Мартин и следователь Ольшанский уютно устроились в мягких креслах в комнате отдыха для сотрудников клуба.

— А ты уверен, что именно с этого момента всё пошло не так? — спросил Пётр Иванович. — Просто мне кажется, что у вас всё в тот вечер пошло не так с самого начала. Всё шиворот-навыворот.

— Ну, если смотреть глобально, то да, — согласился Мартин. — Но публика не паниковала, ничего не требовала, и в самом деле гости начали получать удовольствие от представления. Хотя программа несколько отличалась от заявленной, — отвёл глаза в сторону Мартин.

— Как ты интересно формулируешь. Я бы сказал: кардинально отличалась, — усмехнулся Пётр Иванович.

— Я имею в виду, что полицию никто вызывать не собирался.

— Даже когда старый цыган упрыгал за кулисы, как цыган из «Неуловимых мстителей», верхом на медведе? — уточнил следователь.

— Яшка-цыган в фильме не ездил верхом на медведе.

— Ну я это так, образно. Медведь же без намордника! А вдруг бы сожрал старика?

— Это было его личное решение. Вообще безбашенный тип.

— То есть старик голову не включал? Всё ради представления? Да! Ребята отработали на совесть! Вот только цыгане есть цыгане, и каким образом у цыганки оказалось колечко сказочной стоимости, которое ты подарил Яне, ты не знаешь?

— Понятия не имею.

— Ну хоть какие-нибудь предположения у тебя есть?

Мартин задумался.

— Знаешь, я не удивлюсь, что владелица кольца таким образом решила мне вернуть подарок. С Яны станется… А что, эффектно получилось!

— Экстравагантно, ничего не скажешь. Слушай, а ведь это твоя Цветкова сорвала эротическое шоу. Это же надо было додуматься! Приехал целый автобус с цыганами! Как ты мог просмотреть?

— Я хозяин ресторана, а не швейцар у входа. Приехали — уехали, я за этим не слежу.

— Да здорово они всё организовали. И самое главное — без шума и пыли уговорили девочек из шоу сесть всем составом в автобус, из которого выгрузились цыгане, и отправиться на какой-то левый концерт за те же деньги, что им заплатили в твоём баре-ресторане. Все остались довольны.

Интересно, что же такого необычного было в этом эротическом шоу?

— Я присутствовал… вернее, был вынужден присутствовать на их репетиции. Поверь мне, Петя, ничего нового ты бы там не увидел. Впрочем, девочки все как на подбор очень красивые, — ответил Мартин.

— Вот-вот! Это тебе, Мартин, по жизни хватает красоток, одна краше другой, а такие вот простые люди, как я, испытывают в женской красоте острую нехватку. Но меня ты в этот котёл разврата не пригласил. Все инкогнито, бешеные цены.

— Так и хорошо, что не пригласил. Весь вечер наслаждался бы цыганами.

— Ну и что? Всё равно бы расслабился.

— Ты извини, Петя, я сам в последнее время был совсем не расслаблен, и как-то не подумал о том, чтобы тебя расслаблять. А что с девочками? — поинтересовался Мартин.

— Да ничего. Выступали за городом, покусали их комары за все голые места, вот и всё! — хохотнул Пётр Иванович. — Руководительница их, Светлана Сергеевна, больше всех возмущалась произошедшим и требовала разобраться. А в чем разбираться-то? Деньги не украдены, выступление состоялось. Перепутали. А кто перепутал?

— Так найдут, — неопределённо ответил Мартин, который абсолютно не желал больше ни в чём разбираться.

— Так чтобы искать виновного, надо, чтобы хоть кто-то пожаловался! — развёл руками Ольшанский. — Тот, кто придумал это, — гений! Ему надо дать титул «Мистер Розыгрыш». От девушек жалобы не поступили, от зрителей — тоже. Думаю, для многих выступление обнажённых девушек гораздо интереснее плясок цыганок в разноцветных юбках. Какие претензии? Никаких. Все остались, в принципе, довольны. А насчёт гостей твоего клуба, так это вообще отдельная история. Слухом земля полнится, хотя всем присутствующим обещали полное инкогнито — никакой прессы. Но так же не бывает! Конечно, в зал просочились под тем или иным видом и журналисты, и блогеры. Так что разные чиновники, которые не имеют права светиться на подобных мероприятиях, должны быть благодарны, что не попали в скандальную хронику. Ну, Яна! Ну, Цветкова! Не перестаю удивляться, честное слово!

— Как ей удалось всё это провернуть и за такой короткий срок организовать? Такое буйство фантазии! — Мартин сдвинул брови, пытаясь казаться рассерженным, но у него ничего не получилось.

