Из ближайшего от дома Диксона бара Мейсон позвонил к себе в контору.

— Делла, срочно найди Пола Дрейка. Пусть узнает все обстоятельства развода Фолкнера. Это было лет пять назад. Если может, пусть достанет копию свидетельства о разводе. Какие у нас новости?

— Хорошо, что вы позвонили, шеф. Сэлли Мэдисон обвиняют в убийстве первой степени.

— Ладно, я еду в тюрьму и буду добиваться свидания с ней.

— Как ее адвокат?

— Конечно.

— Даже не зная, что она скажет?

— Мне без разницы, что она скажет. Я собираюсь защищать ее, потому что должен сделать это. У меня нет иного выбора. Что они сделали с Томом Гридли?

— Никто не знает. Где-то его держат. Ни пуха ни пера, шеф. Мне жаль, что я втянула вас в это дело.

— Это не ты, а я втянул тебя.

Повесив трубку, Мейсон сел в машину и поехал в тюрьму. Необычная вежливость и быстрота, с которыми Мейсону устроили свидание с Сэлли Мэдисон, свидетельствовали о том, что полиция была уверена в своем успехе.

Мейсон, сев за длинный стол, поделенный надвое прочной стальной решеткой, ждал, когда надзирательница приведет его новоиспеченную клиентку.

— Привет, Сэлли!

Она выглядела спокойной и уверенной в себе, усаживаясь напротив Мейсона.

— Мне жаль, что я вышла из гостиницы вместе с вами, мистер Мейсон.

— Это далеко не все, о чем ты должна сожалеть, — ответил Мейсон.

— Что вы имеете в виду?

— То, что ты ушла с Деллой Стрит, имея пистолет и деньги в сумке.

— Да, я не должна была этого делать.

— Где ты была, когда лейтенант Трэгг арестовал тебя?

— Я не прошла и нескольких кварталов после того, как рассталась с вами. Трэгг арестовал меня и накоротке допросил. Оставив меня с двумя полицейскими, он пошел по ресторанам искать вас и Деллу Стрит.

— Ты делала какие-либо заявления полиции?

— О, да.

— Зачем ты это сделала?

— Я хотела рассказать им правду.

— Ты им ни черта не должна была говорить, — в сердцах воскликнул Мейсон.

— Я думала сделать, как лучше.

— Хорошо. И что же это за правда?

— Я сказала, что вы мне поможете.

— Боже мой! — зарычал Мейсон.

— Вы на меня сердитесь?

— Конечно, сержусь.

— Вы… вы мне не поможете?

— У меня нет выбора, — ответил Мейсон. — Я помогаю тебе потому, что я должен помочь Делле Стрит. Мне нужно вытащить ее из этой передряги, а заодно и тебя.

— У нее из-за меня неприятности?

— У нее, у меня и еще черт знает у кого! Расскажи, что произошло.

Она опустила глаза.

— Я вчера вечером виделась с Фолкнером.

— В какое время?

— Около восьми часов. Он брился. Все лицо было в мыльной пене, он был полураздет, и вода шумела в ванной.

— Дверь в ванную была открыта?

— Да.

— Его жены не было там?

— Нет.

— Кто открыл дверь?

— Никто. Дверь была полуоткрыта.

— Входная дверь?

— Да, входная. Я вошла. Слышно было, как он возится в ванной. Я позвала его, и он вышел.

— Ты уверена, что в ванной наливалась вода?

— Да, конечно.

— Холодная или горячая?

— Наверно, горячая.

— Ты уверена?

— Да, я помню пар на зеркале.

— Фолкнер был недоволен твоим приходом?

— Да, но все прошло нормально. Фолкнер сказал, что ему не нужны лишние неприятности; он понимает, что Том будет делать так, как я ему подсказала, и он готов с нами договориться.

— И что ты ему ответила?

— Я сказала, что если он даст мне две тысячи долларов, дело можно будет считать улаженным; Том будет работать на него в течение шести недель, затем возьмет за свой счет шестимесячный отпуск, в течение которого любое лекарство, изобретенное им, наполовину будет принадлежать Фолкнеру; что на рынке лекарств для рыб они будут своего рода полноправными партнерами. Тогда Фолкнер дал мне две тысячи долларов, а я вернула чек на пять тысяч долларов, который у меня был.

— Ты уверена, что Том не был у него в восемь пятнадцать?

— Не думаю.

— А вот факты говорят обратное.

— Я так не считаю. Тому нечего было делать у Фолкнера, все переговоры он поручил мне.

— Две тысячи долларов ты получила от Фолкнера наличными?

— Да, наличными.

Мейсон на минуту задумался.

— Хорошо. А при чем здесь пистолет?

— Я так сожалею об этом. Это пистолет Тома.

