Если численность массовых элитных групп составляла в крупных странах несколько миллионов человек, а их доля во всем населении – 10–15 %, то слой, который можно назвать собственно элитой данной страны, – на порядок меньше: это лишь сотни тысяч человек, или не более 1 % населения (то есть высшие страты массовых элитных групп). К высшей же элите принадлежали только сотни или тысячи лиц (в наиболее крупных странах – 20–30 тысяч). Это верхушка бизнеса, военный и гражданский генералитет (военные генералы и гражданские чиновники высших должностных групп), парламентарии, партийная верхушка, наиболее выдающиеся деятели науки и культуры и руководство основных СМИ). Состав элиты и высшей элиты в зависимости от политического строя той или иной страны может, разумеется, отличаться.

Что касается численности элиты, то ее можно определить только очень приблизительно, поскольку границы ее в социологических исследованиях определяются достаточно субъективно. Поэтому в отношении крупных стран можно встретить только ориентировочные цифры. Например, считалось, что в США основные позиции занимают примерно 100 тыс. чел. (на 200 млн населения), т. е. 0,05 % населения³⁵⁰, но при ином подходе элита может быть расширена до 0,3 %, 1 % или 1,2 % населения³⁵¹. Для СССР численность группы, которая может быть соотнесена с элитой, определить несколько проще – благодаря тому, что все значимые позиции в стране (административные, хозяйственные, в сфере культуры и искусства и др.) охватывались понятием «номенклатуры» разных уровней. Она делилась на номенклатуру ЦК КПСС (нескольких уровней), ЦК компартий союзных республик и обкомов КПСС. В 70-х гг. номенклатура ЦК включала 22,5 тыс. лиц, республик – несколько тысяч (например, Белоруссии – 3376³⁵²), обкомов – 1,5–2 тыс. К 1981 г. имелось около 400 тыс. номенклатурных должностей (по некоторым оценкам – до 750 тыс.)³⁵³. Зарубежные исследователи оценивали численность всей элиты в 0,5 млн человек – 0,5 % населения, внутри которой выделялись 227 тыс. (чьи оклады составляли свыше 450 руб. в месяц) и 80 тыс. номенклатура ЦК³⁵⁴ (хотя последняя цифра явно преувеличена вдвое-втрое). Достаточно надежным показателем может служить охват лиц, включаемых в национальные биографические справочники, – не менее примерно 1 чел. на 10–15 тыс. населения. Например, первый американский ‘Who is Who’ конца ХБХ в. включал 8,6 тыс. справок, современные – более 100 тыс. (4 чел. на 10 тыс.), аналогичные английские словари (известные с 1849 г.) охватывают более 30 тыс. человек, немецкие – более 70 тыс., польские и южнокорейские – около 4 тысяч.

Но о численности высшей элиты, как будет показано ниже на примере ряда различных стран, можно говорить более определенно, поскольку численность по крайней мере отдельных составляющих ее отрядов известна достаточно точно, в иных же случаях имеются (пусть и субъективные) оценки социологов соответствующих стран. В США уже к 1892 г. было 4046 миллионеров; в 50—70-х гг. одна только экономическая элита включала не менее 15 тыс. человек (к 1950 г. 120 человек имели ежегодный доход более 1 млн долл., 379 – от 500 до 1 млн, 1383 – 250–500 тыс., 11 490–100—300 тыс.)³⁵⁵ и примерно столько же – административно-политическая: чиновников высших 16—18-x классов (и равных им в особых ведомствах) и высших политических назначенцев насчитывалось 11–12 тыс. человек, всего, следовательно, до 30 тыс. человек.

Примерно столько же составляла советская элита, к которой безусловно относилась вся номенклатура ЦК КПСС (номенклатура Политбюро ЦК включала первых секретарей республик и обкомов, министров, послов, главных редакторов основных изданий, директоров крупнейших заводов, руководителей творческих союзов, номенклатура Секретариата ЦК – вторых секретарей обкомов, заместителей министров, председателей областных исполкомов, номенклатура отделов ЦК – членов коллегий министерств, директоров, главных инженеров, главных бухгалтеров заводов, консулов, начальников леспромхозов, заведующих базами, трестами и прочими учреждениями). Всех этих лиц вместе с военным генералитетом насчитывалось порядка 30 тыс. человек.

