Никогда раньше Калле не приходилось испытывать сразу два столь сильных и одновременно столь противоречивых желания. С одной стороны, ему жутко хотелось поизводить Молли (впрочем, как и всегда), но с другой – ему очень не хотелось, чтобы она исчезла. Чем ближе они подходили к Заброшенному Дому, тем больше она нервничала и тем веселее было её дразнить, но увеличивался риск, что она разозлится настолько, что просто повернётся и уйдёт. Несколько раз Калле даже прикусывал себе изнутри щёку, чтобы не ляпнуть одну из тех глупостей, которые всегда приходили ему на ум, когда Молли оказывалась поблизости.

Сейчас Молли с Джоэлем стояли возле решётчатой ограды сада и ждали, пока Калле обойдёт вокруг дома и попробует найти лазейку, через которую они смогут проникнуть внутрь.

Молли вздыхала и от волнения вертелась на месте.

– Не могла бы ты вести себя немного потише? – шепнул ей Джоэль и покосился на светящиеся окна своего собственного дома напротив.

– А ты не мог бы хоть на время из зануды превратиться в нормального чувака? – ехидно поинтересовалась Молли. – Хотя нет, не мог бы. Если бы мог, давно бы уже это сделал.

Калле быстро определил, что задняя и обе передние двери заперты. Оставалась ещё дверь на балкон на втором этаже, но, даже если она и оставалась открытой, Калле всё равно не представлял, как туда добраться.

Он отступил назад и окинул весь дом внимательным взглядом, но не заметил ничего такого, чего бы не видел раньше: шторы закрыты, жалюзи опущены, все стёкла целы.

Если бы Калле умел рассуждать логически, то он, возможно, подумал бы, что для такого заброшенного дома, как этот, странно не иметь ни одного разбитого окна, но сейчас он чувствовал только раздражение. Если он не найдёт способа, как проникнуть внутрь, то Молли отправится домой. И точно, будто прочитав его мысли, Молли немедленно заорала:

– Я не собираюсь торчать тут всю ночь! Я ухожу!

Калле схватил с заросшей клумбы камень и бросил его в окошко подвала.

ДЗЫНЬ!

– Кто идёт первым?

Джоэль с Молли только рты разинули, но Калле был спокоен, как удав.

– Никто? Тогда иду я.

Он вынул осколки стекла и уселся на землю, свесив ноги в оконный проём.

– Увидимся на том свете, – подмигнул он им и исчез.

– Калле?

Тишина.

Джоэль опустился на четвереньки и просунул голову в разбитое окошко.

– Калле? – позвал он опять – уже громче, но из темноты не донеслось ни звука.

– Думаешь, он умер? – испуганно прошептала рядом с ним Молли.

Джоэль неуверенно пожал плечами. Он как раз собирался встать, когда чья-то рука схватила его собственную руку – «БУ!» – и Джоэль от неожиданности шлёпнулся на пятую точку.

Из подвала донёсся смех Калле.

– Вы так и собираетесь там торчать? – весело крикнул он.

Молли отошла в сторону.

– Иди ты сначала, – сказала она Джоэлю.

Тот уселся на землю и по примеру Калле просунул ноги внутрь.

– И на что тут приземляются? – опасливо поинтересовался Джоэль.

– Глупый вопрос! Конечно же, на змей, тараканов и трупики младенцев. Не дрейфь, старина, прыгай!

Джоэль упёрся ногами во внутреннюю стенку подвала и прыгнул.

Он пролетел вдоль стены, споткнулся о картонную коробку, валявшуюся под ногами, и упал на осколки стекла, выбитого камнем. Джоэль больно ударился правой рукой, вдобавок один из осколков врезался ему между большим и указательным пальцами.

Джоэль вынул стекло, и из ранки выступила капелька крови. Она тут же начала расти, расти и набухать. Тоненькая струйка крови медленно потекла по тыльной стороне руки. Смешно, но никакой боли он не чувствовал.

