— Яна, вставай! Вставай! — тормошил Цветкову Иван Демидович, всеми силами пытаясь спрятать свой бархатный баритон в глухой шёпот.

Она ухватилась за его крупную руку, открыла глаза и поднялась на кровати. Ее шёлковые волосы сразу же оплели худую фигуру, словно сетью, которой ловят русалок.

— Иван Демидович, ты вернулся! Спасибо!

— А ты сомневалась? Глупенькая! Если у меня созрел план в голове, то уже никто и ничто не отвратит меня от цели. А еще я не бросаю своих! — обнял ее старый актёр.

Яна прижалась к нему всем телом, ее немного трясло.

— Ну, ты что? Что с тобой? Как наше святейшество? — покосился Иван Демидович на вторую кровать в палате.

На кровати лежало мощное златокудрое тело князя. Он мирно посапывал.

— Спит?

— Спит.

— Что-то ты бледненькая. Он тебя не обидел? — забеспокоился Иван Демидович.

— Карл в последнее время странный. Он пристаёт ко мне, хотя изначально была договорённость, что между нами ничего нет и быть не может. Карл словно забыл об этом. Постоянно лезет ко мне. Еле отбилась, мол, плохо себя чувствую. Он говорит красивые слова, снова звал замуж, венчаться, жить с дочерью. Подарки… Мне так плохо, я устала от него.

Иван Демидович погладил ее по голове.

— Что-то его подвигло на подобные приставания. Я конченый бабник, твоя мама права, тут я не спорю. Кстати, мы ей не сообщили, что ты в больнице, чтобы не было очередной истерики.

— Это правильно.

— Так вот, продолжая тему: я бабник. Но зачем приставать к женщине, если видишь, что она не расположена к общению с тобой? Что это тебе даст? Только головную боль. Это же не просто человек с улицы? Ты когда-то увлекалась им, вы были счастливы, у вас был красивый роман. Мало того, ваши отношения, хотела ты того или нет, нашли своё продолжение в вашей дочери.

— Всё так, — согласилась Яна, не понимая, к чему он клонит.

— Тогда почему ты сейчас относишься к нему, словно он для тебя чужой человек, словно он — насильник? — не понимал Иван Демидович.

— Ну, ты спросил. Я люблю другого. А у меня такой характер, что я не могу жить с одним, а думать о другом. Тише! Мы его разбудим.

— Так собирайся потихоньку. Едем. Такси ждёт.

Яна соскользнула с кровати.

— А куда мы едем? — спросила она, переодеваясь.

— В цыганский табор, — буднично ответил Иван Демидович. Он приложил палец к губам Цветковой: — Тише! Все вопросы по дороге. Пусть твой зачарованный принц спит. А наш план вступает в финальную фазу действия.

Стефания Сергеевна сварила кофе и позвала сына в гостиную.

— Мартин, сынок, не нравишься ты мне в последнее время, — сказала она, ставя перед ним чашку.

— Я не могу тебе не нравиться, — улыбнулся Мартин, — я же твой любимчик.

— Ты мой любимчик, — подтвердила мать, взлохматив его темно-медную шевелюру и всматриваясь в лицо. — Ты моё солнышко. У тебя даже веснушки погрустнели. Тебе ведь невесело, да? Это потому, что здесь Яна? — Стефания Сергеевна села за стол напротив сына.

— Откуда ты знаешь? — спросил Мартин и взял еще тёплый круассан.

— Я не знаю, я по тебе вижу. Что опять случилось? Не отпускает она тебя? Я всегда говорила: хочешь не хочешь, но Яна — твоя судьба.

— Поссорились мы с ней, — буркнул Мартин.

— Да это же не в первый раз! Сейчас-то чего?

— Ну это трудно так сразу объяснить. Мы с ней не живём вместе, а она пытается мной командовать, как будто я ей муж или она моя начальница, понимаешь? Это невозможно вынести, поверь. У меня забот полон рот, я не высыпаюсь, у меня сегодня в программе новое шоу, я волнуюсь, а она пытается дело, на которое я потратил столько сил, да и денег, уничтожить. И всего лишь из-за своего каприза. Ей бы лучше не соваться в мои дела.

— Так ты сегодня поздно?

— Да. Я же сказал — у меня новое шоу.

Стефания Сергеевна встала и молча пошла к двери.

Мартин окликнул ее:

— Мама, ты куда?

Стефания Сергеевна оглянулась.

