты можешь оценить степень моего выздоровления, пока мы танцуем.

И еще ряд других вещей, горячо подумала она, когда Данте притянул ее к себе.

– Я не уверена, что это уместно.

– Неуверенность тебе не подходит, сеньорита Слейтхоум. Ты хочешь заставить меня сомневаться в тебе?

– Не в том, что касается моей терапии.

– А в чем еще мне следует сомневаться?

Щеки Джесс вспыхнули.

– Если ты не хочешь танцевать со мной, это другое дело, – сказал ей Данте, расслабленно пожав плечами, – но ты обещала мне этот танец, чтобы отпраздновать мое выздоровление.

– Я не помню, чтобы обещала это.

– Амнезия ужасно затрудняет жизнь.

– Не шути. Я знаю, что ты снова меня дразнишь.

– Я?

Голос Данте был таким теплым и соблазнительным, а его тело таким горячим и сильным, что на мгновение она позволила себе расслабиться.

Конечно, она должна была знать лучше.

– Я не позволю тебе разыграть профессиональную карту на свадьбе, – предупредил Данте, – или взять на себя роль Золушки. Ты не сможешь сбежать от меня в полночь.

– Так ты теперь сказочный принц?

– Да, у меня есть белая лошадь.

– И ответы на все вопросы.

– Я стараюсь изо всех сил, – согласился Данте.

– Если я соглашусь танцевать, то только при условии, что ты сядешь и отдохнешь после танца.

– Отдохнуть? – Губы Данте приподнялись в улыбке, и он склонился к ней ближе. – Никаких шансов. Даже отдыхающий волк по‑прежнему остается опасным животным. Твоя терапия работает, и теперь ты увидишь результат лечения.

Почему она выбрала именно этот момент, чтобы посмотреть в смеющиеся глаза Данте?

– Так лучше, – прошептал он, привлекая ее внимание к своим губам. – Расслабься. У тебя есть возможность веселиться, не чувствуя себя виноватой.

Она тяжело вздохнула, в то время как Данте продолжил тем же успокаивающим тоном:

– Ты выглядишь прекрасно сегодня, и, поскольку Мария сейчас занята своим мужем, ты свободна от своих обязанностей и можешь танцевать со мной.

О, это было опасно. Но она не могла сопротивляться. В таком сказочном платье Джесс чувствовала себя иначе: как будто все было возможно для женщины, которая надела это платье. Когда наступит утро, она снова станет дочерью фермера и будет смотреть на вещи по‑другому, а пока…

Что‑то кардинально изменилось между ними, размышлял Данте, пока Джесс раздумывала, стоит ли идти с ним танцевать. Она знала, что это рискованно. Напряжение между ними было слишком сильным. Они знали друг друга хорошо, но в некотором смысле совершенно не знали. По‑прежнему в их пазле отсутствовало несколько частей.

О чем она думала, когда он лежал на массажном столе у нее под руками? Данте старался не думать об этом. Мысли были опасны, потому что одного ее вида было достаточно, чтобы он возбудился. Даже боль, которую он испытывал под ее пальцами, возбуждала его. В Джесс все было возбуждающе. Она была особенной женщиной, которая эмоционально требовала от него большего, чем он когда‑либо был готов дать.

* * *

Накопленные чувства взорвались внутри ее, когда Данте заключил ее в свои объятия. В этом было что‑то настолько убедительное и правильное, что само по себе насторожило ее. Это был не просто танец – это был рушащийся барьер. Это было разрешение чувствовать и надеяться на что‑то большее. До сих пор она была с ним так осторожна не только из‑за рабочих отношений. Естественная осторожность сыграла свою роль. Данте был игроком во всех смыслах этого слова. Его связи были многочисленными и недолговечными, хотя в данный момент он заставлял ее чувствовать себя единственной женщиной в его жизни.

