Палата Яны, конечно, находилась не в морге, а в реанимации, но принял ее из такси и оказывал первую помощь тот, кому она позвонила, — ее друг патологоанатом Витольд Леонидович.

— Еле убрали отёк, он осложнился общим состоянием, — пояснил ей патологоанатом. — Я тебе вводил и снотворное, и успокаивающее, и антигистаминное, что тоже усиливало снотворный эффект. Аллергия прошла, ты восстановилась, но я хочу убить тебя собственными руками.

— Почему? Может, передумаешь? — поёжилась Яна.

— Ты головой когда-нибудь думаешь? Она для чего тебе нужна? Чтобы есть в неё? — строго спросил Витольд Леонидович. — Еще немного и было бы поздно! Ну, как так, Яна? У тебя маленький ребёнок, ты молодая женщина! И не смотри на меня так. Ты сама медик, и прекрасно понимаешь, что такое аллергия. Какого чёрта ты не вызвала «скорую», а тащишься с подружкой на такси, да еще делаешь остановку, чтобы оценить какое-то кольцо? Ты понимаешь, чем это могло закончится?

Яна виновато пожала плечами и вздохнула.

— Кстати, кольцо не простое, — сказала она.

— А золотое, — передразнил ее Витольд Леонидович. — В любом случае это просто побрякушка.

— А вот и нет! Оно стоит… Оно стоит огромных денег! Ты даже себе представить не можешь — целое состояние. Хватит и детям моим, и внукам, и…

— Ладно, ладно! Размахнулась! Вижу — кольцо красивое.

— Английская королева умрёт от зависти.

— Думаю, у неё есть цацки и покруче. Ну-ка, дай посмотрю твой палец. Да-а… Болит?

Яна качнула головой:

— Болит. И не снимается.

— Конечно, не снимается. Еще немного и пришлось бы ампутировать тебе палец, потому что началась бы гангрена. Вместе с кольцом.

Яна подняла руку и посмотрела на свой розовый «Рассвет мечты». Ее изящная кисть выглядела как обычно, а вот палец, на котором сиял дорогущий бриллиант, больше походил на распухшую сосиску. Кольцо сидело плотно, палец ныл и дёргал.

— Не пытайся снять, сейчас это бесполезно, — предупредил патологоанатом.

— Но мне же больно! — не поняла она.

— Палец травмирован, передавлен кольцом. Надо подождать, пока спадёт отёк. Или, если срочно, то можно распиливать кольцо.

— Это точно?

— Зуб даю. Металлокерамику.

— Придётся подождать. Сниму и верну Мартину. — Яна с теплотой посмотрела на Ирину с Иваном Демидовичем. — Спасибо, что вы со мной, друзья.

— Напугала меня, ну куда я теперь денусь? — улыбнулась в ответ Ирина. — Я же безработная. Кстати, если тебя это интересует, я видела вчера Мартина Романовича. То, что ты в больнице, он не знает. Уговаривал меня не брать расчёт. Я объяснила ему, почему это делаю. А он, а он… — Губы девушки задрожали.

— Обидел? — спросила Яна.

— Посмеялся надо мной, сказал, что я дурёха. Слово-то какое обидное! Сказал, чтобы не принимала близко к сердцу. Что он не собирается превращать свой клуб в эротический. Что это будет разовая акция, что он пообещал коллективу поддержку в России, что после выступления в его клубе девушек ждёт турне по всей стране. Что шоу, конечно, очень жёсткое по степени обнажённости, но очень популярное в Европе и имело там большой успех. Он обещал Сотниковой дать шанс. Афиши напечатаны, реклама идёт, и все знают, что шоу состоится в его клубе в Питере. Почти все места забронированы. Будут светские журналисты, крупные бизнесмены, владельцы ночных клубов, депутаты, и чуть ли не заместитель министра культуры. Деньги в рекламу вбуханы немалые. Билеты стоят бешеных денег, а всю выручку Мартин Романович передаст в благотворительный фонд. Вот что с ним делать? И ангел, и чёрт в одном флаконе! Нет, я туда не вернусь.

— А Мартин? — спросила Яна.

