Следующим утром они приземлились в Афинах. И хотя Бальтазар формально не похищал Кендру, он точно не оставил ей выбора.

Она ненавидела себя за то, что не нашла выхода из сложившейся ситуации.

Бальтазар больше не спорил с ней вчера вечером. Он ушел, сверкнув загадочной улыбкой, при виде которой Кендра задрожала от предвкушения. Но прежде чем он уехал на своей шикарной спортивной машине, которая, как Кендра считала, сделана на заказ, как и его одежда, он позвонил по телефону и быстро поговорил по‑гречески.

Через несколько секунд подъехали два блестящих черных внедорожника.

– Ты вызвал подкрепление? – спросила Кендра.

Он снова улыбнулся:

– Я просто решил подстраховаться.

– Да? – Кендра смотрела на сердитых мужчин, которые вывалились из внедорожников. – Они очень похожи на бойцов частной военной компании.

– Называй их как хочешь, Кендра, – сказал Бальтазар. – Они здесь не ради тебя.

– Отлично. Я оставлю их в лавандовых полях, а сама поеду на выходные в Монако.

– Делай что хочешь. – Он опять улыбнулся, и на этот раз у нее похолодело в груди. – Мои люди защищают моего потенциального наследника.

После этих слов Бальтазар уехал, оставив своих людей с Кендрой.

Она вернулась в коттедж и забаррикадировалась внутри. Она задернула все занавески, потом села на один из мягких диванов двоюродной бабушки Розмари, нарочно не глядя через всю комнату на сверток с тестами на беременность, который оставил Бальтазар.

Она как одержимая считала часы с тех пор, как он появился на винодельне. Она делала это снова и снова. По правде говоря, она не очень аккуратно следила за своим месячным циклом, потому что у нее ни разу не было на то причин. Более того, у Кендры никогда не было задержек, и она не беспокоилась бы, если бы задержка случилась.

Она не понимала, почему ей не пришло в голову побеспокоиться об этом теперь, когда на то была причина.

Но она знала ответ. Она просыпалась по ночам после страстных эротических снов, с именем Бальтазара на губах, хотя днем запрещала себе думать о том вечере в Нью‑Йорке. Думать о Бальтазаре.

Сидя в своем коттедже, отгородившись от правды, с которой она не хотела сталкиваться, Кендра, честно говоря, не знала, чем она руководствуется: желанием все отрицать или просто выжить.

В любом случае, чем дольше она смотрела на сверток с тестами на беременность, тем огромнее он становился, как ей казалось, затмевая книги и картины бабушки Розмари.

В конце концов Кендра выяснила, что она в самом деле беременна от Бальтазара Скаласа, когда после полуночи спряталась в маленькой ванной коттеджа своей двоюродной бабушки и сделала пять тестов.

Все они показали ей одно и то же.

Кендра была беременна.

И тут она поняла, что ее мир перевернулся с ног на голову. Она села на пол ванной комнаты, прислонившись спиной к стене, уставившись на неопровержимые доказательства.

Она хорошо помнила тот вечер в офисе Бальтазара. Слишком хорошо.

Она предпочла притворяться, будто между ними ничего не произошло, потому что все случилось слишком быстро. Она была образованной, но неискушенной женщиной, которая не только не интересовалась средствами контрацепции, но и не думала о последствиях незащищенного секса. Ей и в голову не приходило, что такое может случиться.

А когда она уселась на прохладный пол ванной комнаты, ей пришлось столкнуться с реальностью. В том числе и с тем, что она в самом деле переспала с Бальтазаром в Нью‑Йорке, а не фантазировала об этом. Ощущения, которые она тогда испытала, были такими сильными, что она по‑прежнему сомневалась: была ли это боль или удовольствие. Все чувства, связанные у нее с Бальтазаром Скаласом, были сложными и запутанными.

Еще в юности ей внушили, что секс не имеет ничего общего с запутанными эмоциями и захватывающими воспоминаниями. Секс – прекрасное развлечение, ничего более. Это не мрачно‑эротическое переживание, смириться с которым можно, только крепко уснув.

– Днем не должно быть никаких неприятных мыслей, дорогая, – всегда говорила ее мать.

Кендра только сейчас осознала, свернувшись клубочком на полу, что она приняла случай с Бальтазаром близко к сердцу. Возможно, она отреагировала слишком эмоционально. Но она всю свою жизнь прятала голову в песок, и удивительно, как она могла дышать сквозь него.

Прошедшие месяцы были не чем иным, как неизбежным завершением целого периода ее жизни, когда она пряталась от реальности. Она игнорировала очевидные признаки того, что ее отец готов отправить свою дочь к Бальтазару, чтобы она соблазнила его. Она игнорировала неприятную правду о том, что он поддерживал Томми, который никогда не был порядочным. Она игнорировала все, что было ей неприятно.