Данте умел дразнить. Прикосновения были легкими и пробуждали в ней первобытную потребность. Такие танцы были прелюдией к сексу. Каждый дюйм ее тела ощущал его тело. Данте не оказывал давления, но у тела Джесс были свои мысли. Его бедро касалось внутренней стороны ее бедер, что создало между ними самый тесный контакт, который возможен вне секса. Но как, как ей противостоять ему? И хотела ли она?

– Кажется, ты отвлеклась, – прокомментировал Данте, когда закончился первый танец.

– Нет ничего более далекого от правды, – заверила она. – Я полностью вовлечена в процесс.

– И танцуешь, как в последний раз, – заметил он, ведя ее за собой, когда оркестр снова заиграл.

На этом ей следовало остановиться, вежливо извиниться и выйти из зала. Вместо этого она предупредила:

– Веди себя прилично, или я заставлю тебя сесть, чтобы дать ноге отдых.

– Мне нравится, что ты такая властная, – хрипло шепнул Данте.

– И мне нравится, что ты принимаешь мой авторитет, – возразила Джесс, улыбаясь. Она не могла все время быть серьезной. – В какой‑то момент я подумала, что у меня с тобой будут проблемы.

– Они у тебя точно будут, – пообещал Данте, еще больше притягивая ее к себе.

Танцевать с Джесс было все равно что стоять на краю пропасти над бездной. Любая мысль о том, что они могут перемотать свой диалог назад, чтобы достичь своих прежних осторожных и вежливых отношений, была теперь неправдоподобной, невозможной; этого просто не могло произойти. Им потребовалось всего несколько миллиметров расстояния между телами, чтобы он понял, что Джесс чувствовала то же самое. Между ними не было нужды в лишних словах. Их движения в танце служили им словами. Ни одна женщина никогда не чувствовала его так в танце, как Джесс. На свадьбе было много красивых женщин, но Джесс была только одна. Кто мог заставить его смеяться, как она? Кто был настолько умен, чтобы обмениваться с ним шутками, которые могли быть забавными, но никогда не были жестокими?

– Это лучше, чем я думала, – прошептала она, удивив его своей смелостью. – Еще лучше, – пробормотала она, когда он притянул ее ближе.

Единственным препятствием, с которым он столкнулся, были обязанности Джесс как подружки невесты. Она хорошо разбиралась в деталях и все замечала, а это означало, что она несколько раз оставляла его одного, чтобы помочь обслуживающему персоналу или ответить на вопрос гостя. Эти хлопоты были ей приятны. Хотя танцевать с ним она не отказывалась. Но, помогая невесте, она в то же время давала больной ноге Данте возможность отдохнуть.

Вечеринка продолжалась до поздней ночи. Когда Мария позвала Джесс, чтобы та присоединилась к ней в танце на столе, Джесс засмеялась:

– Надеюсь, ты знаешь, что у меня две левых ноги.

– Слишком поздно, – сказала Мария, когда Мануэль поднял Джесс и поставил ее рядом со своей женой.

Гости собрались посмотреть спектакль, а это означало, что Джесс не могла подвести свою подругу.

– Подними платье вот так, – сказала Мария, поднимая подол своего свадебного платья, чтобы сделать несколько па фламенко. – Согни спину и топай ногами в такт музыке. Хлопай вот так в ладоши.

В новых туфлях, которые становились все более неудобными, Джесс ограничилась серией па и восторженными выкриками «Оле!». Увлеченная превосходным танцем Марии, она танцевала на волне энтузиазма, поэтому, когда музыка закончилась и Мария прыгнула в объятия жениха, Джесс тоже прыгнула – прямо в объятия Данте Акосты, который стоял и смотрел на нее. Поймав ее безо всяких усилий, он унес ее сквозь толпу.

«Вот и все, что можно сказать о решении держать Данте на расстоянии вытянутой руки», – подумала Джесс. Ее волнение нарастало. Эту ночь нужно было запомнить, и, что бы ни случилось потом, она была более чем готова к этому.