— Мне ваши страсти с Цветковой вот где уже сидят! — Пётр Иванович резко провёл ладонью по горлу. — Плохо, что в вашу круговерть всё больше и больше людей вовлекается.

— Но никто не пострадал! — напомнил Мартин. — А как полиция-то про всё это разнюхала?

— Хочешь знать, кто вызвал? — спросил следователь. — Так пассия твоя, прима на все времена — мадам Ольга. Она глаз с тебя не спускала, шпионила всегда и повсюду. Очень ты ее задел за живое, а уж когда она каким-то образом узнала о кольце, которое ты Яне презентовал, то, думаю, ее чуть кондратий не хватил!

Представляю, как она корчилась от злости! Вот кто тебе хотел отомстить и насолить — мадам Федосеенко. Она же присутствовала на твоём мероприятии, и как только запахло жареным, тут же вызвала полицию, чтобы тебе жизнь мёдом не казалась. Как говорится, шерше ля фам — ищите женщину. Извините за мой французский.

— Петя, я тебя очень прошу. Я не знаю наверняка, замешана здесь Яна или нет, мы можем только догадываться и предполагать. Но я даже копать не хочу в этом направлении, ты понимаешь, почему. И если вдруг что-то против нее обнаружится, то я дам любые деньги, найму самого лучшего адвоката, только сделай так, чтобы она оказалась ни при чём, — попросил Мартин и потянулся за сигаретой.

Пётр каждый раз вздрагивал, когда это видел, потому что знал, каких усилий Мартину стоило бросить курить. И вот из-за Яны он курит снова.

— Ничего, что твой бизнес пострадал?

— Я тебя умоляю, Петя.

— Ты боишься, что она скроется со своим князем за границей? — прямо спросил Пётр Иванович.

— Я ничего не боюсь, я сам во многом виноват.

— Но кольцо тебе отдали. Местный следак сейчас расследует, как это кольцо могло оказаться у цыган. Не было ли кражи?

— Довольно странная кража, когда кольцо отдают человеку, который его подарил.

— Я могу вмешаться в вашу, надеюсь, дружескую беседу? — подошёл к ним полный мужчина в дорогом, но несколько старомодном по крою костюме.

— Константин Павлович, проходите! — кивнул Мартин руководителю по культуре, метившему в министры.

— Я уже закончил давать показания, — сказал Константин Павлович, усаживаясь в кресло.

— С вами просто беседовали, — успокоил его следователь.

— Да-да! Вы должны войти в моё положение. Да я и сам не знаю, чем могу быть вам полезен. Я ничего не видел, ничего не знаю, ни в чём не замешан.

— Но хотели увидеть? — не сдержался Пётр Иванович. — Я просто вижу заголовки статей: «В какую сторону дала крен наша культура». Или «В какие дебри работники культуры хотят завести нашу молодёжь».

— Да что вы такое говорите, друзья?! — мгновенно вспотел лоб у Константина Павловича. — Я же ничего не видел! Я должен, просто обязан был увидеть и дать оценку новому шоу. Должность у меня такая, такие должностные обязанности.

— Мы понимаем, — кивнул Пётр Иванович.

— Поверьте мне, Константин Павлович, шоу хотя и эротическое, но вполне безвредное. Просто яркое зрелище, ничего особенного и шокирующего, — посмотрел на него Мартин. — Думаю, вам бы понравилось. А как вам цыгане?

— Цыгане?… — Мужчина сделал многозначительную паузу. — Что ж… Было неплохо. Весело, ярко. Конечно, ничего нового, но я не скучал.

— Значит, вас зацепило?

— Пожалуй, да! И не только мне, всем понравилось! Вы представляете, как старались артисты, если гости в конце кричали «браво»? А ведь в начале цыган приняли весьма скептически, ожидая совсем другого! Я уже дал интервью одному журналисту. Непонятно, как он здесь оказался, но ладно. Он достаточно известен, я с ним знаком. — Нервные движения и суетливая речь выдавали волнение Константина Павловича.

— И на какую тему вы с ним говорили? — Мартина уже забавляла эта ситуация.

— Я понял, что мы зря боимся цыган, их культуры.

— Да что вы? А почему «боимся»? Что в них страшного?

