Утром мы повторно вошли в спиральный коридор «замка» и двинулись по нему, следуя заранее намеченному порядку. Выиграли бой — не начинаем следующий, если живучесть или мана хоть у одного из нас упали ниже пятидесяти процентов. Еще вчера я допер, как избегать новых нападений, пока оклемываемся и жертвы приносим: надо всего лишь сразу после очередной стычки отступить немного. Сегодня моя догадка подтвердилась. А чтобы не пропадали те трофеи, которые нельзя взять с трупов сразу, я прихватывал убитых чудовищ с собой, оттаскивая их с мест схваток костомехом. Только циклопа-хохотуна трогать не стал. Незачем. Он охранял последний, так сказать, рубеж, и после его смерти ничто уже не мешало нам попасть на центральную площадку. До заката оставалось два часа. А до встречи с боссом Зальма, наверное, больше. Мы полагали, что раньше полуночи он не появится.

Я осмотрел абсолютно безжизненный песчано-каменный пустырь, пытаясь угадать, кто окажется нашим противником и будут ли у него помощники. Напрасно. Здесь даже коряг не было. И ни знаков на валунах, ни входа в подземелье. Впрочем, вход мог появиться ночью.

Сперва у меня еще были развлечения: элики глотать, жертвы приносить и отслеживать через интерфейс эффективность того и другого. Люцифер коротал время примерно тем же образом, только снадобья потреблял из котелка, а не из пузырьков, а его участие в обрядах ограничивалось стоянием в сторонке. Однако с наступлением темноты мы исчерпали все способы себя занять. К полуночи уже отчаянно скучали. Неужели заключительный квест состоит в том, чтобы не сдохнуть на чертовом пустыре от тоски? Эй, босс, таку-то мать! У тебя там что — жопа к трону приросла? Вылезай тогда к нам как-нибудь вместе с ним, что ли…

Из города донесся торжественный мелодичный перезвон, а затем невидимые часы медленно отбили двенадцать раз. Мы видели эти часы на ратуше, но думали, они не идут. У них с циферблата половина цифр отвалилась, и стрелки висели на полшестого. А тут ожили, гляди-ка.

Откуда-то налетел ветер и закружил пыль и песок в центре пустыря. Поблизости зашевелились и стали взлетать камни, хоть образовавшийся вихрь был слишком слаб, чтобы поднять их и втянуть в себя. Вскоре на пространстве внутри последнего витка спиральной стены пришло в движение все, что лежало на поверхности земли. По направлению к набирающему силу ленивому смерчу летели и катились в струях песка как мелкие камни, так и многокилограммовые глыбы.

— Это еще что за магический пылесос? — спросил я. — Марка какая?

— Кажется, нас ждет сражение со штайнером, — ответил Люцифер.

— Сильно опасная тварь?

— Сильно.

Ветер понемногу стихал. Смерч замедлялся и уплотнялся, превращаясь в великана метров двадцати ростом. По сравнению с ним даже костомех выглядел карликом. А мы с Люцифером — букашками.

Я открыл в базе знаний Книгу чудовищ, но штайнер не позволил мне прочитать про него: шагнул к нам, устроив небольшое землетрясение. Рев монстра превзошел все, что я до сих пор слышал: словно вулкан взорвался, устав извергаться тихо. Из двух абзацев, которые успел охватить взгляд, я понял лишь, что каменного колосса нельзя убить. То есть? А что тогда с ним делать? Усыплять колыбельными песнями?

За нашими спинами загрохотало — закрылся проход в спиральный коридор. Чтоб драпануть не вздумали.

— В кабину, Иван, в кабину! — взмолился Люцифер.

Я не заставил себя упрашивать: влез в костомеха так быстро, как только смог. Штайнер поднял ногу для следующего шага и сразу занес ее над нами, намереваясь растоптать. Мы бросились в стороны. «Люцу все же придется прокачивать скаковые навыки в экстриме», — мелькнула в голове мысль.