В Китае на 1975 г. Постоянный комитет ВСНП насчитывал 143 члена (в 1979–1981 гг. его состав вырос с 168 до 196, в т. ч. рядовых членов с 144 до 175); в состав Госсовета входили премьер, 12 заместителей, 26 министров и 3 председателя госкомитетов (в 1965 г. – соответственно 16, 39 и 4; к 1981 г. 13, 29, 6 и еще 2 человека). В составе ПК СНП провинций насчитывалось 35–85 человек, автономных округов и крупных городов – 13–45, уездов – 11–29 (на 1981 г. имелось 2756 уездов и им равных)³⁵⁶. В начале 80-х гг. в системе Госсовета имелось более 1 000 министров и их заместителей и около 5000 начальников управлений³⁵⁷. В составе высшей элиты здесь исключительно большое место занимали военные. Накануне IX съезда КПК из 417 председателей, их заместителей и членов постоянных комитетов 29 Ревкомов 197 (47,2 %) были военными, 103 (24,7 %) «революционные кадровые работники», 117 (28,1 %) хунвэй и цзаофани. Военными были 145 (52 %) из 279 членов и кандидатов ЦК и 15 из 25 членов и кандидатов Политбюро. На начало 1973 г. среди членов и кандидатов ЦК 40,5 % составляли военные, 27 % кадровые работники и 32,5 % «представители революционных масс», из 19 руководителей министерств было 12 военных; на Х съезде КПК военные в ЦК составили 40,7 %³⁵⁸. К началу 1972 г. из 158 секретарей парткомов и их заместителей провинциального звена «представителей масс» было только 5 % (8 человек), в 22 провинциях из 29 первый секретарь ПК был военным³⁵⁹.

В основных европейских странах высшая элита насчитывала 10 и более тыс. человек (обычно примерно половина их представляла элиту экономическую, половина – административно-политическую). Испанская элита в 1939–1975 гг. включала 9978 чел.: 2483 членов Кортесов (2483), 4041 лицо, назначенное непосредственно главой государства, 5241 член советов директоров компаний с капиталом свыше 100 млн песет (ок. 1 млн долл.). При этом 2718 из них были высшими чиновниками (около 10 % всех чиновников), и 830 военными (в т. ч. 518 бывших на гражданских должностях). Однако эти категории пересекались. Так, всего назначений в Кортесы было 6113 (некоторые пребывали там 10 созывов, в среднем 2,5), прямых назначений – 7683. Единовременно имелось около 611 членов Кортесов и 1707 назначенцев (в среднем пребывали по 15 лет), т. е. 2318 человек, так что если исключить совпадения, всего 1888. Так что всего за этот период к политичесой элите относилось 5506 человек, из которых 2718 (49, 4 %) были чиновниками. Из 5241 члена экономической элиты 2904 имели отношение только к ней, а 2337 (44,6 %) – относились одновременно и к политической. Итак, из всех почти 10 тыс. депутатами были 2483 (в т. ч. только ими 575 – 23,2 %), назначенцами 4041 (в т. ч. только ими 808 – 20 %), бизнесменами 5241 (в т. ч. только ими 2904 – 44,6 %). Членами всех трех групп были 317 человек³⁶⁰. Единовременно одна только политическая и административная элита (министры и высшие чиновники, высшие судьи, верхушка дипкорпуса, мэры, губернаторы, главы провинциальных собраний, руководители госсектора, партийные деятели, члены Кортесов) насчитывала на 1972 г. 1201 человек, на 1985 г. – 1104, на 2000 г. – 820 человек³⁶¹.

В Англии одних только высших чиновников (плюс специалистов равного им ранга) в 70-х гг. насчитывалось 4052: 28 (+8 равных им лиц) постоянных секретарей (с окладами 13–15 тыс. фунтов), 74 (+40) заместителей секретарей (9 тыс. фунтов), 302 (+146) подсекретарей (6,75 тыс. фунтов), и 1020 (+2434) помощников секретарей (4,39—5,64 тыс. фунтов)³⁶². В Италии одних генералов и адмиралов имелось к концу 60-х гг. 1033 (при штате 327).³⁶³ В Германии на 1981 г. к высшей элите принято было относить 3165 человек (занимающих 3580 постов), в т. ч. 452 политика, 471 высших чиновников, 688 бизнесменов, 296 глав бизнес-ассоциаций, 155 глав профсоюзов, 354 глав СМИ, 179 ученых, 172 военных, 180 деятелей культуры, 218 прочих (церковь, главы профессиональных ассоциаций, судьи, мэры 15 основных городов)³⁶⁴. В Австралии к 1975 г. к высшей элите относились: 90 председателей советов и директоров крупнейших корпораций, 50 глав профсоюзов, 40 министров и оппозиционных теневых министров, 40 глав правительств и политиков штатов, 50 высших чиновников, 40 лидеров СМИ, 40 глав общественных организаций и епископов, 20 ведущих ученых и глав вузов – всего 370 человек (занимающих 500 должностей)³⁶⁵.