И она, конечно же, игнорировала то, что происходило в ее теле.

Кендра сидела подтянув колени к подбородку, ошеломленная собственной глупостью. Ей хотелось плакать.

Она поплачет позже, а пока ей остается только восхищаться своей наивностью.

Бальтазар удивительно прав – собственная семья отвергла ее.

И не надо думать, что Бальтазар относится к ней лучше. Она чувствовала, как он кипит от ненависти. Он ненавидит ее брата и отца.

И все же она вошла в его офисное здание, словно ягненок на заклание, хотя сама она считала себя волком.

Но теперь все стало еще хуже.

Более того, Кендра по‑настоящему не понимала, как она переживет все, что будет дальше.

Всю свою жизнь она старалась быть идеальной, но потеряла голову, как только впервые прикоснулась к мужчине. Это был худший кошмар ее родителей, которые тысячу раз разъясняли ей правила поведения, пока она росла. Эмили Коннолли вполне могла впасть в кому, потрясенная этой новостью.

Хуже того, Кендра не представляла себе, как, черт побери, она будет жить, родив ребенка от Бальтазара, с которым не может даже спокойно ехать в машине.

Она рассмеялась, сидя в ванной комнате, и вздрогнула от того, насколько безрадостно звучал ее голос.

– Прости, – прошептала она, гладя руками живот, хотя ей по‑прежнему казалось невероятным, что внутри ее зародилась жизнь. – Я все улажу, не волнуйся.

Пусть Бальтазар Скалас невыносимый человек, но Кендра больше не станет прятаться от реальности. Она будет матерью.

Если она не умеет бороться за себя, то она поборется за своего ребенка.

– Я все преодолею, – пообещала она крошечной жизни, растущей внутри ее, сидя на полу в ванной, и еще несколько раз, лежа в постели.

Но на следующий день, рано утром, Бальтазар постучал в ее дверь, и Кендра тут же поняла, что спорить с ним бессмысленно. Вероятно, потому, что она знала: он победит. И ей не хотелось, чтобы он силой увозил ее из Франции.

Она не видела причин, чтобы делиться с ним новостями. Пусть он похитит ее, чтобы узнать то, что она уже знает. И еще лучше, если он будет и дальше сердиться, пока ждет новостей.

Бальтазар стоял в гостиной, кипя от ярости, пока Кендра собирала свои вещи: паспорт и большой шарф двоюродной бабушки, которые она могла набросить на шею и притвориться модной, хотя на самом деле шарф больше напоминал переносное одеяло.

Он без единого слова отвез ее на частный аэродром под Ниццей. Полет был коротким и молчаливым.

Напряжение между ними было таким сильным, что оно окутывало Кендру как туман.

После приземления в Афинах Бальтазар высадил Кендру из самолета и посадил в еще одну удивительно блестящую и красивую спортивную машину, а потом отвез в центр древнего города.

– Я поражена, – выдавила Кендра, когда он остановился напротив здания, похожего на многоэтажку. – Я думала, что могущественный Бальтазар живет на собственной горе. В замке, окруженном рвами.

– Это медучреждение, – отрезал он скучающим и нетерпеливым тоном. – Для нас есть отдельный вход.

Он припарковал машину по указанию перепуганного персонала и провел Кендру к лифту. Ее отвели в зону ожидания, а потом в смотровую комнату. Бальтазар с каменным лицом уставился на нее, когда она осмелилась сказать, что хочет побыть одна.

Он поджал губы:

– Сейчас не время для фантазий, Кендра.

Вскоре была установлена беременность и отцовство.

Истина показалась Кендре тяжелой, громоздкой и сокрушающей. Тем временем выражение лица Бальтазара перестало быть суровым и стало напоминать ужасающее торнадо, его карие глаза сверкали от ярости.

Возвращение к его ослепительно глянцевой машине было настолько напряженным, что Кендра задрожала.

– Бальтазар, – начала она, когда он с ревом выехал с парковки и вернулся на многолюдные улицы Афин. – Я считаю, что…

– Если у тебя есть хотя бы зачатки инстинкта самосохранения, – свирепо прорычал он, ведя машину, – ты будешь молчать!

Кендра решила, что самосохранение – отличная идея, поэтому молчала до конца поездки. Потом они вошли в другое здание с отдельного входа и поднялись на верхний этаж, где располагался головной офис «Скалас и сыновья». Они выбрались на крышу, где их ждал вертолет.

