В зале суда было совсем немного зрителей, когда судья Саммервиль занял свое место и открыл предварительное заседание. Сэлли Мэдисон, несколько подавленная, но все с тем же непроницаемым лицом, по которому не распознаешь ее мыслей, сидела прямо за спиной Мейсона, на вид полностью отрешенная от той драмы, которая разворачивалась в суде. В отличие от многих подсудимых, она ничего не нашептывала на ухо своему адвокату и больше походила на красивого молчаливого статиста судебного спектакля.

— Предварительное слушание дела против Сэлли Мэдисон объявляется открытым. Вы готовы, джентльмены? — спросил судья.

— Обвинение готово, — сказал Рей Медфорд, окружной прокурор.

— Защита готова, — спокойно произнес Мейсон.

— Миссис Джейн Фолкнер будет моим первым свидетелем, — заявил Медфорд.

Джейн Фолкнер, одетая в черное, заняла свидетельское место и рассказала тихим голосом, как, вернувшись от друзей, она столкнулась с Перри Мейсоном и подсудимой Сэлли Мэдисон перед своим домом. Она пригласила их войти, объяснив, что мужа нет дома, затем пошла в ванную комнату и обнаружила там труп своего мужа.

— Ваш муж был мертв? — спросил Медфорд.

— Да.

— Вы уверены, что это было тело вашего мужа, Гаррингтона Фолкнера?

— Абсолютно уверена.

— У меня пока все для определения состава преступления, — обратился обезоруживающе Медфорд к Мейсону.

Мейсон поклонился.

— Вы были у друзей, миссис Фолкнер?

Она спокойно посмотрела ему прямо в глаза.

— Да, я была весь вечер с моей подругой Адель Фербенкс.

— У нее дома?

— Нет, мы ходили в кино.

— Вы позвонили Адель Фербенкс после того, как обнаружили тело вашего мужа?

— Да, позвонила. Я не могла оставаться в доме одна и хотела, чтобы она приехала ко мне.

— Благодарю вас. У меня все.

Следующим был вызван Дилон Нельсон, банковский служащий, который подтвердил, что в день убийства ему позвонил Фолкнер, которому потребовалась большая сумма денег наличными. Спустя некоторое время Фолкнер приехал в банк и снял деньги со своего личного счета, а не со счета компании «Фолкнер и Карсон инкорпорейтед». После этого на его счету оставалось меньше пяти тысяч долларов.

В спокойной манере Медфорд попросил принести список номеров банкнотов, сделанный втайне от Фолкнера в банке Нельсоном и его помощником, заподозрившим неладное. Затем Медфорд предъявил Нельсону кожаную сумку и спросил, узнает ли он ее.

— Да, я видел эту сумку у Фолкнера.

— Откуда вы знаете, что это сумка Фолкнера?

— Видите ли, я лично положил деньги в сумку Фолкнера и заметил, что боковой карман ее был порван. Если вы посмотрите сами, мистер Мейсон, то сразу увидите этот очень неправильной и рваной формы разрыв.

— И вы по разрыву опознали сумку?

— Да.

— У меня все, — сказал Мейсон.

Следующим дал показания сержант Дорсет, который, описал место преступления; то, как он нашел в спальне под кроватью сумку; что лицо трупа было гладко выбрито, а на полочке в ванной лежала бритва с остатками пены и волос.

Медфорд спросил, видел ли сержант подсудимую в доме Фолкнера?

— Да, сэр. Я поговорил с ней и велел поехать вместе со мной к Стаунтону.

— Дактилоскопическая экспертиза проводилась в доме Фолкнера? — спросил Медфорд.

— Да, ее проводил агент Луис Корнинг под моим личным наблюдением.

— Защита может задавать вопросы, — закончил Медфорд.

— Каким образом Корнинг исследовал отпечатки пальцев? — спросил Мейсон сержанта Дорсета.

— Как каким? Через лупу, наверно.

— Нет, я не это имел в виду. Какой метод он использовал, чтобы снять отпечатки пальцев? Метод фотографирования?

— Нет, мы посыпали специальным порошком предметы, чтобы обнаружить невидимые отпечатки пальцев, затем обрабатывали их липкой лентой, которую в свою очередь покрывали прозрачным скрепляющим составом, чтобы сохранить отпечатки, а затем исследовать их тщательным образом.

— У кого хранились снятые отпечатки пальцев?

— У Корнинга.

— Все время с вечера убийства?

— Думаю, что да. Да вы сами можете спросить у него об этом.

