Я выматерился так замысловато, что система мою фразу слушателям адекватно перевести не смогла. В чем честно призналась. И попросила выражаться яснее. Нарвавшись на предельно ясное предложение идти по адресу их трех букв.

— Расскажи подробнее, — попросил я Айка. — Они снова воскресили Креппера?

— О нем я ничего не слышал, — покачал головой проклятый. — Но ведь не только Креппер мог убедить Бдящих, что на Тропе орудуешь ты. И подсказать, что именно используешь.

— Ну, тогда это Онуфрий настучал на меня.

— Не сам. Его разыскал Герхард…

— И уже он слил инфу вернейшим и преданнейшим слугам Бальдура? Подонок!

— А ты от него чего-то доброго ждал? В каком ключе он начал, в таком и будет продолжать… Бдящим идея твоей повторной поимки понравилась. Операцией вызвался руководить Бурхард, племянник его превосходительства Штольба, местного приора ордена. Парень довольно глуп, ни в чем себя пока не проявил, а спеси столько, словно уже магистр. Штольб нехотя, но согласился. В таланты Бурхарда он не верит, и не поручил бы ему даже охоты на бродячих собак. Однако приор в преклонных годах, почти не покидает замка, а желающих занять его место примерно столько же, сколько братьев-рыцарей под началом. Старик не прочь формально передать бразды правления родственнику, в действительности продолжая командовать из-за его спины. Твоя поимка — отличный шанс возвысить Бурхарда, поставив его вне конкуренции среди претендентов, и произвести рокировку. Ты же знаменитость!.. Заодно Штольб отмажет племянничка от службы по всеобщей повинности — возможно, не только на грозящие тому в ближайшее время полгода, но и навсегда.

— Бурхард должен отправиться на войну?

— На юг, дружище, на юг. Но таким как он и этого не надо. На границе с варварами все же опасно, и по-настоящему большими деньгами в разоренных постоянными набегами районах не разживешься. Конечно, Бурхард предпочтет остаться здесь. Однако сейчас на каждом углу выражает готовность исполнить воинский долг перед монархом и отечеством. Он снял со стены трофейного зала орденского замка твой щит с фигой и клянется лично пленить тебя по дороге на юг…

— Мой щит?!.. Сука!!!

— Спокойнее, Иван! Вообще говоря, это твой бывший щит, а теперь — законный трофей Бдящих.

— Хрен там — законный! Или — уж ладно! — законный трофей ордена. Но не отдельно взятого тупого козла, который меня не только не побеждал, но и в глаза не видел. За присвоение моего щита я из Бурхарда вытащу кишки и навью из них веревок. Он хочет двинуть к границе по Тропе — я правильно понял?

— Правильно. Мне представляется, что план его таков: он ловит тебя, с триумфом доставляет в Каритек, возвращается в замок, занимает место дяди…

— В последнем я ему помогу. Раз Штольб стар, его место на кладбище.

— Вижу, ты уже настроился завершить свою деятельность на Тропе эффектно, разгромом карательного отряда. Только отряд-то немаленький. Десять всадников будет в свите Бурхарда. Еще с ним отправляются три децимы бывших ополченцев, а ныне полноценных воинов, успевших послужить на западе и поучаствовать в битвах с империей. Ну и Штольб от себя усилит отряд высокоуровневым магом и дюжиной рыцарей с оруженосцами. Им предстоит сопровождать Бурхарда аж до самого Ревска, и только оттуда вернуться назад. Но Бурхард ведь не пойдет к Ревску, пока тебя не отловит. Он вообще в ту сторону не собирается. Твердо уверен, что удача ему улыбнется. Естественно, рыцари, маг и пехотинцы останутся при нем. И костомехи. Надеюсь, ты про них не забыл.

— Откуда Бурхард возьмет костомехов? Штольб ему выделит?

— Нет, они королевские. Бальдур послал их на юг в помощь гарнизону пограничной крепости Сапр. В диких землях напротив нее некий варварский вождь невероятно усилился. Подчиняет соседние племена одно за другим. И его решено уничтожить, пока он не превратился в настоящего царька с сильным войском, которое сможет всерьез угрожать крупным городам на нашей стороне.

