Мы покидали Зальм через четыре дня — тихо, спокойно, без нападений монстров, точно уходили с обычной каменной пустоши. За проклятым городом тянулся все тот же лес, что и по другую сторону, и двигаясь по нему, мы вскоре вышли к реке и разыскали развалины храма Журба, возвышающиеся на самом краю пологой лощины. Собственно, не такие уж развалины: крыша над притвором рухнула, а над самим храмом устояла, и мы устроились на ночлег внутри, поскольку наступала ночь. Карта указывала на брод прямо напротив, метрах в трехстах. Но не попрешь же по нему впотьмах. Кто знает, насколько он удобен и безопасен для переправы, и что на другом берегу.

Заклинание для разведения костра не сработало три раза подряд. Ругнувшись, я достал из котомки огниво. Когда-то недоумевал, для чего их все с собой таскают, если каждый в той или иной мере владеет магией. Но быстро разобрался: не везде волшебство действует, и не любое. Огниво надежнее. Им тоже не всюду воспользуешься, однако перечень мест, где оно бесполезно, гораздо короче.

Утром мы направились к реке и осмотрели блестевший в ранних лучах солнца перекат. Мелкий — полурослику по пояс. И широкий — сотня воинов пройдет парадным строем по дециме в ряд. Можно шуровать на ту сторону без всякой подготовки, однако у противоположного берега перед бродом темнел глубокой стоячей водой обширный омут, и мне он не нравился.

— Подождем немного, — сказал я. — Мы же никуда не торопимся. Особенно к смерти в первой попавшейся реке.

— Подождем, — согласился Люцифер. — Омут и вправду нехороший.

Сидящая на гребне костомехова шлема Весточка одобрительно зачирикала, хваля нас за осторожность. Да будет тебе! Наши какие заслуги? Себя похвали: это твое благотворное влияние сказывается.

Не прошло и получаса, как к перекату вышел лось. Матерый самец весом в тонну, с красивейшими рогами. То ли он напиться хотел, то ли перейти реку — неизвестно. Едва ступил передними копытами в воду, как над поверхностью омута взметнулись толстенные щупальца с присосками величиной с тарелку, схватили животное и подняли в воздух. Лось даже заорать как следует не успел. Шумно плеснуло, разлетелись брызги, разбежались в стороны круги. Хорошо, что я на щупальцах сосредоточился, а не на всей сцене. А то не успел бы прочесть хоть что-то в профиле чудища — так быстро он появился перед глазами и растаял: «Пресноводный спрут Ужас рек и озер. Уровень — 92. Сила…»

Какова сила, узнать не удалось. Я не слишком опечалился. Основные характеристики неразумных существ с приличной точностью рассчитываются от уровня по таблицам соответствий. Меня другое расстроило. Сам уровень.

— В воде мы с этой тварью не справимся, — сказал Люцифер. — А на сушу спруты выбираются лишь для того, чтобы переползти из пересыхающего водоема в другой.

— Не вижу, чтоб река собиралась пересохнуть, — заметил я. — А случись такое, сдался б нам тогда брод…

Судя по карте, выше и ниже по течению удобных для переправы мест не было на несколько километров. Дальше — неизвестно, да и наличие других бродов поблизости ничего не гарантировало. Потомство сидевшей в омуте твари могло давно захватить их, сделав недоступными для перехода. В содружестве с аллигаторами, пираньями и вообще кем угодно. Мы же в Гинкмаре. Тут можно на плезиозавра в дождевой луже наступить.

Книга чудовищ поведала мне, что пресноводные спруты нередко сами роют себе омуты, постепенно углубляя их по мере собственного роста. И становясь слишком большими, оказываются в ловушках. Отдельные гиганты бывают настолько велики, что для них уже и переползти куда-нибудь трудно — не только по суше, но и по мелководью. Однако если еды достаточно, они продолжают расти. Вплоть до сотого уровня, предела развития в Срединном Пространстве. Щупалец у тварей бывает двенадцать и больше. Глаза только два. Пасть одна, но уж в нее не попадайся!..

Мы вернулись к храму, размышляя, что предпринять. Строить плот долго, и он не спасет нас от нападений аллигаторов и плезиозавров, буде такие проживают в реке. Вроде, ничего не оставалось, кроме как действительно искать еще один перекат, без подозрительных омутов вблизи, да помельче, на котором мы в случае атаки сможем сражаться почти как на суше. Или каменный мост, сохранившийся со времен Гинкмарского королевства…

Н-у-у-у! С таким же успехом можно к сооружению дельтаплана приступать, или самолета.