Джоэль прищурился и попытался разглядеть место, в котором очутился. Поначалу ему показалось, что вокруг стоит лишь сплошной непроглядный мрак, чёрный, как сама чернота, но неожиданно он понял, что даже чернота может состоять из оттенков и нюансов чёрного.

Нюансы сложились в контуры, и Джоэль различил во мраке фигуру копошащегося в углу Калле. Из темноты постепенно проступили очертания отопительного котла и старой мебели: детской кроватки, двух кроватных каркасов без матрасов, шезлонга. Оранжевого шезлонга. Джоэль вдруг понял, что начал различать цвета. Он обнаружил четыре велосипеда, газонокосилку и две книжные полки, доверху забитые книгами. И повсюду, куда ни глянь, валялись картонные коробки. Джоэль пнул одну, о которую уже успел споткнуться, когда летел в подвал, и увидел, что она доверху набита детской одеждой.

– Ё-моё, сколько тут всякой дряни, – пробормотал Калле и уставился на детскую коляску, место которой было скорее в музее, чем в старом подвале. – Лови! – неожиданно крикнул он и бросил что-то Джоэлю.

Джоэль поймал.

Это была фарфоровая кукла – бледное лицо, ярко-красный рот. Глаза, способные моргать, залипли в глазницах; один глаз был закрыт, второй неподвижно замер, открывшись. И этим открытым глазом кукла очень внимательно смотрела на Джоэля.

Молли в упор не могла вспомнить, из-за чего же она всё-таки поругалась на холме с Дженнифер и Натали. Наверное, всё из-за того же: до чего вы, девчонки, скучные, с вами только вешаться, короче, можете убираться домой, пока я тут с вами совсем плесенью не покрылась. Сейчас Молли очень хотелось, чтобы они были рядом. Она была согласна даже на Калле, этого вечно её раздражающего балбеса Калле. Господи, да пусть это будет кто угодно. Только чтобы она не торчала тут в одиночестве перед этим жутким Заброшенным Домом.

Молли услышала из подвала голос Калле («Лови!») и с тоской подумала: а что, собственно говоря, заставило её пойти с ним? Он же настоящая неуклюжая горилла, неотёсанный медведь, который сам не понимает, что он такой. Она бы ещё смирилась с его существованием, если бы он знал своё место, но ведь Калле даже пяти минут не мог просидеть в классе без того, чтобы не выкинуть какой-нибудь фокус.

Но сейчас, как ни крути, Молли пришла с ним сюда добровольно. И теперь не могла ни остаться здесь, снаружи, ни пробраться внутрь, к остальным. В конце концов, уж лучше быть в подвале с ребятами, пусть даже один из них – Калле.

Молли приблизилась к оконному проёму и уселась на край, свесив ноги внутрь.

– Помогите мне.

Никакого ответа.

– Эй, слышите? Вы должны мне помочь!

– Что, одной страшно? – подколол её Калле, и Молли, едва заслышав этот голос, как всегда, моментально вскипела.

– Заткнись, или я уйду отсюда!

Уходить ей не хотелось. По крайней мере, одной.

Рука Калле схватила её за щиколотку, и Молли со злобой пнула воздух.

– Ай!

– А ТЫ ВЕДИ СЕБЯ ПРИЛИЧНО!

– А ТЫ НЕ ПИНАЙСЯ!

– Где Джоэль? Пусть он тоже мне поможет!

* * *

Кукла обладала странным гипнотическим взглядом. Когда Джоэль смотрел в её единственный распахнутый глаз, ему чудилось, что она заглядывает ему прямо в душу. Казалось, он лишь пустая оболочка, скорлупа, и кукла это видит. Она видела всё.

– Джоэль!

Джоэль поднял голову и посмотрел на Калле. Рядом с его головой болтались ноги Молли.

– Иди, поможешь.

Джоэль снова взглянул на куклу, но теперь это была просто игрушка.

Он положил её на пол и обтёр окровавленную руку о джинсы, потом подхватил свободную ногу Молли и подставил плечо под её бедро. Калле сделал то же самое с другой стороны.

