Мейсон, Делла Стрит и Пол Дрейк во время процессов обычно обедали в маленьком ресторане рядом со зданием суда. Хозяин ресторана знал их и всегда держал наготове маленький отдельный кабинет.

— Ты знаешь судью, Перри? — заметил Дрейк.

— Да, нам повезло. Обычно на предварительном слушании судьи стараются побыстрее прокрутить заседание. Они не очень беспокоятся, поскольку подсудимому все равно придется предстать перед судом присяжных. Судьи Саммервиль из другого теста. Он отлично знает манеры полиции, которая готова сделать виновного из первого попавшегося ей под руку и отвергает любые показания, не совпадающие с их собственными.

— Ситуация такова, — сказал Дрейк, — что Сэлли продолжает лгать. Она лгала и полиции и тебе, Перри.

— Все клиенты — человеческие существа, даже те, кто невиновен.

— Она же лжет, когда утверждает, что получила деньги от Женевьевы Фолкнер.

— Я и не говорил, будто она сказала, что взяла деньги у нее, — сверкнув глазами, заметил Мейсон.

— Тебе и не нужно было говорить. Я сам догадался, что она взяла деньги из сумки Фолкнера, а двадцать три тысячи долларов запрятала.

— Тут много неувязок, Пол. Меня, например, интересует, почему Джейн Фолкнер сидела в машине и ждала, пока мы с Сэлли Мэдисон не появимся перед домом. Кто-то дал ей знать, что мы едем к Фолкнеру. Об этом знал только Стаунтон. Я доволен, как разворачиваются события. Прокурор Медфорд играет мне на руку. Теперь я могу всех его свидетелей, включая и Стаунтона, допросить как свидетелей защиты, и судья не будет препятствовать. Это дает мне шанс проверить Стаунтона.

— Даже если ты докажешь, что Джейн Фолкнер еще до вашего прихода обнаружила тело мужа, а потом вышла, села в машину, дождалась вас и устроила сцену безутешной вдовы, что это тебе даст?

— Ты знаешь, Пол, не хуже меня, что она лжет о вечере, проведенном с подругой. Она втерла очки сержанту Дорсету, когда заявила, что не может остаться в доме одна и поэтому ей нужно, чтобы ее подруга была с ней вместе. Пока Дорсет с Сэлли Мэдисон ездили домой к Стаунтону, она договорилась со своей верной подругой, Адель Фербенкс, об этом маленьком алиби, будто они находились весь вечер вместе. Вот лейтенанта Трэгга она вряд ли бы провела.

— Понимаешь, Пол, кто-то без сомнения должен был побывать в комнате с трупом часа два-три спустя после убийства.

— Из-за одного еще живого серебряного карася? — спросил Дрейк.

— Да, из-за одного живого карася.

— Ладно, Перри, оставим пока карасей. Что же все-таки ты выиграешь, доказав, что Джейн Фолкнер говорила неправду?

— Они навесили убийство на мою клиентку, потому что она несколько раз солгала. Я хочу доказать, что в этом деле есть еще люди, которые говорят неправду. И все сходится на телефонном звонке Стаунтона Джейн Фолкнер.

— Кстати, Перри, я уже работаю в этом направлении. Я подсунул в дом к Стаунтону одного из моих агентов, девушку, в качестве служанки. Жена Стаунтона от нее без ума и ни о чем не догадывается. Есть надежда, что ей удастся получить от жены Стаунтона сведения о телефонном звонке. Пойду-ка позвоню ей на всякий случай.

Когда Дрейк ушел, Мейсон обратился к Делле Стрит.

— Понимаешь, Делла, если бы не фактор времени в этом деле, мы бы прорвались.

— Что вы имеете в виду?

— Фактор времени, который использует окружной прокурор, прослеживая каждый шаг Фолкнера от банка вплоть до момента его смерти. Когда Фолкнер вернулся домой и выгнал Сэлли Мэдисон, он торопился одеться, чтобы успеть на ужин коллекционеров рыб. Вряд ли он был дома пять или шесть минут. Он полураздет, пустил горячую воду в ванну, бреет лицо. Ох, Делла, если бы не отпечатки Сэлли на сумке Фолкнера! Как бы мне хотелось доказать, что кто-то еще вошел в дом сразу после ухода Сэлли и нажал курок пистолета!