— Вы предложили такой метод снятия отпечатков?

— Да, сэр.

— Не кажется ли вам, что это довольно примитивный метод?

— А вы какой метод предлагаете, мистер Мейсон?

— Я всегда считал, что лучше проявить отпечатки и сфотографировать их расположение на предмете, а если отпечатки очень важные, принести этот предмет в суд.

— Очень жаль, что мы не можем удовлетворить вас, — с сарказмом заметил Дорсет. — Но в этом особом деле отпечатки были по всей ванной комнате, которой пользовались все живущие в доме. Поэтому мы использовали свой метод, поскольку многие предметы не принесешь в суд.

— А как вы определили место, где нужно брать отпечатки пальцев?

— Я лично ничего не определял. Все это в полной компетенции агента Корнинга, и спрашивайте об этом его. Я думаю, что он заготовил конверты с обозначением мест, где нужно было взять отпечатки.

— Понятно. Той ночью вам не удалось побывать во второй части дома, в которой расположены служебные помещения компании по недвижимости «Фолкнер и Карсон»?

— Нет, той ночью не удалось. Я побывал там утром и обнаружил большой аквариум для рыб, без воды, перевернутый набок, так что песок и галька оказались на полу.

— Вы не пытались снять отпечатки пальцев с аквариума?

— Нет, сэр. Мы не сняли никаких отпечатков пальцев с аквариума.

— Могу я спросить, почему?

— По той простой причине, что я не связывал перевернутый аквариум со смертью Фолкнера.

— Значит, вы лично, не усмотрев прямой связи с убийством, пропустили такую важную улику?

— Мистер Мейсон, мы же не можем по всему дому снимать отпечатки пальцев.

— Но при ограблении вы же делаете это?!

— Это было не ограбление, а убийство.

Мейсон поднял брови.

— Тем более ничего не было украдено.

— Откуда вы знаете?

— Я знаю, — раздраженно ответил Дорсет, — никто ничего не заявлял о пропажах.

— Аквариум поставил там Гаррингтон Фолкнер?

— Я так думаю.

— Значит, — продолжал Мейсон, — единственный человек, который мог заявить о пропаже, мертв.

— Я не считаю, что что-нибудь пропало.

— Получается, что когда вы так говорите, то пользуетесь каким-то телепатическим чувством, интуицией…

— Я пользуюсь своим мнением, — чуть ли не начал кричать Дорсет.

— Неужели этот перевернутый аквариум так важен, джентльмены? — примирительно вмешался судья Саммервиль. — Обвинение или защита собираются приобщить его к делу?

— Обвинение не собирается, — быстро ответил Медфорд.

— Защита надеется приобщить.

— Так, — заключил судья, — разброс во мнениях большой.

— Мы не возражаем, — поспешил заверить судью Медфорд. — Мы не собираемся отнимать у подсудимой любую возможность, которая могла бы облегчить ее участь.

— Сержант, — опять начал Мейсон, — в ванной Фолкнера вы нашли серебряных карасей?

— Да, в ванной плавали два серебряных карася. Поскольку держать их было негде, мы бросили их на пол к другим валявшимся там карасям.

— Вы не пытались выяснить, что это были за рыбы в ванной?

— Я забыл спросить, как их зовут, — ехидно ответил Дорсет.

— Хватит, — резко оборвал его судья. — Свидетель, отвечайте на вопрос защиты.

— Нет, мистер Мейсон. Я только отметил, что в ванной плавали два живых серебряных карася.

— А сколько рыб валялось на полу? Дюжина?

— Я не могу сказать точно, но что-то в этом роде. Можно определить по фотографиям с места убийства.

— Кисточка для бритья и бритва лежали на полочке над умывальником?

— Да, сэр, я уже говорил об этом. Там еще были две бутылочки перекиси водорода. Одна из них почти пустая.

— Что еще вы заметили?

— Осколки стекла на полу.

— Вы проверили, были ли на них отпечатки пальцев и составляли ли они единое целое?

— Лично я нет. Но лейтенант Трэгг позднее распорядился соединить их вместе, и получился довольно вместительный сосуд для серебряных карасей.

— Вы говорили, что на полу рядом с трупом лежала чековая книжка?

— Да, совершенно верно.

— Вы можете ее описать?

— Ваша честь, — вмешался Медфорд, — я собирался представить эту чековую книжку вместе с другим свидетелем, но если она нужна сейчас, то вот, пожалуйста.

Сержант Дорсет опознал чековую книжку, и она была приобщена к вещественным доказательствам.