– Де́ржите? – строго спросила Молли и, когда Калле отозвался своим громогласным «Да-а-а!», соскользнула в оконный проём и уселась на плечи ребят.

Широко распахнув глаза, она изумлённо вертела головой по сторонам.

– И что это за место?

Но тут она ударилась головой о лампу на потолке, вскрикнула и, потеряв равновесие, грохнулась вниз, увлекая за собой остальных. Получилась настоящая неразбериха; все копошились, пытаясь выбраться друг из-под друга, а Молли почему-то смеялась. Без остановки. Истерическим смехом.

* * *

«Это только сон», – подумал Джоэль.

Он стоял в круглом холле с потолком высотой в два этажа. Широкая лестница вдоль стены вела на следующий этаж. Под лестницей виднелась дверь в подвал, выкрашенная под цвет стены так, что если не знать о её существовании, то нипочём не догадаешься, что она здесь есть. Центральное место в холле занимала хрустальная люстра: она висела точно между полом и потолком и на одинаковом расстоянии от всех стен. Джоэль стоял ровно в семнадцати метрах от двери своего собственного дома, дома, в котором он прожил почти всю свою жизнь, но тут он вдруг понял, что неожиданно попал совсем в другой мир.

Он узнал входную дверь, ту самую, которая снаружи выглядела как белая дверь с позолоченной львиной лапой. Когда он смотрел на неё с той стороны, она казалась ему чьим-то чудачеством – ну вот захотелось людям иметь такое излишество: дверь с молотком. Теперь же он понял, что круто ошибался: такая дверь как нельзя лучше подходила к внутренней обстановке.

У себя дома он, бывало, подолгу простаивал у окна своей комнаты, изучая Заброшенный Дом и пытаясь представить себе, что́ там. Джоэль считал, будто внутри всё должно быть таким же ветхим, как и снаружи. Ему повсюду виделись грязь, обшарпанные стены, паутина в углах, мусор на паркете, разбитые стекла и сломанная мебель. Но вместо этого всё оказалось на удивление целым и чистым. Джоэль не понимал, как такое могло быть.

– Ну, что скажете, детишки? – спросил Калле. – Как насчёт того, чтобы прямо сейчас отправиться на поиски спиртного для нашей дамы?

«Здесь всё должно быть не таким», – уныло думал Джоэль, плетясь вслед за Калле и Молли по коридору. Стенным панелям из вишнёвого дерева полагалось быть выцветшими и поцарапанными, а не полированными и сияющими. А обои в цветочек, которые начинались там, где заканчивались панели, вместо того чтобы свешиваться со стены рваными кусками, были ну просто в отличном состоянии.

По обе стороны коридора виднелось по три дверных проёма без дверей. Все три с правой стороны вели в столовую, а три с левой – в салон.

Ребята вошли в салон. Калле поднял жалюзи, и бледный свет луны проник в комнату. Потребовалось всего несколько секунд, чтобы убедиться в том, что выпивки здесь нет. Запертых шкафов, где можно было бы что-то спрятать, тоже не наблюдалось. Калле двинулся в столовую, и Молли последовала за ним.

Джоэль остался.

Кое-что в этой комнате никак не вязалось с её обликом. Что-то наводило его на мысль о путешествии на машине времени в другое десятилетие. Потолок, облицованный гипсовой плиткой, серого цвета ковровое покрытие на полу… нет, тут что-то другое.

Дело было даже не в меблировке. Она, конечно же, была старой, но у него самого дома большая часть обстановки состояла из старинной мебели. Впрочем, растворяясь в современном интерьере, она не накладывала на него отпечаток прошлого.

Джоэлю потребовалось довольно много времени, чтобы понять, что же всё-таки его смущает. Электроаппаратура, вот что! Даже в домах со старой мебелью частенько встречается новая техника, но здесь был совершенно не тот случай. Белый ящик с телевизионным экраном стоял на точно такой же белой коробке с кнопками пастельного цвета и буквами VHS, выгравированными розовым шрифтом в верхнем левом углу. На книжной полке разместилась стереоустановка, вся опутанная сетью проводов, которые шли туда-сюда к неодинаковым по размеру чёрным ящикам. У самого верхнего было что-то вроде крышки из прозрачного коричневого пластика, под которой виднелась круглая пластина, весьма похожая на ту, которую можно встретить в микроволновой печи. Из любопытства Джоэль тронул её, и она завращалась, но ничего интересного не произошло.