— Ну, есть какая-то настороженность по отношению к ним. А ведь какие люди талантливые и чертовски самобытные! Сегодняшний вечер меня потряс, я просто в восторге от зрелища, — всё больше и больше расходился в восхвалениях ответственный работник. — Я подпишу указ о предоставлении звания заслуженной артистки солистке ансамбля. Она потрясла и голосом, и танцами. Я лично выразил ей благодарность. Симпатичная женщина. Я еще отметил одного цыгана. Думал и его представить к званию, но он сказал, что звание уже имеет. Эта труппа не имеет собственной сценической площадки. Надо подумать над этим вопросом и решить в ближайшее время.

Мартин и Ольшанский с грустью смотрели на витийствующего чиновника. «И такие люди руководят нашей культурой!», казалось, с тоской подумали оба.

— А вот у нас есть вопрос к солистке, — сказал следователь.

— У кого «у нас»? — сразу же отреагировал чиновник.

— У правоохранительных органов, — вздохнул Пётр Иванович. — Приведу-ка я эту дамочку сюда, и заодно спросим, откуда у нее колечко. — Следователь удалился.

— Я чего-то не знаю? — почему-то шёпотом спросил Константин Павлович у Мартина.

— Сейчас попытаемся многое прояснить.

— А я хотел ее к званию представить. Ведь она талант!

— Как бы талант этот не оказался криминальным.

Константин Павлович вздрогнул, сел в кресло и затих в ожидании.

Следователь Ольшанский вернулся. Он привёл цыганку и цыгана, которые больше всех «зажигали» во время представления. Черноволосая черноглазая цыганка была необычно высокая и держалась надменно, на плечах ее лежала шаль в ярких цветах. Пожилой цыган в красной рубахе сразу же пошёл в атаку:

— Можно узнать, в чём дело? Почему задерживают артистов? Мы своё время отработали! — возмущался он.

Мартин поднялся с кресла.

— Лично у меня, как у владельца заведения, один вопрос к вам… — Он повернулся и в упор посмотрел на цыганку. — Откуда у вас, милейшая дама, кольцо, которое вы мне передали? Я так понимаю, вы знакомы с его хозяйкой? Или я ошибаюсь?

— Это моё кольцо. Это подарок, и я могу делать с ним всё, что захочу, — ответила цыганка и вздёрнула подбородок.

— Вот как? Я знаю, кому я его дарил. Вы лукавите.

— Да неужели? — усмехнулась цыганка, и красная роза в ее густых чёрных кудрях качнулась. — Одну минуточку…

Она резким движением сдёрнула кудрявый парик и вынула линзы из глаз. Открыла сумку, которая висела у нее на руке, вытащила косметичку, посмотрела в большое зеркало на стене и удалила ватным тампоном грим с лица. Светлые волосы водопадом упали на спину. Цыган тоже снял парик, усы и бороду, широко улыбнулся.

— Яна?… — оторопел Мартин, бледнея и садясь обратно в кресло, словно его не держали ноги. — Иван Демидович? Обалдеть! Я не узнал вас… Как же так?

— Это, сынок, волшебная сила искусства! — ответил ему раскатистым баритоном Иван Демидович и победоносно ухмыльнулся.

Яна стояла и молчала. Было видно, что она упивается произведённым эффектом.

— Как я мог не узнать?! Даже не заподозрить? — не мог успокоиться Мартин. — Голову мог дать на отсечение, что передо мной чистокровные рома.

Следователь тоже был поражён.

— Яна! Ну вы даёте! Ладно я не узнал! Но, Мартин, ты-то как мог не узнать свою давнюю подругу? Как тебе сердце не подсказало? Фантастика, просто фантастика!

Мартин ответил:

— Ты знаешь, я никогда не видел Яну в образе цыганки. И не предполагал, что она может так петь и танцевать.

— Да, это было круто! — встрял в разговор Иван Демидович. — Янка задала тон всему представлению. Зажгла на все сто! А вот то, что ты, Мартин, не знал, какая Яна артистка — это удивительно. У нее замечательный голос, пластика, а как она танцует! Прирождённая актриса. Ну, а что удивляться, Яне есть в кого быть талантливой — вся в мать!

— Да, я признаю. Это было потрясающе! Я не знал, даже не предполагал, что ты так можешь.

— А вот теперь оставайся со своими новыми открытиями, — дёрнула плечиком Яна. — Думаешь, я век буду за тобой бегать?

— Янка… — начал Мартин.

Но Иван Демидович его прервал:

— Я не дам тебе ее обижать! Ты сделал Яне больно. Хватит! Иди к своим стриптизёршам и балеринам, оставь ее в покое.

— Да не нужны мне никакие стриптизёрши! — вскричал Мартин. — Что вы ко мне с ними пристали? Почему я бесконечно должен всем и каждому доказывать, что они меня не интересуют?

