Около полуночи Хорас выехал на товарном поезде из Кинг-Сити. Он устроился в кабине машиниста и ранним утром прибыл в Салинас. Главный город округа Салинас стремительными темпами рос и развивался, а его население должно было вот-вот перевалить за две тысячи. Это был самый крупный город на всем расстоянии от Сан-Хосе до Сан-Луис-Обиспо, и его блистательное будущее ни у кого не вызывало сомнений.

Прямо с вокзала Хорас направился позавтракать в закусочную мясных блюд. Ему не хотелось поднимать шерифа с постели в такую рань, рискуя навлечь на свою голову гнев начальства. В закусочной он встретил молодого Уилла Гамильтона, который имел весьма импозантный вид в деловом костюме цвета «соль с перцем», и подсел к нему за столик.

– Как поживаешь, Уилл?

– Замечательно.

– Ты здесь по делу?

– В общем, да. Есть тут небольшое дельце.

– Мог бы и меня как-нибудь в долю взять.

Хорас испытывал странное чувство, ведя подобную беседу с таким молодым человеком, но Уилл Гамильтон так и светился благополучием. Никто не сомневался, что он приобретет большое влияние в округе. По некоторым людям можно с первого взгляда угадать, какое им уготовано будущее.

– Непременно, Хорас. Я ведь думал, ранчо отнимает у тебя все время.

– Пожалуй, я бы рискнул сдать его в аренду, подвернись мне что-нибудь стоящее.

Уилл наклонился к нему через столик.

– Знаешь, Хорас, нашей части округа явно не уделяют должного внимания. Тебя не посещала мысль баллотироваться на должность?

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, сейчас ты заместитель шерифа, а в шерифы баллотироваться не думал?

– Нет, как-то в голову не приходило.

– А ты подумай, только держи язык за зубами. Через пару недель загляну к тебе, тогда и потолкуем. Только помалкивай.

– Не беспокойся, Уилл. Но ведь у нас замечательный шериф.

– Знаю, но к нашему делу это не имеет никакого отношения. В Кинг-Сити нет ни одного представителя окружных властей. Соображаешь, куда я клоню?

– Понимаю. Надо подумать. Кстати, я вчера заезжал к твоим родителям.

– Правда? – Уилл просветлел лицом. – Как они там?

– Хорошо. А твой отец такой шутник!

– В детстве мы покатывались со смеху от его рассказов, – хмыкнул Уилл.

– А уж какая светлая голова! Показал мне новую модель ветряной мельницы собственного изобретения. В жизни не видывал подобной штуки!

– Господи, – простонал Уилл, – снова придется платить патентным адвокатам!

– Но ведь идея замечательная, – настаивал Хорас.

– У отца все идеи замечательные, а наживаются на них только патентные адвокаты. Это выводит из себя матушку.

– Да, тут ты, пожалуй, прав.

– Единственный способ заработать деньги – продавать то, что производят другие, – заявил Уилл.

– И здесь я с тобой, Уилл, согласен, но как бы там ни было, а ветряная мельница, что изобрел твой отец, просто потрясающая.

– Вижу, Хорас, отец и тебе голову заморочил.

– Пожалуй. Но ведь ты и сам не хочешь, чтобы он стал другим, верно?

– Конечно же, нет! – согласился Уилл. – А ты на досуге подумай над моими словами.

– Хорошо.

– А главное, помалкивай.

Работа шерифа была не из легких, и если на всеобщих выборах округу доставался хороший шериф, это считалось большой удачей. Должность действительно была сопряжена со многими сложностями. Официальные, находящиеся у всех на виду обязанности шерифа, связанные с соблюдением законов и поддержанием порядка, были далеко не самыми важными. Разумеется, шериф представлял в округе власть, подкрепленную силой оружия, но в обществе с таким количеством ярких индивидуальностей не в меру грубый или не слишком умный шериф надолго в должности не задерживался. Споры о праве на пользование водой, конфликты, связанные с границами частных владений, всевозможные притязания, не имеющие под собой оснований, вопросы по установлению отцовства – все это следовало решать, не прибегая к силе оружия. Хороший шериф использовал арест как крайнюю меру, когда все прочие доводы не давали должного результата. Идеалом шерифа являлся не лучший воин, а самый тонкий дипломат. Округу Монтерей с шерифом повезло, он обладал замечательным качеством не встревать в чужие дела.