— Вы думаете, что Сэлли на самом деле достала эту пулю?

— Она должна была это сделать. Я догадался об этом еще до разговора с ней в тюрьме.

— Она достала пулю для Карсона?

— Нет, потому что Карсон не знал, что кто-то еще достал пулю из аквариума. Видимо, Карсон пытался сам достать пулю и перевернул аквариум. И сделал он это в ночь убийства. Нам нужно абстрагироваться от факта, что наша клиентка лжет, и самим пораскинуть мозгами.

— В любом случае, — сказала Делла, — мы все равно будем возвращаться к исходной точке в этом деле, а именно: сколько бы людей ни было в нем замешано, все-таки именно Сэлли Мэдисон открыла сумку Фолкнера, взяла деньги и бросила ее под кровать, и именно у нее нашли две тысячи долларов!

Мейсон молча забарабанил по скатерти стола. В этот момент в кабинет ресторана ворвался Дрейк.

— Мой агент-девушка оказалась одна в доме у Стаунтонов. Ничего особенного ей узнать не удалось, кроме того, что Фолкнер финансировал Стаунтона в его бизнесе на приисках.

— Я догадывался, что Фолкнер держит Стаунтона в руках, — кивнул Мейсон. — Иначе бы он не принес своих рыб Стаунтону и не указывал бы ему, что делать. Тот факт, что Стаунтон занимался страховой деятельностью в компании Фолкнера, еще не давал последнему оснований на такое барское поведение.

— Еще одна новость, Перри; мой агент сообщила, что в ночь убийства телефоны в доме не работали, за исключением телефона в кабинете Стаунтона, имеющего отдельную линию. Его жене приходилось подниматься в кабинет, чтобы позвонить. Остальные телефоны были починены только на следующий день.

— Послушай, Пол, не догадался ли Стаунтон, почему я подошел к окну в его кабинете и как бы случайно отодвинул портьеру, посмотрев на улицу?

— Не знаю. А как долго ты наблюдал потом за его окном с улицы?

— Минут пять. Я увидел, как Стаунтон вернулся в кабинет и подошел к аквариуму. Казалось, он что-то обдумывал. Потом он погасил свет. Я чувствую, что он специально обманул нас. Если ему и нужно было кому-то позвонить, он сделал это, потушив свет в кабинете.

— Мы знаем, что Джейн Фолкнер из машины наблюдала, когда вы приедете. Значит, минут за десять или пятнадцать до вашего приезда она должна была разбить банку с рыбами.

— Конечно, Пол, ведь другие серебряные караси были мертвы. Только один, которого я подобрал, подавал признаки жизни.

— Получается, что кто-то положил этого карася на пол ванной.

— Я припоминаю, — задумчиво сказал Мейсон, — что в одном из больших осколков стекла от разбитой банки оставалось немного воды. Видимо, карась лежал именно там, а потом выскользнул на пол. Тогда получается, что банку с рыбами разбили уже после убийства Фолкнера, где-то в восемь пятнадцать — восемь двадцать вечера.

Мейсон посмотрел на часы.

— Мне нужно возвращаться в суд. Вероятно, после обеда лейтенант Трэгг будет давать показания, а он крепкий орешек. Слушай, Пол, как сильно Стаунтон зависел от Фолкнера в этом бизнесе по приискам?

— Не знаю. Постараюсь добыть информацию на сей счет.

— Никогда бы не имела дело с Фолкнером как компаньоном в разработке приисков, — заметила Делла Стрит.

— Или в чем-нибудь еще, — бросил Дрейк, выходя из кабинета.

После обеда прокурор представил суду три газеты, которые были найдены на месте преступления.

Мейсон взял газеты и обратился к судье:

— Привлекаю внимание суда к тому факту, что газета, лежавшая сверху, как изображено на фотографии, совсем новая, по сравнению с двумя другими.

— Это имеет значение? — с любопытством спросил Медфорд.

— Имеет.

Медфорд начал было что-то спрашивать, потом одернул себя, и насмешливо наблюдал, как адвокат медленно перелистывает страницы газеты.

— Наш следующий свидетель — лейтенант Трэгг, — не вытерпел Медфорд, — и…

— Одну минуту, — перебил его Мейсон. — Прошу суд и прокурора обратить внимание на чек, который я только что нашел между страницами газеты; чек не заполнен и выдан «Сиборд Меканикс Нейшнл Бэнк».