Он снова огляделся по сторонам. На столике рядом с креслом стояла фотография в рамке, и Джоэль взял её в руки. Это был семейный портрет: папа, мама и двое сыновей. Хотя все они находились в центре кадра, казалось, что между ними пролегла какая-то невидимая черта, будто кто-то соединил две разные половинки фотографий, а линию соединения стёр на компьютере.

На одной части снимка был папа со старшим сыном – веснушчатым, спортивного вида парнем, с глазами, прищуренными от солнца. Оба улыбались – широко и искренне, даже немного глуповато.

На другой половине фотографии была мама с младшим сыном. Мама тоже улыбалась, но улыбка была у неё какой-то вымученной, даже боязливой. Она стояла, прикрываясь мальчишкой, как щитом, её пальцы судорожно сжимали его плечи.

Улыбался мальчишка или нет – понять было сложно. Он стоял, наклонив голову, так что чёлка, свешиваясь ему на лицо, оставляла глаза и рот в тени. Ярко-рыжая чёлка, отливающая красным. Нет, даже красная, как кровь, только это была кровь Джоэля. Порез на руке опять начал кровоточить.

Он попытался вытереть стекло рукавом, но лишь размазал кровь. Теперь вся семья улыбалась ему сквозь красную пелену.

Джоэль оглянулся в поисках туалета – вымыть стекло, – но из салона можно было попасть только обратно в коридор, а оттуда – в столовую. Тут он увидел, как в конце коридора мелькнули фигуры Калле и Молли и исчезли в каком-то помещении. Скорее всего, это была кухня, но Джоэлю не хотелось встречаться с ними. Не хотелось показывать фотографию и объяснять, почему на ней его кровь.

Вместо этого он вернулся обратно в холл, но, не найдя туалета даже там, отправился по крутой лестнице на второй этаж.

Туалет оказался за первой же дверью справа по коридору. Внутри было темно, хоть глаз выколи, и Джоэлю пришлось оставить за собой дверь открытой.

Дом будто бы вскрикнул со злостью, когда он повернул кран. Вообще-то Джоэль сомневался, что спустя столько лет водопровод окажется в рабочем состоянии, но тут из крана закапало, а потом полилась вода – причём не ржаво-коричневая, а чистая. Здесь был даже рулон туалетной бумаги. Джоэль оторвал от него кусок и, смочив его под краном, попытался протереть им стекло. Кровавые разводы сменились ошмётками размокшей бумаги. Он оторвал ещё кусок и насухо протёр стекло фотографии.

Заодно он вытер и руку, но порез оказался глубоким, и при каждом движении ранка опять начинала кровоточить. Джоэль попытался перевязать её куском от рулона, но бумага разошлась по линии перфорации. Он оторвал кусок побольше и обмотал руку несколько раз, так что получился слой в сантиметр толщиной. Обвязал и зафиксировал пальцы. Импровизированная повязка вроде бы пока держалась.

Прежде чем покинуть туалет, Джоэль вытер оставшимся куском бумаги тыльную сторону руки. Трубы опять зло вскрикнули, когда он закрыл кран.

Джоэль уже собирался вернуться к ребятам, когда кое-что в конце коридора внезапно привлекло его внимание. Это была дверь, но, в отличие от других дверей на этаже, она была приоткрыта. Совсем чуть-чуть. Через узкую щёлочку не получалось разглядеть, есть ли кто-нибудь внутри, но как раз потому, что Джоэль не мог этого сделать, ему казалось, что есть.

– Калле?

Тишина.

Джоэль в замешательстве повернул обратно к лестнице. Вдруг дверь скрипнула. Он остановился и опять посмотрел на неё, но она не двигалась.

– Эй!

Тишина.

Он шагнул вперёд и толкнул дверь.

