Едва Джоэль появился в холле, как сразу понял, что здесь что-то не так. В нос ему ударил непонятный запах. Похоже на освежитель воздуха, но никакой свежестью в доме и не пахло. Он вспомнил, что, когда был ещё ребёнком, его частенько укачивало в машине и мама хранила в бардачке флакон распылителя на тот случай, если его стошнит прямо в салоне. Реклама на этикетке гласила, что дурной запах будет немедленно заменён на свежий аромат сосны и ели, но в результате выходило, будто его стошнило в хвойном лесу. Сейчас в холле стоял несколько иной запах, но ощущения были похожи: как будто освежителем воздуха пытались заглушить что-то очень вонючее.
Сквозь душную завесу хлорки явственно чувствовался запах лосьона после бритья. С верхнего этажа донёсся чей-то голос. Мужской голос.
– Это не то, что я имел в виду!
Последовало бормотание, в котором Джоэль узнал голос Элизабет, но слов было не разобрать. Хорошо был слышен только мужской голос.
– Я знаю это…
– Я знаю это…
– Нет, но мне уже давно не шестнадцать.
Продолжительное бормотание Элизабет.
Чтобы лучше слышать, Джоэль подобрался поближе к лестнице. В темноте ориентироваться было труднее, но он бывал здесь уже достаточно, чтобы знать, как выглядит холл. Он медленно шагнул вперёд, стараясь не шуметь. Предосторожность была излишней. Судя по громким голосам, доносящимся сверху, там не услышали бы и разрыва бомбы, что уж там говорить о какой-то половице, но Джоэль решил соблюдать осторожность.
– Я не могу смотреть за тобой каждый день, каждую секунду.
Бормотание.
– Ты взрослый человек.
Бормотание.
– Можешь меня не перебивать?
Бормотание.
– Нет.
Бормотание.
– Нет.
Бормотание.
– Ты что, не понимаешь, как это выглядит здесь?!
Джоэлю стало интересно, что именно выглядит и где это здесь. В комнате Джонатана?
Решив узнать, где именно на верхнем этаже происходит ссора, он ещё ближе подобрался к лестнице. До первой ступеньки оставалось сделать четыре шага.
Мужской голос зазвучал снова.
– Это происходит уже не в первый раз, и мы оба, ты и я, знаем, как положить этому конец.
Внезапно пол ушёл из-под ног Джоэля. Он ударился челюстью о нижнюю ступеньку, лязгнули зубы, и он ощутил вкус крови во рту. Его ноги упёрлись во что-то, и он пнул воздух, чтобы избавиться от неожиданного препятствия. У стены стоял не замеченный им мешок для мусора – Джоэль зацепил его ногой.
Звук капающей крови заглушил все остальные звуки. И тут Джоэль понял, что заглушать было нечего. Голоса наверху замолчали.
До него донёсся шум шагов, и он понял, что должен убираться отсюда, скорее мчаться со всех ног, но тело отказывалось повиноваться.
Шаги замерли. Джоэль поднял от пола лицо и уставился на чей-то силуэт наверху лестницы.
– Ты кто? – спросил мужчина, и Джоэль увидел, как выражение удивления на его лице сменилось гневом. – Какого чёрта ты здесь делаешь?
Не дожидаясь ответа, мужчина сбежал с лестницы и, рывком подняв Джоэля с пола, прижал его к стенке.
– Какого чёрта ты здесь делаешь? – повторил он и тряхнул незваного гостя. – Оставь нас в покое!
Голова Джоэля, мотнувшись, ударилась об стену и отскочила, как мяч. Звук был такой, словно по стене треснули арбузом.
КАП, КАП, КАП.
– Ты слышишь, что я тебе говорю?! Оставь нас в покое!
Послышался слабый голос Элизабет:
– Хенрик, перестань!
Бесконечно скорбим, Хенрик.
Джоэлю потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что мужчина, который был старшим братом Джонатана, больше не держит его и что он опять лежит на полу. Он попытался поднять голову, и мир вокруг него перевернулся вверх тормашками; теперь он не имел ни малейшего понятия о том, где верх, а где низ.
Джоэль подобрался и, кое-как поднявшись, захромал к двери.
По дороге он снова споткнулся о мешок с мусором и, не осознавая, что делает, взял его с собой. Открыл замок, распахнул дверь и в следующую секунду был уже снаружи.