— Этот чистый бланк чека был в газете, мистер Мейсон? — заинтересовался судья.

— Да, ваша честь.

— Вы видели раньше чек? — обратился судья к прокурору.

— Да, кто-то мне говорил, что в газете есть что-то типа закладки для книг, — небрежно произнес Медфорд. — Я думал, что это не имеет значения. Просто пустой бланк чека использовали как книжную закладку.

— Подождите, — сказал Мейсон. — Отпечатки пальцев снимались с этого чека?

— Конечно, нет.

— Ваша честь, я хочу, чтобы этот чек был проверен на предмет отпечатков пальцев.

Глаза Мейсона выдавали его возбуждение, но многочисленные схватки в судебных процессах приучили его не повышать голоса ни при каких обстоятельствах.

— Прошу, ваша честь, — продолжал он, — обратить внимание на нижний левый уголок чека, на котором виден кусочек неоторванной бумаги. Другими словами, когда вырывали чек из чековой книжки, то оторвали его не совсем по линии перфорации.

— Я сам часто неровно отрываю чек, — с саркастической ухмылкой заметил Медфорд.

— Мне кажется, прокурор не понял значения этого факта, — перебил Мейсон. — Если сравним чековую книжку, фигурирующую в деле в качестве улики, на последнем корешке которой имеются имя «Том» и три буквы «Г-р-и», то суд может заметить, что в правом углу корешка есть неровный отрыв. Мы можем приложить пустой бланк чека к корешку и проверить, не совпадают ли они?

Лицо Медфорда выражало презрение.

— Покажите мне чек, — рявкнул судья.

— Только осторожней, ваша честь, чтобы не уничтожить отпечатки пальцев.

— Хорошо, хорошо, — нетерпеливо сказал судья.

Судья взял чековую книжку и приложил к последнему корешку чистый бланк чека. Медфорд и Мейсон склонились за его плечами. Края полностью совпали.

— Совпали, — произнес судья. — Чек из этой чековой книжки.

— Это просто означает… — запротестовал Медфорд.

— Это означает один шанс из десяти миллионов, что края совпали полностью и составляют единое целое, — оборвал его судья.

— Более того, это значит, что убитый, написав на корешке «Том» и «Г-p-и» и сумму на тысячу долларов, сам оторвал чек и спрятал его между страницами газету. Фолкнер, вероятно, никогда не собирался заполнять чистый бланк чека, сделав вид, что на самом деле чек якобы получил Том Гридли.

— С какой же целью? — спросил судья.

Мейсон улыбнулся.

— В самом деле, ваша честь, обвинение ведет дело, и я оставляю ответ за прокурором. Когда настанет черед подсудимой отвечать на вопросы, мы постараемся объяснить значение этой улики.

— Я эту улику не представлял, — свирепо заявил Медфорд.

— А нужно было бы, — резко заметил судья. — Необходимо снять с чека отпечатки пальцев.

— Я предлагаю, чтобы это сделал эксперт суда, а не полиции. Не то чтобы я не доверял полиции, но у них может возникнуть предубежденность.

— Суд назначит своего эксперта, — объявил судья Саммервиль. — Суд делает перерыв на десять минут, в течение которых должны быть выявлены все отпечатки пальцев. — Последние слова явно выдавали неудовольствие судьи работой полиции.

Судья Саммервиль с достоинством удалился. Медфорд сразу же о чем-то зашептался с сержантом Дорсетом и лейтенантом Трэггом. Дорсет явно был зол и раздражен. Трэгг, напротив, был озадачен и осторожен.

Делла Стрит и Дрейк подошли к Мейсону.

— Похоже, что брешь пробита, — сказал Дрейк.

— Пора уж, — вздохнул Мейсон. — Это действительно невезучее дело.

— Я кое-что узнал за это время, Перри. В ночь убийства кто-то позвонил, не назвавшись, Тому Гридли и сказал, что хотел бы поговорить о небольшом дельце. Незнакомец сказал, что ему известно о денежных трениях между Гридли и Фолкнером, который предложил Тому семьсот пятьдесят долларов, чтобы загладить дело.

Мейсон внимательно слушал.