— Улыбнулся. Сказал, что даёт мне время подумать для принятия окончательного решения, и ждёт меня в клубе после окончания шоу.

Сердце Яны снова защемило.

— Может, тебе, Ира, и правда не торопиться? Если акция разовая, деньги пойдут на добро, тебе дают шанс, да и ведь нравилось тебе там работать? Я знаю, что коллектив у Мартина подобран хороший. Я, в свою очередь, тебя, конечно, тоже не брошу. Если не захочешь вернуться в клуб, я возьму тебя в Москву, в свою клинику администратором. Придётся снимать жильё в Москве, а это дорого. Или можно устроить тебя в русско-чешский центр, здесь в Питере.

— Можешь ко мне в морг, — подмигнул девушке Витольд Леонидович. — А что касается тебя, Яна, то зря ты бесишься по ничтожному поводу. Подумаешь, какая гордая! Что ты прицепилась к этому шоу! Что, твой Мартин голых девок не видел? Это как меня трупом удивить. Это же бизнес, это понимать нужно! Ты всё усложняешь и морочишь голову и себе, и Мартину своему. Он деньги зарабатывает, а ты ему пытаешься палки в колёса вставлять. Нехорошо…

— А я вот прекрасно понимаю, что такое умирать от ревности! — вдруг выдал громогласным баритоном заслуженный артист Иван Демидович. — Именно это Яну чуть не убило, а не эти ваши аллергии и истощения. Удушающая ревность и бессилие изменить ситуацию — вот причина всего! И я предлагаю одно исцеляющее действо — отомстить!

Повисла длинная театральная пауза, все присутствующие словно оцепенели.

— Иван Демидович, а ты вернулся в театр? Я же договорилась насчёт тебя, — осторожно сказала Яна, подозревая, что ему, как всегда, нечем заняться.

— Вернулся, душа моя! И знаю, кто за меня словечко замолвил, — взял Яну за руку старый артист — Не успела тебе сообщить. Режиссёр другой?

— Тот же, но теперь он ведёт себя тише воды, ниже травы, — усмехнулся Иван Демидович.

— Месть — не лучший выход, — подал голос патологоанатом. — Когда я работал в криминалистике, то почти каждый второй труп был как раз по причине этого милого чувства. Ну, хорошо, не второй, а третий, но тоже достаточно много. Ты, вообще, что конкретно имел в виду? — удивлённо посмотрел Витольд Леонидович на Головко.

Судя по тому, что они были на «ты» и смотрели друг на друга как заправские кореша, Яна догадалась, что они уже «прошли боевое крещение огненной водой» и стали родственными душами. Наверное, это произошло за длительные часы ожидания, когда ей станет лучше, и она очень надеялась, что пили они за ее здоровье.

— Ваня! Ты о чём? — повторил вопрос патологоанатом и вдруг резким движением поднял заслуженному артисту веки. — Жёлтые склеры. Это нехорошо, Ваня, береги печень!

— Поздно, Витя! Чего ее беречь? Она давно отвалилась, — хмыкнул Иван Демидович, ласково называя Витольда Витей.

Яна поняла, что их дружба спаяна крепче, чем якорная цепь.

— Витя! Я же не говорю о том, чтобы убить Мартина! Ни в коем случае. Его любит Яна.

— Странно было бы убить его после того, как он подарил кольцо стоимостью в один миллион евро, — согласился Витольд Леонидович.

— Это было бы «странным убийством», так бы написала Агата Кристи. И мотивом стала бы не месть, а, скорее, зависть, — согласилась Цветкова.

— Он, кстати, хороший парень и настоящий мужик, — вдруг вспомнил Иван Демидович. — Моя Яна не могла полюбить непонятно кого. Он просто…

— Запутался? — попытался помочь ему Витольд Леонидович.

— Скорее испытывает то чувство, от которого мы отталкиваемся… «месть». Он мстит ей, потому что страшно ревнует.

Витя, я не могу ошибаться! Я клянусь тебе. Я прекрасно разбираюсь в людях, вот просто смотрю на человека и вижу его насквозь! Это у меня такой дар, потому что я с детства очень компанейский, коммуникабельный, и перед моими глазами прошло очень много людей. Я интуитивно чувствую каждого. Особенно женщин.