Прямо домой Джоэль не пошёл. Во-первых, он не хотел, чтобы Хенрик узнал, где он живёт, а во-вторых, он должен был привести себя в порядок, прежде чем снова столкнётся с Софией. Джоэль добрался до бензоколонки, пересёк пустырь, находившийся за улицей с виллами, и, миновав заднюю часть сада, кружным путём вернулся назад.
Задняя дверь дома отпиралась изнутри. Привлекать внимание Софии к своей скромной персоне не хотелось (и ещё как не хотелось!), поэтому Джоэль перебрался к главному входу; правда, был риск, что там его заметит Хенрик. Выглянув из-за угла, Джоэль увидел, что на улице по-прежнему стоит припаркованный светло-коричневый «фиат» – Хенрик всё ещё был внутри. Джоэль прошмыгнул вдоль фасада ко входной двери своего собственного дома и только почувствовал облегчение, что всё обошлось, как обнаружил, что и входная дверь закрыта – София снова заперла её.
На всякий случай он проверил карманы, хотя знал, что ключей у него с собой нет. Затем нажал на кнопку звонка и держал её так, пока не заболел палец, но София и не думала открывать. Джоэль побоялся оставаться на крыльце, где его мог увидеть Хенрик, и побрёл обратно к задней двери.
Он уселся на веранде и приуныл. Холодно, а у него даже куртки нет. Мешок с мусором, прихваченный из Заброшенного Дома, лежал у него на коленях, но Джоэль не думал, что его содержимое хоть как-то поможет ему согреться. Весил мешок всего ничего, хотя был чем-то набит так, что, казалось, вот-вот лопнет. Под пальцами зашуршала бумага. Джоэль развязал мешок и увидел рисунки Джонатана.
Почему Элизабет их выбросила?
Или это сделал Хенрик?
И что он имел в виду, когда говорил «мы оба, ты и я, знаем, как положить этому конец»?
Джоэль возненавидел Хенрика.
Не потому, что тот сделал ему что-то плохое, пусть даже голова всё ещё кружилась и болела; он ненавидел Хенрика за то, что тот сделал с Элизабет. Со своей собственной матерью. Хенрик не смог её вылечить. Это удалось Джоэлю. Хенрик же только появляется и всё портит.
Ведь Элизабет сама так сказала.
С Джонатаном никогда не было никаких проблем. Проблемы были с Хенриком.
Джоэль запустил руку в мешок и достал из него обрывок бумаги с нарисованным на нём рыжим мальчишкой. Он положил его на половицу веранды. Разыскал похожий клочок с девчонкой и положил рядом. Хотя обрывки и не были частями одного рисунка, но Джонатан по-прежнему смотрел на девочку, а она продолжала смотреть в противоположную сторону.
Джоэль поменял бумажки местами, но и теперь их взгляды не встретились.
Джоэлю отчаянно захотелось, чтобы они наконец увидели друг друга.
Он достал остальные рисунки. Часть из них была настолько смята, что уже никуда не годилась, на других лица были порваны. В конце концов Джоэль разыскал девять целых изображений Джонатана и семь – девчонки.
Он по-всякому соединял рисунки, пробовал различные комбинации, но, как бы он ни перекладывал их, нарисованные мальчик и девочка никак не могли встретиться взглядами.
Добиться того, чтобы Джонатан смотрел на девочку, было нетрудно. Но вот чтобы она смотрела на него, добиться было невозможно.
На веранде зажёгся фонарь, и Джоэль быстро собрал все обрывки рисунков и запихнул их обратно в мешок.
Он как раз успел спрятать всё под грилем в саду, когда задняя дверь дома открылась и наружу выглянула его мама.
– Что ты здесь делаешь? – спросила она.
– София заперла дверь. Опять. Можешь сказать ей, чтобы она перестала этим заниматься и не запирала двери, когда находится дома?
– Софии нет дома.
– Ну конечно…
– Нет, дома правда никого нет, – печально произнесла Хелена, и Джоэль сразу понял, почему его мама такая грустная и почему Софии сейчас нет дома.
Она опять бегала.
Когда Джоэль пошёл спать, «фиат» продолжал стоять у Заброшенного Дома.
Когда через два часа он проснулся, «фиат» всё ещё стоял. В саду мелькнул луч карманного фонарика и послышался стук молотка. Джоэль понял, что Хенрик забивает окошко в подвал.
Когда через час он проснулся снова, то машины уже не увидел.