Впрочем, разве только ему? И мне придется! Точнее, костомеху. Беговые…

Ножища штайнера с грохотом горного обвала опустилась на то место, где мы стояли. И пошло! Мы метались по площадке, а великан старался нас раздавить. Я вспомнил про фиал с кровью ящера и немедленно его активировал. Воплотившийся «гвардеец» сумел несколько рассеять внимание монстра, заставил охотиться и на него тоже. Что привело меня к утешительному выводу: штайнер не различает противников ни по уровням, ни по качеству, ни по степени опасности. И неутешительному: это нам ничего не дает. Неразборчивость великана — прямое следствие того, что для него никто не опасен. И какая польза, что мы можем свободно перетягивать его агро друг на друга? Сколько и чем ни бей в это скопище булыжников и песка, ему не повредить. Разве что сильный стихийный маг, специализирующийся по земле и воздуху, мог бы несколько обуздать штайнера — замедлить его, или даже нечто более кардинальное предпринять.

Хотя…

Если монстра нельзя убить, его все же можно заставить расходовать ману. И прикончить, заставив израсходовать всю. Это справедливо в отношении любых существ, для которых волшебная сила — основной источник энергии.

Будь у меня умение создавать фантомов, или десятка два зомбаков в запасе, я бы легко запутал штайнера, принудив гоняться только за ними. Да что пользы мечтать о несбыточном? Попробуем обойтись «гвардейцем». Пусть он один, зато быстрый. А собравший великана смерч расчистил площадку. Запнуться мне или Люциферу не грозит.

Ящер быстро понял, что от него требуется, и показал себя отлично. Он радостно трудился за двоих, постоянно мельтеша в поле зрения штайнера, и проскакивал перед ним в самые ответственные моменты, спасая то меня, то Люца. Великан мало-помалу приходил в неистовство, ревел все громче и продолжительнее, однако я не заметил, чтоб он слабел. Сколько потребуется беготни для его истощения? Час, два? Вся ночь? Не ослабеем ли мы раньше? Я еще мог глотать элики, а Люцифер — уже нет. Ящер вообще не способен восстанавливаться никаким способом. Одноразовый зомби — он и есть одноразовый. И малейшая ошибка любого из нас грозила стать роковой — не только для того, кто ошибется.

Штайнер окончательно разъярился и принялся прыгать по площадке, стремясь раздавить нас сразу обеими ногами. Земля дрожала так, что костомех еле держал равновесие. Поймав момент, когда мы случайно оказались перед ним все трое, великан с шумом набрал в грудь воздуха и выдохнул из пасти целую тучу песка и пыли. И перед тем, как она скрыла все вокруг, я успел увидеть, что монстр вновь собирается прыгнуть…

— В стороны, в стороны! — отчаянно завопил Люцифер по мыслесвязи. — Надо оказаться как можно дальше от него!

Понял ящер коня или не понял, но он последовал совету. Я — тем более. Хотя спустя миг уже ничего не видел: в ночной темноте заволокшая пустырь пыльная круговерть была совершенно непроницаема для взгляда. Однако я хорошо помнил положение великана на площадке, и постарался обойти его по дуге.

— Прикройся щитом, Иван! — прилетел напоследок совет Люца, а затем уши наполнил нарастающий шум: шуршание песка и удары в землю, точно от библейского града весом в талант. Я понял, что случилось: штайнер самоуничтожился. Его тело рассыпалось при последнем прыжке, в наивысшей точке, и сейчас рушится вниз камнепадом.

А-а-а-а-а! Будь стократно проклят тот, кто придумал такую тварь!

Второпях я слишком сильно взял вправо, и костомех на бегу зацепил плечом стену. Скрежет наплечника о кладку я скорее почувствовал, чем услышал. В спину некрокиборгу долбили отлетавшие с места гибели штайнера камни. Сверху, на щит, почти ничего не упало: я успел увести костомеха достаточно далеко. Кажется, пора притормаживать? Как там наши? Не выбросило ли ненароком Весточку из глазницы во время моих маневров?

— Я живой, — доложил Люцифер. — Немного побило камнями бард. Других повреждений нет.

Слева донесся крик ящера, сообщающего, что с ним все в порядке, но… Я проморгался от проникшей в кабину пыли, вызвал интерфейс и глянул состояние зомбака. Живучести еще навалом, однако «гвардеец» заработал легкую хромоту: попало ему рикошетом глыбой в колено. Как только шум снаружи окончательно стих, в черепе костомеха успокаивающе зачирикала Весточка. Не волнуйся, мол, цела я тут.

Пыль оседала долго. Нормальная видимость восстановилась только минуты через три. Я вылез из кабины и развел в котелке снадобий для Люцифера.

