Беатрис привела себя в порядок. Подкрасила губы, нанесла тени на веки. Этого было достаточно. Зимнее альпийское солнце придало ее коже здоровое сияние, хотя на деле она чувствовала себя усталой и вымотанной.

Завязав волосы в конский хвост, она надела яркий просторный блейзер. Беатрис слегка улыбнулась, вспомнив, как встречали их в аэропорту.

Спустившись по трапу, Беатрис увидела почетный караул, половину королевской семьи, высших чиновников и несколько местных знаменитостей – представителей науки, искусства и шоу‑бизнеса. Сама же она была в джинсах, блейзере и футболке с изображением смеющейся обезьянки и в кроссовках, видавших лучшие дни, волосы были распущены и не расчесаны.

Беатрис привыкла быть в центре внимания, но никогда она не чувствовала себя столь выставленной напоказ.

Она разозлилась на Данте за то, что он не предупредил ее об этом, а оскорбил ее, сказав, что она чрезмерно бурно реагирует.

Беатрис не спрашивала его о том, что запланировано на сегодня, но надеялась на то, что никаких официальных мероприятий уже не будет.

Тряхнув конским хвостом и засучив рукава просторного блейзера, она направилась к Данте. Увидев его, она улыбнулась ему.

– Я готова, – сказала она.

Данте разговаривал по телефону, но при звуке ее голоса прервал звонок и положил трубку в карман. Голос ее был энергичным, как у спортивного тренера, но выглядела она божественно. Даже в повседневной одежде она выглядела сексуально. Обладая роскошной фигурой, она имела еще и врожденное чувство стиля.

Поймав на себе его пристальный взгляд, Беатрис вспыхнула, но не показала виду, что смущена.

– Ты выглядишь прекрасно.

Беатрис улыбнулась.

Их прибытие на самом деле было достаточно спокойным. Беатрис кивала, улыбалась, пожимала руки… И чувствовала себя вполне непринужденно. Может быть, потому, что не должна была ни на кого производить впечатление?

Это был глоток свободы. Может, на нее повлиял Данте, который никогда никому не старался понравиться? Взглянув на него, Беатрис села в лимузин.

Данте разговаривал с незнакомым мужчиной, у того был весьма серьезный вид, а под пиджаком просматривалась кобура. Беатрис поежилась. О чем она никогда не мечтала, так это о личной охране и лимузине с пуленепробиваемыми стеклами.

Данте сел рядом с ней в автомобиль.

– Извини, просто Карл прислал мне сообщение.

Она кивнула, но ни о чем не спросила. Однако краем глаза видела, что Данте смотрит на нее.

– Как у него дела? – наконец спросила она.

Беатрис никак не могла понять, почему Данте никогда не осуждал своего старшего брата. Она старалась не показывать своих чувств, но, услышав слова Данте, поняла, что ей плохо удавалось это делать.

– Наши проблемы в браке возникли не из‑за него.

– Не сомневаюсь, – выдавила из себя Беатрис и натянуто рассмеялась.

Крепкие семьи выдерживают сильные бури, некоторые становятся даже крепче, но их брак зашатался при первом порыве ветра.

«И почему ты думаешь, что сейчас все будет по‑другому?» – мысленно спросила его она.

Отогнав от себя эти мысли, Беатрис уставилась в окно. Данте заметил, как она нервно покачивает ногой.

– У нас все будет хорошо, уверяю тебя.

– Ты просто веришь, что так будет, или нагадал на кофейной гуще? – Беатрис запнулась, мгновенно пожалев о своем колком замечании. – Прости, я немного нервничаю.

Взяв ее руку, он положил ее к себе на колено. Это было так неожиданно, что секунду Беатрис просто смотрела на его пальцы – темные на ее белой коже.

Высвободив руку, она вытерла выступившие слезы.

– Это всего лишь гормоны, – пробормотала она.

– Пожалуйста, расслабься. Ты знаешь, что будет на этот раз.

– В этом и проблема… – От приступа паники у Беатрис перехватило горло.

Смешанные чувства охватили его, когда он увидел, как она пытается совладать с собой. Данте почувствовал вину и нежность, когда взглянул в ее прекрасные голубые глаза.

Сколько уже раз он делал ее несчастной?

Беатрис отвернулась, вспомнив о брате Данте.

– Мне нравится Карл. – Хотя Данте был прав: в глубине души она обвиняла Карла. Он не захотел стать королем. – Я поддерживаю его решение.

