Плакать она не будет, решила Джесс, стоя у кухонной раковины в канун Рождества в Йоркшире. Дело было не в ней и не в Данте, по которому она так сильно скучала. Дело было в деревне, в которой она жила, и в ее отце, и в его друзьях, которые поддерживали его, пока она работала. В этом году, благодаря продаже пони, они могли позволить себе настоящее Рождество, а это означало, что она могла поблагодарить всех, пригласив к себе на праздник жителей деревни, как это делала раньше ее мать.

Вид за покрытым инеем окном идеально подошел бы для рождественской открытки. Снежные феи прилетели рано в этом году, покрыли загоны белоснежной глазурью, а заборы сверкающими снежными пиками. Ее отец большую часть дня проводил с другими местными фермерами, прочесывая болота в поисках потерявшихся животных.

Безутешный вдовец Джим Слейтхоум вернулся к жизни, как того и хотела бы ее мать. Конечно, ему было грустно и он все еще скучал по жене, но теперь, благодаря всем своим друзьям и медицинской помощи, которую он наконец согласился принять, он выработал свой план, как справляться с трудностями.

«У нас все в порядке», – твердо сказала себе Джесс, делая последние приготовления к празднованию Рождества. Но как бы ни старалась, она не могла забыть о нем. Где был Данте? Что он делал в это Рождество? Наверняка он проведет его со своей семьей. Ведь у него была такая большая семья.

Если бы он только жил не так далеко, она забыла бы про свою гордость и пригласила бы его к себе. «Если только» – какая заезженная фраза! На самом деле он совершенно не нуждался в ее приглашении.

Так где же он был?

Согласно ее самому надежному информатору, газете «Поло Таймс», Данте Акоста одержал уже три победы на соревнованиях.

Если бы он не повредил свою ногу, она бы не встретилась с ним и жила бы сейчас спокойно, не страдая от несбыточных желаний.

Она нашла информацию о враче, который занялся последующим лечением Данте, и, честно говоря, его репутация была безупречной.

«Интересно, заботится ли новый врач о нем так же, как я», – подумала Джесс, отходя от раковины. «Поло Таймс» писала, что он играл хорошо, как никогда. И газета цитировала Данте, а именно, что «этот успех стал возможным благодаря физиотерапевту Джесс Слейтхоум, которая вместе со своим ближайшим соратником Скайлар Слейте смогла буквально вернуть его к жизни».

Данте сдержал свое обещание дать миру поло понять, что Джесс хорошо справляется со своей работой. Ее телефон разрывался от звонков после того, как статья была напечатана. Большинство звонков было от репортеров, желавших узнать, каким же был «настоящий» Данте Акоста.

«Он такой волк‑одиночка и загадка для всех, – подсказывали они. – Как он проявил себя по отношению к вам, одинокой молодой женщине?»

«Я медицинский работник, я делаю свою работу», – говорила она им, не забыв искренне и тепло добавить «Счастливого Рождества», потому что они, как и она, только делали свою работу.

Счастливого Рождества.

Рот Джесс скривился от боли. Она так скучала по Данте, что эти слова ничего не значили. Смахивая слезы, она убиралась на кухне, пока та не засияла, как никогда раньше. Проверив огонь в печи, она повесила фартук. Еда была готова. Делать было нечего, и ей хотелось выйти на улицу. Можно пойти поискать заблудившихся овец.

Он мог отправиться на Рождество куда угодно. Приглашения лежали, сложенные стопкой на его столе в поместье. Представители его семьи получили вежливые отказы. Те, кто жаждал принять у себя Данте, чтобы погреться в лучах его славы, вынуждены были довольствоваться открыткой с поздравлением.

Он снова проверил свою почту. Писем от Джесс не было.

А почему, собственно, он ожидал от нее письма?

Вздохнув, он ответил на звонок своей сестры Софии.

– Слушаю.

– И тебя с праздником, – сухо ответила она. – Я так понимаю, у тебя приступ хорошего настроения.

– И что ты от меня хочешь?

Привыкшая к смене его настроений после травмы, София простила ему его плохие манеры.

– Я звоню сказать тебе, чтобы ты не покупал столько подарков. Сегодня прибыл целый грузовик с ними, а нам нужен только ты.

– Возможно, в следующем году, – пообещал он.

Акосты всегда собирались на Рождество, чтобы вспомнить своих родителей, хотя все пятеро под одной крышей через некоторое время с трудом начинали находить общий язык.

Проблема, размышлял Данте, заключалась в том, что никто из них не был готов рисковать новыми привязанностями после смерти родителей.

Почему он не мог позволить себе полюбить Джесс? Что мешало ему связать свою судьбу с ней?

Только его упрямство. И возможно, упрямство Джесс тоже.

Взглянув на телефон, он почувствовал укол сожаления. Он любил свою сестру и хотел встретиться с Софией и своими братьями на рождественском празднике, но не в этом году. У него еще оставались незавершенные дела.

Все было готово для гостей, успокаивала себя Джесс, покидая ферму. Подарки для ее отца были упакованы и выбраны, вместе с «подарочками», как их называла мать, для его приятелей и для любых неожиданных посетителей. Она принесла из сарая дополнительные складные стулья, так что все, что оставалось, – это уговорить отца поскорее вернуться в дом.

В финансовом отношении год закончился хорошо, в основном благодаря тому, что Данте купил их пони. Настоящим удовольствием было иметь достаточно денег, чтобы покупать те вещи для отца, в которых он слишком долго отказывал себе. Под рождественской елкой, увешанной дорогими сердцу безделушками, лежала большая гора подарков. В доме было тепло и гостеприимно, как и хотела бы ее мать. Традиция открытых дверей на ферме продолжалась.

Она остановилась на вершине холма, чтобы взглянуть на землю, покрытую снегом. И как обычно, ее мысли обратились к Данте.

Где он был? С кем он был? Что он делал? Чувствует ли себя одиноко? Как его нога?

– Прекрати, – сказала она вслух. Это должно быть чудесное Рождество, на которое определенно не приглашено ее разбитое сердце.