— Были ли живы серебряные караси, валявшиеся на полу в ванной? — спросил Дорсета Мейсон.

— Нет, ни одного.

— К вашему сведению, сержант, минут за пятнадцать до приезда полиции я заметил движение одной из рыб. Я ее поднял и опустил в ванную, где она ожила.

— А вот этого вы не имели права делать, — отпарировал Дорсет.

— А вы даже не попытались проверить, жива ли хоть одна рыбка.

— Да, я забыл стетоскоп, чтобы прослушать их, — опять, ехидно заметил сержант.

— Затем вы вместе с подсудимой поехали к Стаунтону, который предъявил вам доверенность, подписанную убитым?

— Да, сэр.

В дознание вклинился Медфорд.

— Ваша честь, не хочу быть буквоедом, но у нас всего лишь предварительное слушание. Цель его — установление, есть ли достаточно оснований для того, чтобы утверждать, что подсудимая убила Гаррингтона Фолкнера. Если да, то суд призовет ее к ответу. Если нет, то освободит. Я считаю, что у нас достаточно улик и без дополнительного расследования. То, о чем говорит защита, абсолютно никакого отношения к делу не имеет.

— Почему вы так решили? — спросил Мейсон.

— Я уже объяснил почему, — отрезал Медфорд.

— Ваша честь, — обратился Мейсон к судье, — из показаний сержанта Дорсета явствует, что он собрал улики, которые, как он думал, обличают подсудимую. Другие улики, которые могли бы указывать на виновность другого человека, были проигнорированы. Полиция просто-напросто не думала, что другое преступление связано с убийством Фолкнера, поскольку подсудимая в нем не фигурировала.

— Мы несколько отклоняемся от правил, но я все же хотел бы услышать, что скажет защита об общих обстоятельствах дела, — заявил судья Саммервиль.

— Ваша честь, — начал Мейсон, — у Гаррингтона Фолкнера была пара очень ценных рыб, по крайней мере для него как для коллекционера, а не для рынка рыб. В любом случае рыбы были редкой породы. Фолкнер поставил в своем служебном помещении аквариум, в который поместил этих дорогих серебряных карасей. Он и его компаньон, Элмер Карсон превратились в смертельных врагов. Рыбы заболели болезнью жабр, которая почти всегда фатальна. Том Гридли, который фигурирует в деле, изобрел смесь для лечения этой болезни. Убитый пытался правдами и неправдами заполучить формулу этой смеси. Незадолго до убийства Элмер Карсон подал иск в суд и добился временного распоряжения на запрет переносить аквариум в другое место, на основании якобы того, что он является частью собственности фирмы. Прежде чем оспаривать судебный иск, Фолкнер переправил своих рыб, не трогая аквариума, в дом Джеймса Стаунтона. Принимая во внимание, что подсудимая является подругой Тома Гридли и помогала ему в работе в зоомагазине, который купил Фолкнер, чтобы завладеть формулой Тома, я заявляю, ваша честь, что все эти факты являются неотъемлемой частью дела об убийстве.

Судья согласно кивнул.

— Похоже, что да.

— Мы должны придерживаться буквы закона, — раздраженно сказал Медфорд. — Я заметил, что наш просвещенный адвокат никогда не колебался, дабы ухватить какую-нибудь чисто техническую сторону дела для своей пользы. Законы писаны не нами, и давайте придерживаться их.

— Абсолютно верно, — сказал судья, — я хотел бы тем не менее добавить, что по закону обвинение должно только предоставить достаточно улик, которые бы доказывали причастность подсудимой к совершенному преступлению. В то же время, учитывая ряд странных обстоятельств вокруг дела, суд собирается предоставить подсудимой возможность вызывать свидетелей и задавать им любые вопросы, которые могут пролить свет на факты, приведенные защитой.

— Я хотел бы вновь задать сержанту несколько вопросов по поводу одного документа, находящегося в полиции, — сказал Мейсон.

— Но какое отношение этот документ имеет к убийству Фолкнера? — воскликнул Медфорд.

Мейсон улыбнулся.

— Несколько вопросов сержанту, думаю, только прояснят эту сторону дела.

— Задавайте, задавайте свои вопросы, — прорычал Медфорд. — Спросите его, имеет ли этот документ отношение к убийству.

— Я сам знаю, какие вопросы ему задавать. — Мейсон вновь повернулся к свидетелю. — Сержант, после обнаружения вами трупа Фолкнера в течение вечера вы допросили подсудимую, а также и меня. Вы спрашивали, о чем мы говорили со Стаунтоном и правда ли, что два серебряных карася, которые находились у него, принадлежат Фолкнеру и были вынуты из аквариума в служебном помещении компании, не так ли?

