Я то ехал на Люцифере, то слезал с него и шел рядом. Костомех шагал за нами в автономном режиме, с приказом не транжирить ману. При такой установке он не только безбожно притаптывал своими ножищами траву, но и мял кусты, ломал мелкие деревца, которые мог бы обойти, с хрустом наступал на коряги, не пытаясь их перешагнуть; короче, вел себя примерно так же, как трелевочник, на котором пьяные мужики поехали в тайгу на рыбалку. Не беда: следы нам скрывать незачем. Потащится кто за нами с дурными намерениями — будем биться. Айк правильно сказал, что до некрополя мне нужно до шестидесятого уровня подняться. И чем раньше я его получу, тем лучше. Шифроваться начнем только если противников окажется много.

Наверно, я должен был чувствовать возбуждение и душевный подъем в начале труднейшего, и одновременно сулящего крупную прибыль предприятия. Однако ничего похожего не чувствовал. И лишь радовался этому. Как раз такая хрень в преддверии серьезных проектов ни к чему. Потому что пока ты упиваешься вдохновляющими эмоциями, кто-то может пустить в тебя стрелу. Или вонзить зубы. Или сделать еще что-либо неприятное. И ты так и останешься в преддверии, не успев войти в двери.

Я открыл в интерфейсе текущее задание и карту, выбрал в меню команду «обновить», однако остался при своем интересе. Ничего не обновилось ни на той, ни на другой вкладке. Духи лабиринта не собирались перечерчивать мне маршрут к некрополю, исходя из моего действительного местоположения. Видно у них с прокладкой курса дела обстояли как у Понтия Пилата: «Еже писах, писах». Точнее, применительно к данному случаю, еже рисовах, рисовах.

При подобном их отношении и моем полном неведении относительно особенностей местности вдали от знакомых троп, правильнее для нас было бы выйти к лабиринту, и уже оттуда двигаться намеченной бесплотными стежкой. Но я не хотел лишний раз топтаться возле древнего сооружения варваров, особенно теперь, с костомехом, слишком явно демонстрируя возможным преследователям важность для меня этого места.

Еще раз посмотрел карту. Километрах в тридцати от лабиринта текла река. До нее, если верить условным обозначениям, ничего примечательного не было. А на берегу стоял храм в честь какого-то Журба. Заброшенный и полуразрушенный, естественно. Скорее всего, этот Журб — местное божество, расцвет культа которого пришелся на времена существования Гинкмарского королевства. Стоит срезать угол и идти прямо туда. Мимо реки не промажем, храм рано или поздно найдем. Между ним и нами гораздо более трех десятков верст, но, кажется, нет никаких труднопреодолимых препятствий. Просто лес…

Я остановился и недовольно засопел, сверля взглядом сплошное зеленое поле. Костомех с Люцифером остановились тоже: один с безразличием, второй — вопросительно глядя на меня. Я прекратил бесполезное созерцание однообразного ландшафта без единого значка на нем, хлебнул вина из фляги и закрыл карту. На самом деле неизвестно, что там, впереди. Может, именно лес. Может, болото. Может, заросшая бурьяном старая гарь, которая ничем не лучше болота в плане проходимости.

— Кажется, раньше ты никогда не боялся сделать что-то неправильно, — сказал Люцифер. — По крайней мере не боялся слишком. Именно поэтому и побеждал, и преодолевал любые трудности. Отчего так засомневался сейчас?

— Оттого, что ошибка в самом начале большого дела — дурная примета, — ответил я. — У нас дурные приметы — суеверия, а у вас они действительно предзнаменования.

— Сегодня мы пойдем по местам, где не раз бывали. Завтра уже будем идти где не бывали, но, строго говоря, по обитаемым землям, в которых еще встречаются контролируемые бандами деревни. И лишь послезавтра попадем в настоящую глушь. Будет время сделать подношения, попросить богов о помощи. Если ничего не добудем, пожертвуем частью припасов. Столкнемся с чем-то слишком опасным и нам непосильным — обойдем это или вернемся назад, проявив осторожность и мудрость, и тем самым превратим дурное предзнаменование в доброе.

— Тогда поворачиваем теперь же. До ночи далеко — успеем сократить расстояние до реки хоть немного.

И мы свернули. Двигались неравномерно: лес есть лес, здесь можно за полдня пройти и двадцать километров, и два. Добыча попадалась — что зверье, что монстры, — и тратить припасы на подношения не пришлось. Пять дней прошло без особых приключений, а на шестой мы уткнулись не в болото и не в гарь, а в каменную пустошь. Огромные валуны местами лежали вплотную друг к другу, местами свободно. Землю меж ними устилали камни поменьше и песок. На ней ничего не росло; лишь кое-где валялись высохшие и выбеленные солнцем коряги. Мы словно попали в пустыню.

— Пройти здесь можно, — заметил Люцифер. — И даже без особого напряжения.