Я сел в костомеха и начал расчищать притвор от битой черепицы и прочего хлама, используя щит вместо лопаты. Нет, если не психовать, а подумать спокойно, найти способ переправиться где-нибудь через реку все же реально. Другой вопрос, сколько времени на это уйдет…

Да хватит, Ваня! Признайся уж честно: тебе претит отступать перед каким-то головоногим моллюском. Напротив — край как хочется сцепиться с ним. И останавливает тебя лишь его девяносто второй.

— Хочешь обратиться за помощью к Журбу? — спросил Люцифер, глядя на мои усилия.

— Ага, — ответил я. — Вот только приберусь слегка… Мы ж не случайно вчера костер в храме не могли развести. Журб — бог воды. Точнее — этой самой реки. Да и кого тут еще возьмешь в союзники.

Управившись с притвором, я взялся за храм. Как мог почистил пол и выгреб мусор из небольшого круглого бассейна в центральной части. После бесконечных драк в Зальме заниматься мирным трудом было даже приятно. Алтарь из редкого жемчужного мрамора за века так зарос грязью, что отскрести ее всю не удалось. Но что осталось, отвалилось само, когда я отступился. Журбу понравилось мое рвение, и он это продемонстрировал. Ободренный, я тут же совершил малое подношение мецената, за что удостоился явления бога в образе почтенного седоволосого старца с длинной бородой, похожего на водяного. Его одеяние переливалось и бликовало при малейшем движении, точно было сделано из рыбьей чешуи.

— Благодарю тебя, доблестный воин! — сказал Журб. — Давно уже никто не навещал это мое святилище; тем более не ухаживал за ним и не приносил жертв. Прими же от меня ответный дар, хоть ты ни о чем и не просил. Отныне ты будешь преодолевать любые водные преграды чуть легче, чем раньше, и у тебя будет меньше шансов при этом утонуть.

Меня на миг окутало облачко тумана, и система выдала точные значения упомянутой Журбом способности и степени снижения риска. Совсем неплохие для первого контакта с божеством. Видать, дедуля вконец истосковался тут в одиночестве. Какая-то мана ему продолжает капать со всех неразумных обитателей реки, а также сухопутных животных, так или иначе связанных с нею. Но в остальном — тоска зеленая же! Крупных поступлений нет, никто тебе регулярно не поклоняется. И благодеяния раздавать тоже некому. А у богов, между прочим, это потребность — оделять смертных своими фирменными плюшками.

И, конечно, я не на шутку Журба заинтересовал. Год за годом святилище стояло пустым, без единого посетителя. Ни полезной движухи, ни перспектив. И вот приперся некто. С виду — ничего особенного, явный мимокрокодил. Пришел откуда-то, и уйдет своей дорогой, оставив храм разваливаться дальше. Но вдруг?..

— Спасибо, святейший! — сказал я. — Особенно за то, что почтил присутствием. У меня есть к тебе дело, которое было бы затруднительно изложить в молитве.

— Слушаю тебя, Иван! — ответил Журб. — Поведай о своей нужде как сумеешь. Боги, чтоб ты знал, более всего любят не тех, кто говорит красиво и правильно, или проводит в поклонении дни и ночи напролет. А тех, кто на что-то способен. Возможности небожителей велики, но во многом и ограничены. Именно смертные зачастую наши глаза, уши и руки.

— Мне надо на ту сторону реки. А у брода, как ты, конечно, знаешь, засел в омуте спрут. Я схватился бы с ним, однако для этого он должен вылезти на сушу. Не заставишь ли ты реку иссякнуть? Если омут начнет мелеть, спрут окажется вынужден искать другое место. Тогда я его и убью, — а половина добычи с твари пусть достанется тебе за помощь.

— Ты слишком многого хочешь! Представляешь, сколько потребуется маны на это? Чудовище очень сильное, и победа над ним принесет богатые трофеи. Но и все они не окупят моих затрат — не только половина. Жаль огорчать тебя, но помочь я не смогу.

— Не спеши отказываться. Разве тебе приятно, что спрут оскверняет испражнениями воды твоей реки прямо напротив святилища и убивает приходящих к водопою животных?

— Неприятно, однако ситуации это не меняет. Я не властен над любыми монстрами, которые могут поселиться в реке или вблизи нее. Живи по берегам люди или иные разумные, было бы для чего стараться, чтобы меня не поносили, говоря, будто я за своими владениями не слежу. Было бы, кстати, и чьей маной воспользоваться. Но Гинкмар проклят — и, похоже, навечно. Ты молод и не знаешь, но я-то помню, сколько было попыток вернуть королевство в его прежнее состояние. Смертные, бессмертные, боги куда сильнее меня — многие хотели что-то сделать, порознь или сообща, но ни у кого не получилось.

