По средам София не работала – она работала по понедельникам, вторникам, четвергам, пятницам и даже по выходным, но по средам – никогда. Это был её любимый день. Единственный день в неделе, когда она оставалась дома одна. Конечно, ещё и Джоэль возвращался из школы, но он никогда не шёл сразу домой, во всяком случае, не по средам. Он был не в восторге от перспективы общения со своей сестрой и всегда находил чем заняться в компании этого балбеса Шьёберга.

София сталкивалась с одним из братьев Шьёбергов, ещё когда ходила в школу. Он учился на два класса старше, и его она тоже терпеть не могла. Как-то раз он влетел в раздевалку для девчонок, когда она собиралась переодеться. София вообще не любила находиться перед кем-то голой и, даже не беря в расчёт всяких идиотов-мальчишек, бесилась при одной только мысли о том, что приходится принимать душ вместе с другими девчонками.

Если не хочешь посещать школьный спортзал, лучше вообще не ходить в школу. Но София оставила учёбу вовсе не по этой причине. Она терпеть не могла быть среди отстающих. Не то чтобы она ленилась или не делала домашних заданий. Нет, и в школе, и дома она проводила долгие часы за чтением учебников. Проблема была в том, что особой пользы это ей не приносило. Когда приходило время отвечать, София не могла дать правильного ответа ни на один вопрос. Читая текст, она всё понимала, но никогда не могла понять, какой именно ответ требуется от неё сейчас, в данную минуту. Она никогда не знала, что ей следует сказать.

С Джоэлем же всё было иначе: ему стоило только открыть рот, и, что бы он ни сказал, всё было в точку. При этом он не просиживал за книгами ночи напролёт и не выполнял по нескольку раз одно и то же домашнее задание, как это делала она.

София хотела быть умной, но у неё не получалось.

Она хотела быть весёлой, но у неё не получалось.

Она хотела быть красивой и обворожительной, как тридцать три Барби, но это у неё тоже не получалось.

Единственное, о чём она мечтала и могла себе позволить, – быть стройной.

По средам Джоэль уходил в школу в 07:55, а мама отправлялась на работу в 08:30. София заводила будильник на 08:31, чтобы не потерять ни одной секунды долгожданного одиночества.

Она дольше обычного бегала и мылась в душе.

Она готовила плотный завтрак. ВНИМАНИЕ: ГОТОВИЛА – не ела. Приготовив, София сразу же выбрасывала его, даже не попробовав. Это был центральный момент лучшего дня недели. Быть голодной и в то же время выкидывать еду. Это дарило ей ни с чем не сравнимое ощущение, что она сможет сделать всё что угодно. У неё непременно получится стать и умной, и весёлой, и обворожительной, и она даст правильный ответ на любой вопрос. Иногда София оставляла немного еды на тарелке, чтобы мама поверила, что она ела, но чаще выкидывала всё.

При этом она никогда не пользовалась мусорным контейнером рядом с домом. София счищала всю еду с тарелки в полиэтиленовый пакет, затем совершала небольшую прогулку и выкидывала пакет в уличную урну для мусора. Каждую неделю – новая урна.

На этой неделе София выкинула спагетти карбонара в мусорку на углу перед ратушей.

Когда она шла обратно домой, на часах было уже 15:10. Школьный день Джоэля подошёл к концу, но дома он всё равно будет не раньше чем через несколько часов. И София решила в его отсутствие наведаться к нему в комнату.

* * *

– Что ты здесь делаешь?

София с наушниками в ушах стояла, прислонившись к письменному столу, и держала в руках старый плеер. Вместо ответа она спросила:

– Что это за старьё? Ты на этом музыку слушаешь?

– Положи на место! Кто тебе позволил трогать мои вещи?

– Вообще-то я тут уборкой занимаюсь.

Сделав три шага вперёд, Джоэль попытался вырвать плеер из рук сестры, но София резко отдёрнула его.

– Я ещё не дослушала.

– Отдай сюда немедленно!

– Потише, пожалуйста, я слушаю.

Джоэль опять попытался выхватить плеер, но София ударила его по рукам.

– Заканчивай, – велел он. – Что бы ты сказала, если бы я залез в твою комнату?

– А ты разве не занимался этим всегда?

– Нет, я такими вещами не занимаюсь.

София закрыла глаза, слушая музыку.

– БОГ МОЙ, до чего же отвратительно. И в какой крысиной дыре ты нашёл это дерьмо?

Она размахивала плеером прямо перед его носом, и Джоэль резко рванулся к нему. Она не ожидала такой реакции, но всё же успела отдёрнуть плеер. Джоэлю хватило секундного промедления, чтобы схватить Софию за руку.

– Отпусти! – прошипел он и сжал ей запястье.

– Сейчас.

– Отпусти, я сказал!