– Его решение?

– Он отказался от своего права на трон. Но что теперь он будет делать?

– Он будет счастлив.

Беатрис ощутила жалость к брату Данте – счастье далось ему слишком дорогой ценой.

– Мне нелегко, – сказал Данте. – Очень многие люди желают мне зла.

Это признание, похоже, вырвалось у него против воли.

Беатрис уставилась на мужа. Он никогда не говорил ей ничего подобного. Неужели он признался в своей… слабости?

– Мы вместе сделали ребенка и мы вместе будем принимать решения о его воспитании, обучении и прочих вещах.

Беатрис сглотнула.

– Хорошо.

Кивнув, Данте откинулся на спинку сиденья, и вереница бронированных лимузинов, сверкая на солнце, тронулась по широкому бульвару, засаженному каштанами. Он проходил по центру столицы Сан‑Мачизо. Правительство города постановило, что в этой части столицы не должно быть высотных зданий. Здесь были современные дома, но они прекрасно сочетались со старинной застройкой. Историю здесь ценили и берегли наследие предков.

Когда они проезжали мимо правительственного здания, Беатрис увидела, что взгляд Данте устремился на развевающийся на ветру флаг.

«Интересно, о чем он думает», – подумала она.

С самой высокой точки дороги открывался потрясающий вид на море и густой сосновый лес, подступавший к белому песчаному берегу. На этом западном берегу, на крутых скалах, селились колонии морских птиц, вызывавшие интерес ученых всего мира.

Беатрис читала в путеводителях описание места, которое Данте называл своим домом. Сан‑Мачизо был завоеван несколько раз, и каждый раз захватчики оставляли свои гены и свою культуру. Трудно описать типичного жителя Сан‑Мачизо, но, гуляя по улицам столицы, можно было повстречать немало поистине красивых людей.

Прекрасный климат, привлекательные лица, размеренный и весьма респектабельный образ жизни… Неудивительно, что это островное королевство часто возглавляло список самых счастливых мест планеты.

Когда они выехали за город, Данте достал телефон и стал с кем‑то разговаривать. Мимо них проносились поля, деревни, села и виноградники. Здесь выращивали особый сорт винограда, из которого изготавливали известное на весь мир вино.

Вдали показался дворец. Он был виден отовсюду, потому что стоял на холме, посреди долины. Беатрис почувствовала себя ничтожно маленькой, когда взглянула на него. Не столько физически, сколько морально. Наверное, это было самое счастливое место для жизни… но только не для нее!

Дворец не был домом, а скорее крепостью – он был построен как оборонительное сооружение. Дворец был воплощением власти и представлял собой маленький город, занимающий обширную территорию. В центральной части дворца находились парадные покои, а в разных крылах и башенках располагались личные апартаменты августейшей четы. Другие постройки, как, например, всемирно известная художественная галерея, притягивала к себе иностранных туристов и была открыта для публики несколько раз в году.

Чем ближе они подъезжали к дворцу, тем более угрожающим он становился.

– Какой он огромный…

Беатрис отвернулась от окна. Если бы Данте мог прочитать ее мысли, он бы узнал, какая борьба происходит в ее душе. Но Беатрис умела скрывать свои чувства.

«Это хорошо, – подумал Данте, – но и… печально. Остается надеяться, что ее тоска обусловлена действием гормонов, связанных с беременностью, и вскоре ей станет лучше».

– Ты хотела бы находиться где‑нибудь в другом месте?

«Или с кем‑нибудь еще? – подумал он. – И почему я постоянно испытываю по отношению к своей жене чувство вины? Потому что я все это время воздерживался от секса, а она?..»

Данте с трудом отогнал от себя образы, всплывшие перед глазами.

Воздержание было чуждо ему. Он всегда наслаждался сексом – простым, незатейливым, свободным от эмоций. Это снимало стресс.

«Но ведь ты хочешь не просто секса, – сказал он себе. – Ты хочешь заниматься сексом с Беатрис».

– Хотела бы?.. – эхом отозвалась Беатрис, ворвавшись в его мысли.

Хотеть сейчас чего‑либо было бы бесполезно. Ей следовало готовиться к тому, что ждет ее впереди.

Их глаза встретились, и Беатрис рассмеялась. Но смех ее был невеселым. Данте сказал себе, что у нее больше никогда не будет другого мужчины. Его ей будет достаточно.