— А Бурхард, выходит, не прочь поэксплуатировать скелеты в личных целях, пока их ждут не дождутся в Сапре? Похвальная предприимчивость! Сочувствую коменданту крепости — в итоге он вовсе не получит костомехов.

— Что ты задумал?

— Да пока ничего особенного. Исходная идея такова: раз отряд большой, надо его разделить. И разбить хотя бы ту его часть, в которой окажется Штольбов племянник. Детали позже проработаю. С твоей помощью или без — тут уж сам определяйся… Я очень хочу получить обратно свой щит. Пока ты про него не напомнил, я и не подозревал, насколько хочу. Не так уж часто я привязываюсь к каким-то вещам. Меч, вот, мне дорог. Да еще, оказывается, щит этот.

— Шутишь?

— Ни грамма.

Остальные в продолжение нашего с Айком разговора молчали. Теперь умолкли и мы, и тишину нарушало лишь потрескивание дров в костре.

— Давайте ложиться, — сказал я. — Утро вечера мудренее. Но утром каждый из вас должен решить — идет он со мной на это последнее дело, или же нет.

— Чего тут решать, — пробурчал Торн. — Конечно идем. Хотя бы потому, что оно последнее. Столько драться бок о бок, а под конец увильнуть? И вообще: настоящие бойцы, даже если их что-то не устраивает, не уходят из отряда перед сражением. Только после него.

— А ты за всех не отвечай, — предостерег я волколатника. — У них свои языки есть.

— Эти «все» присутствуют здесь. И могут меня опровергнуть, если считают нужным. Именно потому, что у них есть языки. Однако я что-то не слышу возражений.

— Ну, раз так, то думаю, что утро ни тебе, ни им мудрости не прибавит. Вот я бы на месте любого из вас свалил из клана с первыми лучами солнца.

— Так мы и поверили!.. Но мы предпочитаем верить, что ты не свалил бы. А еще — в твою счастливую звезду.

— Тогда тем более давайте ложиться. Где начинается вера, там кончается разум, и это не лечится… Рад бы объявить назавтра выходной, но его не будет.

— Да, времени на подготовку у нас едва хватит, — подтвердил Айк. — Бурхард с отрядом выступит из замка через трое суток.

— После Дня беззаботности? — уточнил я. — Логично.

— Накануне у Бдящих еще и праздник в честь Всевидящего Ока Зарзуга. С молениями, песнопениями…

— …стенаниями и завываниями? Удачи им в общении с божеством. Хотя я не вполне понимаю, как Око Зарзуга живет отдельно от него самого.

— Тем не менее это самостоятельные сущности. Обе — высшего порядка. С тех пор как произошло разделение, Зарзуга еще называют Великим Слепцом.

— У нас такие тоже были. Целых трое: Гомер, Мильтон и Паниковский. Когда-нибудь расскажу…

Мы разошлись по своим местам для спанья. Айк вытащил из котомки одеяла и устроился на них, а навес растягивать не стал — просто укрылся тонким кожаным полотнищем, чтоб одежда и постель не отволгли от утренней сырости.

Поднявшись с рассветом, я перебудил волколатников и послал их в «Гавань», и далее, по ближайшим тавернам и разбойничьим станам, население которых не отказалось бы потрепать Бдящих без особого риска для себя. Хозяйственные дела свалил на Живчика и Мыка. Палаша отправил в дозор на Тропу, хоть мы и не собирались больше нападать на возвращенцев с юга, и отряды оттуда отныне могли считать себя в безопасности. Айка, Жюстину и Люцифера призвал включить интеллект в турборежиме и сообща подумать, как победить противника, которого в принципе нельзя победить с нашими силами.

