Для высшей элиты западных стран всегда был характерен исключительно высокий уровень образования, на порядок более высокий, чем в среднем по стране и выше, чем массовых элитных групп. Это касается даже экономической элиты, чей уровень образования обычно везде уступал уровню образования элиты административно-политической. Целый ряд социологических исследований позволяет проследить динамику образовательного уровня высшей группы бизнесменов и высших менеджеров. Данные разных исследований несколько отличались, но тенденция очевидна. По одному из исследований бизнес-элиты за всю историю США (1464 бизнесмена, родившихся не позже 1879 г., чьи биографии вошли в «Американский биографический словарь») видно, что в общей сложности 46,6 % их имели высшее образование, хотя в разные эпохи показатель этот сильно отличался. В колониальный период, когда такие лица происходили из аристократической среды первых поселенцев, он был очень высок, позже в середине – конце XVIII в. – от двух третей до половины, в XIX в. он резко снизился за счет притока нуворишей, а в начале XX в. поднялся до 63,1 %³⁷³. Среди экономической элиты рождения 1771–1800 гг. высшее образование имели 22 %, 1801–1830 гг. – 8 %, 1831–1860 гг. – 15 %, 1861–1890 гг. – 39 %, 1891–1920 гг. – 67 %³⁷⁴. По другим данным на 1900 г. высшее образование имели 28 % высших бизнесменов, на 1925 г. – 40 %, на 1950 г. – 62 %³⁷⁵. Считая и незаконченное – на 1899 г. – 37,5 %, на 1923 г. – 51,1 %, на 1948 г. – 75,1 % (в то время, как на соответствующие годы такое образование имели менее 3 %, менее 5 % и менее 7 %)³⁷⁶. В начале XX в. (1900 г.) уровень образования бизнес-элиты почти втрое (46 % и 17 %) превышал таковой низшей их части, но к 1950 г. – лишь незначительно (71 и 60 %)³⁷⁷, хотя уровень политической элиты был выше: на 1903 г. в колледжах учились 41 % президентов и председателей советов директоров крупнейших коропраций, но 55 % виднейших политиков этого времени³⁷⁸. В 1952 г. среди 900 высших администраторов корпораций окончили колледжи около 65 % и учились в них 80 %, причем среди более молодых (не достигших 50 лет) – 84 % и 95 %³⁷⁹. В 1964 г. среди председателей советов директоров, председателей и вице-президентов 593 крупнейших корпораций 74 % имели высшее образование и 22 % – повышенного уровня³⁸⁰. В конце 60-х – начале 70-х гг. по доле топ-менеджеров крупнейших корпораций, имевших высшее образование (в т. ч. и неоконченное) США опережали другие страны: здесь она достигала 94 % (в Японии и Франции – 89 %, Германии – 78 %, Англии – 40 %)³⁸¹.

Политико-административная элита США имела более высокий уровень образования, чем экономическая (еще к началу XIX в. колледжи окончило 87 % членов правительств и дипломатов при доле таких лиц в населении 0,2 %³⁸²). Из 513 человек, занимавших высшие посты в 1789–1953 гг. (президенты, вице-президенты, спикеры Палаты представителей, члены кабинета и Верховного Суда), окончили колледжи не менее 67 %³⁸³. В 1940 г. из 180 секретарей и помощников секретарей 10 федеральных департаментов 80 % окончили колледж и 60 % имели более высокое образование, среди начальников бюро – 85 % и около 50 %³⁸⁴. К 1949 г. из 242 высших чиновников неоконченное высшее образование имели 13,2 %, степень бакалавра – 21,4 %, степени М.А. или Ph.D. – 59 %, из 676 дипломатов – 19,4 %, 56,3 % и 19,4 %, таким образом, образование не выше старшей школы имели только 6,6 % и 4,9 %³⁸⁵. На 1950 г. высшее образование имели 61 % бизнес-элиты, 80 % высших чиновников, 81 % дипломатов, 91 % сенаторов, 73 % генералов ВВС, 85 % армии и 98 % ВМФ, но только 18 % звезд Голливуда и 52 % вашингтонских корреспондентов³⁸⁶. На 1968 г. университетское образование имели 76 % членов экономической элиты, 83 % политической и 81 % административной³⁸⁷. На 1970 г. среди политических назначенцев и высших гражданских служащих не имели высшего образования только 2 %, среди конгрессменов на 1971 г. – только 9 %³⁸⁸. В 1972 г. высшее образование имели 90 % сенаторов и 80 % членов Палаты представителей ³⁸⁹. Среди 380 лиц, составлявших интеллектуальный штаб Т. Рузвельта имели ученые степени 209, в т. ч. 126 Ph.D., и только 36 не окончили колледжа³⁹⁰.

Высоким уровнем отличались и церковные деятели: на 1958 г. 3/4 епископов имели степени выше бакалавра. Наиболее низкий уровень образования был характерен для элиты индустрии развлечений (актеры и т. д.): из звезд Голливуда в 1938–1941 гг. только 20 % окончили колледжи³⁹¹; в 1950–1956 гг. 16,7 % актеров и прочих деятелей массовой культуры не учились даже в старшей школе, 21,2 % учились в ней, 30,1 % ее окончили, 16 % учились в колледже, 11,5 % его окончили³⁹². В начале XX в. треть генералов окончила Вест-Пойнт и все адмиралы – Аннаполис; к 1914 г. Вест-Пойнт окончило 43 % кадровых офицеров, в т. ч. все к 1918 г. командующие армиями и 34 из 38 корпусами и дивизиями; в годы Второй мировой войны выпускниками Вест-Пойнта был только 1 % всех офицеров, но к 1945 г. они составляли 45 % генералитета от дивизии и выше, в 50-х гг. выпускниками Вест-Пойнта было 68 % генералов³⁹³, а всего имели высшее образование 85 % генералов армии, 95 % ВМС и 73 % ВВС³⁹⁴.