— Том ответил, что не собирается обсуждать свои дела с неизвестным ему человеком, на что тот сказал, что готов заплатить тысячу долларов, чтобы разрешить спор с Фолкнером. Том был болен и раздражен и сказал, что ему все равно, главное получить деньги не позднее двенадцати часов следующего дня, и бросил трубку. Полиция предполагает, что речь шла именно о корешке в тысячу долларов в чековой книжке Фолкнера, что кто-то решил выступить посредником между ним и Томом.

— Но зачем?

— Спроси что-нибудь полегче.

— Звонили полдевятого вечером? — спросил Мейсон.

— Не известно. Том лежал в постели с температурой. Он ужасно нервничал из-за своих дел с Фолкнером. Он дремал и не запомнил время. По его словам, звонок мог быть в восемь двадцать или немного позднее. Дело в том, что Гридли клянется, что ему не могли звонить раньше восьми пятнадцати, потому что в восемь он взглянул на часы, прежде чем опять задремать. Полиция не придает этому большого значения, поскольку им не удалось увязать это с чеком на тысячу долларов, да и Том времени звонка не помнит.

— Не Фолкнер ли звонил, Пол?

— Не похоже. Том говорит, что голос был ему незнаком. Голос звучал властно, как голос человека, знающего, что ему нужно, и Том подумал, что Фолкнер прибег к помощи какого-нибудь адвоката.

— Может быть, и так, — согласился Мейсон. — Однако, Пол, обрати внимание, что телефонный разговор где-то совпадает по времени с убийством.

— С другой стороны, — заметил Дрейк, — такого человека могли нанять Джейн Фолкнер или даже сам Карсон.

— Я предпочитаю жену, — задумчиво сказал Мейсон. — На нее это похоже. Хотел бы я знать, где же она была в действительности в ту ночь?

— Мои ребята работают, но пока без результатов. К тому же сержант Дорсет позволил ей состряпать себе алиби.

— Готов поспорить, что Трэгг чувствует, что здесь что-то нечисто.

— Если даже и так, он не будет выносить сор из собственного дома, то есть полицейского управления, из-за этого недотепы Дорсета.

Мейсон согласно кивнул.

В это время судья Саммервиль вернулся на свое место.

— Джентльмены, суд по телефону связался с одним из опытнейших экспертов города по поводу выявления отпечатков пальцев на бланке чека. Вы готовы продолжать заседание? Я искренне констатирую, что ввиду столь неожиданного поворота в этом деле суд склоняется к тому, чтобы дать защите время для дальнейшего расследования, если подсудимая не возражает.

— Я думаю, пока в этом нет необходимости, — сказал Мейсон. — Если же возникнут новые обстоятельства…

— Мне это не нравится, — перебил Медфорд. — Раз ставится вопрос, давайте отложим слушание до результатов экспертизы по чеку.

— Суд предложил прервать судебное заседание защите, а не обвинению, которое пропустило сквозь пальцы важную, а может быть, самую важную улику. И если бы не защита, то она вообще могла быть утеряна, — поставил прокурора на место судья. — Продолжайте, мистер Медфорд.

Медфорд проглотил замечание судьи с деланной улыбкой.

— Ваша честь, я излагаю дело, как оно было подготовлено следствием. Не в компетенции прокуратуры…

— Я понимаю, — перебил судья. — Главная вина, без сомнения, лежит на полиции, но, с другой стороны, это также не дело адвоката указывать на улики, которые прошляпила полиция и прокуратура. Ладно, вызывайте вашего следующего свидетеля.

— Лейтенант Трэгг, — объявил Медфорд.

Трэгг никогда не чувствовал себя в лучшей форме, чем сейчас, когда, делая вид беспристрастного, умного полицейского офицера, не преследующего личных мотивов, начал плести паутину очевидных улик вокруг Сэлли Мэдисон. Наконец он добрался до главного, до «бомбы» процесса, которую с нетерпением ожидал Рей Медфорд.

— Вы идентифицировали отпечатки пальцев на пистолете, найденном у подсудимой? — спросил он Трэгга. — Что вы обнаружили?

— Четыре отпечатка пальцев принадлежат подсудимой. Остальные два — секретарю Мейсона, мисс Делле Стрит, которая, по указанию адвоката, отвезла подсудимую в «Келлингер-отель», чтобы избежать допроса.