Ей хотелось спорить. На крыше не было свидетелей – только персонал Бальтазара и древний город у них под ногами. По крайней мере она могла бы попытаться.

Но она не понимала, как проигранная битва поможет ей или ребенку.

Кендра ненавидела себя за свои слабости, но предпочла просто обхватить свой живот руками и сесть в вертолет. Они высадились на берегу маленького острова, окруженного сверкающим синим морем. На холме был большой дом и несколько хозяйственных построек, а вокруг – пляжи.

Она знала: большинство людей сочтут это местечко раем, но для нее это была тюрьма.

Бальтазар прошагал в просторную виллу в греческом стиле с широкими открытыми пространствами. Кендра последовала за ним, потому что ничего другого ей не оставалось. Не пытаться же ей улететь на материк.

– На острове постоянно живет персонал, – сообщил Бальтазар, проводя ее в спальню над морем, а затем остановился и сердито посмотрел на Кендру, словно она забеременела ему назло. Наверное, он так и думал. – Они работают под руководством экономки Панайоты, которая была с моей семьей с юности моего отца. Она мне очень предана. Все, что она говорит, исходит непосредственно от меня.

– Ты оставишь меня здесь? – Кендре следовало об этом догадаться. Ей пришла в голову абсурдная мысль: если бы она знала, что не вернется в коттедж, то взяла бы с собой больше вещей. Как будто ее вещи сейчас имели значение. – Надолго?

Прошло немало времени, прежде чем он взглянул на нее так, словно хотел понять, что у нее на уме.

– На столько, на сколько потребуется.

Она попыталась собраться с мыслями:

– Я надеюсь, ты в курсе, что мне надо регулярно ходить к врачу? У меня второй триместр.

– Я умею считать. – Его взгляд был испепеляющим.

– Ты действительно планируешь держать меня здесь полгода? – Задавая этот вопрос, она уже знала ответ. И радовалась, что завернулась в тонкий шарф своей двоюродной бабушки во время полета на вертолете. Прикосновение шарфа походило на объятие.

– Считай это проявлением моей доброты, – отрезал Бальтазар. – Поверь, сейчас я не скажу тебе ничего такого, что бы ты хотела услышать.

– Верно, – выдавила она, напоминая себе, что теперь происходящее касается не только их двоих. – Потому что, когда мы занимались сексом в твоем офисе, интриги плела только я. А ты был всего лишь наивной девушкой, заблудившейся в лесу.

– Не выводи меня из себя, Кендра. – Он говорил угрожающим шепотом, который ранил Кендру, как острое лезвие.

Она плотнее закуталась в шарф.

– Тебе не нравится, как я с тобой обращаюсь. Но иного отношения ты не заслуживаешь.

– Неужели ты думаешь, что я охотно останусь здесь? – Она покачала головой. – У меня своя жизнь, Бальтазар. И не важно, что она тебе не нравится.

– Если ты хотела жить своей жизнью, тебе не следовало менять мою.

Он подошел ближе, возвышаясь над ней, и она увидела его резкий и свирепый взгляд, который должен был напугать ее. Однако ей захотелось встать на цыпочки, наклонить его голову и…

– Возможно, ты не заметил, – сказала она, надеясь, что то, чего она так глупо желает, не написано у нее на лице, – но моя жизнь уже изменилась. Я вынашиваю ребенка. Ты таскал меня сегодня по всей Европе и, по‑видимому, планируешь оставить на этом острове.

– Жизнь, к которой ты привыкла, окончена. – На его подбородке дрогнул мускул. – Я подозреваю, ты запланировала это с самого начала. Я должен тебя поздравить. Ты застала меня врасплох.

– Да, – отрезала она. – Я решила, что чудесным образом забеременею, как это делают все женщины. Вот почему не бывает проблем с фертильностью. Все женщины решают, а потом делают это.

Он прорычал, но она приказала себе смотреть ему в глаза и стоять на своем.

– Возможно, ты все‑таки спасла своего брата, – угрожающе тихо сказал Бальтазар. – Но я обещаю тебе, Кендра, ты пожалеешь об этом.

На мгновение ей захотелось, чтобы его большие твердые руки прикоснулись к ней. Но Бальтазар повернулся и зашагал прочь.

Кендра осталась одна, потрясенная своим желанием. Почему она дрожит: от ненависти к себе или от невыносимого желания?

Она заставила себя не паниковать, услышав шум вертолета. Когда Бальтазар исчез в небе, она многое о себе поняла.

Хуже всего было то, что она хотела его, как бы он к ней ни относился.

Кендре потребовалось десять дней, чтобы исследовать каждый укромный уголок дома и каждую хозяйственную постройку. Она отчаянно пыталась найти что‑нибудь, что можно было использовать для побега.