Там никого не было.

Никого не было в комнате Джонатана Андерссона.

«Это только сон», – подумал Джоэль.

* * *

Молли сидела на кухонной стойке, болтая ногами, и пыталась заправить обратно нитку, выскочившую из её кофточки. Калле закрывал последний кухонный шкафчик. Он как раз собирался сообщить печальную новость, что во всём доме нет ни капли спиртного, когда ему в голову пришла идея. Он опять открыл шкафчик.

– Хочешь увидеть одну штуку? – спросил он Молли и достал два стакана.

– Что?

Калле до краёв наполнил стаканы водой.

– Подойди сюда.

– Зачем?

Калле закатил глаза, всем своим видом показывая, до чего же скучно иметь с ней дело, и Молли, которая ни за что на свете не хотела показаться скучной, оставила в покое кофточку и спрыгнула со стойки.

– Ну что?

– Протяни руки.

– Скажи зачем.

– Скажи зачем, – передразнил её Калле и тут же получил затрещину.

– Заткнись! – крикнула она.

Калле сразу же перестал дурачиться.

– Спокойнее, это просто такой тест. На выдержку. Если я скажу, в чём его смысл, то никаким тестом он уже не будет, правда?

Молли колебалась.

– У тебя пять секунд, – произнёс Калле. – Потом ты уже никогда и нигде не узнаешь, что это. Пять, четыре, три, два…

Она протянула вперёд одну руку.

– Нужны обе, – сказал он, и Молли, закатив глаза а-ля «что за ерундой я тут занимаюсь», протянула вторую руку.

Калле взял её руки в свои, но Молли тут же вырвалась, будто обожглась о его пальцы.

– Да ты придумал это только затем, чтобы полапать меня!

– Ну и чёрт с тобой!

– Чего?

– Ничего, забудь.

– Нет, но что ты собирался сделать?

– Зачем тебе? Ты же всё равно не хочешь знать.

Молли знать хотела. Она неохотно протянула опять обе руки вперёд, и Калле повернул их ладонями вверх. Затем он взял два полных стакана с водой.

– Ты должна постараться удерживать их какое-то время, не проливая.

– Это трудно?

– Для некоторых трудно.

Видя, что она не понимает, Калле уточнил:

– Я лично считаю, что ничего трудного здесь нет, но на деле это мало у кого выходит.

Молли чувствовала: тут что-то не так. Калле пытается её разыграть, ясное дело. Но она считала себя достаточно умной, чтобы учуять подвох.

К тому же она действительно хотела знать, что это за штука. Молли пожала плечами, и Калле поставил ей один стакан на правую ладонь, а другой – на левую.

– И что я теперь должна делать? – спросила она.

– Постарайся удержать их.

Молли принялась медленно двигать руками влево-вправо, и, хотя вода подходила к самому краю, она не пролила ни капли. Молли рассмеялась. Значит, Калле думал, что она не удержит каких-то два несчастных стакана с водой? Ха! Ещё как удержит!

– Значит, говоришь, трудно, да? Смотри, это же ерундовый трюк. Гляди, как здорово у меня получается!

Калле выглядел довольным, и Молли не могла взять в толк почему. Она что-то пропустила. Он обманул её. Только она ещё не знала как.

– Да у тебя к этому талант, – улыбнулся он. – Ну, тогда я тебе больше не нужен.

Она всё поняла, когда он вышел из кухни. Без посторонней помощи избавиться от больших тяжёлых стаканов на ладонях оказалось невозможно. Вода была налита почти до краёв, и Молли не могла даже наклонить их без того, чтобы не уронить на пол. Она попала в ловушку.

– А ну сними их! – донёсся из кухни вопль Молли.

Калле, довольно улыбаясь себе под нос, направился обратно в салон.

Он отметил про себя, что Джоэля там нет, но задерживаться на этой мысли не стал, потому что теперь у него была новая цель. Калле собирался найти спиртное, которое, он был уверен, находилось где-то здесь. Он найдёт выпивку, вернётся обратно к Молли и, избавив её от стаканов, будет выглядеть в её глазах настоящим героем. Если спиртного не оказалось на кухне и в столовой, значит, оно стопроцентно должно быть в салоне. Просто он плохо смотрел.

