Как только я принял задание, мне стало доступно руководство по его выполнению. Да тут, кажется, малым полным подношением не обойдется… Мне предстояло совместить его с погребением погибшей, согласно уставу ордена Кленового листа. Это, блин, надо могилу копать! Хорошо хоть для одной только Джейн, а не для нее и единорога. Труп маунта следует всего лишь положить у захоронения.

Пошарив по подсобкам таверны, я обнаружил в одном из помещений ржавый заступ с коротким черенком. Неизвестно, для чего его использовали, но мне землю из ямы выгребать пойдет.

Костомех легко поднял Джейн левой лапой и прижал к груди как ребенка. Правой подхватил под брюхо единорога и взвалил на плечо. Мог бы и подмышкой унести, но тогда копыта волочиться будут.

Выведя скелет из обеденного зала, я направился к ближайшей площади. Руководство расплывчато советовало выбрать для погребения пристойное место, а улица перед постоялым двором мне таковым не показалась. Любая городская таверна прежде всего кабак, и уж потом гостиница. До падения на Зальм проклятия на эту улицу выволакивали проветриться перепивших алкашей, или они сами выходили поссать и проблеваться. Невозможно представить, чтобы ребята справляли свои нужды строго в водосток.

Стлавшаяся над землей слоистая дымка расступалась перед костомехом, словно ее сдувало ветром, и скелет двигался будто бы по руслу пересохшего ручья между туманных берегов. Я счел это знаком того, что вплоть до окончания всех связанных с заданием действий на нас никто не нападет. Люцифер с моим предположением согласился.

На площади я выбрал один из тех ее участков, что с наступлением ночи не превратились в мостовую. Нафиг нужно кладку ковырять, пусть и слабенькую, если она все равно временная?.. И, опять же, мне казалось, что так хоронить Джейн правильнее.

Костомех с рытьем могилы справился шутя, работая попеременно то киркой на обухе топора, то заступом, который для него был скорее детским совком. Я вылез из кабины, раздоспешил Джейн, завернул тело в ее же плащ, уложил в яму. Прочел три молитвы, забросал труп землей, обложил получившийся невысокий холмик камнями. Доспехи сложил на него, меч воткнул в изголовье. А единорога желательно положить в изножье. Или же рядом, по правую руку от владелицы.

Еще три молитвы… Еще одна… И приступаем к чтению главной последовательности. Она короткая. Магов Кленового листа в многословии не упрекнешь. Или то были магини? Наверно, магини, раз орден женский.

Готово. Руководство можно закрыть.

«Задание выполнено! — по-солдатски четко доложила система. — Джейн Кровавая Дорога не воскреснет более в Зальме, чтобы сражаться с приходящими сюда, убивать их или погибать самой. Образ ее тела воссоединился с душой в Мире Теней, и теперь Джейн вольна начать путь к перерождению в Срединном Пространстве».

Рад за нее! Удачи ей при прохождении сего нелегкого квеста.

Доспехи, могила и туша единорога засветились и стали терять очертания. Через минуту от моих трудов не осталось и следа: будто и не делал ничего. Захоронение исчезло вместе с трофеями. Зато из боковой улицы послышался цокот подков, и на площадь выехала Джейн на своем маунте. Здравствуй, Женечка! Хотя, конечно, это не ты, а твой призрак.

Привидение шагом подъехало к нам и спешилось.

— Приветствую тебя, Иван из Каритека! — сказала Джейн, снимая с головы шлем.

Ее лицо я рассмотрел еще до похорон — не сказать чтобы красивое, однако вполне себе симпатичное. И очень запоминающееся — словно выточенное из камня, с упрямым подбородком и твердой складкой губ. Я успел повидать немало женщин с оружием, в том числе тех, что обращали его против меня. Некоторым доспехи шли, другим нет. Но относительно Джейн сомнения отсутствовали: ей только воином и быть. Девчонки с такими лицами примерными женами и добрыми мамашами не становятся.

