В славном великом Нове-граде,

А и жил Буслай до девяноста лет;

С Новым-городом жил, не перечился,

Со мужики новгородскими

Поперек словечка не говаривал.

Живучи Буслай состарился,

Состарился и переставился,

После его веку долгого

Оставалося его житье-бытье

И все имение дворянское;

Осталася матера вдова,

Матера Амелфа Тимофеевна,

И оставалося чадо милое,

Молодой сын Василий Буслаевич.

Будет Васенька семи годов,

Отдавала матушка родимая,

Матера вдова Амелфа Тимофеевна,

Учить его во грамоте,

А грамота ему в наук пошла;

Присадила пером его писать,

Письмо Василью в наук пошло:

Отдавала петью учить церковному,

Пенье Василью в наук пошло,

А и нет у нас такова певца

Во славном Нове - городе

Супротив Василья Буслаева!

Поводился ведь Васька Буслаевич

Со пьяницы, со безумницы,

С веселыми, удалами добрыми молодцы,

Допьяна уж стал напиватися,

А и ходя в городе, уродует:

Которого возьмет он за руку,

Из плеча тому руку выдернет;

Которого заденет за ногу,

То из гузна ногу выломит;

Которого хватит поперек хребта,

Тот кричит-ревет, окарачь ползет;

Пошла-то жалоба великая.

А и мужики новгородские, посадские, богатые,

Приносили жалобу оне великую

Матерой вдове Амелфе Тимофеевне

На того на Василья Буслаева;

А и мать-то стала его журить-бранить,

Журить-бранить, его на ум учить.

Журьба Ваське невзлюбилася,

Пошел он, Васька, во высок терем,

Садился Васька на ременчатый стул,

Писал ярлыки скорописчаты,

От мудрости слово поставлено:

«Кто хочет пить и есть из готового,

Валися к Ваське на широкой двор -

Тот пей и ешь готовое

И носи платье разноцветное».

Рассылал те ярлыки со слугой своей

На те вулицы широкие.

И на те частые переулочки.

В то время поставил Васька чаи середи двора,

Наливал чан полон зелена вина,

Опускал он чару в полтора ведра.

Во славном было во Нове-граде

Грамотны люди шли,

Прочитали те ярлыки скорописчаты.

Пошли к Ваське на широкой двор

К тому чану - зелену вину;

Вначале был Костя Новоторженин,

Пришел он, Костя, на широкой двор;

Василий тут его опробовал:

Стал его бити червленым вязом -

В половину было налито

Тяжела свинцу чебурацкого,

Весом тот вяз был во двенадцать пуд, -

А бьет-он Костю по буйной голове,

Стоит тут Костя не шевельнется,

И на буйной голове кудри не тряхнутся.

Говорил Василий сын Буслаевич:

«Гой еси ты, Костя Новоторженин!

А и будь ты мне названый брат,

А и паче мне брата родимого».

А и мало время позамешкавши,

Пришли два брата боярченка,

Лука и Мосей, дети боярские,

Пришли к Ваське на широкой двор;

Молоды Василий сын Буслаевич

Тем молодцам стал радошен и веселешенек.

Пришли тут мужики Залешена:

И не смел Василий показатися к ним.

Еще тут пришло семь братов Сбродовичи;

Собиралися-соходилися тридцать молодцев без единого,

Он сам, Василий, тридцатый стал;

Какой зайдет - убьют его,

Убьют его, за ворота бросят.

Послышал Васенька Буслаевич,

У мужиков новогородскиих

Канун варен, пива ячные;

Пошел Василий со дружиною,

Пришел во братчину в Никольщину:

«Не малу мы тебе сыпь платим:

За всякого брата по пяти рублев».

А за себя-то Василий дает пятьдесят рублев,

А и тот-та староста церковный

Принимал их во братчину в Никольщину;

А и зачали они тут канун варен, пить,

А и те-та пива ячные.

Молоды Василий сын Буслаевич

Бросился на царев кабак

Со своею дружиною хороброю;

Напилися оне тут зелена вина,

И пришли во братчину в Никольщину.

А и будет день ко вечеру,

От малого до старого начали уж ребята боротися,

А в ином кругу в кулаки битися;

От тое борьбы от ребячия,

От того бою от кулачного

Началася драка великая.

Молоды Василий стал драку разнимать.

А иной дурак зашел с носка - его по уху оплел;

А и тут Василий закричал громким голосом:

«Гой еси ты, Костя Новоторженин,

И Лука, Мосей, дети боярские!

Уже, Ваську, меня бьют».

Поскакали удалы добры молодцы,

Скоро они улицу очистили,

Прибили уже много до смерти,

Вдвое-втрое перековеркали,

Руки-ноги переломали, -

Кричат-ревут мужики посадские.

Говорит тут Василий Буслаевич:

«Гой еси вы, мужики новогородские!

Бьюсь с вами о велик заклад;

Напущаюсь я на весь Нов-город битися-дратися

Со всею дружиною хороброю;

Тако вы мене с дружиною побьете Новым-городом,

Буду вам платить дани-выходы по смерть свою,

На всякой год по три тысячи;

А буде же я вас побью, и вы мне покоритеся,

То вам платить мне такову же дань!»

И в том-та договору руки оне подписали.

Началась у них драка-бой великая.