— Я еду с тобой. Давно нигде не была, а у тебя сегодня премьера. Пойду быстренько переоденусь.

Мартин изменился в лице.

— Прости, но это невозможно.

Стефания Сергеевна высоко подняла брови.

— И ты мне объяснишь почему?

— Мама, прошу тебя! Только не сегодня! Я готов отвезти тебя хоть в лондонский театр, хоть в венскую оперу, выбирай. Но сегодня я иду один. Извини. — Мартин поправил черную бабочку. Черный костюм и белоснежная рубашка сидели на нём идеально.

Стефания Сергеевна поджала губы.

— Ага, понятно… Знаешь, а я на стороне Яны.

Мартин вздрогнул.

— Чего?

— Я понимаю, почему Янка с тобой поссорилась. Что же такое у тебя в клубе творится, что ты родную мать взять на представление не можешь? Ты думаешь, что я буду тебя поддерживать?

— Мама, не начинай. После поговорим, сейчас ни минуты свободной. Я опаздываю. — Мартин встал и быстрым шагом покинул гостиную. Ему предстоял не самый лёгкий день.

Стефания Сергеевна только рукой махнула.

Яна приехала на такси к знакомому антиквару.

Она открыла массивную дверь, и на звук традиционного колокольчика вышел старый человек с умными усталыми глазами.

— Добрый день! — поздоровался он. — Чем могу служить? — Тут антиквар вгляделся в посетительницу. — Ба! Да мы, кажется, уже виделись. Ведь вы обладательница потрясающего кольца, не так ли? Как ваш палец?

Яна растопырила пальцы.

— Как видите…

— О-ла-ла, — покачал головой антиквар. — И что же вас привело ко мне на этот раз? Простите, как я могу к вам обращаться?

— Меня зовут Яна. Яна Карловна.

— Очень приятно, Яночка. Так чем я могу быть вам полезен?

— Знаете… — Яна прочитала на бейджике имя антиквара. — Геннадий Львович, рука у меня почти в порядке. Но кольцо… Оно всё еще не снимается. Может быть, вы знаете какой-нибудь замысловатый способ снять его, но хотелось бы без членовредительства.

Антиквар свёл кустистые брови и улыбнулся.

— Давайте попробуем. Одну минуточку подождите, я сейчас. — Он вышел в подсобку и вернулся с металлическим тазиком в руках. Потом принёс чайник и кусок туалетного мыла. — Наливаем тёплую водичку, — сказал он, наполняя таз из чайника, — намыливаем ваш пальчик и пробуем снять колечко с мылом. — Вуаля! — Он протянул Яне кольцо. — Получилось!

Яна благодарно посмотрела на старика.

— Я не верю своим глазам! — Она взяла кольцо, завернула его в носовой платок и убрала в сумочку. — Там ему будет надёжнее. Спасибо вам огромное, вы меня очень выручили.

Антиквар улыбнулся.

— Сочту за честь оказывать вам услуги и в дальнейшем. Буду рад видеть вас снова.

Яна послала ему воздушный поцелуй и вышла на улицу. В такси ее ждал Иван Демидович.

— Ну что, получилось? — спросил он.

— Да. — Яна продемонстрировала руку без кольца.

— Вот и славно. Теперь можно ехать дальше.

— Нас не посадят? Куда мы едем и зачем?

— Все вопросы потом. А я бы сел с тобой в одну камеру, а ты?

— Слушать твои распевки каждый день? Нет уж, уволь, — усмехнулась Яна.

Такси вскоре остановилось около какого-то рынка. Яна вышла и сразу же попала в объятия старой цыганки.

— Здравствуй, ласточка моя!

— Лада, здравствуй! Вот не ожидала…

— Алмаз моего сердца, ты внесла за меня залог, помогла мне — и теперь мы поможем тебе. Иван сказал, что у тебя проблемы. Я сделаю всё, что в моих силах. Пойдём скорее, нас ждут.

Яна и Иван Демидович двинулись за цыганкой, полностью ей доверившись.

В этот вечер обстановка в одном из самых известных клубов Санкт-Петербурга была чрезвычайно оживлённой. Богатые и известные люди, удручённые скукой, вызванной тем, что для них нет никаких запретов, жаждали интересного зрелища, делового общения, новых знакомств и любовных приключений. Именно в таких клубах затеваются необременительные романы, заядлые тусовщики ходят сюда, как на работу, и, конечно, плетутся клубки многочисленных интриг, в которых сам чёрт ногу сломит.