— Хоть я и сержусь на шефа, но не забывайте, что Мартин Романович — очень хороший, — встряла Ирина. — Да и Яна уже лучше себя чувствует.

Она говорила таким голосом, словно стала невольной соучастницей банды, которая собирается убить ее любимого, слегка оступившегося шефа.

— Да что ты, детка? Не бойся, не будем мы его убивать! Мы люди творческие! Отомстим творчески! — с пафосом произнёс Иван Демидович, и снова возникла та тревожная мхатовская пауза.

По коже Яны пробежал холодок. Возможно, это было предупреждение, знак, но слишком велик был соблазн уйти не с поджатым хвостом, а с гордо поднятой головой.

— Так когда должно состояться это, с позволения сказать, малокультурное мероприятие? — спросил Иван Демидович.

— Уже завтра, — чуть ли не перекрестилась Ирина.

— Народу тьма? Крутая вечеринка? Многие любят «клубничку»? — уточнил Иван.

При слове «клубничка» Яна поморщилась.

— А ты как думаешь? И вот что интересно: шоу разрекламировали как крутое, смелое. Но нет информации, кто будет присутствовать. Стесняются у нас показывать интерес к эротическим танцам.

— А я бы посмотрел. Голых-то у меня на столах много, но там, наверное, шевелятся? — мечтательно поднял глаза патологоанатом.

— Еще как шевелятся! Сердечный приступ получить можно, — заверила его Ирина.

— Интересно, а Мартин уже кого-нибудь из этих девиц закадрил? Или девица закадрила его самого? — протянула Яна.

Все замерли. Ирина отмерла первой.

— Я не знаю, Яна. Я же за ним не слежу. На репетициях Мартина Романовича не было, он присутствовал на прогоне один раз. Больше не появлялся. Репетиции шли три дня. Но он точно будет в этот вечер в клубе. А как иначе? Он хозяин.

— Витольд Леонидович, — Яна повернула свою очаровательную головку к патологоанатому, — а ты можешь отрезать мне палец с этим чёртовым кольцом? Хочу швырнуть ему в лицо в тот самый момент, когда он будет любоваться на голых девиц.

— Это чёрный юмор? Яна, ты в своём репертуаре. Я живых не режу.

— Так я мертвая… внутри! — возразила Яна. — И не дождусь, когда спадёт этот отек.

— Никто ни от кого ничего отрезать не будет! — сказал Иван Демидович. — А ты, дитя мое, — обратился он к Ирине, — должна быть в клубе. Наступи ногой на свою гордость и согласись там дальше работать. Мартин же сказал тебе, что это разовая акция, что он не собирается превращать свой клуб в эротический. Ну, так потерпи вечерок. А нам очень нужен человечек в стане врага. — Он доверительно обнял девушку.

Ира побледнела на глазах и нервно сглотнула, словно ее сделали главной в этой истории, и теперь ждала сплошных неприятностей.

— Что ты задумал? — спросила Яна.

— О! У меня много интересных мыслей! Я давно понял, что я прирождённый режиссёр, только всерьёз меня никто не воспринимал, да и не стал бы я никого подсиживать, не способен на подлость. У меня в голове созрел идеальный план для любителей «клубнички». Но ты, Яна, обязательно будешь мне нужна.

В палату заглянул врач.

— У стойки регистратуры бушует какой-то не то боярин, не то князь. Требует пропустить его к пациентке Цветковой.

— И что?

— Пропустили. Сейчас будет здесь.

— Твою налево! Рушит наши планы. Друг, — обратился к врачу Иван Демидович, — навеки должником буду, скажи, что Витольд Леонидович — ее лечащий врач.

— Но он же…

— Да какая разница! Прошу тебя! — воскликнул заслуженный артист.

— О’кей, — закрыл дверь врач.

— Витя! Что угодно говори, но оставь ее в больнице на сутки! — успел кинуть загадочную фразу Иван Демидович, и тут дверь в палату распахнулась.

Карл Штольберг ворвался с охапкой роз. Вместе с ним ворвался запах дорогого парфюма. Он кинулся к Яне, явно не замечая собравшихся у ее постели посетителей.