— Да, я задавал такие вопросы.

— Вы думали, что это может пролить свет на убийство?

— В то время мне так казалось.

— А почему же сейчас вы изменили свое мнение?

— Ну, потому, что я сейчас знаю, кто совершил убийство, и если вы перестанете вставлять палки в колеса своими юридическими уловками, мы докажем виновность подсудимой в убийстве.

— Довольно, — прервал Дорсета судья. — Адвокат задает вам вопросы, чтобы, как я понимаю, продемонстрировать предубежденность следствия к подсудимой.

— Совершенно верно, ваша честь, — ответил Мейсон.

— Продолжайте.

— Когда мы вместе с мисс Мэдисон все вам рассказали, в то время факты казались вам достаточно убедительными, чтобы проверить их, не так ли?

— В то время да.

— Так что же все-таки заставило вас изменить свое мнение?

— Я его не менял.

— Вы забрали у Стаунтона доверенность Фолкнера?

— Да, забрал.

— Прошу приобщить доверенность Фолкнера к уликам.

— Я протестую, — вскочил с места Медфорд. — Это не является уликой по данному делу. Защита задает некомпетентные, ненужные, не относящиеся к преступлению вопросы!

— У меня все, — сказал Мейсон.

— Мистер Мейсон, — спросил судья, — вы хотите, чтобы сержант Дорсет остался в суде как свидетель защиты?

— Да, ваша честь.

— Свидетель остается в суде, — объявил судья, — и если у него есть документы, полученные от Джеймса Стаунтона, относящиеся к рыбам, принадлежавшим Фолкнеру, он должен быть готов предъявить их по требованию защиты.

— Таким образом мы далеко не продвинемся, — с чувством произнес Медфорд.

— Вы намерены прийти к правде более коротким путем? — спросил судья. — Этот суд всегда придерживался правила, по которому, если в предварительном слушании подсудимый может предоставить сведения, проливающие свет на преступление, то суд обязан выслушать его. Это было и остается правилом данного суда. Вызывайте вашего следующего свидетеля.

Несколько угрюмо Медфорд вызвал фотографа, сделавшего снимки тела убитого и места преступления. Судья Саммервиль тщательно изучил представленные фотографии.

В одиннадцать тридцать Медфорд сказал Мейсону:

— Можете задавать вопросы.

— Это фотографии были сделаны на месте преступления и вы видели вещи, которые фотографировали?

— Да, сэр.

— Я хочу обратить ваше внимание на одну фотографию, — Мейсон протянул одну из фотографий свидетелю. — Вы заметили в ванной эмалированную кастрюлю? На фотографии она видна.

— Да, сэр, заметил. Она была погружена в воду в ванне.

— Два серебряных карася находились в ванне?

— Да, сэр.

— На полу валялись три газеты, вы не заметили, от какого числа?

— Не обратил внимания, сэр.

— Ваша честь, — вмешался Медфорд, — эти газеты были взяты для исследования и находятся в распоряжении обвинения. Но неужели адвокат серьезно считает, что эти газеты имеют какое-то отношение к убийству Фолкнера?

— Я думаю, ваша честь, — мрачно произнес Мейсон, — эти газеты являются, возможно, одной из главных улик.

— Ладно, ладно, не будем об этом спорить, — сказал Медфорд, — обвинение готово предоставить их суду.

— Вы знаете, какая газета лежала поверх остальных? — спросил адвокат Медфорда.

— Естественно, не знаю. Я также не знаю, какой из серебряных карасей лежал головой к югу, а какой к юго-востоку. Полиция провела тщательное расследование, результаты которого не вызывают сомнения. Вот все, что я знаю и хочу знать!

— Это и видно, — сухо заметил Мейсон.

Медфорд покраснел.

— Вы считаете, что то, как лежали газеты, имеет значение? — спросил судья.

— Очень большое, — ответил Мейсон. — Если обвинение предъявит газеты, то, сравнивая их с фотографией, мы сможем определить, какая из них лежала сверху.

— Обвинение предоставит их после обеда, — заявил Медфорд.

— Хорошо. Суд откладывает слушания до двух часов дня, — объявил судья.

Зрители, поднимаясь с мест, вполголоса обменивались мнениями. Сэлли Мэдисон, не сказав ни слова Мейсону, спокойно ждала, пока полиция выведет ее из зала суда.