— И я тебя приветствую, доблестная, — сказал я. — От всей души, честное слово. Несмотря на то, что мы полчаса как насмерть подрались. Извини, если неподобающе выражаюсь, — парень я простой. Или — как все говорят?.. Простолюдин — во! Меня неоднократно пытались пнуть по направлению к рыцарству, да бесполезно это, не в коня корм.

Джейн не выдержала и улыбнулась. Я улыбнулся в ответ. Отчего бы чуток не пофлиртовать с призраком? Чай не каждый день с ними общаюсь. Когда еще доведется?

— Впервые вижу в Зальме столь необычную компанию, — задумчиво произнесла паладинша. — Дезертир-разбойник с Печатью Справедливости на челе, боевой конь на восстановлении и костомех. А уж я тут с кем только ни встречалась.

— Печать ношу последние дни: скоро у нее срок выйдет, — сказал я. — Не знал, что ее видно.

— Не всем. Только тем, кто сам ее получал… Почему на тебя не действовал мой клич?

Я открыл в интерфейсе перечень моих амулетов, выделил «Львиное сердце» и показал Джейн. Ее глаза расширились.

— При жизни я все отдала бы за такой талисман, — медленно выговорила она. — Но даже никогда не видела его на ком-то. Откуда он у тебя?

— Подарили, — признался я. — Причем не за какие-то заслуги. Возможно, в счет будущих.

— Что ж… Прими еще один подарок. От меня.

С этими словами Джейн протянула мне свиток одноразового заклинания. Такой же призрачный, как она сама. Упав ко мне на ладонь, он вспыхнул неярким светом и втянулся под кожу струйками мерцающих искр.

«Заклинание «Рука помощи» успешно выучено. Вы можете активировать его в любое время».

— На Аусанге есть места, где Срединное Пространство смыкается с Миром Истинного Мрака, — сказала Джейн. — Они называются «зоны инферно». Особенно много их в землях чудовищ и демонов, но существуют подобные зоны и в Гинкмаре. Если попадешь в одну из них и не сможешь выбраться сам, позови меня. Не обещаю, что обязательно выведу тебя оттуда, но по крайней мере попытаюсь. Я провела долгие годы в Мире Теней и успела многое узнать о нижних горизонтах бытия.

— И сколько тебе еще париться в преисподней? — спросил я.

— Мир Теней — не преисподняя, — усмехнулась Джейн. — Это всего лишь царство вечной ночи. Время там течет не так, как здесь, и не для всех одинаково. Так что твой вопрос, если я правильно поняла недосказанное, лишен смысла. Возможно, для меня пройдут века, прежде чем я воплощусь в Срединном Пространстве, и при этом мы встретимся с тобою через сутки. Или я могу воплотиться через сутки — по моему счету, — однако мы не встретимся никогда, поскольку здесь пройдут тысячелетия, и сам Аусанг к тому часу исчезнет в волнах Великого Океана… Прощай, мне пора. Я знаю, ты хотел бы помочь своим друзьям — там, внизу. Не когда-то потом, приумножив полученный ныне опыт, а сразу, сейчас. Но не проси меня сделать для них хоть что-то. Мы друг друга не знали, между нами нет связи, найти их я не сумею.

Джейн подала единорогу знак едва заметным движением руки, и они пошли с площади. Совсем уйти не успели — растворились в воздухе.

«Теперь вам доступны поминовения второго уровня начальной ступени, — осчастливили меня «говорящие часы». — Вы можете создать поминальную книгу на пятьсот имен и ежедневно молиться за усопших, которые вам дороги».

И все?!.. Как хотите, а это жульничество! Поминовения первого уровня раз в неделю доступны любому, и всякий желающий способен составлять помянники на сотню жмуриков. Только неясно, на кой это нужно, кроме как богов и демонов маной задарма кормить. Причем зачастую совсем не тех, которых хотелось бы. А мне преподносят как благодеяние возможность быть лохом постоянно, а не только в Дни беззаботности!..

Ну а чего ты ждал, родимый? Бочки меда? Вот тебе для начала ложка дегтя, а продукты пчеловодства добывай сам. И когда тебе в следующий раз пообещают «опыт», перво-наперво выясни, сколько дадут.