— Не сомневаюсь, что у нас получится отделить конницу от пехоты, — сказал я. — Это сравнительно легко по причине разной скорости их передвижения. Но костомехи от всадников не отстанут. И маг будет с ними: не пешком же он пойдет. Конечно, на лошади поедет. — Я вызвал в интерфейсе карту, открыл к ней общий доступ и обозначил кружочками и стрелками набросок будущей кампании. — Я возьму на себя одного костомеха. Жюстина должна нейтрализовать второго. А магом придется заняться тебе, Айк. Больше некому.

Проклятый хмуро кивнул.

— Займусь, займусь, — пообещал он. — Но тогда получается, что свита Бурхарда и все рыцари достанутся на долю волколатников и Палаша. Не много для них?

— Так это ж ненадолго. Только пока я буду разбираться с костомехом. И еще их Жюстина поддержит, как освободится. И леший. Они вместе отойдут в лагерь и укроются внутри засеки.

Айк нехотя, однако кивнул вновь. Я посмотрел на Люцифера:

— А ты хоть помри, но обеспечь связь между мной, Айком, Жюстиной и Палашом. Крутись как хочешь, однако каждый из нас должен знать, как идут дела у остальных. Хотя бы с паузами.

Шагах в трехстах от нашего березняка начинался еще один лесок — не такой густой и более разнообразный по растительности, с частыми прогалинами. Тропа проходила возле него, а сам он тянулся аж до Гинкмара. На запад из леска вытекал ручей. Не глубокий, зато широкий и с илистым дном, неудобный для переправы. Единственный мостик мы разрушили, и теперь коней на другой берег можно было перевести только в поводу, поскольку под всадниками они увязли бы. Сюда на исходе Дня беззаботности и сошлись разбойники, пожелавшие принять участие в предстоящей акции. Числом более сотни.

— Как видишь, целое войско собрали! — с гордостью сказал мне Меченый, бросивший таверну на заместителя и тоже прибывший к месту встречи. — Только никто из ребят не готов биться с рыцарями до смерти.

— Этого и не требуется, — ответил я. — Главное, чтобы Бурхард завтра поверил, что разбойничий сброд, лишенный чести и храбрости, атакует его на открытом месте. Но при этом не испугался и не ушел от боя.

— Поверит, куда он денется! Мы провели сбор по-раздолбайски, как ты и просил. Совершенно не таясь. Осведомители, конечно, уже донесли Бдящим, кто клич бросил. О Бурхарде я наслышан: его готовящееся нападение только раззадорит. Но никак не испугает.

— И все же давай сделаем вид, что мы тут меж собой переругались. Все равно сто мечей — слишком много для выполнения вашей задачи. Пусть сорок бойцов уходят обратно. Несомненно, Бдящие выслали в нашу сторону разведчиков, и те отметят передвижение якобы отказников обратно в Гинкмар. А «отказники» пусть сделают по Гинкмару крюк и выйдут на Тропу гораздо дальше к югу. Там они больше пользы принесут. Вдруг завтра очередная колонна служивых на север пойдет — они ее задержат тревожащими атаками. Нам внезапное подкрепление Бурхарду с той стороны ни к чему.

— Как скажешь. Но хотел бы обратить твое внимание на один щекотливый момент. Ты пообещал каждому, кто явится, наемничью плату в зависимости от уровня по ставкам вспомогательных войск…

— Ну а сколько надо? Воевать-то по-настоящему только мы будем. А вам всех дел — наскочить на врага с воплями и трусливо разбежаться.

— Я не про то. Просто парни, которые на юг пойдут, захотят получить столько же, сколько и остающиеся. Иначе я замучаюсь их отсюда выгонять. А им, скорее всего, даже наскакивать и разбегаться не придется. Маловероятно, что как раз завтра какой-то отряд с границы сюда прибудет.

— Согласен. Наверно, я перестраховываюсь. Но я лучше перестрахуюсь, раз возможность есть, чем потом жалеть. Скажи, что с уходящими расплачусь сполна. Хотя бы потому, что им предстоит считай всю ночь по чащобам блукать. А которые останутся, пусть сразу делятся на две группы. Одна атакует с Палашом и волколатниками по левому берегу ручья и отступает вместе с ними в березняк. Вторая — по правому, и откатывается в этот лесок.