Ответственный работник культуры Константин Павлович тоже встал с кресла. Казалось, до него только сию минуту дошло, что за действие разворачивалось перед его глазами.

— Постойте, так это не цыгане? — Он схватился рукой за сердце. — Но я же был в зале, я же видел представление собственными глазами! Это невероятно! — Он взял Яну за руку. — Мадам, вы великолепны! Примите мои восторги! — Он повернулся к Мартину. — Что за актриса? Из какого театра? Почему не знаю?

— Я не актриса, — отняла свою руку Яна. — Это была дружеская шутка, экспромт.

— Ты молодчина, — обнял ее Иван Демидович.

— А как же моя статья о цыганах? — приуныл Константин Павлович. — Я уже интервью дал.

— Все остальные цыгане настоящие, — сказала Яна. — Ваш восторг будет по адресу.

— А вам я всё же присвоил бы звание заслуженной артистки. Даже народной, — снова распустил хвост чиновник, глядя Яне в глаза и снова цепко схватил ее за руку. — Боже мой, какие только бездарности ни получают звания заслуженных и народных, уму непостижимо! А вы, душа моя, вы настоящий талант, вы просто прелесть! Бриллиант! Бесспорно, ваше место на столичной сцене, — не унимался Константин Павлович.

Яна снова отобрала свою руку.

— Это вряд ли, но всё равно спасибо за столь высокую оценку моего таланта, — ответила она. — Я росла за кулисами, танцевала, пела. У меня мама актриса. Просто мне это занятие неинтересно.

У меня совсем другая профессия. Мы можем быть свободны? — повернулась она к следователю.

— Полагаю, тебе нечего сказать по поводу инцидента?

— Какого инцидента? — захлопала ресницами Цветкова. Ее голубые глаза были чисты и невинны.

— Ты отплясывала здесь с цыганским табором, а стриптизёрши кормили комаров где-то за городом. Разве это честно?

— Наверное, произошла какая-то путаница, — кротко произнесла Яна. — Но ничего, всё поправимо. Не съели же комары ваших красоток без остатка, Мартин Романович. Вернутся и спляшут круче обычного!

— Вы свободны, — засмеялся следователь.

— Да не будет больше никакого шоу, хватит уже. Яна, подожди! — Мартин кинулся вслед за гордо удаляющейся Цветковой. — Подожди, куда ты? Нам нужно поговорить. Я постоянно выгляжу идиотом, стой!

Яна остановилась и повернулась к Мартину.

— Мне кажется, что мы уже всё выяснили. Всё уже сказано. Ты сиганул от меня в ресторане, словно я прокажённая. Ушёл и бросил меня. Как настоящий джентльмен. И колечко мне не нужно. Нет, я оценила размах ценовой политики, но это всё пустое. Мне прощальный подарок не нужен, я обойдусь, уверяю тебя.

Мартин попытался притронуться к ее плечу, но она сбросила его руку.

— Это не прощальный подарок, — сказал Мартин, — я просто хотел сделать тебе приятное. Когда я увидел этот нежный и сияющий камень, сразу же подумал о тебе.

— Да, ты сделал мне приятное, — задумчиво посмотрела на него Яна. — Тебе это удалось.

— Прости меня, — улыбнулся Мартин и обнял ее. — Я был взбешён. Я решил, что стал тебе полностью безразличен. Значит, ревнуешь? Получается, есть чувства…

Яна слышала стук его сердца, ей казалось: еще немного — и оно выскочит из груди.

— Мартин, не надо. Мне пора, — отстранилась она.

— В свой замок? — усмехнулся он.

Яна промолчала.

— Какой замок? — встрепенулся Константин Павлович. — О каком замке идёт речь?

— Яна живёт с князем Карлом Штольбергом. В Чехии у них настоящий средневековый замок, — пояснил следователь.

— Карл Штольберг? — округлил глаза Константин Павлович. — Да я же его знаю! Очень влиятельный человек.

Я вместе с ним открывал русско-чешский культурный центр. Это было очень значимое событие для города, оно освещалось и по телевидению, и во всех информационных источниках. С ума сойти! Так вы его жена? — с восторгом посмотрел он на Яну.

Та отрицательно качнула головой.

— Скорее, сожительница. Официально мы не зарегистрированы, но у нас общая дочь.

— Очень приятно! Не ожидал, честное слово, не ожидал… — растерялся чиновник.

В этот момент Мартин схватил Яну в объятия и прильнул к ее губам.

Присутствующие оцепенели. Чиновник даже рот раскрыл от удивления.