Медфорд украдкой посмотрел на Мейсона, в надежде увидеть его в шоке, не зная, что агенты Дрейка уже добыли информацию по этому вопросу.

Мейсон посмотрел на часы, а затем вопросительно на прокурора.

— Вы закончили?

— Можете задавать вопросы, мистер Мейсон.

— Подождите, — вмешался судья. — Лейтенант, вы уверены, что отпечатки на пистолете принадлежат мисс Делле Стрит?

— Да, ваша честь.

— Значит, она трогала пистолет?

— Совершенно верно, ваша честь.

— Хорошо, — сказал судья тоном человека, понимающего все сложность ситуации. — Задавайте вопросы, мистер Мейсон.

— Лейтенант, прошу меня простить, если я переспрошу вас о некоторых моментах ваших показаний. Вы тщательно проверили передвижения Фолкнера в день его смерти?

— С пяти часов дня вплоть до убийства нам известен каждый его шаг.

— Согласно вашей версии, Фолкнер, вернувшись домой, вынул пистолет из кармана и положил его на кровать. Тогда почему на пистолете не оказалось его отпечатков пальцев?

Трэгг заколебался.

— Видимо, убийца стер все отпечатки с пистолета.

— Зачем?

— Это же ясно как день, — слегка улыбнулся Трэгг. — Уничтожить улику.

— По-вашему, получается, что если убийца — подсудимая, то, стерев все отпечатки, она специально оставила свои?

Трэгг был явно недоволен вопросом.

— Вы к чему-то клоните, мистер Мейсон.

— К чему я клоню?

— Вы намекаете, что я знаю, что было на уме у подсудимой.

— Но вы же уже дали понять, что было на уме у убийцы, — сказал Мейсон. — Вы сказали, что убийца стер все отпечатки пальцев, чтобы уничтожить улику. Я спрашиваю, ваша версия совпадает с обвинением, что Сэлли Мэдисон совершила убийство?

Трэгг не мог не оценить силу заданного вопроса. Он заерзал.

— Разве не более правдоподобной является версия, по которой она просто взяла пистолет с места убийства, зная, что он принадлежит Тому Гридли?

— Пусть решает суд, — ответил Трэгг.

— Благодарю вас, — улыбнулся Мейсон. — Еще пару вопросов. По версии полиции, Фолкнер заполнял корешок чека и был убит, не вписав в него полностью имя Тома Гридли. Только три буквы на корешке и то, что чековая книжка валялась на полу, привели вас к такому заключению?

— Авторучка тоже лежала на полу.

— А может быть, что-то другое помешало убитому?

— И что же? — спросил Трэгг. — Я буду рад, если вы назовете другую причину, по которой человек может не дописать фамилию на чеке.

— Телефонный звонок, например.

— Ни в коем случае. Это… э-э… мое мнение. Если бы телефон зазвонил, то убитый дописал бы фамилию «Гридли» прежде, чем поднять трубку. И не бросил бы чековую книжку и ручку на пол.

— Вы беседовали с человеком по имени Чарльз Менло?

— Естественно.

— Тогда вы знаете, что Менло говорил по телефону с убитым в то время, когда кто-то, по-видимому подсудимая, вошел в комнату и Фолкнер приказал ей убраться вон?

— Да, знаю.

— Значит, — продолжал Мейсон, — если подсудимая вошла в дом в это время…

— Ее письменные показания подтверждают это, — перебил его Трэгг.

— Совершенно верно, — продолжал Мейсон. — Если подсудимая вошла в это время в спальню, где Фолкнер говорил по телефону, схватила пистолет и застрелила его, значит, она не могла его застрелить, когда он выписывал чек в ванной комнате, не так ли?

— Подождите, как это?

— Это же очень просто, лейтенант. Согласно версии полиции, Фолкнер говорил по телефону, когда Сэлли Мэдисон вошла в спальню. На лице Фолкнера оставалась мыльная пена. Ванна наполнялась горячей водой. Они поругались и чуть не подрались. Она увидела пистолет на кровати, схватила его и выстрелила. Но если она убила его во время драки в спальне, она не могла убить его, когда он выписывал чек в ванной комнате, не правда ли?

— Нет, — сказал Трэгг и после паузы добавил: — Я рад, что вы прояснили этот момент, мистер Мейсон, следовательно, тогда убийца действовал хладнокровно, преднамеренно, а не в минуту ярости.