В Англии среди других европейских стран экономическая элита традиционно отличалась наиболее низким уровнем образования, особенно это касается собственников, тогда как высшие наемные менеджеры имели почти вдвое более высокий уровень. На 1914 г. высшее образование имели 54,2 % экономической элиты, в т. ч. 41,2 % собственников и 77,1 % высших менеджеров, на 1935 г. – 62,8 %, 47,3 % и 74,3 %³⁹⁵. Хотя и у собственников он со временем рос и к 50—70-м гг. был вдвое выше, чем в XIX в.: в 1885 г. высшее образование имели 15 %, в 1915 г. – 19 %, к 1940 г. – 31 %, к 1952 г. – 36 %³⁹⁶ (по другим данным на 1952 г. – 38 % и еще 27 % – неоконченное³⁹⁷). Среди топ-менеджеров крупных компаний 50—60-х гг. университеты окончили от трети до половины³⁹⁸. Политическая элита имела гораздо более высокий уровень образования: среди членов кабинетов 1955–1964 гг. университеты окончило 79 %. На 1968 г. университетское образование имело 60 % экономической элиты, 64 % политической и 80 % административной³⁹⁹.

Во Франции бизнес-элита имела всегда очень высокий уровень образования: в 1912 г. высшее образование имели 75,3 % из около 100 ведущих бизнесменов, в 1919 г. – 81,6 %, в 1929 г. – 95,7 %, в 1939 г. – 93,3 %, в 1959 г. – 93,5 %, в 1973 г. – 96,9 %⁴⁰⁰. В 1954–1974 гг. высшее образование имели 80–90 % президентов и генеральных директоров банков и компаний и 2/3 собственников⁴⁰¹. На более низком уровне из 2500 председателей и высших менеджеров фирм и глав средних фирм всех отраслей дипломы имели как минимум 75 %, причем 25 % – несколько дипломов (исключение составляли только семейные фирмы и текстильная промышленность); в металлургической промышленности из 23 тыс. менеджеров в 500 фирмах имели дипломы 85 %⁴⁰². Это существенно больше, чем у депутатов Национального Собрания, среди которых в 1958 г. высшее образование имели только 63,9 %⁴⁰³. Среди высших чиновников «больших корпусов» дипломы высшей школы имели 100 %, других высших чиновников – 85–90 %, генералитета – около 95 %⁴⁰⁴.

В Германии на 1967 г. университетское образование имели 50 % членов политической элиты, 39 % административной и 26 % экономической, кроме того, другие вузы окончили еще 12 %, 6 % и 1 % членов соответствующих элит⁴⁰⁵. К 1972 г. высшее образование имели 58 % высших менеджеров (40 % университеты и 18 % – профессиональные вузы)⁴⁰⁶, но к 1981 г. его имели 75,1 % бизнесменов и 67,8 % глав бизнес-ассоциаций⁴⁰⁷. Тогда же 22,5 % генералов и адмиралов имели помимо военного еще гражданское высшее образование⁴⁰⁸. В кабинетах 1949–1964 гг. (ХДС – ХСС) университеты окончили 79 %⁴⁰⁹. Наиболее высокая доля имевших высшее образование отмечалась среди высших чиновников. В 1965 г. его имели 80 % министров, все судьи и дипломаты и 89 % других; на 1972 г. среди 478 чиновников до начальников поддепартаментов и агенств включительно – от 96,2 % до 98,1 %; среди министров – 70,6 %, депутатов Бундестага – 55,6 %, партийных функционеров – 52,2 %, профсоюзных деятелей – 23,7 %; среди деятелей СМИ высшее образование имели 32,6 %, среди издателей – 65,8 %, руководителей науки – 95,6 %⁴¹⁰, на 1981 г. – 93,9 всех (471 человек) высших чиновников, 73,6 % функционеров ХДС – ХСС, 68 % СвДП, 55,4 % СДПГ, 8 % профсоюзных деятелей, 96.2 % руководителей науки, 61,5 % деятелей культуры, 47,3 % глав СМИ и 71,3 % деятелей церкви и глав профессиональных ассоциаций. Во всей же высшей элите к 1981 г. высшее образование имели 68,5 % (при доле во всем населении 6,4 %)⁴¹¹. Шведская бизнес-элита, как и английская, имела довольно скромный процент лиц с высшим образованием: на 1900 г. – 46 %, на 1924. – 45 %, на 1944 г. – 22 %, на 1957 г. – 44 %⁴¹². Но зато среди высших чиновников (королевских должностей) в 1945–1954 гг. не имели его только 3,5 % (среди имевших 32 % имели юридическое, 28 % техническое и естественное, 25 % общественное и 8 % военное)⁴¹³.

В те или иные периоды образование политической и административной элиты могло быть выше или ниже в зависимости от того, какие партии в это время возглавляли страну (при правлении левых партий оно всегда было ниже – за счет тех групп, которые формировались партийными выдвиженцами). В испанской высшей элите высшее образование (в т. ч. 57,4 % юридическое) на 1972 г. имели 89,3 % (докторские степени – 19,7 %), в т. ч. 100 % судей и руководителей госсектора, 98,2 % глав провинциальных собраний, 95,5 % дипломатов, 91,5 % губернаторов, 89,5 % мэров, 87,7 % высших чиновников и 84,6 % членов Кортесов, на 1985 г. – 88.3 % (докторские степени – 16,6 %), в т. ч. 100 % судей, 97,3 % высших чиновников, 94,1 % членов провинциальных правительств, 93 % членов провинциальных парламентов, 91,8 % губернаторов, 90,9 % членов Палаты депутатов, 86,5 % мэров и 70,9 % сенаторов, на 2000 г. – 90,7 % (докторские степени – 14,4 %)⁴¹⁴.