– СЕЙЧАС!

– ОТПУСТИ!

Он изо всех сил сдавил ей руку, и плеер, вылетев из её пальцев, спикировал вниз и ударился об стенку. Мелкие обломки жёлтого пластика разлетелись во все стороны.

Стало тихо.

– Сам же сказал, чтобы я отпустила, – фыркнула София.

Джоэль ничего не ответил.

Провода наушников, вылетевшие из плеера, безжизненно свисали из её ушей. Она смотала их и положила на письменный стол.

– Сам виноват. Подождал бы немного, и ничего бы не случилось.

– Если бы ты не влезла в мою комнату, тоже ничего бы не случилось.

София поняла, что должна что-то сказать. Джоэля нужно было в чём-то обвинить, чтобы повернуть ситуацию в свою сторону. Тогда виноватым окажется он, а не она.

– Ты случайно не видел мой шагомер? – как бы невзначай поинтересовалась она.

– Чего?

– Если ты взял мой…

– На кой чёрт мне сдался твой паршивый ШАГОМЕР?!

София хмыкнула.

– Кричать не обязательно. Это всего лишь вопрос.

– Окей. Так зачем мне нужно брать твой шагомер?

– Может, ты похудеть хочешь, – ответила София и засмеялась.

Джоэль понял, что он ей сейчас скажет.

– Мне-то как раз худеть не требуется. Это не я тут жиром зарастаю.

София перестала смеяться.

– Надеюсь, ты понимаешь, что я хочу сказать? – и он добавил, делая ударение на каждом слове: – Я хочу сказать, что ты жирная. Мерзкая. И к тому же уродина. И я хочу, чтобы ты покинула мою комнату немедленно.

София не проронила ни звука. Джоэль же, напротив, никак не мог остановиться.

– Ты такая жирная, что бутылки звенят и подпрыгивают, когда ты топаешь.

– Каждой твой шаг – настоящее землетрясение.

– Таким жирным людям, как ты, вообще жить противопоказано.

И напоследок добил:

– Ну, чего же ты ждёшь? Неужели ты не чувствуешь, как с каждой секундой становишься всё толще и жирнее? Давай, иди побегай или ещё чем-нибудь полезным займись.

На теле Софии не было ни грамма жира, но это ничего не значило. Джоэль говорил о том, о чём всё время думала она сама, поэтому София верила ему.

– ВОН ОТСЮДА!

И она ушла.

* * *

Хелена опять задерживалась допоздна на работе, и весь вечер дома были только Джоэль и София.

Каждый закрылся в своей комнате. София слушала музыку, Джоэль сидел за компьютером и тупо пялился на чистый документ в текстовом редакторе, который через два дня должен был стать лучшим сочинением Швеции.

Он достал одежду Джонатана и разложил её на полу так, чтобы она приняла очертания человеческого тела, только без головы. Получившееся здорово смахивало на контур мелом, который в старых фильмах рисуют на полу вокруг тела на месте преступления. Джоэль смотрел, смотрел и с каждым вдохом и выдохом всё больше сосредотачивался на рёбрах своей грудной клетки, которая поднималась и опускалась. Странно, но чем активнее он пытался вдохнуть, тем меньше воздуха попадало ему в лёгкие. Джоэль сглотнул, откашлялся, сглотнул опять, но это не помогло. Что-то сдавило ему горло, и он не мог от этого избавиться (потому что на самом деле избавляться было не от чего).

Джоэль понимал, что слишком много наговорил Софии, но о сказанном не жалел. В конце концов, он не просил её рыться в его вещах. Как и не просил её ломать плеер Джонатана. Джонатан умер, а она жива. Ему сильнее было жаль этого мальчишку, чем собственную сестру. И если София настолько глупа, что собирается уморить себя голодом, то пусть пеняет на себя.

Но что бы он ни думал, восстановить дыхание это не помогало. С ним что-то случилось. Почему ему не хватает воздуха, хотя он дышит?

Механизм, которым было его тело, дал трещину.

Куски жёлтой пластмассы – всё, что осталось от сломанного плеера, – лежали на письменном столе, и Джоэль подумал, что он тоже сломался, точно так же, как этот плеер.

Ему вдруг пришло в голову, что Элизабет тоже когда-то была сломана, но теперь с ней всё было в порядке. Он починил её.

Тогда почему она не впустила его сегодня?

Джоэль подошёл к окну и посмотрел на Заброшенный Дом. Грудная клетка перестала двигаться и замерла – на улице стоял «фиат».

* * *

Входная дверь была не единственной возможностью попасть внутрь. Имелось ещё разбитое окно подвала. Джоэль по-пластунски подполз к нему и свалился вниз на твёрдый бетонный пол. Было больно, но он заставил себя не думать об этом. Сейчас важнее казалось другое.