В понедельник утром никакого столпотворения в супермаркете не наблюдалось. Мамаши с колясками со скучающим видом рылись в стопках дисков, выставленных на распродажу в детском отделе. Пенсионеры, не рискнувшие прийти сюда во время толкучки в выходные, решили пополнить свои запасы сейчас, когда народу было не слишком много. Группа строительных рабочих стояла рядом с прилавком с замороженными продуктами и детально изучала каждую упаковку с лазаньей, ища самую калорийную разновидность.

Джоэль нёсся вниз по главной улице, стараясь быть начеку, если появится София. Примчавшись домой, он вытряхнул рюкзак и набил его одеждой Джонатана. Поколебался, брать ли с собой школьные тетради, но решил, что это тетради Джоэля, а вещи Джоэля ему больше не понадобятся. Джоэля больше нет. Его не существует. Всё, что осталось из его прошлой жизни, – это риск столкнуться с Софией.

Джоэль увидел её в отделе бытовой техники, где она раскладывала дрели, но она его не заметила.

* * *

Худая, как палка, продавщица в белом рабочем халате с тяжело нагруженной тележкой топталась у полок с косметикой. Она была примерно того же возраста, что и мама Джоэля, вот только все её отчаянные попытки казаться моложе делали её, наоборот, старше. Внимание этой тётки было приковано к нескольким прогуливавшим школу старшеклассницам, которые делали вид, что выбирают губную помаду и тени для век. Джоэль понял, что она ни за что не захочет пропустить момент, когда одна из школьниц аккуратно положит себе в карман что-нибудь вроде туши для ресниц.

Продавщица так сосредоточилась на девчонках, что едва заметила Джоэля, но даже если бы она и пригляделась к нему повнимательнее, то ей всё равно никогда бы и в голову не пришло, что он здесь по той же причине.

Разница между ним и девчонками была в том, что их планируемая кража не имела ничего общего с деньгами, для них это был всего лишь спорт. Джоэль же, напротив, если бы смог, с радостью заплатил бы, но все его карманные деньги, скопленные за последний месяц, давным-давно исчезли в очередных финансовых махинациях братьев Калле.

Дома Джоэль проверил все карманы мамы и сестры в поисках завалявшейся мелочи. Облазил все углы комнаты для стирки на тот случай, если какая-нибудь банкнота вылетела из одежды, пока ту засовывали в стиральную машину. Он поднял каждую диванную подушку в поисках закатившейся туда монетки. Результатом его поисков стали четырнадцать пыльных монет в одну крону – до нужной суммы было ой как далеко. Единственным выходом оставалась кража.

К сожалению, девчонки отирались именно в том отделе, который его интересовал (впрочем, продавщицу этот отдел интересовал не меньше). Джоэль запарковался у самой неинтересной для тринадцатилетнего парня полке, где стояли шампуни и бальзамы, и принялся ждать, пока уберутся девчонки. А они ждали, пока продавщица перестанет на них пялиться. Продавщица же ждала, пока случится что-то незаконное. Это походило на настоящую позиционную войну, и никто не собирался в ней уступать.

Джоэлю было далеко до настоящего опытного и хладнокровного магазинного вора. Несколько раз он стоял на шухере, пока Калле воровал жвачку. А как-то раз, позапрошлым летом, они вдвоём с Калле вынесли из супермаркета целый мешок награбленного. Но тогда здесь работал кассиром старший брат Калле, а это совсем другое. Он сам попросил их помочь.

Брат Калле дал им список того, что он хочет, и Джоэль с Калле заодно пополнили его тем, что хотят сами. Они набили тележку, подкатили к кассе, за которой сидел брат Калле, и выложили покупки на ленту. Брат пробил их и затем нажал на кассовом аппарате кнопку «Отмена покупки». Калле протянул вперёд руку, как будто расплачиваясь, а его брат в свою очередь притворился, что даёт ему сдачу, и Джоэль с Калле уложили всё в два пакета: один – для брата, другой – для себя.

На выходе из супермаркета Калле во всеуслышание заявлял что-то вроде «цены здесь что надо» и «дешевле магазинчик вряд ли сыщется, тут прямо всё задаром».

Из всех инструкций, которыми снабдил их в тот день брат Калле, Джоэль запомнил только одну.

