Бурхард с частью свиты и немногими успевшими за ним рыцарями преследовал Палаша в березняке. Если предводитель Бдящих и задался вопросом, почему тимойский душегуб пользуется исключительно лошадью, и где обещанный Онуфрием костомех, серьезно подумать над этим у него не было времени. Боевые кличи карателей постепенно сменялись руганью и проклятьями. Отставшая партия всадников с Люцифером меж ними и вторым костомехом почти пересекла поле. Пехота осознала, что Меченый ее обманул, покинула лесок и форсировала ручей.

— Как там Айк, Люц? — спросил я. — Нигде поблизости не объявился?

— Объявился! — радостно доложил конь. — Он в лагере, как и договаривались. Но бой продолжать не может — слишком тяжелый получил урон.

— Жаль. Ну, хоть так…

На лучший исход я если и надеялся, то лишь принудительно, по привычке. Ибо что вообще предпримешь, предполагая только худшее? Или страхом парализует, или уныние ничего не даст сделать. Однако потеря боеспособности Айка в обмен на нейтрализацию мага была во многом предопределена. Онуфрий, поведавший Герхарду о сражении у Звонкого озера, не мог не упомянуть про участие в схватке высокоразвитого воина, широко использующего порталы. Что в целом нетипично: слишком уж много на них маны идет. И Бдящие были готовы к появлению такого воина на поле боя в случае столкновения с нами; готов был и маг. Воспрепятствовать своему похищению он не сумел, однако так угостил Айка при первом же контакте, что проклятый едва выполнил возложенную на него миссию.

— А кастер жив или мертв? — уточнил я.

— Жив, — ответил Люцифер. — Не то чтобы очень, а так, слегка. Еще менее, чем Айк.

«То есть он у нас находится как раз в должном состоянии, — удовлетворенно подумал я. — Пусть мелкий, но козырь на руках. Теперь надо как-то извлечь из колоды крупный».

Однако сперва разберемся со вторым костомехом карателей. Он несся по полю огромными прыжками, даже слегка опередив всадников, но перед березняком стал притормаживать. Управлявший скелетом воин учел ошибку коллеги и в меру сил сканировал местность впереди.

Я не скрываясь двинулся по опушке, обнаруживая себя, демонстративно повернулся к врагу спиной и рванул в сторону лагеря. Воин в костомехе понял: если он будет и дальше осторожничать, я успею ударить в тыл Бурхарду. И направил скелет за мной. Четыре всадника поскакали следом. Это усиление противника меня не смутило. Костомехи — универсальные машины, однако преимущественно их используют на открытых пространствах против крупных скоплений пехоты. И операторов большей частью натаскивают именно на это. Того, что вмерз в землю неподалеку отсюда, как и другого, послали воевать в пустыню против влиятельного варварского вождя, и я предполагал, что их специализация классическая. Пусть у них опыта навалом, однако навыки не те, что требовались сейчас. А у меня как раз те — я учился управлению в тесных, засранных до потолка стойлах драконьих конюшен, а финальную прокачку проходил именно в этом березняке, где не то что на костомехе — пешком не всюду пройдешь. Я по-любому буду иметь преимущество в маневренности. Так что плюс четверо верховых в помощь моему оппоненту или плюс сорок — не имеет значения. Я разделаюсь с ним раньше, чем конница против меня приемлемую тактику выработает.

— Что там у вас происходит, Люц? — спросил я. — Давно тебя не слышал.

— Палаш, Жюстина и волколатники укрылись в лагере, — отозвался конь. — Разбойники движутся к южной окраине березняка, и уже ушли довольно далеко. Кажется, никто их не преследует. Бдящие окружают засеку. Не думаю, что Бурхард решится на штурм до подхода пехоты, судя по его приказам. И он еще не знает, что лишился одного костомеха.

— Сейчас потеряет второго, — пообещал я. — Разбойники пацанят из лагеря забрали?

— Нет. Они хотели сделать так, как ты просил, но Мык и Живчик спрятались в подземный лаз под засекой. Когда Жюстина догадалась, где искать, уже поздно было их оттуда вытаскивать.

— Что за поганцы, господи прости! После сражения надеру жопы обоим.

— Зато они теперь помогают Айка отлечивать.

— Ну ладно… Пусть помогают.