«К сожалению, навык поминовений неклассовый, и быстро прогрессировать не будет, — поспешила добавить яду в преподнесенную мне невкусную жидкость система. — На начальной ступени он относится к числу общих, и всего лишь не вредит развитию. Но в дальнейшем способен его затруднить».

— Что поделать — ты не жрец культа мертвых и не священник Всецеркви, — сказал Люцифер. — И если хочешь знать мое мнение, сожалеть об этом глупо. Воину негоже превращаться в скорбящего молитвенника. Это более к лицу монаху-отшельнику, связавшему себя соответствующими обетами.

— Тогда поехали дальше, — ответил я. — До рассвета не так уж далеко.

Улица в сторону центра города была прямо перед нами. Заставлять себя сесть в кабину управления костомехом пришлось насильно. Как-то я после встречи с Джейн потерял вкус к зачисткам. Убитые сегодня зомбаки, и особенно те, которых еще предстояло убить, превратились в моем сознании из подлежащих планомерному уничтожению мобов в существ вроде меня самого, со своей судьбой и прошлым. Надо бы как-то прийти в прежнее состояние, не дожидаясь дальнейших нравоучений от Люцифера. А то ведь он сейчас скажет, что воину не пристало также излишнее сострадание. И хрен с ним поспоришь. Сострадать хочешь? Меняй класс, выбирай исключающую насилие специализацию и сострадай сколько влезет. Только потом не обижайся, если кто-то зачистит тебя.

«Чтобы успешно завершить ночь, вам следует пройти по Бочарной улице и освободить от превратившихся в монстров жрецов Храм Четырех Стихий, — расщедрилась на инструкцию система. — Соберитесь с силами! Они вам понадобятся!»

Так я не сомневаюсь, что понадобятся. И что конечным объектом будет храм, тоже не сомневался. Однако Бочарная улица хоть и короткая, имеет определенную протяженность. Храм за площадью в ее конце. А нам после двух коряг полагается три коряги — иначе быть не может!

Мы прошли где-то метров семьдесят, прежде чем увидели их. В подворотне слева. Среднего размера, примерно одинаковые. Кто это был? Местные гопники?

Тут я дал маху. Коряги превратились в рослых, закованных в броню псов с горящими глазами. Что указывало на предельно развитую способность видеть в темноте, но мне показалось, будто зенки волкодавов пылают прежде всего от служебного рвения.

«Патрульные собаки его благородия начальника стражи, — сообщила система примерно тем тоном, каким задержанным зачитывают правило Миранды в американских фильмах про бандитов и сыщиков. — Бесстрашные и неподкупные, они неусыпно следили за порядком, и ни один преступник не мог себя чувствовать в Зальме спокойно».

Да уж, подумал я. Надо быть дураком, чтобы чувствовать себя спокойно, когда такие твари бродят где-то поблизости. А дураков среди преступников мало. На воле — точно. Они в основном сосредоточены на каторжных рудниках.

Псы с лаем набросились на нас и едва не сбили Люцифера с копыт. Как и в случае с ящером, противники превосходили нас в подвижности, уступая в силе. Правда, они не имели убойного вооружения «гвардейца», зато широко пользовались замедляющими и связывающими заклинаниями. Через полчаса — полчаса!!! — драки меня интересовали только две вещи: что за сучье благородие командовало стражей Зальма, и где его найти, чтобы рассчитаться за доставленные подчиненными неприятности. Собаки измотали нас в хлам прежде чем погибли; лут с них не окупил и четверти затрат на восстановление. И все это перед финальным боем, в котором решится, засчитается ли нам сегодняшняя ночь.