– Вы можете брать всё, что захотите, кроме сигарет. Мне плевать, если вы курите, чёрт, я бы даже хотел, чтобы вы курили, мне не нужен вместо младшего брата малахольный придурок, но сигаретки, детки, считают по-другому. Погореть на этом можно на раз.

Через несколько дней братец Калле попался и был уволен. А ещё через месяц после случившегося супермаркет сменил всю кассовую систему, и кнопка «Отмена» исчезла с кассовых аппаратов.

Джоэль сигареты брать не собирался, и это было единственное, что следовало зачесть ему в плюс. Он ещё раз посмотрел на школьниц и наткнулся на взгляд одной из девчонок. Она прошептала что-то своим подругам, и все трое дружно уставились на него. Одна из них послала ему воздушный поцелуй, другие захихикали. Джоэль повернулся к ним спиной.

Этот маленький инцидент заставил продавщицу наконец-то обратить внимание на его существование.

– Вам помочь? – спросила она Джоэля, продолжая приглядывать одним глазом за девчонками.

– Я только смотрю, – промямлил тот и, схватив первую попавшуюся бутылку шампуня, уставился на неё невидящим взглядом.

«Пошла отсюда», – мысленно приказал Джоэль продавщице, но та и не думала уходить. Даже наоборот, она наморщила лоб и с озабоченным видом заметила:

– Это для волос после завивки.

Джоэль не понял, что она только что сказала.

– Мне нужно для мамы, – нашёлся он. – У неё скоро день рождения…

Пошла. Вон. Отсюда.

– А какого типа волосы у твоей мамы? Сухие, жирные или нормальные? Светлые или тёмные? Прямые, вьющиеся или кудрявые?

Джоэль только молча разевал рот.

– Ты знаешь, как она за ними ухаживает? Красит? Завивает? Или, может, выпрямляет?

Как удачно, что он не сразу нашёлся с ответом. Пока Джоэль раздумывал, внимание продавщицы уже полностью переключилось на него, и девчонки сразу же этим воспользовались. Стоило им исчезнуть, как продавщица громко выругалась и побежала к главному проходу. Она увидела, что школьницы уже почти рядом с кассами, и припустила вперёд.

Сейчас или никогда.

Джоэль подскочил к полке с краской для волос и схватил коробочку с нужным цветом.

* * *

Смотри под ноги. Не встречайся ни с кем взглядом. Не торопись, но и не иди слишком медленно.

А как нужно идти?

Наверное, не так быстро, как он шёл сейчас, но Джоэль не мог заставить себя замедлить шаг.

Он представил, что сказал бы ему Калле, окажись тот рядом. Конечно, он посоветовал бы ему хоть что-нибудь купить. Если будешь платить, то у персонала не возникнет подозрений.

Четырнадцать крон мелочью бренчали в кармане.

Что можно на них купить?

Самым логичным были бы конфеты. Обычное дело – подросток, покупающий в понедельник утром конфеты.

Или вместо конфет лучше взять пакет молока? Можно представить, будто мама послала его за ним, а сама сидит в машине напротив и ждёт, когда сын выбежит. Это объяснило бы, почему он так торопится. Он торопится к маме. Вот только где здесь молоко?

Джоэль покупал его в этом супермаркете, наверное, тысячу раз и, конечно, знал, где его искать, но сейчас никак не мог вспомнить. Он вообще ничего не мог вспомнить; в голове всё смешалось, и она отказывалась думать. Гудение холодильных установок, бренчание тележек – всё звучало слишком громко. Джоэль видел только то, что было прямо перед ним. А перед ним был ряд касс, который приближался с каждой секундой.

Он попытался успокоиться.

«Молоко, – напомнил он себе. – Где молоко?»

Будем мыслить логически. Молоко – это молочная продукция. Молочная продукция там, где холодно. А холодно здесь только в отделе «Прочие продукты». «Прочие продукты» – позади него.

Джоэль развернулся и встретился взглядом с Софией. Она всё так же стояла в отделе бытовой техники. Он с ужасом уставился на неё, и не останавливаясь, ринулся дальше. И не заметил детской коляски, внезапно появившейся из бокового прохода. Он почувствовал только, как врезался во что-то большое и тяжёлое. Джоэль грохнулся на пол, и что-то посыпалось на него сверху из колясочной сумки. Коробка с краской вылетела из рук и упала между ним и Софией. На лице сестры отразился весь мыслительный процесс, пока она переводила взгляд с коляски на Джоэля, с Джоэля на краску и обратно.