Мой костомех поправил и закрепил на груди ремень, чтоб щит за спиной болтался как можно меньше. Перебрасывать его и закрываться спереди я не собирался: мне именно спину и надо защитить понадежнее, на случай если всадники обойдут и обстреляют из луков. Пока они не обошли, и даже своего костомеха не догнали — тот пер напролом, огибая только деревья, а им еще мешали густые кусты, в которых к тому же могли ждать засады.

Чужой костомех на ходу зарядил арбалет и выстрелил — болт с дротик размером прошел совсем рядом и вонзился в березу, расколов ствол. Я тоже вооружился арбалетом, развернулся и вышиб одного рыцаря из седла. Лошадь второго, испугавшись пролетевшего мимо тела, круто взяла вбок и вляпалась в ловушку.

Мы перестреливались почти до самого лагеря. В меня так и не попали, но и я больше ни в кого не попал. Когда до засеки осталось полтораста метров, я позволил себя догнать. Правой лапой мой костомех выхватил из ножен меч. В левую взял топор. Противник решил сражаться традиционным способом — только мечом, прикрываясь щитом. К двум уцелевшим всадникам присоединился третий: тот, что потерял лошадь в ловушке. Он сел на коня рыцаря, убитого из арбалета. Теперь вся троица попыталась зайти мне в тыл. Я рубанул топором по ближайшей березе, после чего заставил своего костомеха упереться ногой в ствол и свалил дерево на вражеского. Традиционные способы тебе? А как насчет нетрадиционных?

К нетрадиционным мой спарринг-партнер оказался не готов. Он не успел увернуться от березы, запутался в ее ветвях и еле спихнул с себя. Я прыгнул к нему, огрел топором, отскочил и повторил прием с березой, только с другой. Потом с третьей. Между делом убил одного из всадников, оказавшегося в процессе обходного маневра заманчиво близко. Пробить усиленную баффами броню чужого костомеха я не рассчитывал: это не моя кустарная защита, состряпанная силами колхоза «Жюстина и кузнец». Доспехи профессионально сделаны, лучшими королевскими мастерами. Баффы практически вечные, только ману заливай. Так что моей целью был исключительно оператор в кабине управления. Уронив на врага четвертую березу, я изловчился и всадил меч в обрамленную железом смотровую щель в грудной клетке скелета. Конечно, во время боя воин в кабине приник к ней как дитя к мамкиной сиське, — а может, и шлем в креплении зажал, чтоб и на долю секунды обзор не терять… Точно! Щель тоже прикрывала магия, вполне годная против стрел и прочего, что в нее могли запустить, но не против меча в лапе другого костомеха. Из-за брони послышался короткий вопль, хруст, скрежет, и скелет встал. Оператор не успел отдать ему приказ на какие-то самостоятельные действия. Сочувствую тебе, Бальдур Великолепный! Я же говорил, что крепость Сапр костомехов не получит.

«Поздравляем!..»

Это после, оптом. Будет за что. Люблю, когда успехов много; до конца боя еще их поднакоплю. Если не погибну.

— Готово, Люц! — сказал я, разворачивая своего костомеха. — Иду к лагерю. Передай нашим — пусть атакуют немедленно! Особое внимание надо уделить Бурхарду. Он должен оказаться очень занят.

— Понял!

Оба оставшихся в живых всадника у меня в тылу теперь оказались по фронту и повернули лошадей в стороны, не решившись напасть.

— Оставайтесь здесь, бездельники! — крикнул я им, вкладывая меч в ножны. — И охраняйте скелет. Головами мне за него отвечаете!

«Бездельники» отозвались возмущенными воплями, не найдясь с ответом на мой издевательский приказ. Я не боялся, что кто-то из них слезет с коня, вытащит из кабины управления мертвеца и займет его место. Каждый оруженосец метит в рыцари и заранее подражает им во всем. Каждый рыцарь мечтает стать дворянином. А дворяне относятся к техномагии с пренебрежением, считая занятия ею делом недостойным своих голубых кровей. Точно так же они брезгуют любыми механизмами, работающими на волшебной силе. Дракона оседлать, или там панцирного слона — это да, это подобающе. А выскобленные ремесленниками костяки горных троллей не для нас, извините…

Операторы-самоучки могли найтись среди спешащих сейчас к березняку пехотинцев. Но я уповал на то, что успею разобраться с Бурхардом раньше, чем кто-то из бывших ополченцев вспомнит былые навыки. И есть ли они еще у этих ребят? Родом-то воины не из герцогства, в «Драконьем гнезде» практику не проходили. Их, как и костомехов, послал на юг король.