— Яна! Я сразу же прибежал, как только мне сообщили, что ты пришла в себя! Мне сказали, что ты в больнице, что аллергическая реакция, что тревожить пока нельзя, как только будет лучше, то сразу же сообщат мне. И вот! Это я! — сбивчиво выкрикивал Карл. — Карл ощупал руки Яны, словно проверял, не потеряла ли она какие-то фрагменты своего тела.

— Не волнуйся, все хорошо, — ответила Цветкова, выдернув свою руку из цепких лап Штольберга.

— Я обеспечу тебе лечение в лучшей клинике Европы, — пообещал ей Карл, тревожно всматриваясь в ее лицо.

— Этого не потребуется, — деликатно встрял Витольд Леонидович. — С Яной не всё так плохо.

— Вы серьёзно?! — пронзил его взглядом князь Карл Штольберг. — Почти три дня…

— Ну, а что вы хотите, выход из болезни был медленным. Еще сутки, и Яна может поехать домой на амбулаторное лечение.

— Сутки?! — воскликнул Карл. — А если я ее увезу, и вас вместе с ней, за любые деньги, я подчёркиваю, за любые! Вы будете находиться с ней постоянно?

— Нет, Яне лучше остаться здесь на сутки. Это медицинское учреждение. Здесь врачи и уход. Зачем Яну лишать всего этого?

— Любые деньги, — повторил Карл волшебную фразу в России.

— Приборы стационарные, дома их вот так сразу не установишь, — вздохнул Витольд Леонидович. — Поэтому терпение и еще сутки наблюдения. Не надо рисковать, в больнице больше возможностей. Знаете, даже по трупным пятнам можно многое понять. А тут и лаборатория, и эксперты и, пардон, нянечки.

Карл Штольберг медленно опустился на стул, словно сдувшийся воздушный шарик.

— Вы так думаете? Может быть, вы и правы. Ну, хорошо. Я хотел преподнести сюрприз для моей женщины, но у меня такая женщина, что она сама всё время меня удивляет. Согласен, я оставлю ее на день. А какая ваша специализация? — спросил Карл у Витольда Леонидовича, словно вдруг осознал, что услышал что-то не то.

— Я? Так я это… аниматор, то есть реаниматолог, извините. Больная уже идёт на поправку, но необходимо понаблюдать, чтобы не было рецидива. Отёк еще не прошёл.

— Я могу что-то сделать для нее? Помощь? Лекарства?

— У нас все есть… формалин, шовный материал. То есть лекарства, аппаратура вот, — постучал Витольд Леонидович по прибору, показывающему электрокардиограмму Яны. — Всё есть. Не волнуйтесь.

— Я могу остаться с ней?

Яна зевнула.

— Повидаться — да. Совсем — нет. Такие услуги у нас не предусмотрены. Госпожа Цветкова будет всё время спать, побочный эффект от антигистаминных препаратов.

— Так я готов любоваться на нее спящую, — не сдавался Карл Штольберг. — И я уже договорился с главным врачом — мне принесут сюда мобильную кровать, я переночую здесь. Тебе нехорошо, любимая? Ты неважно выглядишь.

— Меня подташнивает. А как же Ева? Может, тебе лучше к ней?

— С ребёнком все хорошо. Слава богу, что у нас такая понятливая, опытная и хорошая няня. Я не переживаю за Еву, и ты не переживай. Я останусь с тобой. Это решено.

Яна со страдальческим выражением взглянула на Ивана Демидовича, с трудом поворачивая массивное кольцо бриллиантом внутрь ладони, которая мгновенно вспотела.

— Ладно, мы пойдём! Всё будет хорошо. А ты отдыхай, — сказал Иван Демидович.

— Навещайте меня, держите в курсе, — бросила им вслед Яна.

— Ты так говоришь, любимая, словно остаёшься здесь на год. Всего-то сутки, и врач смилостивится над нами и разрешит пойти домой, — успокоил ее Карл.

— Как привезут гро… то есть как придут последние анализы, мы сразу же заказываем катаф… то есть машину — и отправляем вас домой. Но под покой и дальнейшую реабилитацию, — удалился Витольд Леонидович вслед за Ирой и Иваном.