А мужики новгородские и все купцы богатые,

Все они вместе сходилися,

На млада Васютку напущалися,

И дерутся оне день до вечера.

Молоды Василий сын Буслаевич

Со своею дружиною хороброю,

Прибили они во Нове-граде,

Прибили уже много до смерти.

А и мужики новгородские догадалися,

Пошли они с дорогими подарки

К матерой вдове Амелфе Тимофеевне:

«Матера вдова Амелфа Тимофеевна!

Прими у нас дороги подарочки,

Уйми свое чадо милоя Василья Буславича».

Матера вдова Амелфа Тимофеевна

Принимала у них дороги подарочки,

Посылала девушку-чернавушку

По того Василья Буслаева.

Прибежала девушка-чернавушка,

Сохватала Ваську во белы руки,

Потащила к матушке родимыя.

Притащила Ваську на широкой двор.

А и та старуха неразмышлена

Посадила в погреба глубокие

Молода Василья Буслаева,

Затворяла дверьми железными,

Запирала замки булатными.

А его дружина хоробрая

Со теми мужики новгородскими

Дерутся-бьются день до вечера;

А и та-та девушка-чернавушка

На Волх-реку ходила по воду,

А взмолятся ей тут добры молодцы:

«Гой еси ты, девушка-чернавушка!

Не подай нас у дела ратного,

У того часу смертного».

И тут девушка-чернавушка,

Бросала она ведро кленовое,

Брала коромысло кипарисово,

Коромыслом тем стала она помахивати

По тем мужикам новгородскием,

Прибила уж много до смерти;

И тут девка запыхалася,

Побежала к Василью Буслаеву,

Срывала замки булатные,

Отворяла двери железные:

«А и спишь ли, Василий, или так лежишь?

Твою дружину хоробраю

Мужики новгородские всех прибили-переранили,

Булавами буйны головы пробиваны».

Ото сна Василий пробужается,

Он выскочил на широкой двор.

Не попала палица железная,

Что попала ему ось тележная, -

Побежал Василий по Нову-городу,

По тем по широким улицам.

Стоит тут старец-пилигримища,

На могучих плечах держит колокол,

А весом тот колокол во триста пуд;

Кричит тот старец-пилигримища:

«А стой ты, Васька, не попорхивай,

Молоды глуздырь, не полетывай!

Из Волхова воды не выпити,

Во Нове-граде людей не выбити:

Есть молодцов супротив тебе,

Стоим молодцы, не хвастаем».

Говорил Василий таково слово:

«А и гой еси, старец-пилигримища!

А и бился я о велик заклад

Со мужики новгородскими,

Опричь почестного монастыря,

Опричь тебе, старца-пилигримища,

Во задор войду - тебе убью».

Ударил он старца во колокол

А и той-та осью тележною, -

Качается старец, не шевельнется;

Заглянул он, Василий, старца под колоколом -

А и во лбе глаз уж веку нету.

Пошел Василий по Волх-реке,

А идет В ас и л ий по Волх-реке,

По той Волховом по улице;

Завидели добрые молодцы,

А его дружина хоробрая,

Молода Василия Буслаева -

У ясных соколов крылья отросли,

У их-та, молодцов, думушки прибыло:

Молодой Василий Буслаевич

Пришел-то молодцам на выручку.

Со темя мужики новогородскими

Он дёрется-бьется день до вечера.

А уж мужики покорилися,

Покорилися и помирилися:

Понесли оне записи крепкие

К матерой вдове Амелфе Тимофеевне,

Насыпали чашу чистого серебра,

А другую Чашу красного золота;

Пришли ко двору дворянскому,

Бьют челом поклоняются:

«Осударыня-матушка!

Принимай ты дороги подарочки,

А уйми свое чадо милая,

Молода Насилья со дружиною;

А и ради мы платить на всякой год по три тысячи,

На всякой год будем тебе носить:

С хлебников по хлебику,

С калачников по калачику,

С молодиц повенечное,

С девиц повалечное,

Со всех людей со ремесленых,

Оприч попов и дьяконов».

В та поры матера вдова Амелфа Тимофеевна

Посылала девушка-чернавушка

Привести Насилья со дружиною.

Пошла та девушка-чернавушка;

Бежавши та девка запыхалася,

Нельзя пройти девке по улице:

Что полтей ио улице валяется

Тех мужиков новгородскиех.

Прибежала девушка-чернавушка,

Схватила Насилья за белы руки,

А стала ему рассказывати:

«Мужики пришли новгородские,

Принесли оне дороги подарочки,

И принесли записи заручные

Ко твоей сударыне-матушке,

К матерой вдове Амелфе Тимофеевне».

Повела девка Василья со дружиною

На тот на широкий двор

Привела-та их к зелену вину;

А сели оне, молодцы, во единый круг,

Выпили ведь по чарочке зелена вина,

Со того уразу молодецкого

От мужиков новгородских;

Скричат тут ребята зычным голосом:

«У мота и у пьяницы, у млада Васютки Буславича,

Не упито, не уедено, в красне хорошо не ухожено,

А цветного платья не уношено,

А увечье на век залезено».

И повел их Василий обедати

К матерой вдове Амелфе Тимофеевне.

В та поры мужики новгородские

Приносили Василью подарочки - вдруг сто тысячей.

И за тем у них мирова пошла,

А и мужики новгородские

Покорилися и сами поклонилися.