Среди Бдящих у лагеря царила паника. Они видели, кто и в каком числе укрылся внутри засеки, и атаки не ожидали. А волколатники с Палашом проползли по подземному лазу и напали на них. В укрытии остались только Жюстина, обеспечивающая экстренную медпомощь ударной группе, наши мальцы да Айк.

Я направил костомеха в самую гущу свалки. Потому что именно там находился Бурхард. Задавлю кого из своих — черт с ними, после оживлю, мне не привыкать, а если шаман Глена и в самом деле повысит расценки, кому-то придется воскрешать уже его самого. Штольбов племянник крутился юлой, отбиваясь от двух наседавших на него с разных сторон волколатников. Я ухватил его за голову в шлеме и стащил с коня. Даже обезоруживать не стал — что он мне сделает, вися в лапе костомеха спиной к нему? И, кстати, пленник сейчас сам себя обезоружит… Бурхард оправдал ожидания: заорал от боли в шее, на которую пришелся вес тела в доспехах, бросил меч и ухватился за лапу скелета правой рукой. Затем стряхнул щит с левой, чтобы держаться двумя руками.

— Ах ты тварь! — зарычал я с нарочитой яростью. — Мой щит на землю швыряешь?

Шлем чуть смялся под пальцами костомеха. Я это сделал, чтоб он точно с головы Бурхарда не соскользнул, — такая вот легкая подгонка по форме черепа. Однако Бурхард подумал, что его и вправду наказывают за небрежное обращение со щитом. Вот что значит — слишком долго держаться за штаны дяди! Он заорал в три раза громче прежнего, и хотя вопил сквозь дыхательные отверстия закрытого забрала, а я свое откинул, пришлось до предела напрячься, чтоб его перекричать:

— Эй, Бздящие, сукины вы дети! Говорит Иван из Каритека! Немедленно прекратите бой, или я раздавлю башку вашему недоделанному командиру!

Бурхард подкрепил мое обещание очередной порцией воплей. Схватка начала стихать. Палаш снял личину, и трое прижавших его к засеке рыцарей смогли убедиться, что он — не я, а совершенно левый чувак. Волколатники отступили к ногам костомеха и встали полукругом, показывая решимость продолжать драться, если что. Из зарослей вышел Люцифер. Над засекой медленно поднялась длинная жердь с привязанным к ней орденским магом. Не иначе как Жюстина поставила ее торчком с помощью волшебства. Просто так на пару с полудохлым Айком она бы не справилась. Даже при участии Живчика и Мыка.

— Как видите, ваш маг тоже у нас, — продолжал я. — И тоже будет убит, если станете делать глупости. Немедленно отступите к ручью. Потом начнем переговоры.

— Твои угрозы — пустая похвальба, — нагло заявил один из рыцарей. — Ты не тронешь Бурхарда и пальцем. Ведь если сделаешь это, мы немедленно убьем вас всех.

— Так я уже тронул, — возразил я. — И не одним пальцем, а несколькими. Правда, не своими, но так ему было еще приятнее. Не трать слов, банка консервная. Никто из нас не боится умереть, иначе мы сегодня на вас не напали бы. Дернетесь — я действительно раздавлю Бурхарду тыкву. Мои помощники в лагере шлепнут мага. После чего вы прикончите нас, не сомневаюсь. Только с какими лицами предстанете перед Штольбом? И как убедите его, что смерти Бурхарда и кастера нельзя было избежать?

— Отходите, отходите к ручью! — простонал Бурхард. — Делайте то, что он говорит!

— Молодец, волонтер! — похвалил его я. — Давай, помогай как можешь. Чем лучше будешь помогать, тем быстрей я опущу тебя на землю.

— Хорошо, мы отходим, — сказал все тот же рыцарь — очевидно, старший. — Но нам надо забрать раненых.

— Вы можете их забрать, — разрешил я. — Всех, кто еще дышит. Мертвые остаются на месте. Мы возьмем с них трофеи и выдадим вам тела. Костомехи тоже остаются на месте. Только попробуйте увести того, что не в ловушке, или снять что-нибудь с любого из них.