Калле подошёл к окну и поднял жалюзи, чтобы в комнате стало посветлее. У него тут же возникло странное чувство дежавю: разве он уже не открывал эти же самые жалюзи раньше?

Но тут Молли опять заорала из кухни:

– Это уже не смешно! – и Калле заторопился. Он решил, что, наверное, Джоэль опустил жалюзи, вот только не мог взять в толк почему. Потом он сообразил: ну конечно же, для того, чтобы мама Джоэля не увидела их с улицы. Догадка была логичной, и Калле наказал самому себе закрыть жалюзи ради Джоэля после того, как он отыщет выпивку.

– Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ!!! – раздался очередной вопль Молли.

Калле почувствовал, как странное тепло растекается по всему его телу – именно сейчас, в данную минуту, он был для неё самым важным человеком на земле.

* * *

До этого дня Джоэль никогда не бывал в комнате умершего человека. Его собственный дом в счёт не шёл. Ему было всего лишь пять лет, когда умерли дедушка с бабушкой, и ему всегда казалось, что дом скорее принадлежит ему, а не им. Здесь же всё ощущалось иначе. Личность умершего владельца вовсе не стёрлась, и сейчас это по-прежнему была комната Джонатана.

Для подростка эта комната выглядела несколько странноватой. Здесь не висело ни одного постера с изображением известного спортсмена или певца. Вместо них все стены над кроватью были обклеены рисунками. Семь рядов рисунков, по двенадцать листов формата А4 в ряд. Они располагались горизонтально, широкой стороной вниз, и висели в таком идеальном порядке, что казалось, будто их развешивали при помощи линейки и угломера.

Джоэль подошёл ближе и увидел, что на всех листах нарисованы люди. Почти на каждом листе повторялось изображение рыжеволосого мальчишки, и если фигуры, окружавшие его, были нанесены чёткими уверенными контурами и закрашены яркими красками, то мальчишка везде представлял собой фигурку с размытыми краями, написанную бледной акварелью.

Не хватило умения. Так подумалось тогда Джоэлю. И это повторялось… он посчитал: на первой, второй, третьей, четвёртой, пятой, шестой, седьмой картинке с первого по второй, третий, четвёртый, пятый ряды.

Семь, пять.

Как и весь дом, эта комната была хорошо обставлена, так что даже не верилось, будто она уже пару десятков лет как стоит покинутой. Внезапно Джоэль почувствовал: за ним наблюдают. Он приоткрыл дверь и выглянул в коридор, но тот по-прежнему оставался пустым, как и тогда, когда он вышел из туалета.

Джоэль шагнул обратно в комнату и на всякий случай запер дверь изнутри. Из того, что он сейчас увидел, ему ничем не хотелось делиться с Калле – тот бы всё не так понял. Сразу начались бы смешки и шуточки, а этого в комнате Джонатана делать было никак нельзя.

Каким-то непостижимым образом Джоэль вдруг почувствовал, что эта комната имеет отношение к нему, а не к Калле. Это он нашёл её и теперь должен оберегать.

Он поставил фотографию на письменный стол и выдвинул верхний ящик. В нём оказалось множество карандашей, отсортированных по цвету.

Он выдвинул средний ящик. Здесь лежала чистая бумага, отсортированная по размеру.

Наконец, Джоэль выдвинул нижний ящик. В отличие от первых двух, здесь всё валялось вперемешку: использованные батарейки, сломанные карандаши и дешёвые фигурки ярких цветов, вроде тех, что находят в киндер-сюрпризах. Ещё там лежал карманный фонарик – он попробовал зажечь его, но ничего не вышло. Кроме этого здесь валялось с дюжину тонких четырёхугольных пластин. У каждой одна из сторон была обхвачена металлической пластинкой. Сдвинув её, он увидел полоску чёрной плёнки. Джоэль не знал, что это была дискета. Зато прямоугольную штуковину из прозрачного пластика он узнал сразу – магнитофонная кассета. У его мамы имелась целая коробка, набитая подобными вещицами. На кассете, которую он держал в руке, изящным почерком было выведено: «Записи Джонатана, октябрь-92».