Ольшанский первый пришёл в себя и пояснил:

— С господином Вейкиным Яна давно знакома…

— С ума сойти. Женщина Штольберга и Мартин Вейкин… Как интересно! Просто захватывающий сериал, сценаристов не надо, сиди, смотри и записывай…

Яна упёрлась кулачками в широкую грудь Мартина и попыталась оттолкнуть его. Он не отпускал. Именно в этот момент зашла Ольга и совершенно оторопела.

— Ты? Это она? Но как?

Иван Демидович все-таки помог Яне освободиться от Мартина.

— Да, это она! Единственная и неповторимая Яна Цветкова! Но нам пора, господа. А вы, дамочка, закройте рот и не стройте другим козни, сами в эту яму и попадёте. А ты, Мартин, я думаю, услышал меня… — Он закончил свою загадочную речь и повёл Яну за руку к выходу.

Мартин попытался остановить ее:

— Яна, подожди! Возьми, пожалуйста, кольцо, оно твоё. Я настаиваю.

— Прости, Мартин, не могу. Кольцо очень дорогое. Да и зачем оно мне? На светские рауты я не хожу. На память о тебе? Я лучше запомню этот поцелуй. Пока, дорогой, — улыбнулась Яна и, подхватив Ивана Демидовича под руку, ускорила шаг. — Пошли, у нас мало времени.

Дверь за ними захлопнулась.

Яна и Иван Демидович двинулись по длинному коридору к выходу.

— Молодец! Я горжусь тобой! — сказал старый актёр. — Умница! У нас всё получилось. Ты видела глаза Мартина? Он до конца своих дней не забудет, кого потерял. Потому что ты — одна-единственная и неповторимая, и это понимают все. Яна, Яна, ты что? Ты плачешь? — испугался Иван Демидович, когда она повисла на его плече, беззвучно рыдая.

— Как ты не можешь понять? Я не хочу, чтобы он меня терял! Я не знаю, что делать, — всхлипнула она.

Иван Демидович погладил Яну по голове.

— Ну почему я не Старик Хоттабыч? Эх, сейчас бы выдернул волосок из бороды, прошептал желание, и ты была бы счастлива!

Яна улыбнулась.

— А где же твоя борода, дорогой джинн? И где твоя медная лампа, в которой ты томился тысячелетия?

Старый актёр машинально провёл ладонью по бритому подбородку.

— Борода? Скоро отрастёт! И я исполню все твои желания! Только не плачь.

В конце коридора послышались торопливые шаги. К ним приближалась цыганка.

— Яночка, успокойся, — вытер у Яны слёзы со щёк Иван Демидович. — Смотри, это Лада!

Яна оторвалась от его груди и пошла навстречу цыганке.

— Ладочка, дорогая, спасибо тебе, что согласилась на эту авантюру.

— Э-э-э… Долг платежом красен, яхонтовая моя. Я, честно, не верила, что у нас выйдет что-нибудь путное, но за друзей я в огонь и воду! Всё у нас получилось как надо. Ты такая женщина… совершенно не цыганка, но так перевоплотилась! Все до одного поверили. Даже мысли не мелькнуло, что ты не наших кровей. — Лада повернулась к Головко. — А ты, Ваня, вылитый цыганский барон! Приходи, дорогой, будешь работать с нами.

— Благодарю за приглашение! Я подумаю.

— Спасибо тебе, Лада, — поцеловала цыганку в щёку Яна. — Сегодня мне уже предложили звание заслуженной артистки.

— Ничего удивительного, — ответила цыганка. — Я бы и народную тебе дала.

— «Господь бог даёт штаны тем, у кого нет зада» — гласит французская пословица. Зачем мне звания и артистические награды, если я зубной врач? Боюсь, что мне есть чем заняться в жизни, кроме сцены. Мне и в настоящем времени хватает представлений, обхохочешься… — Яна вздохнула.

Лада взяла ее руку, посмотрела на раскрытую ладонь.

— Погадать тебе, сахарная?

— Ну, погадай, — улыбнулась Яна.

— Плохое не хочу говорить. Вижу: любовь у тебя будет взаимная. Судьба вам вместе быть, но много препятствий. Обретёшь ты родного человека очень скоро.

— Спасибо тебе, Лада, на добром слове. И всем твоим родственникам и друзьям тоже огромное спасибо. Моя месть удалась. Мартин удивлён и ошарашен, а мне этого и надо было. Рано еще списывать старушку со счетов. А теперь нам пора. Прощай! Еще свидимся. — Яна потянула Ивана Демидовича за собой. — Всего хорошего! Увидимся!