— Конечно, — согласился я. — Собственно, мы тут еще быстрее пойдем. Только далеко ли уйдем? Я не могу представить естественных причин, по которым в природе могла образоваться эта свалка булыжников. Даже в природе Вселенной Дагора. А раз она не образовывалась естественно, значит, появилась неестественно.

«Ваша проницательность улучшена на 0,001 %», — нехотя, словно сквозь зубы, выдавила из себя система. После перехода на средние уровни мне стали доступны не только текстовые уведомления, но и звуковые, и я иногда менял формат для разнообразия. Голос в звуковых пока изменить не мог. Он был один, женский, приятный, но запинающийся, как в говорящих часах, подаренных в детстве отцом, которые при нажатии на кнопку сообщали: «Семь часов… тридцать девять минут». Или: «Одиннадцать часов… ровно!».

Кстати, примерно столько сейчас и было. Часов одиннадцать.

— Знаешь, подруга, — сказал я голосу. — Одна тысячная процента — это нечто такое, что не стоит и упоминания. Но все равно спасибки. За очевидный-то вывод.

— Уведомления о незначительных достижениях начинают приходить тогда, когда система считает нужным тебя приободрить, — сообщил Люцифер.

— Эх, что ж ты не подождал, пока сам догадаюсь? — упрекнул его я. — Лишил меня еще одной тысячной.

Из-под ближайшего валуна выползла змея, окраска и повадки которой кричали о ее ядовитости и агрессивности. Люцифер поднял ногу, за которую гадина попыталась его укусить, и раздавил ей голову копытом. Через минуту из норы у соседнего валуна выскочила еще одна змея — точно ее из тюбика выдавили. Эта оказалась больше первой. Конь прикончил ее другим копытом. Я стал разгребать носком сабатона песок перед собой. Сверху он был сух, внизу влажен.

— Думал, над пустошью дожди не идут, как над лабиринтом духов? — спросил Люц.

— Ага, — ответил я. — Однако вода здесь есть. А растительности все равно нет. И коряги выглядят так, будто росшие тут кусты и деревья тысячи лет назад засохли. А раз растительности нет, то нет и животных, которые ею питаются. Кого в таком случае едят змеи? Ползают охотиться в лес? Но почему тогда и не поселиться в лесу?

Люцифер наклонился и обнюхал обеих убитых змей. Осмотрел их взглядом патологоанатома. Еще раз обнюхал и вынес вердикт:

— Выглядят они как обычные. И пахнут как обычные.

— Но это не гарантия, что они обычные? — уточнил я.

— Конечно. Я не маг. Только маг мог бы сказать точно. И то не всякий.

Впереди послышалось шипение — к нам ползла третья змея. Длиной уже с королевскую кобру. И повела она себя как кобра: вздернула над землей переднюю часть тела и распустила капюшон. Люцу справиться с ней было бы проблематично, и я рубанул ее мечом. Змея поизвивалась обеими половинками и затихла. Сколько я ни пялился на труп, профиля не увидел. Как и в двух предыдущих случаях. Опять неясно, нечисть это или обычное пресмыкающееся. Проделки «говорящих часов»? Прокачивай, мол, проницательность. Тебя ж приободрили…

— Айда вперед, — сказал я коню, складывая змей в котомку. — Все равно ведь не станем обходить сей гадюшник, пока не выясним все относительно его. Вдруг тут сокровища на каждом шагу.

— Сядешь на меня? — спросил Люцифер. — В костомеха?

— Даже не знаю, — нерешительно протянул я.

Вроде преимущества скелета очевидны, однако мне не однажды случалось наблюдать гибель тех, кто чересчур полагался на очевидное. Многих из них как раз я и грохнул, особенно отличившись в этом на Тропе. Оператор в кабине управления неуязвим для одних воздействий и уязвим для других. Против каких-то врагов силен, против каких-то бессилен. Вспомнить хотя бы боевитых пугал из огорода Клары. Или, еще лучше, маленьких крылатых монстров, живших в надвратной башне Арнаура. Окажись я в проездной арке в костомехе, они легко проникли бы внутрь кабины и обглодали меня до мослов. Там не попрыгаешь туда-сюда, не помашешь мечом меж рычагами.

Сам костомех отнюдь не всепобеждающая машина смерти. Мой был перерублен пополам, терял половину ребер, дважды лишался левой ноги.

Сидя в на боевом коне тоже Господом Богом не становишься. Хотя уж Люц-то мой куда как хорош…

— Пешком пойду, — решил я. — А после сориентируемся. Было бы славно сверху осмотреться предварительно. Только на большие валуны не взобраться. Это надо на конечностях присоски иметь.

— Жаль, что мы не способны летать, — поддакнул Люцифер.

— Еще как жаль. А Весточка способна, — но рассказать нам ничего не сможет.