— Почему вы так считаете?

— Потому что Фолкнер должен был вернуться в ванную за чековой книжкой, и в этот момент она его застрелила.

— Теперь у вас такая версия? — спросил Мейсон.

— Это ваша версия, мистер Мейсон, — заулыбался Трэгг, — и я нахожу ее намного лучше прежней.

— Когда Фолкнер падал, он перевернул стол, на котором стоял аквариум с серебряными карасями?

— Да, он опрокинул стол.

— Но в ванне была эмалированная кастрюля и один серебряный карась. Что вы на это скажете?

— Одна из рыб упала в ванну.

Теперь настала очередь улыбаться Мейсону.

— Вспомните, лейтенант, Фолкнер наливал в ванну горячую воду. Как долго рыбка могла продержаться в горячей воде и как там оказалась кастрюля?

— Я не ясновидец, — отпарировал Трэгг.

— Спасибо, лейтенант, за такое признание. Я боялся, что вы будет настаивать и считать себя ясновидцем. Особенно в том, что касается отпечатков Деллы Стрит на пистолете. Вам не приходило в голову, что эти отпечатки попали на пистолет после убийства?

— Но только не так, как вы объяснили, — сказал Трэгг. — Убийца должен был стереть все отпечатки с пистолета.

— Тогда Сэлли Мэдисон не может быть убийцей.

— Мне нужно немного подумать, — скривился Трэгг.

Мейсон поклонился судье.

— На этом, ваша честь, я закончил свои вопросы. Я хотел бы, чтобы лейтенант подумал немного, а еще лучше — побольше.

— Ваш следующий свидетель, — обратился Саммервиль к прокурору.

Агент Корнинг, эксперт полиции по отпечаткам пальцев, детально рассказал о предпринятых им мерах по идентификации отпечатков на месте убийства и обратил особое внимание на отпечатки пальцев подсудимой на ручке сумки Фолкнера, найденной под кроватью, отпечатки, которые были занесены в полицейский реестр под номером 10.F.P.

— Можете спрашивать, — обратился прокурор к Мейсону.

— Вы обнаружили отпечатки подсудимой на ручке сумки, которая фигурирует как улика? Почему вы решили, что это ее отпечатки были на ручке?

— Прежде чем снять отпечатки с ручки, я достал заготовленный конверт, озаглавленный «Отпечатки с ручки сумки», куда и положил позже обработанные отпечатки.

— Куда вы положили конверт?

— В свой портфель. А портфель взял с собой домой той ночью.

— Что вы делали с отпечатками?

— Я работал над их идентификацией.

— Вы идентифицировали конверт № 10.F.P. той ночью?

— Нет, только на следующий день на работе.

— Из дома вы сразу поехали в полицию?

— Нет, по приказанию лейтенанта Трэгга я поехал к Джеймсу Стаунтону.

— Чем вы там занимались?

— Снимал отпечатки пальцев с аквариума.

— Что вы сделали с отпечатками с аквариума?

— Я положил их в конверт с подписью «Отпечатки с аквариума в доме Стаунтона», а затем к себе в портфель.

— Вы не могли по ошибке перепутать конверты?

— Не говорите глупостей, — презрительно сказал свидетель.

— Я не говорю глупостей. Отвечайте на вопрос.

— Ответ — окончательное, безошибочное, абсолютное нет.

— Кто был с вами, когда вы снимали отпечатки пальцев с аквариума?

— Только мистер Стаунтон.

— Вы долго находились у него дома?

— Минут двадцать или тридцать, а затем вернулся на работу.

— И когда вы идентифицировали конверт № 10.F.P.?

— Часа через три.

— У меня все, — сказал Мейсон. — Ваша честь, я обращаюсь к суду с просьбой прервать заседание до получения результатов экспертизы по идентификации отпечатков на чистом бланке чека Фолкнера.

— Суд откладывает заседание до завтра, до десяти часов утра, — с готовностью объявил судья.

Сэлли Мэдисон, не изменив выражения лица, прошептала Мейсону: «Благодарю вас». Она произнесла это тоном человека, которому случайный прохожий дал прикурить сигарету. Не дожидаясь ответа адвоката, она поднялась с места и стала ждать, когда ее возьмут под конвой.