Ничего не было. Панайота была достаточно доброй, но упрямой. Она неоднократно извинялась перед Кендрой, но ничего не менялось. Мобильной связи не было, Интернета тоже. По крайней мере, у Кендры не было к ним доступа.

Хотя ей пришлось признаться самой себе: даже если бы связь была, она понятия не имела, кому ей звонить. Ее семья была бы счастлива, если бы Кендра и дальше торговалась с Бальтазаром. Они ничем ей не помогут.

Обойдя маленький остров в поисках лодок на материк, она сильнее приуныла, когда поняла, что уезжать отсюда ей не хочется.

Она ждала возвращения Бальтазара.

Как бы он ни злился на нее, она вынашивает его ребенка.

Пусть со стороны кажется, что Кендра капитулировала, но она копит силы для настоящей битвы. Конечно, она не станет бороться с Панайотой, которая просто выполняет приказ Бальтазара.

Кендра ела все, согласно руководству по питанию, которое Бальтазар, очевидно, оставил экономке. Она подолгу гуляла по пляжам, полям и оливковым рощам.

Она спала в кровати, которую он выделил для нее. И хотя Бальтазара не было рядом, она чувствовала его присутствие.

Прошла неделя, потом другая. Лето заканчивалось, хотя на греческом острове в Эгейском море трудно было заметить разницу.

Бальтазар не звонил Кендре. Он отправлял ей сообщения через Панайоту. Они всегда были краткими и точными, но Кендра была уверена, что она чувствует нарастающую бурю его гнева из‑за моря.

Она услышала шум вертолета днем через шесть недель после того, как Бальтазар ее покинул. Она лежала, свернувшись клубочком, в своем любимом кресле‑качалке на одной из террас, солнце светило ей в лицо, а на ее коленях была книга из библиотеки.

Кендра почувствовала, как от звука вертолета ее тело словно пронзило электричеством. Она села, зная, что в юности ее нынешняя тюрьма показалась бы ей раем. Можно было просто гулять по уединенному пляжу и читать книги. Раньше она была бы вне себя от радости.

Иногда она забывала о своем островном заточении. И о том, что она беременна от мужчины, который ее ненавидит.

Кендра осталась на месте. Она продолжала смотреть в книгу, даже когда услышала шорох камешков у себя за спиной. Она узнала бы, что это Бальтазар, даже если бы он не издал ни звука. Она чувствовала его присутствие. Ей следовало испугаться, но то, что зарождалось в ее теле, больше походило на возбуждение.

– Как мило ты выглядишь, – раздался у нее за спиной его язвительный и оскорбительный голос. Но при его звуке она оттаяла. – Жаль, что все это ложь.

Кендре захотелось швырнуть ему в голову книгу, которую она читала. Но она сдержалась.

– Как мило, что ты заглянул сюда, Бальтазар, – спокойно сказала она. – Ты ведь знаешь, что беременность продолжается, даже если ты делаешь вид, что это не так.

– Сейчас доктор обустраивает кабинет в одной из гостевых спален. Он проведет твое полное обследование.

– Тюремный лазарет, – весело ответила она. – Я в восторге.

Кендра посмотрела на него и пожалела об этом.

Потому что смотреть на Бальтазара было больно.

Он в точности походил на того, кем он был. Дьявол, один из богатейших людей на планете и ее враг. Жестокий, задумчивый и напряженный, в темном, сшитом на заказ костюме, он олицетворял собой власть над всем Средиземноморьем.

Если бы он не был таким красивым, она, наверное, не чувствовала бы себя брошенной.

Кендра резко одернула себя. Не имеет значения, как он красив. Важно только то, что он запер ее на этом острове.

– Я не знаю, зачем ты соизволил приехать, – продолжала она, говоря бодрее, чем ей следовало. – Я могу вырастить твоего ребенка в стыде и одиночестве самостоятельно.

– Сомневаюсь, что ты вообще умеешь стыдиться. – Он хохотнул, и она вздрогнула от холода, хотя сидела на солнце. – В любом случае это не имеет значения. Я не оставлю тебя здесь навсегда, хотя это заманчивая перспектива. Как ни крути, ты – мать моего ребенка. А я Бальтазар Скалас. Необходимо соблюдать определенные правила.

– Не представляю, что еще ты придумал. Новое похищение? Очередные оскорбления и обвинения? Я жду их с нетерпением.

Он холодно улыбнулся:

– Ты не догадываешься, Кендра?

Она вздрогнула и затаила дыхание.

– Я приехал, чтобы поздравить тебя, – сказал Бальтазар, его карие глаза удовлетворенно сверкнули. – Завтра мы поженимся.