На склоне холма рос дуб. Роскошный старый дуб, чьи корни, вылезая из-под земли, образовывали у подножия дерева три удобных местечка наподобие люлек, идеальных для того, чтобы опираться или сидеть. Правда, никто почему-то никогда не сидел и не опирался.

Это было единственное дерево на всём холме и единственная опора, за которую можно было ухватиться, когда тело выходит из-под контроля, а ноги перестают держать. Такая потеря равновесия часто предшествовала появлению в глотке едкого вкуса поднимающейся из желудка рвоты. Поэтому не было ничего удивительного в том, что все, кто достиг нужной кондиции, старались поскорее добраться до дерева. Сюда приходили, чтобы блевать.

Те же, кого не тошнило, усаживались над обрывом с другой стороны холма. Местечко тут было так себе – острые, как обломки костей, камни впивались в бока, – но зато с этой стороны открывался чудеснейший вид на море. Сейчас здесь кучковались маленькими группками тринадцатилетние подростки. Джоэлю не потребовалось много времени, чтобы отыскать среди них Кристофера и Сэма с Томасом.

– Пошли? – спросил он Калле, кивнув на ребят, но Калле его не слышал.

Он явно искал кого-то взглядом, но, когда Джоэль спросил его об этом, Калле после секундного замешательства ткнул пальцем в мальчишек.

– А-а, да вот же они!

Джоэль понял, что Калле врёт.

– Ты чего? – спросил он.

– Ничего, – буркнул Калле. Он не собирался говорить, кого ищет на самом деле, – он был разочарован тем, что она не пришла.

Сэм с извиняющимся видом держал банку низкоалкогольного пива.

– У меня с собой только одна. На всех, наверное, не хватит…

Калле только отмахнулся от него, и Кристофер повёл носом, как ищейка, идущая по следу.

– А вы что принесли?

Джоэль достал бутылку из-под лимонада.

– Что это? – Кристофер с благоговением уставился на бутылку.

– Спир-р-ртно-о-ое, – пояснил Калле.

– Это я и сам вижу. А что именно?

Калле вопросительно посмотрел на Джоэля, но тот лишь пожал плечами.

Кристофер захихикал.

– Сами не знаете, что принесли?

– Спиртное – оно и есть спиртное, – уверенно ответил Калле, как будто сам несколько секунд назад не смотрел на Джоэля с немым вопросом в глазах. – А ты что, такой привередливый?

– Открывайте! – сказал Сэм.

Пробка сидела плотно, и Джоэлю пришлось положить рюкзак на землю, чтобы освободить обе руки. Он поднажал, и пробка с хлопком выскочила из бутылки. Запахло чем-то сладким, и уже от одного запаха обожгло горло, но Джоэль по-прежнему не знал, что это.

– Дай мне, – потянулся к бутылке Кристофер.

Он сделал несколько осторожных глотков и закашлялся.

– Это БАНАНОВЫЙ ЛИКЕР! – провозгласил он и устроил целое показательное выступление из плевков и отфыркиваний. – Мой дед любит приложиться к этой дряни. Настоящая моча!

Сэм с Томасом нервно засмеялись, но Калле выхватил бутылку и заявил, что Кристофер может не волноваться по этому поводу, всё равно он больше ни глотка не получит. Кристофер начал оправдываться, говоря, что он просто пошутил (ведь спиртное – оно и есть спиртное, будь это хоть банановый ликёр), но Калле не желал ничего слушать. Он сунул бутылку Джоэлю, чтобы Кристофер до неё не добрался, и крикнул:

– Бежим!

* * *

Солнце давно уже село, когда Джоэль первый раз в своей жизни шёл, шатаясь, к дубу. Он старался ставить ноги максимально аккуратно, но тропинка почему-то стала ужасно скользкой и теперь больше напоминала ледяную горку. При этом он не переставал удивляться, почему так трудно идти прямо. На каждом шаге его неуклонно тянуло влево. Он старался отклоняться вправо, но оступался и терял равновесие.

Наконец он лёг спиной на траву и замер. Больше встать он не мог.

Джоэль думал о том, как очутился здесь. Сперва Кристофер бегал за ним, потом уже сам Кристофер удирал от Калле, потом они с Калле носились за Кристофером, пока тот не выдохся и не вернулся к Сэму с Томасом.

Потом Джоэль вспомнил, как где-то посеял одну из своих незавязанных кроссовок, как Калле нашёл её и как ему пришлось бегать ещё и за Калле. Как он догнал его, повалил и отобрал обратно свою кроссовку.

(Джоэль не знал, что Калле остался, потому что появилась Молли.)

Он вспоминал, как они передавали друг другу бутылку, и каким отвратительным оказалось это пойло на вкус, и как они ржали друг над другом, над своими исказившимися от этой мерзости лицами. И как, когда бутылка опустела, Калле кинул её с обрыва и она улетела в море.