Исключительно высокая доля (от 90 до 99 %) лиц с высшим образованием (в т. ч. обычно с заметной долей военного) характерна для министров стран Южной Европы на всем протяжении XX в. (и начиная еще со второй половины XIX в.). В Португалии не имели его в 1851–1910 гг. только 6,5 %, в 1910–1926 гг. – 2,1 %, в 1974–1999 гг. – 1,5 % (военное имели от трети до половины); в Испании: в 1874–1902 гг. – 3,4 %, в 1902–1923 гг. – 0,6 %, 1931–1936 гг. – 4,6 %, 1936–1939 гг. (республика) – 26,1 %, в 1938–1975 гг. – 0,8 %, в 1977–2002 гг. – 1,5 % (военное имели от четверти до трети); в Италии: в 1861–1876 гг. – 16,7 %, в 1876–1913 гг. – 6 %, в 1913–1922 гг. – 3,7 %, в 1946–1992 гг. – 8,8 %, в 1992–1996 гг. – 2,5 %, в 1996–2001 гг. – 16,7 % (военное после 1922 г. не имел почти никто); вообще, в послевоенной Италии университетское образование имели 80 % высшей элиты, в т. ч. 75 % руководящих политических деятелей и 71 % экономических руководителей⁴¹⁵. Наконец, в Греции не имели высшего образования только 2,7 % министров в 1843–1878 гг., 1 % в 1878–1910 гг., 2,2 % в 1910–1936 гг., 5,9 % в 1936–1941 гг., 1,7 % в 1944–1967 гг., никто в 1967–1974 гг., и 2,4 % в 1974–2001 гг. (военное имели в разное время от 3 до 20 %)⁴¹⁶.

Среди японской высшей элиты в 1880-х гг. (371 человек) высшее образование имели 28 % (а с незаконченным – две трети; никогда не учились в вузе 36,1 %), в т. ч. экономической 17 %, политической 28 %, художественной 17 %, интеллектуальной 59 %; на 1920 г. (всего 397 человек) университеты окончили 51 % элиты (и еще плюс 20 % специальные школы), в том числе 46 % (+17 %) из 198 бизнесменов, 56 % (+27 %) из 99 политиков, 6 % (+24 %) из 17 деятелей культуры, 67 % (+19 %) из 83 интеллектуалов. На 1960 г. (всего 412 человек) университеты окончили 74 % (+15 %), в т. ч. из 212 бизнесменов университеты окончили 71 % (+20 %), из 100 политиков – 75 % (+12 %), из 17 деятелей культуры – 12 % (+30 %), из 83 интеллектуалов – 89 % (+2 %), тогда как отцы всех этих лиц – 21 % (+21 %), в т. ч. бизнесменов – 20 % (+19 %), политиков – 22 % (+25 %), интеллектуалов – 23 % (+22 %). По более широкому слою среди 985 ведущих бизнесменов на 1960 г. высшее образование имели 68 % (и еще 23 % специальное), тогда как отцы их – 17 % (+11 %), а все население поколения отцов – 4 %; среди 1076 ведущих бизнесменов на 1970 г. высшее образование имели 75 % (+20 специальное), а все взрослое мужское население на 1960 г. – 5 % (+4 %), а на 1970 г. – 10 % (+4 %)⁴¹⁷.

В Южной Корее на 1976 г. высшее образование имели 89,2 % всей высшей элиты (и 24,7 % имели докторские степени), в том числе 98,2 % членов кабинета, 98,2 % высших чиновников, 90 % губернаторов, 94,1 % членов Верховного Суда, 99 % высших дипломатов, 100 % высшего генералитета, 83,9 % руководителей госсектора, 87 % владельцев СМИ, 74 % банкиров и 68,8 % ведущих лиц частного бизнеса⁴¹⁸. В Австралии в 70—80-х гг. высшее образование имели в целом более половины высшей элиты, а четверть – и ученые степени. Но если среди них почти все ученые и чиновники, около 50 % политиков, более 50 бизнесменов, то менее трети руководителей СМИ и почти никто из профсоюзных лидеров⁴¹⁹. Среди политической элиты Чили университетское образование в 30-х гг. имели 89 % консерваторов и либералов, 87 % радикалов и 76 % социалистов⁴²⁰.

Весьма высоким образовательным уровнем обладали в 60—70-х гг. высшие элиты ряда азиатских стран. Среди правящей элиты Таиланда университетское образование имели 90 %, а более 30 % – ученые степени⁴²¹. В Израиле в 1948–1974 гг. высшее образование имели 80 % министров, 74 % их заместителей, 74 % депутатов Кнессета, 91 % председателей комитетов Кнессета, 88 % членов Иностранного и Военного комитетов Кнессета, 70 % членов Финансового комитета и 71 % мэров крупных городов⁴²². В Ираке после 1958 г. из 177 лиц правящей верхушки (президенты, министры, члены Совета революционного командования) высшее образование имели 96 % (в т. ч. военное – 28 %), а 28 % – ученые степени⁴²³. В Иране на 1970 г. из 401 генеральных директоров 51,4 % имели степень бакалавра, 17,9 % – магистра и 20,5 % – доктора, не получили высшего образования только 10,2 %. Но уровень депутатов Меджлиса (1906–1963 гг.) был невысок. В 1-м созыве около 60 % имели традиционное образование, во 2-м и 3-м высшее (в т. ч. традиционное) имели 58 % и 51 %; степень бакалавра в 1—14-м созывах имели от 6 до 17 % депутатов, магистра – от 2 до 8 %; лишь в 15—20-м созывах бакалавров насчитывалось от 15 до 28 %, а магистров – от 11 до 20 %⁴²⁴. В Турции же образование депутатов очень резко выделялось на фоне всего населения страны: доля депутатов с высшим образованием составляла в 1920–1931 гг. 70 %, в 1939–1943 гг. – 80 %, и далее от 70 до 80 %, тогда как такой же процент населения был неграмотным⁴²⁵. В Сирии в 1932 г. депутаты с высшим образованием составляли 30 %, в 1954 г. – 36 % (западными языками владело 47 %⁴²⁶.

