Адам сидел в кресле под раскидистым дубом. Умело наложенная повязка зафиксировала раненое плечо, чтобы меньше его тревожить. Ли вышел из дома с бельевой корзиной в руках и, подойдя к Адаму, поставил ее на землю.

Близнецы бодрствовали, с серьезным видом устремив неосмысленный взгляд на дубовые листья, которые шевелил ветер. Сухой лист, кружась в воздухе, опустился в корзину. Адам наклонился и вынул его.

Он не слышал стука копыт и увидел Сэмюэла, когда тот подъехал совсем близко. А вот Ли заметил гостя давно, вынес из дома кресло и отвел Акафиста на конюшню.

Сэмюэл тихо сел рядом, не тревожа Адама навязчивым вниманием, но и не пряча глаз. Ветер, гулявший по вершинам деревьев, посвежел, и его порыв взъерошил Сэмюэлу волосы.

– Я решил, что пора возобновить работу над колодцами, – мягко напомнил он хозяину ранчо.

– Не надо, – откликнулся Адам. За это время он отвык разговаривать, и голос напоминал скрежет ржавого железа. – Колодцы больше мне не нужны, а за работу я вам заплачу.

Сэмюэл склонился над корзиной и вложил палец в крошечную ладошку одного из близнецов, и малыш тут же в него вцепился.

– Похоже, из всех дурных привычек, присущих людям, от вечного стремления давать советы они откажутся в последнюю очередь.

– Мне не нужны советы.

– И никому не нужны. Это добровольный дар того, кто их дает. Сделайте вид, что продолжаете жить, Адам.

– Какой еще вид?

– Притворитесь, что вы живы, будто играете роль в пьесе, а через некоторое время, а его потребуется немало, так оно и окажется на самом деле, и вы действительно оживете.

– Зачем это нужно?

Сэмюэл задумчиво смотрел на близнецов.

– Любой человек что-нибудь оставляет после себя, что бы он ни делал, и даже если вообще ничего не делает. Даже если вы уподобитесь заброшенной земле, на ней все равно вырастут сорняки, репей… Одним словом, что-нибудь да вырастет.

Адам ничего не ответил, и Сэмюэл встал.

– Я скоро вернусь, – пообещал он. – Буду часто вас навещать. Притворитесь, что живете полной жизнью, Адам. Пора входить в роль.

За сараем уже поджидал Ли. Он придержал Акафиста, пока Сэм не устроился в седле.

– Ну что, Ли, можешь распрощаться с мечтой о книжной лавке, – обратился он к китайцу.

– Ладно, как-нибудь переживу. Не больно-то и хотелось, – отозвался Ли.