Женевьева Фолкнер жила в небольшой вилле, кварталах в шести от роскошной резиденции холостяка Диксона.

Мейсон припарковал машину, взбежал по ступенькам и нетерпеливо позвонил в дверь. Дверь открыла сама Женевьева.

— Прошу извинить за беспокойство, миссис Фолкнер, мне необходимо задать вам пару вопросов.

Она улыбнулась и покачала головой.

— Я сейчас не рыбку ловлю, миссис Фолкнер. Я вышел на охоту.

— На охоту? — спросила она.

— Да, на медведя, и патроны у меня тоже на медведя.

— О, мистер Мейсон, я не могу пригласить вас войти, Диксон запретил мне с вами разговаривать.

— Вы заплатили Сэлли Мэдисон две тысячи долларом за пулю. Зачем вы это сделали?

— Кто сказал, что я сделала это?

— Я не могу вам этого сказать, но факт остается фактом.

— И когда же я заплатила ей деньги?

— Прошлой ночью.

Подумав, Женевьева Фолкнер пригласила Мейсона войти. Адвокат последовал за ней в гостиную, со вкусом обставленную. Она подняла телефонную трубку и набрал номер.

— Вы можете приехать прямо сейчас? Здесь мистер Мейсон. — Положив трубку, она повернулась к Мейсону. — Сигарету?

— Спасибо, я курю свои.

— Что-нибудь выпить?

— Я хочу получить ответ на мой вопрос.

— Через несколько минут.

Она села напротив Мейсона, с неподдельной грацией скрестив ноги, спокойно достала сигарету из табакерки и прикурила.

— Вы давно знакомы с Сэлли Мэдисон? — спросил Мейсон.

— Прекрасная погода сегодня, не правда ли?

— Немного холодновато для этого времени года, — ответил Мейсон.

— Я тоже так считаю. Вы уверены, что не хотите виски с содовой?

— Нет, благодарю, только ответ на вопрос. Я предупреждаю, миссис Фолкнер, что шантаж вам больше не удастся. Вы по уши сидите в деле об убийстве, и если вы мне сейчас не скажете правды, я серьезно займусь вами.

— Да, недавно прошел дождь и холмы в окрестности такие зеленые. Видимо, лето будет жаркое.

— Я адвокат, — сказал Мейсон. — Вы, вероятно, надеетесь на совет Вильфреда Диксона. Послушайте меня, не делайте этого. Или скажите правду, или ищите адвоката, который разбирается от «а» до «я» в законе.

— Необычно холодно было первого января, — произнесла Женевьева спокойно. — Люди, изучающие погоду, сказали мне, что это ничего не значит, но если необычно холодно бывает в середине января, то лето тоже будет холодным. Я, правда, в этом не разбираюсь. Я…

Визг покрышек раздался у входа в дом. Женевьева покровительственно улыбнулась Мейсону.

— Прошу прощения, мне нужно открыть дверь.

Диксон ворвался в комнату.

— Я никак не мог допустить, мистер Мейсон, что вы дойдете до такого.

— До чего такого?

— После того, как я вам сказал, что моя клиентка не будет ни с кем беседовать…

— Черт бы вас побрал, — ответил ему Мейсон. — Вы не адвокат. Вы просто-напросто самовлюбленный бизнесмен, брокер или как хотите себя называйте. Но эта женщина по уши завязла в деле об убийстве. Раз речь идет об убийстве, она уже не ваша клиентка. Только вытяните шею, я сразу прижму вашу голову!

Диксон, казалось, плевать хотел на воинственность Мейсона.

— Миссис Фолкнер, — продолжал Мейсон, — подрядила мою клиентку Сэлли Мэдисон пробраться в кабинет Гаррингтона Фолкнера, выкрасть пулю из аквариума и дала ей за это две тысячи долларов наличными. Я хочу знать — почему?

— Ваши утверждения более чем опрометчивы, мистер Мейсон, — ответил Диксон.

— Играйте, играйте с огнем, пальчики обожжете.

— Неужели вы делаете такие обвинения только на основании ничем не доказанных слов вашей клиентки?

— Я никого не обвинял. Я излагаю факты и даю вам десять секунд для ответа. Хотите, чтобы я позвонил лейтенанту Трэггу, который сам будет вас допрашивать?

Диксон спокойно посмотрел на Мейсона.

— Пожалуйста, звоните. Я буду только рад.

Воцарилась тишина.

— Вы не можете скрывать факты в деле об убийстве. Если вы заплатили Сэлли Мэдисон две тысячи долларов, рано или поздно это станет известно. Я докажу это, даже если мне придется заплатить миллион долларов частным детективам!

— Миллион долларов — большие деньги, — произнес спокойно Диксон. — Вы хотели позвонить в полицию. Звоните, нам скрывать нечего, как вы понимаете. А вот вам, видимо, есть что.

Мейсон заколебался.

Диксон снисходительно смотрел на него.

— Как видите, мистер Мейсон, я тоже умею играть в покер.

Не произнеся ни слова, Мейсон поднялся и подошел к телефону.

— Отдел убийств? Пожалуйста, попросите к телефону лейтенанта Трэгга.

Через несколько секунд в трубке раздался голос Трэгга.