Весьма интересны данные об образовании парламентариев европейских стран за 150 лет. Депутаты парламентов – специфическая часть высшей элиты, членство в которой в меньшей степени, чем в других, зависит от социального происхождения, а в «массовом обществе» благодаря развитой партийной системе с наличием значительных по влиянию левых партий тем более предполагает наличие довольно многочисленных депутатов, принадлежащих к нижним слоям общества (с соответствующим уровнем образования). Приведенные ниже сведения об образовании депутатов европейских парламентов (начиная с последней четверти XIX в.; в большинстве этих стран парламентское представительство практиковалось с середины XIX в., но достоверные данные о распространении высшего образования среди населения имеются с 1870-х гг.) показывают, что в большинстве случаев до начала XX в. или до Первой мировой войны доля лиц с высшим образованием несколько выше (за счет более «аристократического» их состава), в 20—30-х гг. она снижается, а затем вновь начинает расти (но уже за счет повышения доли лиц с высшим образованием во всем населении)⁴²⁷.

Образование советской высшей элиты было в целом довольно специфичным, хотя формальный уровень его со временем менялся. К ней относятся все члены ЦК и ЦРК, высшие государственные (наркомы и прочие), партийные (главы обкомов, заведующие отделами ЦК и им равные) деятели и высшие дипломаты. Среди лиц, попавших в элиту до конца 30-х гг., вовсе никакого специального образования (даже уровня техникума) не имели 65,3 % членов Политбюро и Секретариата ЦК, 38,8 % высших государственных деятелей и 61,2 % высших партийных деятелей, и даже среди попавших позже – до середины 50-х гг. – таких было в этих группах 10–15 %. Причем когда в 50—60-х гг. высшее образование формально полагалось иметь всем высшим лицам, лишь около 25 % получили его «нормальным» образом: в возрасте до 23 лет, очно и поступив в вуз сразу или спустя год-два после школы, прочие же получали его, уже заняв первые начальственные посты «без отрыва от производства», в возрасте около и после 30 лет, причем порядка 10 % – в возрасте даже более 40 лет. Но и тогда в качестве первого специального высшее образование имели лишь 60–70 %.

Лица первого поколения советской элиты (вошедшие в нее до конца 30-х гг.) получили образование в большинстве до революции. Полноценное высшее имели лишь чуть более четверти государственных и 11,2 % партийных деятелей (в т. ч. члены ЦК – 15 %, Политбюро – 6,6 %), и свыше 40 % дипкорпуса. В поколении конца 30-х – середины 50-х гг. не получило специального образования примерно 10 %, 20–21 % окончило техникумы, но более половины – дневные вузы (еще 6—10 % вечерне-заочные и 5–6 % не завершили учебы) и около 10 % имело ученую степень. В третьем поколении (середины 50-х – середины 60-х гг.) 10–12 % имели ученую степень, примерно 55 % (в дипкорпусе 77 %) окончили дневные вузы, еще около 10 % – вечерне-заочные, около 15 % окончили только высшие партийные школы (ВПШ) или вместе с техникумом, 2–3 % только техникумы, и столько же имели незаконченное высшее образование. По сравнению со вторым поколением еще больше стала доля лиц, получивших техническое (в целом 35–40 %) и сельскохозяйственное (порядка 20 %) образование, вдвое сократилась доля получивших гуманитарное. Образовательный уровень четвертого поколения (середины 60-х – середины 80-х гг.) был несколько выше, чем предыдущего. В общей сложности до 15–17 % имели ученые степени (а среди высших государственных и партийных деятелей даже порядка четверти), более половины окончило дневные вузы и около 15 % вечерние и заочные, 7–8 % – ВПШ, 1–1,5 % имело неоконченное высшее, 1–2 % – только среднее специальное и до 6 % не имели никакого специального образования. Большинство (от 35 до 43 % в разных группах элиты) заканчивало технические, 13–14 % сельскохозяйственные, 15–17 % гуманитарные и медицинские вузы, 8—14 % ВПШ, 10–12 % высшие военные училища или академии и 5–8 % университеты. В последнем (середины 80-х гг.) поколении удельный вес технического образования несколько снижается, увеличивается доля окончивших университеты (до 10–15 %) и резко падает (до примерно 1 %), становясь исключением, первое образование в виде ВПШ. Оставшиеся со средним специальным, незаконченным высшим или окончившие только ВПШ становятся редким исключением. Зато в среде высшей партийно-хозяйственной номенклатуры стало чрезвычайно модным защищать кандидатские и докторские диссертации (чаще всего «экономических наук»), и в целом ученые степени имели свыше трети высшей элиты. Что касается генералитета, то в первых трех поколениях был заметный процент лиц, так и не получивших вовсе никакого образования, но уже с поколения 50—60-х гг. уровень образования почти на 30 % представлен военными академиями, свыше 15 % – академией Генштаба и почти 11 % – ученой степенью. В дальнейшем процент обладателей ученых степеней и выпускников академии Генштаба постоянно рос, и из генералов, произведенных начиная с 60-х гг., более четверти имели ученые степени, свыше 40 % окончили академию Генштаба и еще около четверти получили образование в одной из специальных военных академий⁴²⁸.

* * *

Чрезвычайно характерной чертой образования высшей элиты как европейских стран и США, так и большинства стран «третьего мира» являлось то, что при наличии хорошо развитой системы образования с сотнями и тысячами высших учебных заведений очень значительная часть (от четверти-трети до более половины) представителей высшей элиты была выпускниками лишь нескольких из них – традиционно наиболее элитарных и престижных. В ряде же случаев селекция осуществлялась уже на уровне средней школы, когда внушительная часть членов элиты оканчивала одну из престижных частных школ.