При мысли о банановом ликёре желудок совершил кульбит, и Джоэль решил попытаться ползком преодолеть последние метры, отделявшие его от дуба. Сама идея о том, чтобы постараться принять вертикальное положение, выглядела немыслимой, а вот ползти оказалось на удивление легко и просто. По мере приближения к дубу следов старой рвоты становилось всё больше и больше; земля вокруг была просто заминирована ими, но Джоэлю удалось, ни во что не вляпавшись, миновать их все, и, добравшись до ствола, он намертво вцепился в него руками и попытался встать. Но, даже приняв стоячее положение, он побоялся разжать руки, чтобы опять не грохнуться.

«Вот стою я тут и дерево обнимаю», – подумал он и рассмеялся. Тут его начало рвать и рвало до тех пор, пока желудок окончательно не опустел.

Отдышавшись, Джоэль оттолкнулся рукой от дерева и, сделав семь шагов назад, опять лёг спиной на землю. Он поводил вокруг рукой. Трава была сухой. Никаких мин не наблюдалось. Теперь он чувствовал себя гораздо лучше.

Вот только надо ненадолго закрыть глаза.

* * *

– Ну что, лежим и грустим?

Джоэлю удалось открыть глаза ровно настолько, чтобы увидеть склонённого над ним Калле. Вид у друга был скорее весёлым, чем обеспокоенным. Джоэль попытался ответить, но с губ сорвался лишь стон. Впрочем, он и сам не знал, что собирался сказать.

– Совсем пьяный, да? – рассмеялся Калле (который был пьян не меньше его), и Джоэль не смог удержаться от улыбки, но тут его замутило, и ему пришлось закрыть глаза. Поэтому он не заметил, как по лицу Калле будто тучка пробежала – секунда, и всё исчезло.

Калле лёг на траву рядом с ним.

– Что ты делаешь? – спросил Джоэль, не открывая глаз. Так было легче разговаривать: из отдельных слов, вихрем кружащихся в голове, можно было выстраивать целые фразы и составлять из них вполне понятные предложения.

– Мне тоже грустно, – ответил Калле.

– Это на тебя не похоже.

– Нет, правда. Мне чертовски грустно. Посмотри на меня.

– Потом…

– Не-е-ет, сейчас! Посмотри! Посмотри-посмотри-посмотри-посмотри…

Джоэль посмотрел.

– Видишь, мне жутко тоскливо, – ухмыльнулся Калле.

Джоэль закрыл глаза.

– А ты знаешь, что на рвоте лежишь?

Калле подскочил и принялся осматривать свою одежду, но, увидав улыбку Джоэля, сразу понял, что тот его разыграл. Он снова улёгся.

– Эй, – позвал Калле и ткнул Джоэля в бок. – Эй!

Джоэль разлепил глаза.

– Что?

– А, ничего.

Джоэль зажмурился, но блаженный покой длился недолго. Палец Калле снова уткнулся ему в рёбра.

– Эй!

– ЧТО?!

Калле хихикнул.

– Ничего.

Джоэль посмотрел на звёзды и попытался придумать что-нибудь умное, что смогло бы отвлечь Калле от нового захода по кругу из «эй – что – ничего».

– Хочешь услышать кое о чём подозрительном? – спросил он.

– Всегда готов.

– Знаешь, дом напротив моего… Заброшенный Дом…

– А что с ним?

– Там сегодня кое-кто был.

– Да ну! Снаружи?

– Нет, этот кто-то вошёл внутрь. У него были ключи.

– И кто же это?

Джоэль пожал плечами.

– Этот он-она-оно всё ещё внутри? – спросил Калле.

– Я видел, как он вошёл внутрь, но пропустил момент, как он вышел оттуда.

– Он, – эхом откликнулся Калле. Значит, это был мужчина. – И как он выглядел?

Джоэль попробовал вспомнить, но, к своему собственному удивлению, понял, что у него ничего не выходит.

Калле выглядел разочарованным.

– Ты же сказал, что видел его.

– Да, но…

– Дружище, ты что, совсем пьяный?

Джоэль был пьян, но чувствовал, что не может вспомнить мужчину из «фиата» не по этой причине. Тут было замешано что-то ещё.

– Он был обычным.

– Молодой или старый?

Джоэль не знал.

– Высокий или низенький?

– Среднего роста, – с сомнением ответил Джоэль.

– Белый или чёрный?

Джоэль действительно попытался вспомнить, но безрезультатно, и Калле совсем загрустил.

– У него была деревянная нога?

– Почему это у него должна быть деревянная нога?

– Я не знаю. Дай мне хоть какие-нибудь зацепки. Может, у него была чёрная повязка на глазу, как у пирата?

Джоэль рассмеялся и покачал головой.

– Тогда полицейская униформа?

– Нет.

– Лассо через плечо? Сапоги из кожи змеи? Чурбан? Русская тюремная татуировка на руке?

Джоэль опять покачал головой. Его лицо расплылось в широченной улыбке.

– Никаких русских татуировок? Ты уверен? Чёрт возьми, скажи, что у него была русская тюремная татуировка.