Присутствовавший при разговоре Айк слушал нас молча, от замечаний воздерживался, и лишь после ухода Меченого обратился ко мне:

— А не хочешь попробовать подбить бандитов сражаться всерьез? — спросил он. — Прошелся бы по их самолюбию. Мне кажется, при малейших усилиях с твоей стороны Меченый тебя поддержит. С сотней бойцов мы разобьем Бурхарда без всяких ухищрений.

— Не пролезет, — возразил я. — Верю, что Меченый встанет на мою сторону, и кого-то мы уговорим. Однако других — нет, и они действительно уйдут. Уже не для показухи, и не сорок человек. Добро бы Бдящие в Гинкмар собирались вторгнуться — я бы попробовал. А здесь вроде как ничейная земля.

Айк прикусил губу и уставился куда-то через мое плечо. Я сместился вбок, чтобы он снова смотрел на меня:

— Опасаешься, что у нас не получится?

— Опасаюсь.

— Так и я опасаюсь! Понимаю, что у тебя задача самая трудная…

— Твоя труднее.

— Если сомневаешься, что справишься…

— Главное, чтобы ты справился.

Каратели показались на Тропе за час до полудня. Видно, совсем рано из замка выступили, а то бы не успели. Впереди на рослом коне ехал Бурхард. Действительно с моим щитом на руке — чтоб она у него отсохла. Сам я и Бурхарда не опознал бы: слишком велико было расстояние от него до меня. Палаш сообщил, через Люцифера. Присовокупив, что щит с кукишем смотрится зашибательски.

— Он смотрелся зашибательски, пока находился у меня, — поправил я. — Для дворянина такая вещь нелепа.

— Это ты пока мало дворян видел, раз так думаешь, — возразил Люцифер. — Они на щиты и кирасы чего только не лепят! А какие шлемы мастерам заказывают — клоун постеснялся бы надеть. И с клювами, и с пастями, и с рогами… Рога бывают настолько велики и ветвисты, точно владельцы шлемов не на благородных дамах женаты, а на шлюхах весьма разнузданного нрава, таскающих на шеях вместо амулетов отмычки от поясов верности.

— А клювы намекают на то, что дворяне дятлы? — уточнил я. — А перья в плюмажах — что петухи?.. Ладно, давай докладывай по существу. Второе сословие мы после обсудим.

И Люц принялся докладывать по существу, уделяя особое внимание мелким деталям, коих я разглядеть не мог, дополняя тем самым общую наблюдаемую мною картину. Бдящие, по его мнению, как и подчиненные им пехотинцы выглядели браво и заслуживали лучшего командира. Колонна двигалась плотно, не растягиваясь, и начала переправу сразу, как только подошла к ручью, без заминок и остановок. Один костомех прошлепал по воде и занял плацдарм на левом берегу. Затем стали переводить коней всадники. Не снимая с животных бардов. Ну еще бы! И рыцари, и их оруженосцы, и остальные поминутно поглядывали в заросли сбоку, а сопровождающий Бурхарда маг от них взгляда не отрывал.

Я лицезрел будущее поле боя издалека, как настоящий полководец. Правда, не от расшитого золотом шатра, а сидя в кабине управления костомехом. Скелет стоял на окраине березняка в глубоком одиночестве. Где-то справа затаились Жюстина с лешим. Люцифер прятался в поле между нами и ручьем — за кустами, коих там росло не то что бы много, но достаточно. Остальные сосредоточились в леске, в непосредственной близости от противника.

Переправа Бурхардовских сил была где-то на средине, когда Айк выскочил из портала прямо возле вражеского мага и стащил того с седла. Одновременно разбойники обрушились на Бдящих в неудержимой с виду атаке. Впереди конной группы на левом берегу скакал Палаш в сделанной ему Айком моей личине, а его жеребец как две капли воды походил на Люцифера. Пешей правобережной группой командовал Меченый.