Среди западных стран в этом плане первое место принадлежит Англии, где практика элитарного образования имела наиболее давние традиции. Здесь среди университетов традиционно выделялись и абсолютно лидировали два древнейших – Оксфорд и Кембридж, которые получили в литературе обобщенное обозначение как «Оксбридж». Причем в них, в свою очередь, выделялись наиболее престижные колледжи. Так из 306 членов кабинета 1801–1924 гг. 118 представляли Оксфорд (в т. ч. 60 его Крист Черч колледж), 81 – Кембридж (в т. ч. 54 его Тринити колледж), из прочих – 9 Эдинбургский и 6 Лондонский университеты⁴²⁹.

Среди элитарных частных школ (public schools) выделялись 9 школ т. н. Кларендонской группы, основанные с 1382 по 1611 г., среди которых 6 наиболее известных (Итон, Винчестер, Харроу, Рагби, Чартерхаус и Марлборо). На 1970 г. они имели от 461 (Вестминстер) до 1195 (Итон) учащихся (большинство – по 600–700) и плату за обучение от 550 (Мершант Тейлорс) до 780 (Вестминстер) фунтов в год (большинство – около 760). Ниже стояли еще несколько десятков частных школ, а за ними – так называемые grammar schools, соответствующие лицеям во Франции и Италии и гимназиям в Германии и Швеции (к 1946 г. в таких школах 54 % учащихся принадлежали к «высшему среднему классу» и 11 % к «рабочему». До Второй мировой войны образование членов кабинетов и Палаты общин выглядело следующим образом(%):⁴³⁰

Среди членов парламента от консерваторов в рublic schools учились 60–70 % (причем в одельные созывы – более 3/4⁴³¹), либералов – порядка 40 % (причем и столетие спустя, во второй половине XX в. эти показатели практически не изменились по сравнению с второй половиной XIX в.) и даже 10–20 % лейбористов; Кембридж и Оксфорд окончили около половины консерваторов и треть либералов:⁴³²

Выпускники public schools не только составляли ядро политиков и высших чиновников, но значительную часть экономической элиты (на 1966 г. их выпускниками был 71 % директоров 102 ведущих компаний)⁴³³. Public schools окончили 50 % из 1243 топ-менеджеров компаний с капиталом свыше 1 млн фунтов (на 1951 г.) и более трети из 455 топ-менеджеров компаний с персоналом свыше 10 тыс. человек (1954 г.)⁴³⁴. Среди англиканских епископов выпускниками этих школ в 1920–1960 гг. были более 80 %, в т. ч. от четверти до трети – 9 «Кларендонских», а «Оксбридж» окончили свыше 90 %⁴³⁵. Public schools занимали видное место и в комплектовании военно-учебных заведений: среди поступивших в Сандхерст их выпускников было 70 % в 1961 г. и 57 % в 1969 г., в Монс (колледж краткосрочной подготовки) – 73 % (в ВВС – несколько меньше: в 1969 них вышло 13 % офицеров ВВС против 43 % армии)⁴³⁶. В 1891 г. 55 самых известных школ дали 373 кадета, а к 1961 г. почти вдвое большее число кадет вышло из 308 школ; в 1950-х гг. доля их среди выпускников Сандхерста более, чем в 8 раз превосходило долю в числе населения⁴³⁷. Среди public schools выделялся Итон (там в 60-х гг. учились 18 из 27 английских герцогов). Среди родителей учащихся Итона в 60-х гг. 78 % жили в сельской местности, треть не работала, треть – офицеры (в основном бывшие), 7 % – наследственные сквайры, 6 % – священники, ученые, барристеры и т. д. и остальные – высшие чиновники и члены Парламента, министры; только 20 % было связано с промышленностью, торговлей и финансами (в основном директора банков и финансовых институтов); 40 % из них были пэрами и баронетами, 4 % – рыцарями и кавалерами орденов, 19 % представляли поместное дворянство, 2 % – упоминались в ‘Who is Who’, 14 % – в ‘The Directory of Directors’⁴³⁸.

Выпускники престижных частных школ и «Оксбриджа» (очень часто это были одни и те же лица) составляли заметную часть всех «профессионалов». Среди выпускников 1960 г. (кроме медиков), сразу начавших деятельность «профессионалами», «Оксбридж» окончили 45 %, лицами средней категории нефизического труда 37 %, лицами рутинного нефизического труда 25 % и лицами физического труда 14 %, независимые школы – 50 %, 31 %, 15 % и 6 % соответственно⁴³⁹. Но еще большую часть они составляли среди всех отрядов высшей элиты. На 1958 г. среди 529 ее членов (министры, высшие чиновники, директора Банка Англии и 5 крупнейших банков, 14 фирм Сити с капиталом более 2 млн фунтов, и 8 страховых компаний с капиталом более 3 млн фунтов) 145 окончили Итон и 230 другие 5 знаменитых школ (прочие частные и grammar schools – 165), 150 Оксфорд, 102 Кембридж (остальные – 44 и 27 военные). Распределялись они (в %) так⁴⁴⁰:

В 60-х гг. только 6 % населения посещало public schools и 5 % – университеты. Но среди директоров компаний – почти 60 %, свыше 70 % членов парламента от Консервативной партии, почти 50 % высших назначенцев⁴⁴¹. Выпускники Оксфорда и Кембриджа составляли до половины высших гражданских служащих, 80 % лауреатов конкурсных экзаменов, 30 % членов парламента⁴⁴². На 1971 г. имеются данные об образовании 934 из 1141 человек высшей элиты (все 40 членов кабинета, 17 из 19 постоянных секретарей, 29 из 41 богатейших бизнесменов, 32 из 50 председателей 50 крупнейших компаний, 59 из 70 руководителей национальных корпораций, 106 из 124 генералов, 46 из 80 адмиралов, 28 из 31 маршалов авиации, все 19 директоров Банка Англии, 90 из 113 директоров 4 крупнейших банков, 40 из 67 директоров 4 крупнейших трастовых компаний, 15 из 18 членов Комиссии монополий, 35 из 37 епископов, 103 из 120 вице-канцлеров и принсипалов университетов, 26 из 33 глав СМИ, 81 из 91 судей Верховного Суда, 81 из 21 герцогов и членов королевской семьи, 150 из 167 пэров). Из них: 13 % окончили Итон, 14 % – другие 5 главных школ «Кларендонской» группы, 20 % – 76 других ведущих public schools, 23 % – другие public schools или прочие частные школы (т. е. всего 70 %); 22 % – grammar schools, 3 % – другие государственные школы, 3 % – заграничные, 2 % не имели среднего образования 1 % – самообразование, т. е. только 3 % окончили обычные школы, которые в Англии оканчивали более 75 % населения. Кембридж окончили 26 %, Оксфорд – 24 %, Лондонский университет – 7 %, другие английские – 5 %, другие великобританские – 7 %, заграничные – 3 %, военные (Сандхерст или Вулвич) – 7 %, Дартмут-коледж – 3 %, Кранвелл – 1 %, не имели высшего образования 20 % и технические колледжи окончили 3 %⁴⁴³. К 1977 г. «Оксбридж» окончили 66 % высших чиновников и 37 % членов Парламента⁴⁴⁴.

Наибольшим процент выпускников элитных школ и «Оксбриджа» был среди высших чиновников. Доля успешных кандидатов на экзаменах в Административный класс гражданской службы из «Оксбриджа» выросла с 80 % перед Первой мировой войной до 90 % в 1933–1939 гг., в 1949–1952 гг. она составила 74 %⁴⁴⁵. В 1948–1956 гг. Оксфорд давал 50 % и Кембридж – 30 % чинов Административного класса, в 1952–1962 гг. «Оксбридж» давал 94 % успешных кандидатов на дипломатическую службу; 70 % поступивших окончили public schools⁴⁴⁶. За 1957–1963 гг. выпускники «Оксбриджа» составляли на экзаменах в Административный класс 64,3 % всех (3590 человек) кандидатов, но 85,3 % от всех (463) успешно их сдавших; в частных школах учились 62,2 % кандиатов, но 68,7 % успешных. Из школ местных властей успешен был 1 из 8,3 кандидатов, из grammar schools – 1 из 6,5, частных – 1 из 5,1; из Оксфорда – 1 из 4,8, Кембриджа – 1 из 4,9, Лондонского университета – 1 из 12,1, шотландских – 1 из 9,0, прочих английских – 1 из 25,1⁴⁴⁷. В 1959 г. все вакансии в Административном классе, кроме 2, были заняты выпускниками частных школ и «Оксбриджа», в 1960 г. из 70 вакансий 39 заняли выпускники Оксфорда, 27 – Кембриджа и 4 – других. В 1960–1964 гг. из 83 % прошедших конкурс были представителями «Оксбридж» и только 5,8 % – других вузов, более 50 % – частных школ и только 1/6 – государственных школ и треть – обычных местных⁴⁴⁸. В 1964 г. 78 % поступивших в высшие классы МИД окончили частные школы и 95 % – «Оксбридж»⁴⁴⁹. В 1968 г. «Оксбридж» дал 59 % успешных кандидатов в Административный класс, 65 % чинов дипломатической службы и 10 из 13 послов 1-го ранга; public schools окончили 54 % и все, кроме одного, из послов 1-го ранга⁴⁵⁰. Из 359 высших судей на 1968 г. public schools окончили 292, Оксфорд – 152, Кембридж – 121, Лондонский университет – 20, прочие – 28⁴⁵¹. В 1970 г. из 30 постоянных секретарей 2 окончили Лондонскую школу экономики, 1 – университет Глазго, 1 не учился и 26 окончили «Оксбридж»⁴⁵². В начале 70-х гг. 42 % высших должностных лиц в группе администраторов были выпускниками частных школ и 66 % «Оксбриджа»⁴⁵³. Образование различных категорий высших чиновников 1929–1950 гг. показано ниже⁴⁵⁴:

В США степень преобладания в образовании высшей элиты наиболее престижных университетов ниже, чем в Англии, но они тоже играли весомую роль. Среди американских университетов безусловно выделялась «большая тройка»: Гарвард – Принстон – Йель. За ними следовали еще 6 ведущих вузов: Массачусетский технологический институт, Корнельский, Стэнфордский, Пенсильванский, Дартмутский и Колумбийский университеты. Эти вузы известны как университеты «Лиги плюща». Ниже стоят «20 выдающихся восточных школ» (Амхерст, Тринити, Гамильтон, Лафайет и др.), «10 больших университетов» (Чикаго, Иллинойс, Индиана, Айова, Мичиган, Миннесота, Северо-Западный, Огайо, Пурдуе, Висконсин) и ряд наиболее значимых технических вузов. Существовали в США и элитные частные подготовительные школы, посещавшиеся детьми «400 семейств»).