Шагов через двести я убедился, что все же у пустоши есть нечто общее с лабиринтом. Если мелкие камни валялись на земле как попало, в расположении огромных угадывался порядок, хоть и не тот, что в ловушке для бесплотных. Мы словно шли по улицам проклятого города, где здания превратились в бесформенные глыбы тех же размеров. Коряги казались скелетами вымерших жителей, их маунтов, прочих домашних животных…

«Поздравляем! — захлебнулась восторгом система. — Вы самостоятельно проникли в суть зачарованного объекта. Награда: 25 свободных очков характеристик и 250 очков Дарований. Кроме того, вам открыт досрочный доступ к ветке навыков сверхчувственного восприятия».

Тут из-за «дома» слева выскочил скорпион размером с автоприцеп для легковушки, и система тактично умолкла, не желая мешать нам убивать друг друга.

В том, что скорпион хочет меня убить, не было сомнений. Ну а я рыжий разве? Естественно, я тоже сразу захотел убить его. И любой захотел бы, даже без атаки с его стороны. Стоило лишь посмотреть на эту тварь…

Скорпион бросился ко мне, задирая повыше хвост и щелкая клешнями. Его панцирь оказался не менее прочен, чем мои латы, и мечу не поддавался. Я до сих пор не владел полными возможностями Дженкуира произвольно — он то выполнял мои желания, то нет. Сейчас решил не выполнять. Ты справишься так, Иван, будто говорил он. Подумаешь, какой-то скорп! Не важно, что его ядом можно стаду слонов эвтаназию сделать, а клешни подходят для четвертования рыцарей прямо в доспехах… Я был с мечом не согласен, но попробуй с ним поспорь. Натравить, что ли, на противника костомеха? Пусть оттянет агро на себя.

Скелет на мой призыв откликнулся тут же. Не то что меч. Но костомехи в самостоятельных действиях не очень ловки. Они похожи на сильных и старательных, но туповатых служак. Иногда весьма сложные дела выполняют великолепно, но чаще даже с рядовыми задачами справляются посредственно. А скорпион оказался на редкость проворен — и слишком умен для насекомого. Он упорно не хотел расходовать отраву на некрокиборга и уворачивался от его сокрушительных ударов, упреждая любые выпады отходами то вбок, то назад. В то же время не забывал про меня, целясь жалом строго в сочленения доспехов. Пока мне удавалось прикрываться щитом, и им же я спасался от клацающих клешней. Люцифер крутился рядом и уже трижды отменно лягнул скорпиона. Но тому, казалось, все было нипочем. Он кувыркаясь отлетал далеко в сторону и моментально вскакивал, а панцирь хоть бы треснул. Отчаявшись, я сунул меч в ножны, перебросил за спину щит и забрал у костомеха топор. Ведь у меня хватит сил ударить им хоть раз?

Хватит!

Я размахнулся и шарахнул скорпиона киркой на обухе так, точно хотел пригвоздить к земле БТР. Панцирь не выдержал.

Раздался хруст, вверх брызнула тугим фонтанчиком какая-то отвратительная жижа. Скорпион просел на лапах и растопырил клешни. Его хвост судорожно дернулся вперед в инстинктивной попытке уколоть врага, но я стоял не там. Отрадная картина! Однако следует срочно ее улучшить. Смогу я повторить удар?

Смогу!

И опять смогу!

И опять — даже если руки отвалятся!..

После четвертого удара скорпион перестал шевелиться.

«Я бью врага топором, — вспомнилось мне. — Я бью его снова!»

Ну да! Смех смехом, но такова участь воина. Это у кастера в запасе набор из более чем девяти тысяч заклинаний, комбинации которых позволяют использовать множество разнообразных стратегий и тактик. Воин же только и может, что бить врага какой-нибудь острой херней. Или тяжелой. Или тяжелой и острой одновременно. Или, как вот сейчас, очень большой, тяжелой и острой. И так пока враг не сдохнет.

Даже у воина мага-выбор немногим богаче. Он способен, как Айк, построить короткий портал прочь от противника, другим неожиданно вернуться к нему… и пустить в ход херню из перечисленного выше арсенала. Ибо маны и на порталы, и на всякие эффективные дальнобойные штуки вроде файерболов не напасешься.

— Теперь сядешь в костомеха? — спросил Люцифер.

— Нет! — упрямо ответил я. — По закону подлости знаешь что будет? Только сяду — сразу выяснится, что садиться не следовало. Монстр нападет другой, в аккурат для пехотинца-мечника.

— А если не в аккурат? Давай проверим. Ты же любишь научный метод.

— Давай! Но проверять я буду как сказал. Без костомеха.

— Соболезную. Посмотри вперед.

Я посмотрел. По «улице», на которой мы стояли, на нас мчался еще один скорпион. Я матюкнулся и вытащил из трупа его собрата топор.