— Хелло, Мейсон. Хорошо, что вы позвонили. Мы обнаружили некоторые расхождения в письменных и устных показаниях вашей клиентки Сэлли Мэдисон. Когда мы ее попросили объяснить, она только ответила: «Поговорите с моим адвокатом».

— Мне к этому добавить нечего, — ответил Мейсон.

В голосе Трэгга прозвучали отеческие нотки.

— Я вам сочувствую, Мейсон.

— Я в этом и не сомневался, Трэгг. Я нахожусь у Женевьевы Фолкнер, первой жены Гаррингтона Фолкнера.

— Да, да. Я собирался поговорить с ней, как только освобожусь. Мне жаль, что вы меня все время опережаете. Узнали что-нибудь интересное?

— Вы бы лучше сами у нее спросили, видела ли она Сэлли Мэдисон вчера вечером или нет?

— Хорошо, хорошо, — с удивлением произнес Трэгг. — Сэлли Мэдисон утверждает, что виделась с ней?

— Любое заявление, сделанное мне моей клиенткой, считается конфиденциальным. Но я даю вам шанс.

— Большое спасибо, адвокат, я повидаюсь с миссис Фолкнер.

— Я бы на вашем месте не откладывал, — произнес Мейсон в ответ.

— При малейшей возможности, — согласился Трэгг. — До свидания, Мейсон.

— До свидания. — Мейсон повесил трубку и повернулся к Вильфреду Дкисону. — А вот так я играю в покер!

— Несомненно прекрасно, нет, на самом деле, прекрасно. Но, как я понял из вашего разговора с лейтенантом, ваша клиентка уже дала показания, что две тысячи долларов она получила от Гаррингтона Фолкнера. Будет довольно опасным заставить ее изменить прежние показания.

— Откуда вам известно, что она дала такие показания? — поинтересовался Мейсон.

Диксон сверкнул глазами.

— О, я кое-что предпринял, Мейсон. Хоть я и не адвокат, как вы говорите, должен же я защищать интересы — деловые интересы моих клиентов.

— Вы недооцениваете Трэгга, — ответил Мейсон. — Он получит от вас письменные показания, и вы ими поклянетесь. Однако рано или поздно истинные факты выйдут на поверхность.

— Мы будем только рады, если эти факты обнаружатся. Видите ли, Мейсон, Женевьева и шагу не делает без моего совета. Она не могла видеть вашу клиентку без меня. Позвольте дать вам один маленький совет: никогда особенно не верьте на слово женщинам типа мисс Мэдисон. Если вы покопаетесь в ее прошлом, я думаю, вы обнаружите, что эта женщина если и не шантажистка, то большая ловкачка.

— Похоже, вам многое о ней известно, — сухо заметил Мейсон.

— Да, известно, — ответил Диксон. — Пытаясь вытащить себя и своего дружка из опасной ситуации, она снабдила вас ложной информацией.

Мейсон встал с места.

— Хорошо, я предупредил вас.

— Да, конечно, предупредили, Мейсон. К несчастью для вас, как я уже говорил, вы не можете сфабриковать никакого обвинения. Даже если бы и сумели, заявление о непричастности, которое сделает миссис Фолкнер, подкрепленное моим заявлением, снимет с нее обвинение этой самой Сэлли Мэдисон.

— Мне наплевать, Диксон, на ее прошлое, — сказал Мейсон. — Она исправилась и действительно искренне любит Тома Гридли.

— Я очень рад за нее.

Мейсон окинул взглядом мускулистую фигуру этого коренастого мужчины, который смотрел ему в глаза с детской непосредственностью.

— Диксон, со мной шутки плохи.

— Я в этом и не сомневаюсь, Мейсон. Какой нам резон лгать вам? Зачем нам нужно было платить две тысячи долларов за какую-то пулю? Мне искренне жаль мисс Мэдисон.

— Скажите, а откуда вы так много о ней знаете? — спросил Мейсон.

— Гаррингтон Фолкнер купил часть зоомагазина на деньги компании. Естественно, я проверил покупку, а заодно и служащих магазина.

— После того как он купил часть магазина? — быстро спросил Мейсон.

— Во время переговоров. Я охраняю интересы своей клиентки и хочу быть в курсе всех ее дел, используя свои методы.

Мейсон на минут задумался.

— О, да. Этот «метод» зовется Альберта Стэнли, машинистка, не так ли?

Диксон поспешно откашлялся.

— Спасибо, что сказали, — усмехнулся Мейсон.

— Не за что, Мейсон. Было сплошным удовольствием говорить с вами. Но мы не платили эти две тысячи долларов и не позволим нас оболгать. Всего хорошего.

Мейсон направился к выходу. Женевьева Фолкнер и Диксон молчала смотрели ему вслед. Взявшись за ручку двери, Мейсон обернулся.

— Диксон, вы прекрасный игрок в покер.

— Благодарю вас.

— Вы догадались, что я не могу прямо обвинить Женевьеву Фолкнер, — зловеще произнес Мейсон. — Я признаю, что сморозил глупость, а вы ею воспользовались.

На лице Диксона появилась ледяная улыбка.

— Мне кажется, я должен поэтому вам сообщить, куда я собираюсь пойти.

Диксон удивленно выгнул брови.

— И куда же?

— Опять поесть хорошую порцию чипсов, — зло сказал Мейсон и захлопнул за собой дверь.