— Это еще не конец, — сказал конь. — Победа не могла достаться нам так легко — еще лишь начало ночи. У штайнеров редко бывает только одна жизнь. А раз наш — городской босс, у него точно будет больше.

— И сколько у нас времени до его воскрешения? — спросил я.

— Примерно столько, сколько длилась схватка.

— Тогда много! Долго в догоняшки играли. А жизней у великана, наверно, три. По числу дней прохождения города.

Мы успели хорошо отдохнуть, прежде чем на пустыре опять задул ветер и закрутился смерч в средине.

— Эй, хромоножка! — сказал я ящеру. — Сильно теперь не нарывайся. Пусть ты и камикадзе, однако дорог нам.

Вторая схватка оказалась тяжелее и длилась дольше. Штайнер следовал все той же тактике, но, очевидно, получил больше живучести за счет более серьезной накачки маной. И еще он обрел способность регулярно выпускать облака пыли, а не только перед самоуничтожением. Правда, по объемам они были скромнее, не так густы — и все же практически полностью ослепляли нас секунд на тридцать. Угадать приближение штайнера в эти периоды мы могли только по его реву и вздрагиванию земли; сам же он видел сквозь пыль отлично. Несколько раз великан едва не растоптал меня и Люцифера, возникая буквально в двух шагах, и уже с занесенной над нами ногой. Но в итоге мы уцелели, а погиб ящер — при очередном самоуничтожении монстра. Нам уйти от камнепада помог, а сам не успел.

Вскоре после начала третьего боя выяснилось, что теперь штайнер может швыряться камнями, выбрасывая их по одному из собственного тела через ладони. И летели в нас, конечно, отнюдь не камушки с детский кулачок. От одного валуна я не успел увернуться и прикрылся щитом. Тот выдержал, но костомеха едва не снесло! Ответить великану нам было нечем. Мы по-прежнему могли только убегать, надеясь на истощение маны противника.

— Не смей меня спасать, если что! — предупредил я Люцифера. — У меня несравненно больше шансов уцелеть под завалом.

— Ты так говоришь, будто мы уже до третьего самоуничтожения гада дожили, — откликнулся конь. — В этот раз у него еще больше сил будет. Насколько — можешь прикинуть по разнице между первой и второй жизнями.

Однако великан решил не тянуть со своей гибелью. Как и с нашей. Он придумал способ, как нас убить наверняка, и даже облако пыли выпускать не стал, чтоб мы могли оценить замысел. Не дожидаясь заметного уменьшения запаса энергии, он подпрыгнул высоко, очень высоко. Взревел напоследок и рассыпался, готовясь равномерно накрыть камнепадом всю площадку, словно бомбовым ковром.

Я бросился к Люциферу и прижал его к стене, прикрывая и щитом, и всей громадой костомеха. Впрочем, какой такой громадой? Она ничто перед ливнем глыб, которые вот-вот обрушатся на нас сверху.

Стиснув зубы до ломоты в челюстях от бессильной злобы, я перебросил манопотоки со всех накопителей в баффы скелета и его устойчивость. Но каналы-то не резиновые, их пропускная способность ограничена. Да и баффы не смогут поглощать урон от десятков мощных дробящих ударов в секунду!

В воображении я уже слышал и чувствовал, как огромные камни бьют в бронепластины, сминая их точно бумагу; как трещат кости некрокиборга, мои собственные и Люцифера. И ничего нельзя сделать, нельзя даже влепить врагу напоследок! Будь на мне сейчас «Месть мертвеца», от которой давно избавился, и она не помогла бы насолить штайнеру хотя бы после смерти. Великан был неуязвим раньше, а теперь его уже и не существует.

Нет, мы выдержим, выдержим, выдержим! Вместо той побрякушки реванша, опасной для владельца и по большому счету бесполезной, у меня есть «Львиное сердце», вдвое увеличивающее силу в критические моменты. Рычаги управления чертовски прочные. Механизмы передачи действий оператора вообще несокрушимые, ибо магические. Я могу помочь костомеху выдержать бомбардировку напрямую, через редукторы, и подпитывать его собственной маной тоже напрямую. Мое достижение «Един с костомехом» давно ничего не стоит, поскольку тогда он был трудовым, а теперь боевой. Но клянусь, для одной-единственной функции — устойчивости — я сейчас единство восстановлю, вашу мать! Это же базовая характеристика, одинаковая для обеих модификаций… Мы станем едины в полном смысле, без посредника в виде системы и прочих глупостей!