Бдящие мигом сомкнулись, разделенные только ручейным руслом. Беспорядочные толпы разбойников разбились об их строй и откатились назад, как набежавшие на бетонный мол слабенькие волны. Бдящие тут же двинулись в контратаку по обеим берегам, выдвигая вперед фланги с костомехами на них. Единственной потерей карателей стал маг, которого Айк куда-то утащил следующим порталом.

Разбойники изобразили панику — группа Палаша в сопровождении стаи волколатников поскакала по полю к березняку; группа Меченого драпанула в лесок, и ее уничтожению помешал лишь внезапный удар стоявшего в резерве верхового бандитского отряда. После чего он тоже сразу отступил: его единственной функцией было обеспечение Меченому и его бойцам возможности добежать до стоящих на ближайшей прогалине коней.

В общем, было много суеты крика, звона оружия — и ни одного трупа. Но в итоге нам удалось разделить Бдящих не на две, а сразу на три части. Пехота продолжала преследование группы Меченого, не зная, что ее уже не догнать. Бурхард с одним костомехом и успевшими переправиться через ручей всадниками бросился в погоню за мной — то есть за игравшим мою роль Палашом. Остававшиеся на правом берегу рыцари с другим костомехом переправлялись теперь, и как только сделали это, двинули следом, однако с большим отрывом.

Оставалось непонятным, что с Айком. Одно дело — похитить мага с поля боя, и другое — справиться с ним. Проклятый должен был переместить его в наш лагерь в березняке. Но получилось ли? Я не знал, поскольку лагерь находился слишком далеко от того места, где стоял Люцифер. Конь потерял связь с Айком сразу после построения им второго портала. И куда тот портал еще вел, кстати? Маг вполне мог испортить Айку каст, вследствие чего обоих зашвырнуло бы в произвольную точку невесть где.

Люцифер дождался, когда Бдящие поравняются с его укрытием, покинул его и поскакал к березняку вместе с ними. В азарте погони никто из адептов Зарзуга не обратил внимания на примкнувшую к ним лошадь без седока. Палаш с волколатниками достиг опушки и скрылся меж деревьев. Ему предстояло добраться до лагеря, утянув Бдящих за собой, а сопровождавшим его разбойникам — драпать дальше.

Приличную скорость передвижения в березняке могли сохранить только волколатники. Всадникам придется пробираться по нему шагом, лишь изредка переходя на рысь. При этом Бдящие будут периодически попадать в ловушки, которые разбойники благополучно обойдут. И уж конечно их обойдет Палаш — он ведь сам их устраивал. Тропу мы накануне блокировали поваленными деревьями, и тоже понатыкали на ней ловушек. Но самая первая поджидала преследователей не в березняке — еще перед ним. Ее готовила Жюстина — прямо сейчас.

Я пристально наблюдал за вражеским костомехом. Представляю, как напряженно следит за ним Жюстина! Она с самого начала погони медленно перемещалась по опушке, чтобы оказаться точно на пути у скелета. Вот он уже изготовился не останавливаясь смять первые низкорослые заросли у себя на пути…

Ну, Жюст, не оплошай! Иначе всю операцию провалишь. А еще будешь растоптана. И кто тебе виноват, если скастовать нужную херню ты можешь только так, грубо нарушая технику безопасности?

Земля перед костомехом стала рыхлой. Он погрузился в нее на бегу сперва по щиколотку, потом по колено, не удержал равновесие и начал падать. Сверху хлынула вода, а под конец все это место окутало облаком инея. Жюстина осваивала едва не погубившее меня заклинание Клары вчера, позавчера и третьего дня, истратив впустую под миллион единиц маны. И только сегодня утром у нее впервые получилось.

А теперь получилось как нельзя лучше. Когда иней осел, над поверхностью затвердевшей грязи виднелись только голова и плечи вмерзшего в нее в наклонном положении костомеха. Да еще скелет успел выбросить перед собой правую лапу с зажатым в ней мечом. Голова сидевшего внутри грудной клетки воина, тоже, судя по всему, должна была оказаться наверху. Твое счастье, дружок! Отдыхай там, расслабляйся. Ни в коем случае не горячись!