К сожалению, в ящике не оказалось аппаратуры, чтобы послушать кассету. Отложив её в сторону, Джоэль открыл гардероб.

На вешалках висела чистая, выглаженная одежда, внизу стояла вычищенная обувь.

Заглянув в комод, он не обнаружил ничего интересного, кроме белья, носков и футболок.

Книжная полка висела вся на виду, и, казалось, что-то спрятать на ней было попросту невозможно, но Джоэль всё равно обследовал каждый сантиметр, прежде чем оставил её в покое.

Рядом с кроватью стояла тумбочка, из замочной скважины в дверце торчал ключ. Джоэль повернул его и, открыв, увидел ярко-жёлтую коробочку с прикреплёнными к ней наушниками. В окошке на верхней стороне виднелись два острия, и, когда он нажал на PLAY, они начали вращаться.

Он нажал STOP, уселся на пол и попытался вставить кассету. Это оказалось труднее, чем он предполагал, и только с третьей попытки у него всё получилось.

Джоэль надел наушники, и все посторонние звуки исчезли, утонув в музыке. Мягкий женский голос, шепча, поплыл над аккордами синтезатора:

* * *

Сначала Молли ругала Калле, потом перешла на Джоэля, потом снова взялась за Калле. Стаканы с водой тяжелели с каждой минутой, и Молли вся взмокла, удерживая их. Она попыталась положить руки на поверхность кухонной стойки, но стаканы были такими тяжёлыми, что даже это движение причинило ей боль, и она снова подняла руки перед собой.

– Я сейчас уроню их на пол! – закричала она.

Прошло несколько секунд, прежде чем она услышала голос Калле, донёсшийся откуда-то из недр дома.

– Тебе помочь? – с издёвкой поинтересовался голос.

– ДА-А-А! – завопила Молли.

Она прислушалась, ожидая звука шагов, но никто не шёл.

Вместо этого последовало:

– Скажи, что ты глупышка, которую легко одурачить. Скажи, тогда я помогу тебе.

– Пошёл ты!..

– Ну если тебе моя помощь не нужна, тогда я…

Молли закусила губу. Она подумала, что должен быть какой-то простой способ избавиться от этих проклятущих стаканов, просто она никак не может сейчас сосредоточиться. Молли заставила себя действовать последовательно. Она приложила ладони к краю кухонной стойки и попыталась втолкнуть на неё стаканы. Донышки плотно приклеились к вспотевшим ладоням, и она поняла, что ничего не выйдет.

– Я не шучу! – теряя остатки терпения, заорала Молли. – Немедленно сними их!

Стало тихо, и в этой тишине она услышала слабое тиканье. В поисках источника звука её взгляд переместился на полку с пряностями, висевшую над плитой. Раздражение сменилось удивлением, когда она увидела тикающий таймер для варки яиц. Он продолжал отсчитывать время, несмотря на то что стрелки стояли ровно на двенадцати. Не успела Молли сообразить, что таймер не стоит, а действительно отсчитал двенадцать, как по перепонкам ударил оглушающий звон. От неожиданности она уронила оба стакана на пол.

Даже Калле услышал пение таймера и звон бьющегося стекла. Он устремился на кухню и на пороге столкнулся с верещащей от ужаса Молли.

– ИДИОТ ПРИДУРОЧНЫЙ! – заорала она и треснула его по плечу.

– Ай! За что?!

Она врезала ему ещё раз.

– Ай! Больно же!

– ВОТ И ХОРОШО, ЧТО БОЛЬНО! – и Молли, топая, унеслась в прихожую.

Два раза хлопнула входная дверь – сначала за Молли, потом за Калле, который пытался её догнать, – а этажом выше в комнате на полу, привалившись к кровати, сидел Джоэль и ровным счётом ничего не слышал.

Он спал.