В Храм Четырех Стихий мы вошли с первыми признаками рассвета в небе. Мало того, что объект самый трудный, так еще приходилось спешить. Жрецы-мутанты тут же принялись обрабатывать нас доступным им волшебством, и зачистка оказалась тяжелейшей. Мы завершили ее промокшие, замерзшие, местами обгоревшие, до дна опустошенные. Зато взяли по уровню на брата. Кроме того, каждый получил плюс десять процентов устойчивости к стихийной магии, а из материального нам досталась дарохранительница с сотней золотых и двумя расчетными драгоценными камнями еще по пятьдесят. До восхода солнца оставалось всего несколько минут. Я оценил наше с Люцем состояние и предложил наружу не выходить. Еще сутки боев сразу следом за такой ночкой мы не выдержим. Надо взять выходной. И провести его лучше не на улице, закрывшись магическим кругом, в который многие монстры способны беспрепятственно проникнуть, а под защитой стен.

— Но храм с наступлением дня превратится в камень! — возразил конь.

— Только снаружи, а не внутри, — почти уверенно сказал я.

— Откуда знаешь?

— Это подсказывает мне мое недавно народившееся сверхчувственное восприятие. А также здравый смысл. В городе должны быть места для отдыха. Иначе его не пройти никому, кроме разве что рыцаря ордена Недремлющих уровня этак восемьдесят пятого. Между тем Зальм находится слишком близко к окраине Гинкмара, чтобы быть настолько хардкорным.

— Правило «чем дальше от центра, тем безопаснее» не всегда соблюдается в проклятых землях. Как и в заброшенных городах.

— Я в курсе. Однако мне кажется, что в отношении расположения Зальма в Гинкмаре оно справедливо. Поскольку действует в самом городе. Мы уже в этом убедились.

— Да. И все равно риск слишком велик. Потому что цена ошибки велика. Что будет с нами, если храм все же превратится в камень весь?

— Не случится такого. Хотя бы из-за нас. Мы подвержены всем опасностям Зальма, но на нас не распространяется проклятие, которое на нем висит. Вспомни, как ты сам меня вразумлял в Арнауре, когда мы решали, оставаться на ночлег в надвратной башне или нет. И ты тогда сказал, что раз мы взяли башню с боем, она наша, и изгнанные из нее монстры обратно не вернутся. Так и здесь мы то же самое имеем! Храм занят с боем. Жрецы не возродятся, пока мы остаемся здесь. Любое захваченное помещение трофей само по себе, помимо взятой в нем добычи. Как бывают трофеями захваченные во время войны крепости, земли, государства. А если храм наш трофей, как с нами может случиться в нем что-то плохое? Ты же не опасаешься, что обнаруженные нами в городе в качестве призов элики превратятся в отраву? Я считаю, что мы не только в храме — в одном из зачищенных по пути сюда домов могли остановиться, или в таверне. И отдыхать до следующей ночи.

Люцифер неуверенно переступил с ноги на ногу. Неужели придется и дальше его убеждать? При том, что дай он себе труд подумать, и сам мог бы объяснить мне то, что я ему только что объяснял.

Нет, ни к чему его убеждать. Дальнейшее не убеждением будет, а уговорами. А Люц не девочка, чтоб его уговаривать. Сам должен понять. Зря ему что ли Этьен интеллект прокачивал до уровня совсем не среднего разумного и способности к связной речи?

— Если сомневаешься, мы уйдем, — сказал я. — Только учти, что на улице нам полный релакс не светит. Второй день — не первый, неприкосновенности на стоянках не жди. Лагерь, где бы мы его ни разбили, окажется уязвим к атакам. И нам, возможно, придется отступить из города.

— Прости, Иван! — раскаялся Люцифер. — Боевому коню полагается не ведать страха и во всем поддерживать хозяина. А я поддался глупой боязни и смущаю тебя!

— Ну, полагается… Мало ли кому что полагается. Я ж тебя не корю. Только решай быстрее. Солнце вот-вот взойдет. Мы остаемся или уходим?

— Остаемся. Конечно остаемся. И да оправдается твой расчет!

— Не оправдается — загнусь раком, и ты распинаешь мне задницу копытами. Сразу же, как только у меня появится задница, которую можно распинывать, а у тебя — копыта. До этого можешь ругать как хочешь, если сохраним способность общаться. Слова против не скажу — поделом мне!