Гостей усаживали на невысокие мягкие диванчики, обитые шёлком, и в плетёные кресла, а в центре располагались круглые столики из искусственного хрусталя.

Свет был неярким, крутились зеркальные шары, пускающие во все стороны яркие лучи, делающие лица гостей призрачными и почти нереальными.

Среди гостей была замечена и балерина Ольга Федосеенко со своим кавалером, чиновником из Министерства культуры. Тот оказывал ей всяческие знаки внимания и постоянно облизывал сухие губы. На сцене были установлены декорации, во многом напоминающие художественное оформление известного классического парижского кабаре «Мулен Руж». Хрустальные столики были заставлены дорогой выпивкой, вазами с фруктами и десертами. Девушки-официантки сегодня работали в особой форме: белые переднички, чулки в сеточку на подвязках, туфли на шпильках.

Мартин подсел к своим деловым партнёрам и жестом подозвал официантку. К ним подошла Ирина.

— Здравствуйте, господа! Что угодно?

Мартин поднял голову и удивлённо посмотрел на девушку.

— Ирина? Ты передумала?

— Да, Мартин Романович.

— Так это же замечательно. Честно, я очень рад.

Один из гостей обратился к девушке:

— Так вы Ирина? Хорошенькая! Вы не возражаете продолжить знакомство после вечеринки?

Поднос в руках девушки дрогнул.

— Возражаю! — ответила она резко, но, спохватившись, уже мягче добавила: — После работы я очень устаю, мне не до прогулок.

— Надо же, какая серьёзная! — засмеялся гость, глядя на Мартина.

Мартин улыбнулся ему и снова посмотрел на Ирину.

— Ладно, иди. После поговорим. Принеси еще шампанского.

Ирина коротко кивнула и скрылась среди гостей.

Грянула музыка, яркий свет брызнул на сцену. Среди собравшихся прошелестел шепоток ожидания, все предвкушали эротическое шоу. Но на сцену вылетели цыгане в разноцветных одеждах. Грянул цыганский хор и начались искромётные пляски и песни. Цыгане закружились в хороводе.

Публика терпеливо ждала. Всем было ясно, что цыгане появились «для разогрева» перед настоящим выступлением. На сцене делал трюки бурый медведь, кувыркались карлики, выступали фокусники и клоуны. Вскоре подогретая спиртным публика начала подпевать цыганам, послышался весёлый смех, голоса зазвучали громче, гости закружились в хороводе вместе с дрессированным медведем в красной рубашке и фуражке с красной гвоздикой, лихо примотанной сбоку к головному убору.

Спиртное лилось рекой, у каждого столика исполнялось традиционное «К нам приехал, к нам приехал…», а также более простое «Пей до дна, пей до дна!» И ведь пили же, то ли от отчаяния, то ли войдя в раж. Почему-то русский народ, очень мало знающий о цыганской культуре в целом, наизусть помнит эпизоды из популярных фильмов «про цыган». Поэтому на бис десять раз был исполнен танец цыганок из кинофильма «Табор уходит в небо». Тут уж никто возразить не мог. Ведущая солистка танцевала просто на разрыв, на смерть, так сказать. Ее движения завораживали, взгляд черных глаз пронзал сердца, а танец вводил в своеобразный гипноз.

Некоторые из зрителей начали перешёптываться — выступление цыганского коллектива затянулось, а ожидаемое шоу никак не начиналось. Но цыганская круговерть продолжалась — всё шло по накатанной. Несколько раз были исполнены песни из «Жестокого романса» — и «Мохнатый шмель», и «Напоследок я скажу». Во время исполнения солистка подходила к мужчинам и проникновенно смотрела им в глаза. Ее голос проникал в душу, некоторые даже прослезились. Видимо, водился за ними такой грешок — любовные шашни с невинными девушками. Остановилась цыганка и около Мартина, а в конце куплета провела пальцем по его щеке с лёгкой небритостью и взяла за руку.

— Дай погадаю тебе, красавец. Ох, вижу, много ты сердец разбил! Есть одно сердце женское, что будет болеть от любви к тебе до конца дней твоих. Подумай, правильно ли ты живёшь, подумай, бриллиантовый, а то потом поздно будет.

Цыганка качнула плечом и отошла к другому столику. Мартин разжал ладонь и увидел кольцо с розовым бриллиантом «Рассвет мечты», которое подарил Яне в их последнюю встречу.

И именно с этого момента что-то пошло не так.