— Может, только потому, что фортуна была не на их стороне. А теперь, кажется, положение меняется. Несколько месяцев назад я был в Арнауре и получил от его мертвого градоначальника октограмму светлых энергий первой ступени. Вельможа сказал, что за октограммой второй ступени следует отправиться в крепость Глим, что разрушить лежащее на Гинкмаре проклятие возможно, и предложил заняться этим. Я не поверил ему, а также не хотел становиться магом, что требовалось для активации октограммы. И продал ее одному разумному через своего знакомого. А теперь думаю: вдруг вельможа сказал правду?

Журб снялся с места и стал расхаживать по храму туда-сюда, теребя бороду и хмурясь, точно о чем-то напряженно размышляя. А сам, наверно, проверял сказанное мной по каким-то своим каналам. Связи у божества его ранга не могли быть слишком глубоки и обширны, а получение инсайдерской информации вообще не работает по принципу «звякнул — сказали». Процесс занял минут пятнадцать. И это при вездесущности старца и его способности растягивать время самым серьезным образом! Вот бы узнать, с кем он там общается другими своими аватарами… Впрочем, сие было бы лишь удовлетворением пустого любопытства. Какая мне разница.

— Не исключено, что вельможа тебя не обманывал, — осторожно заметил Журб, останавливаясь напротив меня. — И что дальше?

— А то, что маршрут из Арнаура в Глим, если проложить его по прямой, пройдет как раз по броду у храма, — ответил я. — И даже если получивший октограмму разумный отправится в крепость другой дорогой, переправы через твою реку ему не избежать. Ты можешь ему помочь, познакомиться с ним, заключить договор, даже своим адептом при удачных раскладах сделать, и тем самым встанешь у самых истоков снятия чар со здешних земель и восстановления их былого величия. Это уж сам решай, как поступить, а я тебе сейчас предлагаю другое. Видишь ли в чем изюминка: ты вполне способен начать восстановление Гинкмарского королевства в его прежнем виде еще до встречи с тем парнем. Теперь же. И навсегда войдешь в историю как бог, который первым сделал что-то конкретное для воплощения затеи в жизнь. Я заметил, что храм твой стоит довольно далеко от берега. Зато по другую сторону от него, совсем рядом, проходит заросшая лесом лощина. Мы пересекли ее на подходе к святилищу, и я еще тогда подумал, что раньше река текла там. Я угадал?

— Несомненно. Землетрясение при страшной кончине Гинкмара изменило русло.

— Так верни реку на ее законное место! Пусть бассейны в храме и вокруг него вновь наполнятся водой. Пусть родная для святилища стихия оживит его! А я убью спрута — фактически, перед твоим алтарем. Ведь он поползет как раз в сторону убежавшей от него реки, то есть по направлению к храму. Можно ли представить лучшую жертву для повторного его освящения?

Журб глубоко задумался, все еще не решаясь сказать ни «да», ни «нет». Я не сомневался, что ответ будет «да». И похвалил себя за изобретательность, одновременно обругав. Такую интригу закрутить на ходу, подвергнув страшным душевным мучениям бедного дедушку, который мне ничего плохого не сделал, — и все ради какого-то спрута?

— Он не какой-то, — напомнил Люцифер. — Девяносто второго уровня, ты не забыл?

— Один хрен — придумать то, что я придумал для его убийства, это все равно что палить из пушки по воробьям, — ответил я по мыслесвязи, надеясь, что стоящий рядом бог нас не слышит. — Или из крепостного арбалета по мухам, если тебе так понятнее.

— Я согласен! — воскликнул Журб, сжимая кулаки и воинственно задирая бороду. — Я верну реку туда, где ей должно находиться! И пусть погибнет мерзкое чудище, разожравшееся на приходивших к моей — МОЕЙ! — воде животных! Мне ничего не надо из добычи — ни всей ее, ни половины, ни малой части. Пускай она полностью достанется тебе по праву победителя! И да здравствует грядущее возрождение Гинкмара!

Вот это да, оторопело подумал я. Старец разошелся не на шутку! Видно, изрядно накипело у него внутри за века забвения. Ну, теперь-то нам только и осталось, что действительно убить спрута — или сдохнуть. Иначе новоявленный компаньон сам нас порвет.