Из числа «рузвельтовских интеллектуалов» Гарвард окончил 31 человек, Йель и Висконсин – по 16, Колумбийский университет 12, Корнельский – 11, Чикаго 10, Принстон, Амхерст и CCNY по 9, Пенсильванский – 6, Техаский и Вильямс – по 5⁴⁵⁵. Из 120 послов в 10 важнейших странах за 1900–1953 гг. треть окончила частные подготовительные школы, колледжи – 80 %, при этом 2/5 – «Плющевой лиги», в т. ч. из «большой тройки», вышло 60 % карьерных дипломатов и 33 % политических назначенцев⁴⁵⁶. Из 32 послов на 1942 г. частные подготовительные школы окончило почти 50 %, а из всех 118 высших дипломатов на Гарвард – Принстон – Йель приходился 51 %. К 1948 г. четверть высшей элиты США окончила либо университеты «большой тройки», либо Колумбийский и Корнельский университеты и Массачусетский технологический институт. Среди ведущих бизнесменов 50 % окончили колледжи «Лиги Плюща», в т. ч. треть Гарвард или Йель, 10 % – другие престижные вузы востока США, 10 % – престижные технические и 30 % – прочие университеты. В целом из высшей элиты Гарвард и Принстон окончили по 8 %, Йель – 6 %; свыше 25 % училось в подготовительных школах «Лиги плюща» (а из окончивших ее колледжи – свыше трети). Если прибавить Дартмунд и Амчестер, то треть всех и 44 % окончивших колледжи учились в самых аристократических школах восточных штатов. Причем со временем доля окончивших колледжи «Лиги плюща» среди первой сотни видных бизнесменов росла: на 1900 г. таких было 37 %, на 1925 г. – 47 %, на 1950 г. – 68 %⁴⁵⁷. В 50-х гг. Гарвард – Йель – Принстон окончили 10 % политиков, 40 % бизнесменов и 40 % дипломатов⁴⁵⁸. На 1959 г. частные школы окончили 15 % сенаторов и 28 % президентов 100 ведущих корпораций, университеты «Лиги плюща» – 15 % и 29 %, другие частные – 36 % и 27 %, государственные – 40 % и 31 % не окончили – 9 % и 13 %; 27 % детей сенаторов учились в университетах «Лиги плюща», 34 % в других частных и 39 % в государственных; среди детей президентов корпораций – соответственно 70 %, 17 % и 14 %⁴⁵⁹. Характер образования топ-менеджеров по различным исследованиям показан ниже⁴⁶⁰:

Среди сенаторов 80–84 созывов Гарвард, Йель и Принстон окончили 10 %, другие университеты «Плющевой лиги» – 2 %, «20 выдающихся восточных» – 11 %, «10 больших университетов» – 6 %, прочие – 69 %, среди сенаторов 92 созыва – 12 %, 3 %, 7 %, 8 % и 67 %, среди членов Палаты представителей 7 %, 4 %, 2 %, 7 % и 73 %⁴⁶¹. Среди конгрессменов на 1971 г. Гарвард, Йель и Принстон окончили 6 %, остальные университеты «Плющевой лиги» – 4 %, другие престижные частные вузы – 8 %, ведущие государственные университеты – 15 %, среди 118 высших чиновников – соответственно 8 %, 2 %, 17 % и 14 %; по другим данным университеты «Плющевой лиги» окончили 3 % карьерных чиновников, 16 % политических назначенцев и 10 % конгрессменов⁴⁶². К 1983 г. более половины корпоративной элиты и почти столько же правительственной вышло всего из 12 наиболее престижных университетов⁴⁶³. В значительной мере окончание одних и тех же наиболее престижных вузов в среде высшей американской элиты было наследственным. Ниже даются сведения об образовании различных категорий элиты на 1971–1972 гг. в сравнении с образованием их отцов⁴⁶⁴:

Практика окончания членами высшей элиты престижных частных школ (идущая от традиций бывшей митрополии) весомо проявлялась и в Австралии: здесь среди элиты была непропорционально велика доля выпускников некатолических частных школ – в 4 раза чаще всего населения, тогда как выпускники государственных школ составляли всего 35 %. Половина лидеров бизнеса, ученых, функционеров Либеральной партии, добровольных обществ и СМИ окончили именно эти школы, тогда как большинство чиновников, профсоюзных лидеров и функционеров Лейбористской партии – обычные государственные. В целом 43 % элиты вышли только из 23 школ, 18 из которых частные и 5 государственные, но известные своим высоким уровнем⁴⁶⁵.

Во Франции наиболее престижным учебным заведением была созданная в 1945 г. ЭНА – Национальная школа администрации, окончание которой гарантировало успешную государственную карьеру; она отличалась исключительно высоким конкурсом. Уже к 1958 г. в составе кабинетов было 11 % ее выпускников, к 1969 г. – 40 %, на 1976 г. к ним принадлежали 8 министров⁴⁶⁶. К 1966 г. имелось всего 1200 ее выпускников (40 % в Министерств финансов и экономики)⁴⁶⁷. Несмотря на очень малое число ее выпускников (к концу 60-х гг. около 100 человек в год), к 1964 г. среди всей высшей элиты окончившие ее составили 7 %, к 1974 г. – 9 %. Кроме того, высшую ступень в образовательной системе занимали так называемые «большие школы», в первую очередь Политехническая (выпускниками которой на 1954 г. было 22 %, на 1964 г. 18 % и на 1974 г. 15 % всей высшей элиты), а также Эколь Сентраль, Школа исскуств и ремесел, Высшая школа электричества. Выпускниками «больших технических школ» на 1954 г. были 33 %, а на 1974 г. – 25 % всей высшей элиты, а всех «больших школ» – 45 % и 65 % соответственно⁴⁶⁸. В 70—80-х гг. «большие школы» окончили 68 % президентов и генеральных директоров 475 ведущих фирм и 74 % – наиболее престижных предприятий, в т. ч. 42 % – Политехническую⁴⁶⁹. Среди 2,5 тыс. топ-менеджеров всех отраслей промышленности ее окончили 21,4 %; при этом в электро- и газовой промышленности – 20,7 %, железных дорог – 70,4 %, в фирме «Рено» – 2,5 %. Эколь Сентраль окончили, соответственно, 23,1 %, 18,5 % и 6,2 %, Школу искусств и ремесел – 8,1 %, 0,6 % и 54,6 %, Высшую школу электричества – 8,6 % и 1,9 %⁴⁷⁰. Во Франции выпускники наиболее престижных учебных заведений работали преимущественно в государственном секторе. На 1962 г. выпускники Политехнической школы составляли 54 % среди топ-менеджеров национализированных фирм, 33 % престижных частных фирм и 4 % – непрестижных (пищевых, текстильных, бумагоделательных) частных фирм, выпускники Эколь Сентраль, Горной, Эколь Нормаль, Высшей коммерческой школ и Сен-Сира – соответственно 17 %, 20 % и 17 %, других специальных школ – 29 %, 12 % и 13 %. Всего имели высшее образование 100 % менеджеров национальных фирм, 74 % престижных (из них Политехническую школу окончили 33 %, а вместе с Эколь Сентраль и Горной – 49 %) и 45 % непрестижных частных. При этом все мужское население от 22 лет с высшим образованием составляло 2,6 %, а с полным средним 3,7 %, среди мужчин от 44 лет (средний возраст топ-менеджеров) – 2,1 и 3,2 %. Среди всех французов с высшим образованием Политехническую школу окончили 2,8 % (0,07 % всего населения свыше 22 лет), Эколь Сентраль и Горную – 4,5 %. Во всем населении свыше 22 лет эти три школы окончили 0,19 %, а среди менеджеров самых крупных престижных фирм – 83 %, 63 % и 42 %⁴⁷¹.