Между деревьев показались подоспевшие с большим опозданием пехотинцы. Рыцарь, что говорил со мной, раздавал короткие приказания. Я выбрал наименее пострадавшего волколатника и послал его к сбежавшим из березняка разбойникам группы Палаша с наказом отправить гонцов к Меченому и ушедшему вчера на юг отряду. Еще двум броневолкам поручил следить за отступлением врага от лагеря. Как только Бдящие оказались достаточно далеко, Палаш с Жюстиной разгородили проход в засеке. Я внес Бурхарда внутрь и швырнул к подножию жерди с магом. Неудачливый кандидат в приоры загремел доспехами, жалобно всхлипнул и потерял сознание.

«Вы достигли сорок пятого уровня!» — оповестила меня система.

— Можешь опустить палку с этим второсортным колдуном, — сказал я Жюстине, насладившись накатившей волной кайфа. — Его уже видели все, кому следовало. А мне не по душе такой штандарт над станом.

— Жердь скоро опустится сама, — ответила магиня, не прекращая обрабатывать раны Торна. — Каст рассчитан на полчаса, мана все равно уже потрачена.

— Поспорю, что колдун второсортный, — подал издалека голос Айк. — Едва меня в Мир Теней не отправил. А всего-то шестьдесят пятого уровня.

Я вылез из костомеха и подошел к проклятому, который сидел под навесом нашей столовой, глотая элики, и спросил:

— Как ты?

— Не видишь? — усмехнулся Айк. — Надеюсь, твой щит стоил того.

— Хрен знает, стоил или нет. Я этот щит получил от Генриха Каритекского за свой первый настоящий бой. И неспроста. После сам слышал, как герцог говорил Герхарду, что хотел взять меня в личную гвардию. Наверно, и взял бы, не сорвись я тогда на конюшнях, не напади на Креппера и не сбеги потом. На войну я в таком случае не попал бы — остался в Каритеке, и далее проходил службу при герцогском дворе. У щита скрытые свойства имеются — одно я обнаружил, и не верю, что оно единственное. Вот они и раскрывались бы мне время от времени уже в гвардии, напоминая, сколь ценный подарок я получил еще будучи никчемным новобранцем. И я восхищался бы Генрихом, все больше привязываясь к нему: какой он проницательный мужик — с самого начала разглядел мои задатки и пожаловал таким замечательным щитом… Понимаешь? Он умелый манипулятор, этот Генрих. И хочет видеть в своей гвардии только глубоко преданных ему бойцов… Как-то так.

— А кто из имеющих личные гвардии поступает по-другому?.. И, естественно, Генрих манипулятор. Иначе не смог бы управлять таким числом разумных, не смог держать в узде Герхарда, Хорингера и им подобных и потерял бы герцогство. Но не пытайся мне внушить, что ты затеял налет на Бдящих из-за щита. Иначе не забыл бы трофей там, где его бросил Бурхард. Кстати, забери.

Я оглянулся: позади стояли Живчик и Мык, почтительно держа щит перед собой.

— Ах вы стервецы! — обругал их я вместо благодарности. — Ваше счастье, что клан распускается. А то б я вас… Знаете что положено за невыполнение приказов? Вам было сказано покинуть лагерь, и вы должны были его покинуть. А не прятаться как кроты в норах, создавая проблемы старшим. Положили щит тут — и кыш отсюда! Не дай бог еще что-то подобное учудите до роспуска — ваши задницы пострадают так, как никогда не страдали!

Пацаны живо испарились. Я снова повернулся к Айку.

— Так вот: ты организовал налет не из-за щита, — сказал проклятый. — Ты хотел взять реванш за пленение тебя Бдящими.

— Ну ладно — хотел, — не стал отрицать я.

— И взял.

— Еще нет. Возьму, когда получим от Штольба выкуп за племянника. Но тебе незачем об этом беспокоиться. Отдыхай, восстанавливайся, услаждай себя мыслями о собственной крутизне. А ты реально крут, амиго.

— Да, я реально крут, — согласился Айк. — И мне на самом деле нужно восстанавливаться. А еще лучше взять отпуск.

— Он у тебя будет, — заверил я. — После получения выкупа я отправлюсь в сердце Гинкмара, к мавзолею легендарного вождя варваров — того, Чье-имя-покрыто-тайной. Отдохнешь тут без меня.

— Проваливай. Тебе самое место в сердце. В каком-нибудь мавзолее. Надежно запертом снаружи.