В начале десятого Хорас вошел в кабинет шерифа в старой окружной тюрьме. Пожав друг другу руки, мужчины долго обсуждали погоду и прогнозы на урожай, пока Хорас набрался наконец смелости и приступил к делу.

– Видите ли, сэр, – начал он, – я пришел к вам за советом.

И он во всех подробностях поведал шерифу историю Адама Траска. Выложил все как на духу.

Через несколько минут после начала рассказа шериф закрыл глаза и сцепил пальцы. Иногда он их открывал, давая понять, что слушает, но не проронил ни слова.

– Вот так я и влип, – закончил Хорас. – Не сумел ни выяснить, что там приключилось, ни как выглядела эта женщина. Это Джулиус посоветовал обратиться к Сэму Гамильтону.

Шериф зашевелился в кресле и, перекинув ногу за ногу, посмотрел перед собой.

– Полагаете, муж ее убил.

– Поначалу я так и решил, но мистер Гамильтон меня разубедил. Он говорит, Траск вообще не способен на убийство.

– На убийство способен любой человек, – возразил шериф. – Нужно только знать, как нажать спусковой крючок. Одним словом, то же самое, что и с оружием.

– А о его жене мистер Траск рассказал много любопытного. Представляете, когда он принимал роды, эта женщина укусила его за руку. Видели бы вы ту рану! Как от волчьих зубов.

– Сэм ее описал?

– Да, и он, и миссис Гамильтон.

Хорас вынул из кармана листок бумаги и зачитал подробное описание Кэти. Супруги Гамильтон располагали достаточными сведениями о внешности беглянки.

Хорас закончил чтение, и шериф, вздохнув, спросил:

– Они оба подтверждают, что у миссис Траск шрам на лбу?

– Да, и говорят, что временами он темнеет.

Шериф снова закрыл глаза, откинувшись на спинку кресла. Неожиданно он выпрямился и, открыв крышку бюро, извлек бутылку виски.

– Выпей, – предложил он Хорасу.

– Не возражаю. Ваше здоровье, сэр. – Вытерев губы, Хорас вернул бутылку шерифу. – Есть какие-нибудь версии? – поинтересовался он.

Прежде чем ответить, шериф сделал три больших глотка, закрутил пробку и поставил бутыль обратно в стол.

– У нас в округе все идет честь по чести, – начал он. – Я научился ладить с полицейскими и, когда нужно, оказываю содействие, а они, в свою очередь, помогают мне. Взять хотя бы Салинас. Город растет не по дням, а по часам, и здесь полно разного люда, одни приезжают, другие – уезжают, и если мы ослабим бдительность, неприятностей не оберешься. С местными жителями мои люди нашли общий язык. – Шериф посмотрел Хорасу в глаза. – Не беспокойся, я не собираюсь долго разглагольствовать. Просто объясняю, как оно есть. Мы людей не притесняем, ведь нам вместе жить.

– Я допустил какую-то ошибку?

– Нет, Хорас. Ты поступил правильно. Вот если бы ты ко мне не приехал или арестовал мистера Траска и притащил сюда, вот тогда бы мы оказались по уши в дерьме. Подожди, не перебивай, сейчас объясню…

– Внимательно вас слушаю.

– По другую сторону железной дороги, возле китайского квартала, находятся публичные дома.

– Это мне известно.