В Японии административная и экономическая элита были тесно переплетены. К 1985 г. 318 высших чиновников стали директорами и советниками компаний или общественных корпораций, агентств и т. д. В 1987 г. 379 из 489 руководителей 83 таких органов были отставными чиновниками. С другой стороны, 42,3 % их избирались в политические органы. В 1986 г. 80 бывших чиновников были избраны в палату представителей (составив в ней четверть фракции ЛДП) и 24 – в высшую палату (треть членов от ЛДП)³⁶⁶. В общей сложности японская высшая элита насчитывала несколько тысяч человек. Для Южной Кореи наиболее полный биографический справочник давал 4728 имен лиц, живших на 1976 г., но численность высшей элиты следует считать примерно в 2,5 раза меньшей, поскольку, например, административная элита представлена там более 2 тыс. человек, а высших чиновников (рангов 1, 2А и 2В) имелось только 827, а научная элита – не менее 10 % от всей профессуры³⁶⁷. В Таиланде политическая элита состояла преимущественно из генералов и чиновников. С 1932 до начала 1960-х гг. из 237 членов правительства 100 были чиновниками, 84 – генералами (причем в 50-х гг. военные составляли от половины до 3/4 состава кабинетов), среди назначенных членов Национальной ассамблеи генералов в 1947 г. было 35 %, в 1951 г. – 83 %, в 1957 г. – 88 %. Ниже кабинета – около 700 чиновников т. н. специального класса и 300 генералов, еще ниже – 2–3 тыс. чиновников и офицеров. В этой стране, как и в некоторых южноевропейских странах, высших офицеров было непропорционально много: на 1967 г. на один боевой батальон приходилось 3–4 генерала в штабах и управлениях; к началу 70-х гг., считая и отставных, насчитывалось около 6 тыс. генералов)³⁶⁸.

В Колумбии на 1977 г. высшая элита включала 997 человек: бизнес был представлен 412 (135 промышленников, 68 финансистов, по 61 представителей сельскохозяйственных, торговых и экономических ассоциаций, 26 прочих и строительных), СМИ – 64, профсоюзы – 27, культурная элита – 154 (50 представителей университетов, 23 церкви, 32 независимых интеллектуала, 49 прочих), чиновники – 43, законодатели (сенаторы и депутаты) – 132, деятели партий – 43, юристы (члены Верховного Суда и Государственного Совета, по 3 члена трибуналов в каждой провинции) – 39, военные – 23, ‘institutes’ – 60³⁶⁹. Израильская элита к началу 70-х гг. состояла из более 500 человек: 374 члена Кнессета всех созывов (к 1974 г. 20–25 % были его членами 5 и более раз и еще 19 % – 3–4 раза), 70 министров, из которых 12 не члены Кнессета, 33 заместителя министров (все члены Кнессета), 84 мэра городов с населением от 30 тыс. человек и 41 служивших в Истадруте³⁷⁰. В Иране на 1970 г. имелось 22 министра, 111 заместителей министров и 331 генеральных директоров. Кроме того – 90 членов Сената и Меджлиса, 100 высших бизнесменов и полугосударственного персонала, 10 членов шахской семьи, 40 придворных и приближенных и 50 военных. С учетом частичного совмещения этих 375 постов всего около 250 человек³⁷¹.

Для высшей элиты в ряде бывших колониальных стран было характерно совмещение высших позиций и стабильность пребывания на них одних и тех же лиц. В Мавритании 283 поста в государственном и партийном аппарате долгое время занимали 112 человек, в Береге Слоновой Кости в 88 более или менее крупных предприятиях и экономических ассоциациях 287 руководящих должностей принадлежали 129 лицам, причем 62 % – членам правительства. В парламенте Заира в 1977 г. 34,5 % составляли чиновники, 45,2 % – торговцы и предприниматели, 12,9 % – фермеры, 2,9 % – юристы и 4,5 % прочие. В Сенегале в 1978 г. среди парламентариев насчитывалось 28 чиновников, 28 учителей, 8 предпринимателей, 14 лиц свободных профессий и 22 прочих³⁷².

Из приведенных примеров видно, что в крупных странах численность высшей элиты составляла по нескольку тысяч человек, средних и малых – несколько сот. В большинстве случаев было характерно одновременное членство одних и тех же лиц в составе разных отрядов элиты; в ряде стран исключительно важную роль играла военная (или военная и административная), представители которой в значительном числе заполняли собой ряды политической и даже экономической элиты.