– Хотеть может маленькая девочка, которая мечтает выйти замуж за принца. Я никогда не была такой девочкой. Но на самом деле я все еще думаю о Карле. Хочу сказать, что он очень храбрый человек.

Беатрис полюбила Карла с первой встречи. Он был единственным членом королевской семьи, не считая Рейнарда, который тепло принял ее.

– Я тоже так считаю.

– Сегодня мы не приехали бы сюда, если бы не решение Карла. Иногда я спрашиваю себя, что было бы с нами, если не это обстоятельство?

Данте откинулся на спинку сиденья и развернулся к ней – расслабленная поза совсем не соответствовала напряженному выражению его лица.

Беатрис смутилась: она уже пожалела, что задала этот вопрос.

– Говори что хочешь. А если хочешь покричать, то кричи. Здесь тебя никто не услышит.

– Скажи мне, почему, когда мы поженились, мы никогда не строили планов? – В голосе Беатрис слышалась воинственная нотка. – Где мы будем жить, что будем делать…

Щелкнув пальцами, Данте раздраженно ответил:

– У меня много мест для проживания.

– Да, по всему миру, я знаю. Апартаменты в Нью‑Йорке, вилла на побережье в Лос‑Анджелесе, квартира в Париже. Да, у тебя много недвижимости, но нет своего дома.

– Может быть, ты ответишь мне, почему это тебя так волнует?

– Хочешь ли ты изменить свою жизнь? Долго ли я буду каким‑то симпатичным аксессуаром в твоей жизни?

– Моя жизнь уже изменилась.

– Из‑за Карла и ребенка, – сказала Беатрис, проведя рукой по лицу. – А не потому, что ты на мне женился. Люди, доверяющие друг другу, строят планы на будущее. А мы никогда не делали этого.

– Ты никогда не была симпатичной. Ты потрясающе красивая женщина.

Его голос, глубокий и низкий, вызвал в ее теле дрожь. Беатрис закрыла глаза, запустила руки в волосы. Она пыталась стряхнуть с себя чувственный туман, мгновенно окутавший ее.

– Пожалуйста, не уходи от темы разговора.

– Я…

– Разве ты не понимаешь, о чем я говорю? – устало произнесла Беатрис.

– Мы…

– Нет, слово «мы» к нам не относится. – Беатрис попыталась улыбнуться, пожалев уже о начатом разговоре. – Я все время мешала тебе, не только здесь. Я никогда не вписывалась в твою жизнь плейбоя. Я всегда изображала из себя кого‑то.

– Даже в моей постели?

Беатрис покраснела.

– Нет. В постели нет, – призналась она.

– Ты хочешь объявить мне войну? – изумленно спросил Данте.

– Нет, я просто хочу предупредить тебя. Я больше не стану подстраиваться под твои интересы. Я буду собой. У меня будет ребенок, и я не хочу, чтобы он смотрел на меня и стыдился того, что… – Беатрис замолчала, и Данте понял, куда она клонит.

– Ты все еще злишься на свою мать, да?

– Нет, нет… – запинаясь, проговорила она. – Я не злюсь, я просто… не хочу быть такой, как она.

– Ты совсем не похожа на нее, и, кстати, ты мне нравишься такой, какая ты есть.

Умолкнув, Беатрис проследила за взглядом Данте. Его глаза были устремлены на дворец, возвышавшийся над равниной.

Вблизи он выглядел еще более величественным, но не вид этого грозного замка заставил сжаться сердце Беатрис. Ее страшила жизнь в его стенах.

Она вышла замуж за Данте не потому, что он был членом королевской семьи, а вопреки этому. Внутренний голос шептал ей, что она вторглась в чужую среду, но потрясающий мужчина затуманил разум и вскружил ей голову.

Не титул, не голубая кровь, не богатство заставляли людей замолкать в его обществе. Данте обладал необычайной харизмой и доминировал в любом пространстве, где бы он ни находился.

Беатрис снова отвернулась от него, устремив взгляд в затемненное окно, но продолжала остро ощущать его присутствие. Они подъехали к ажурным кованым воротам, мгновенно открывшимся при их приближении.

– Это мечта или ночной кошмар? – язвительно пробормотал Данте, взглянув на ее изящный профиль.

Беатрис слабо улыбнулась в ответ. Повернувшись к нему, она увидела боль в его глазах.

– Не волнуйся. У нас все будет хорошо. Я постараюсь.

– Я верю в тебя.