В Испании помимо Мадридского университета выделялись также университеты Барселоны, Сарагосы, Гранады, Овьедо и Валенсии, а также католический Деусто. На 1972 г. один только Мадридский университет окончили 44,1 % членов высшей элиты, всего три ведущих – 59,2 %, а пять ведущих университетов – 71 %; на 1985 г. – 42,7 %, 59,2 % и 72,5 %⁴⁷². В странах Южной Европы главный (столичный) университет вообще играл первенствующее место в комплектовании высшей элиты. В Испании Мадридский университет при монархии 1872–1902 гг. окончили 71,9 % министров, 1902–1923 гг. – 56,7 %, при диктатуре 1925–1931 гг. – 52,1 %, при 1-й республике 1931–1936 гг. – 50 %, во время гражданской войны 1936–1939 гг. – 44 %, при Франко 76,5 %, в 1975–1977 гг. – 81,5 %, в 1977–2001 гг. – 60,3 %. В Португалии университет Коимбра окончили при монархии 54,9 % министров, Первой республике – 45,9 %, военной диктатуре – 27,9 %, в 1933–1974 гг. – 35,7 %, в 1974–1999 гг. – 12,6 % (на втором месте при монархии стояла Лиссабонская военная академия, давшая при военном правлении свыше 2/3 министров). В Греции Афинский университет в 1946–1974 гг. окончили от 53,7 % до 64,5 % министров, в 1974–2001 гг. – от 41,7 % до 50,4 %⁴⁷³.

Весьма высока была доля нескольких наиболее престижных университетов в развитых азиатских странах. В Японии наиболее престижным вузом был Токийский университет (Тодаи), который уже на 1880 г. окончило 12 % элиты (6 % бизнесменов, 3 % политиков и 26 % интеллектуалов), к 1920 г. его доля поднялась до 40 % (в т. ч. до 34 % среди бизнесменов и 43 % – политиков)⁴⁷⁴. Семь других престижных университетов вместе взятые уступали Токийскому, а все вместе они комплектовали от 75 до 80 % высшей элиты. На 1960 г. это выглядело так (%):⁴⁷⁵

В 70-х гг. 2/3 из назначенных на посты 1-го ранга в министерствах вышли из Токийского университета, остальные – из Васеда, Кейо и Киото. Эта тенденция усилилась после введения отбора по экзамену: выпускники Тодаи составили 77–85 % в министерстве финансов, 75—100 % в МВД, 76 % в МИД, 69 % в министерстве транспорта и т. д. На 1986 г. оттуда вышло 73 % начальников бюро и 86 % вице-министров, из Киото – 5,5 % и 9,2 % – Киото, из всех остальных – 11 % и 4,6 %. В середине 70-х гг. выпускники Тодаи возглавляли 43 из 50 основных корпораций, в 1985 г. из 1454 президентов крупнейших компаний 401 окончили Тодаи и 140 – Киото⁴⁷⁶. В Южной Корее, при наличии более 300 вузов, 4 ведущих дали около 60 % элиты, причем один только самый престижный Сеульский университет – 51,5 %⁴⁷⁷. Среди чилийской политической элиты 49 % консерваторов, 64 % либералов, 65 % радикалов и 44 % социалистов окончили Университет Чили⁴⁷⁸. В Индии среди членов Индийской административной службы 27 % составляли выпускники Мадрасского университета⁴⁷⁹.

Исключением из этого правила (окончание высшей элитой самых лучших в данной стране высших учебных заведений) был только СССР, который по доле выпускников лучших вузов в элите представлял собой по отношению к приведенным выше примерам полярное явление: таких там можно было встретить лишь в редчайших случаях (даже если иметь в виду десятка полтора ведущих вузов: МГУ, ЛГУ, МГИМО, МИФИ, МФТИ, столичные технические вузы типа МВТУ, МАИ, МЭИ и некоторые другие). Да и вообще университетское образование даже в постсталинское время имели в различных группах высшей элиты 5–7 %, а качественное гуманитарное – 4–5 % (прочие же окончили провинциальные педагогические, сельскохозяйственные и политехнические институты, а 10–20 % техникумы плюс высшие партийные школы). Исключением была только научная и культурная элита. В научной обращает на себя внимание преобладающая роль Московского и Ленинградского университетов. Доля окончивших МГУ в поколениях до середины 50-х гг. составляла 40 %, затем его роль резко снизилась, и в научной элите всех поколений она составила примерно 25 %. В последнем поколении (80-х гг.) на выпускников всех московских вузов приходится свыше половины научной элиты, 15 % – на ленинградские вузы, еще столько же – на провинциальные университеты и чуть более 15 % – на прочие провинциальные вузы. Довольно значительная часть культурной элиты окончила средние учебные заведения искусства и театральные студии (36–37 %, в последнем поколении – четверть). Ее, как и научную, поставляли в основном столичные учебные заведения: на Москву и Ленинград во всех поколениях приходилось от 45 до 60 %, причем роль московских учебных заведений в 40-е – 80-е гг. постоянно росла (в последнем поколении в Москве училось 47 %)⁴⁸⁰.