– О них все знают. Если закрыть бордели, они переедут в другое место, а людям эти заведения нужны. Мы за ними присматриваем, и пока никаких неприятностей от них нет. Да и хозяева публичных домов поддерживают с нами связь. По их подсказке я задержал нескольких опасных преступников.

– Джулиус сказал… – встрял Хорас.

– Да погоди ты, дай договорить, чтобы больше к этому не возвращаться. Месяца три назад ко мне пришла миловидная женщина. Хотела открыть публичный дом и чтобы все было сделано по закону. Она приехала из Сакраменто, там тоже содержала бордель. Показала рекомендации от солидных людей. Репутация у дамы безупречная, нигде ни разу не попалась. Одним словом, добропорядочная гражданка, не к чему придраться.

– Джулиус сказал, ее зовут Фей.

– Верно. Так вот, она открыла пристойное заведение, все чинно-благородно. И то сказать, давно пора составить конкуренцию старухе Дженни и Негритянке. Они, правда, разозлились и долго скандалили, но я сказал им то же, что и тебе: наступило время здоровой конкуренции.

– Там и пианист имеется.

– Да, и играет замечательно. Слепой. Послушай, дашь ты мне договорить наконец?

– Простите, – смутился Хорас.

– Ладно. Знаю, что рассказываю долго, но всегда дохожу до сути. Итак, Фей действительно оказалась женщиной добропорядочной, как я и предполагал. Знаешь, что страшнее всего для хозяйки приличного борделя? Вот сбежит взбалмошная баба из родного дома да и устроится на работу в заведение, а благоверный отыщет ее и поднимет шум. Тут же подключится церковь, и возмутятся матери семейств, а заведение станет притчей во языцех, и нам придется его прикрыть. Понимаешь?

– Да, – тихо откликнулся Хорас.

– Погоди, не забегай вперед. Терпеть не могу рассказывать, когда слушатель уже сам додумал конец. Так вот, в воскресенье вечером Фей прислала записку. У нее появилась новая девица, и Фей никак не поймет, что она собой представляет. Фей смущает, что девица похожа на беглянку, но работает как первоклассная шлюха. Абсолютно все знает и умеет. Одним словом, на любой вкус. Я заглянул к Фей, посмотрел, что за штучка. Она наговорила кучу всякой чепухи, но ничего подозрительного я не обнаружил. Девица совершеннолетняя, и жалоб и заявлений на нее не поступало. – Шериф развел руки в стороны. – Вот так-то. И что прикажешь делать?

– А вы уверены, что это миссис Траск?

– Широко поставленные глаза, золотистые волосы и шрам на лбу. А еще она появилась в заведении в воскресенье после обеда.

Перед глазами у Хораса всплыло заплаканное лицо Адама.

– Господь всемогущий! Шериф, пусть ему об этом расскажет кто-нибудь другой, а я лучше сразу подам в отставку.

Шериф устремил задумчивый взгляд в пространство:

– Говоришь, Траск даже настоящего имени ее не знает, и откуда она появилась – тоже. Ловко же она его окрутила, а?

– Ох, бедняга, – посочувствовал Хорас. – Ведь он ее без ума любит. Нет уж, увольте, пусть с ним разговаривает кто-нибудь другой.

Шериф поднялся с кресла.

– Пойдем в закусочную и выпьем по чашечке кофе, – предложил он.

Некоторое время мужчины шли по улице молча.

– Послушай, Хорас, – заговорил первым шериф. – Если бы я начал рассказывать все, что знаю, весь округ поднялся бы на дыбы.

– Ваша правда.

– Говоришь, у нее родилась двойня?

– Да, мальчики.

– Так послушай меня, Хорас. Во всем мире ее историю знают только три человека: мы с тобой и она сама. А уж я ее предупрежу, что, если станет распускать язык, вышибу ее из округа, так что дым из задницы повалит. А ты, Хорас, если вдруг захочется поболтать, даже с собственной женой, сначала подумай о судьбе этих малышей, когда откроется, что их мамочка – шлюха.