– Смотри, куда прёшь! – завопила хозяйка коляски, перекрикивая детский плач.

Джоэль ничего не слышал. Он смотрел только на Софию.

– Да ты мог насмерть её сбить, – надрывалась мамаша. – Идиот безмозглый!

Позади них начали собираться покупатели, привлечённые шумом. Все вопросительно уставились на Джоэля, и тот сделал единственное, что мог ещё сделать – побежал. Он подобрал с пола коробку с краской и ринулся к выходу. Джоэль уже не думал о том, как выглядит со стороны. Он только бежал. К единственной кассе, которая работала.

Скучающая кассирша ждала, пока старенькая бабулька-пенсионерка пересчитает свои монеты. Дело продвигалось медленно, хотя кассирша уже несколько раз показала старушке на машинку для счёта монет. Никто даже не успел среагировать, когда Джоэль протиснулся мимо покупательницы и исчез за раздвижными дверями.

* * *

Он пронёсся по парковке. Пересёк шоссе. Потом промчался через поле на другую сторону. Хотя его никто не преследовал, Джоэль, не останавливаясь, бежал до самого моря. И, только оказавшись на берегу, он без сил опустился на землю позади песчаной дюны.

Чтобы прийти в себя, понадобилось несколько минут. Физическая усталость была ничто по сравнению с усталостью душевной. Он совершил то, что уже никогда не исправит. Он сознательно нарушил закон. Причём прямо на глазах у Софии, а это почти то же самое, как если бы он сделал это на глазах у своей мамы.

Нет, не его мамы, а мамы Джоэля.

Он поступит с ней как с тетрадями Джоэля. Мама Джоэля ему больше не нужна.

* * *

– Это ты, – сказала Элизабет. – А я всё думала, когда же ты придёшь.

Джоэль мог бы спросить о Хенрике и о том, что он делал здесь в среду. Мог бы рассказать кое-что о разбитом окне в подвале, забитом сейчас доской. Мог бы поинтересоваться, почему входная дверь, которая была закрыта несколько дней подряд, сейчас снова открыта.

Но вместо этого он произнёс:

– У меня есть для тебя подарок.

А потом на час заперся в ванной. Через дверь ему было слышно, как Элизабет несколько раз прошла мимо по коридору. Первые два раза молча, на третий она постучала и спросила, всё ли у него в порядке.

– Всё хорошо, – ответил Джоэль.

В четвёртый и пятый раз она снова ничего не сказала, а на седьмой осведомилась, что он там делает.

– Это сюрприз! – крикнул он через дверь, и она больше к нему не приставала.

* * *

Когда Джоэль наконец вышел из ванной, Элизабет сидела на кухне и читала. Поначалу она даже не заметила, что он стоит в дверях. Тогда он осторожно кашлянул, и она с улыбкой подняла на него взгляд. Улыбка исчезла, когда Элизабет увидела его. Он был в одежде Джонатана, но она и раньше видела его в ней. Что-то случилось с волосами. Они стали рыжего цвета, чёлка зачёсана вперёд.

Долгое время Элизабет просто молча смотрела на него.

– Похож? – спросил Джоэль.

Она кивнула. Движение было медленным, с задержкой, как у человека под водой.

– Насколько похож? – спросил он, и снова прошло несколько секунд, прежде чем она ответила.

Элизабет попыталась что-то сказать, но произнесла лишь одно слово:

– Джонатан.

– Я, насколько мог, пытался стать на него похожим, – сказал Джоэль. – Но у меня есть только то, что ты рассказывала.

Что-то в его словах заставило её очнуться. Взгляд Элизабет прояснился, и она сглотнула, пытаясь обрести голос.

– Хорошо получилось, – наконец кивнула она.

Джоэль закусил губу и потянул себя за прядь волос. У него был такой вид, будто он ожидал большего.

Элизабет улыбнулась.

– Ужасно похож.

Он ожидал не этого. По правде говоря, он ждал не того, что скажет она, а пытался соорудить то, что скажет ей сам.

С трудом подбирая слова, Джоэль произнёс:

– Если ты хочешь притвориться… что я – это он… то притворись.