Я вцепился в рычаги как в последнюю надежду и напряг ноги в зажимах. С оглушающим грохотом обрушились на броню и щит первые камни, и сразу следом нас накрыло сплошной лавиной. Вздрогнула и зашаталась земля — это совсем рядом упала особенно большая глыба. Костомех с натужным скрипом во всех суставах осел вниз, налегая на Люцифера. Еще две или три секунды до нас доносились отдельные удары последних запоздалых валунов, падавших повсюду на площадке, и наступила тишина, нарушаемая только шелестом песчаного дождя.

Превозмогая боль в локтях, пояснице и коленях, я пошевелился, заставляя двигаться и костомеха. Надо как-то свалить с себя нападавшее на спину. Только б на Люца ничего не хряпнулось, когда разгибаться буду…

— Что-то на меня все равно упадет, — сказал конь. — Но я ж не хрустальный, выдержу. Просто распрямляйся помедленнее.

Так я и поступил. Люцифер в процессе бомбардировки почти не пострадал. Костомеха изрядно помяло, но он сохранил боеспособность.

Моя живучесть упала ниже десяти процентов, маны не осталось вообще. Тем не менее я вылез из кабины и пошел к центру пустыря. Если нам полагается приз, то искать его следует там. Не дай бог не найду — буду считать систему и Демиургов личными врагами, подлежащими уничтожению.

В центре, словно памятник штайнеру, высилась коническая куча камней. Будь у меня силы побольше, я бы влез обратно в костомеха и развалил ее. Такие скотские монстры, как этот дылда, не заслуживают памятника!.. Однако силы не осталось. Поэтому я всего лишь просунул руку меж булыжников, и почти сразу почувствовал в ладони что-то твердое. Достал, посмотрел — футляр черного дерева чуть больше портсигара, с красивым вензелем. Внутри лежало три пузырька, одинаковой формы и цвета.

«Эликсир троекратного полного восстановления, — прочитал я в описании, не очень веря собственным глазам. — Расовые ограничения — только для людей, классовые ограничения — только для воинов. Для употребления достаточно сохранить 1 % живучести. Полезный эффект распространяется на оружие и снаряжение употребившего, маунта или другого питомца, его оружие и снаряжение…»

У-у-у-х! С расширением списка врагов можно повременить.

«Поздравляем! Вы достигли сорок восьмого уровня!..»

А я уж думал, что не достигну. По крайней мере в этой жизни.

«Ваша способность «??????????????????» увеличивается на «?????» пунктов…»

Правда? Чуть не забыл про нее. А ведь, похоже, именно благодаря ей мы сегодня не превратились в слоеный пирог из костомеха, оператора и лошади. Оценивая произошедшее, я все глубже убеждался в том, что сам по себе не сумел бы полностью покрыть потребности баффов некрокиборга в мане. И, тем более, увеличить их возможности по поглощению урона.

«Вы успешно завершили прохождение наземной части Зальма. Желаете спуститься в подземную теперь же?»

Нет, не желаем! Ни теперь, ни позже! С нас хватило!

Несмотря на недвусмысленный и весьма эмоциональный отказ, коническая куча передо мной ухнула вниз и с шумом покатилась по наклонной, открыв вход в подземелье. Я поспешно отступил от него, машинально перекрестившись, хоть это действие во Вселенной Дагора и не имело никакого смысла. Впрочем, в конце короткого пологого спуска в городские недра виднелась массивная дверь, которую предстояло открыть или взломать. А мы не будем!

Я вернулся к Люциферу, показал ему футляр с эликсиром и спросил:

— Используем один пузырек сейчас или сэкономим?

— Конечно сэкономим! — ответил конь. — У нас еще путь по всему Гинкмару впереди. Состояние наше не сказать чтобы угрожающее. Положение просто отличное — мы в убежище, проход в него не откроется до утра. Доспехи выправишь сам, улучшай навык. С чем не справишься — есть еще тот оружейник при таверне. И можно найти другую оружейную или кузню, с которых идут призы в виде ремонта и обновлений лат… В подземелье ты точно решил не входить?

— Точно. А ты бы по-другому решил? Штайнер — предел для нас. С чем-то круче мы уже не совладаем. И раз выяснилось, что городской босс — не он, лучше остановиться. Хватит на нашу долю чудовищ в других местах. И боссов. И подземелий…