– Не, он был такой… ничем не примечательный.

Калле размышлял несколько секунд, а потом выдал:

– Безликий человек.

Джоэль собрался было поспорить, но задумался. Точно. Вот каким был мужчина из «фиата». Безликим.

– Так, значит, это сюда народ блевать ходит? – раздался голос Молли Викторин. Калле повернулся и уставился на неё. Молли, с неестественно горящими из-под полуприкрытых век глазами, стояла рядом, покачиваясь из стороны в сторону.

– Давай, выбери себе земляничную полянку, – предложил ей Калле и рукой похлопал по траве рядом с собой.

– Пытаешься быть смешным?

Калле был ранен в самое сердце, но Молли была настолько пьяна, что не поняла его иронии. Подумав, она направилась к дубу и прислонилась к его стволу.

– Не там! – вскрикнул Калле, и Молли вздрогнула.

– Что? Что не так?

– Это моя земляничная полянка. Иди поищи свою собственную.

– ОТВЯЖИСЬ!!! МЕНЯ СЕЙЧАС ВЫРВЕТ! МОЖНО Я СДЕЛАЮ ЭТО СПОКОЙНО?!

Молли наклонилась вперед и закашлялась.

– Окей, – кивнул Калле, – будем считать, что я одолжил тебе свою полянку. Но, учти, только на этот раз. Я не хочу тебя снова там увидеть.

– Исчезни, придурок! – простонала Молли между приступами кашля. Калле довольно улыбнулся, но в покое её оставил. Он опять повернулся к Джоэлю.

– Тогда пошли?

– Куда?

– А ты как думаешь?

Джоэль скривился.

– Ну-у-у, – протянул Калле и, как маленький ребёнок, радостно захлопал в ладоши. – Разве ты не хочешь узнать, что делал внутри этот безликий?

– Его уже там нет.

– Вот и я говорю – значит, бояться нам нечего.

– А тут остаться мы не можем?

– Не-е-ет, пошли.

Джоэль промолчал.

– Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, – заладил Калле.

– Эй вы, там! Можете немного помочь? – донёсся до них голос Молли.

Калле кинул последний умоляющий взгляд на Джоэля и повернулся к ней.

– А где Дженнифер с Натали? – спросил он.

– Не говори мне про них! Я их ненавижу!

– Вот как… А-а, э-э… что я должен делать?

– Подержи мне волосы, а то я блевануть спокойно не могу.

– А ты разве этого ещё не сделала?

– Нет, волосы мешают.

– Тогда я счас…

Калле принялся закручивать волосы вокруг головы Молли.

– Ты что, не знаешь, как волосы держат? – недовольно спросила она.

– Угу.

– Вот так надо.

Калле попытался справиться с её волосами.

– Ты должен держать их вот здесь, – командовала Молли. – ДА НЕ ТЯНИ ТЫ ТАК! – заорала она и попробовала его пнуть.

– Я же не виноват, что у тебя такие длинные волосы.

– Да плевала я на это.

– Ну что, теперь будешь блевать?

– А-а, что-то уже неохота, – пробормотала Молли. Её взгляд вдруг смягчился, и она улыбнулась. Калле топтался рядом, совсем сбитый с толку.

Молли наклонилась к нему поближе и прошептала:

– А мне можно чуть-чуть?

– Чего?

– А ты как думаешь?

Калле покраснел и фальцетом спросил:

– А?

– Выпивки, – пояснила Молли, и Калле, который подумал совсем о другом, покраснел ещё больше.

– Думаю, с тебя уже хватит.

– Ещё нет. Так где она?

– Кто?

– Выпивка.

– А-а… – Калле посмотрел на Джоэля, потом снова на Молли. – А у нас уже ничего нет.

Её улыбка исчезла.

– Что же вы тогда тут делаете?

– Мы грустим! – радостно ответил Калле.

– Мы разговариваем, – пробормотал Джоэль.

– И о чём же вы разговариваете? – спросила Молли.

Калле понизил голос до таинственного шёпота:

– О Джонатане Андерссоне.

Молли с ужасом посмотрела на него. А потом разразилась хохотом.

Покачиваясь, она двинулась прочь, бормоча:

– Боже, до чего же с вами скучно. Ну почему все вокруг должны быть такими скучными? Не будь все такими скучными, я бы повеселилась на славу.

– В Заброшенном Доме сегодня кое-кто был! – крикнул Калле.

– А меня это не волнует, – не оглядываясь, бросила через плечо Молли.

– Мы собираемся сходить туда и проверить.

– Ветер вам в задницу.

– Хочешь, пойдём с нами.

– Ещё чего.

– Ты что, боишься?

Молли оставила это без комментариев.

Она была уже почти вне зоны слышимости, когда Калле предпринял последнюю попытку:

– Я уверен, что там, внутри, чертовски много выпивки.

Молли сделала ещё три шага, и Калле успел почувствовать разочарование. Но тут она резко остановилась и повернулась к нему.

– Ты думаешь?