— Я знаю.

— Когда я вышла в спальню с миссис Фолкнер, пытаясь утешить ее, я увидела на шкафчике этот пистолет. Я узнала пистолет Тома и — ну, вы понимаете — решила обезопасить его. Это была моя непроизвольная реакция, я схватила его и положила к себе в сумку. Зная, что Фолкнер совершил самоубийство…

— Был убит, — поправил Мейсон.

— Зная, что его убили, — продолжала она, приняв поправку без возражений, — я не хотела, чтобы пистолет Тома там нашли. Я была уверена, что он не имеет никакого отношения к убийству, но не могла понять, почему его пистолет оказался у Фолкнера.

— И это все? — спросил Мейсон.

— Клянусь своей жизнью, мистер Мейсон, это все!

— Полиция зафиксировала твои показания?

— Да, они попросили меня подписать показания, что я и сделала.

— Они сказали тебе, что ты имела право не делать никаких заявлений?

— О, да. Они очень вежливо объяснили мне мои права.

— Ты, маленькая дура! — шипению Мейсона позавидовала бы любая змея.

— Но почему, мистер Мейсон?

— Твоя история даже на сказку не тянет. Ты все выдумала, чтобы защитить Тома. Полиция оказалась достаточно умна, чтобы не давить на тебя. Но подожди, они еще за тебя возьмутся и заставят переменить показания.

— Но я не собираюсь их менять!

— Неужели?

— Нет.

— Откуда взялись эти две тысячи долларов?

— Я подумала, что это приемлемая для него цифра.

— Раньше о сумме не договаривались?

— Нет.

— И Фолкнер брился, когда ты вошла?

— Да.

— Готовясь принять ванну?

— Да.

— Он был в ванной, когда ты вошла в спальню?

— Да, конечно.

— А теперь поосторожнее, — предупредил Мейсон. — Он вышел из ванной или встретился с тобой там?

— Около ванной.

— И дал именно две тысячи долларов?

— Вообще, я не знаю, может быть, у него было и больше, но дал он мне две тысячи долларов.

— Наличными?

— Конечно. Эти деньги были у меня в сумке.

— И пистолет Тома Гридли ты нашла у Фолкнера дома?

— Да. Если вы хотите кое-что знать — Фолкнер взял этот пистолет себе. Вчера вечером Фолкнер шнырял по зоомагазину, проверяя, как идет продажа, а потом забрал пистолет Тома, хранившийся там. Мистер Ролинс может вам это подтвердить. Он видел, как Фолкнер взял пистолет.

— Ты рассказала об этом полиции?

— Да.

Мейсон вздохнул.

— Ладно, начнем с другого конца. Когда мы расстались, сержант Дорсет собирался поехать вместе с тобой к Джеймсу Стаунтону. Сколько времени вы там пробыли?

— Не помню. Наверно, не очень долго.

— Стаунтон продолжал утверждать, что Фолкнер принес ему серебряных карасей?

— Да. Он предъявил письменную доверенность, заверенную Фолкнером. Затем сержант Дорсет вместе со мной вернулся домой к Фолкнеру, и где-то через час он сказал мне, что я могу уйти. Один из полицейских, кажется, фотограф, предложил подвезти меня.

— И ты с ним поехала?

— Да, я с ним поехала, а потом позвонила Делле Стрит из бара, который работает круглосуточно. Мисс Стрит попросила перезвонить ей через пятнадцать минут.

— И чем ты занималась?

— Выпила чашку кофе и съела сэндвич с ветчиной и вареными яйцами. Я уверена, что бармен запомнил меня. Это был черноволосый мужчина, прихрамывающий на одну ногу.

— Хорошо, — сказал Мейсон, — похоже на правду. Когда тебя подвозила полиция, вы говорили в машине что-нибудь об убийстве?

— Нет, об убийстве мы не говорили. Он приставал ко мне. Спросил мой телефон, сказав, что если бы так не торопился проявить снимки, то пригласил бы меня на ужин.

— Опять похоже на правду, — произнес Мейсон. — И как долго ты была в баре?

— Минут пятнадцать. Я перезвонила мисс Стрит, и она сказала, что мне нужно ехать в «Келлингер-отель», что я и сделала.

— В ночном баре был кто-нибудь кроме тебя?

— Нет. Понимаете, этот бар — как дырка в стене с одним барменом, подающим вам навынос то, что вы заказали.

— Ты хорошо запомнила его?

— О, да.

— А он тебя?

— Да, конечно.

— Ты дважды звонила Делле Стрит из бара? И больше никому?

Она заколебалась.

— Так ты звонила кому-нибудь еще или нет?

— Нет.

— А вот это уже неправда, — сказал Мейсон.

Сэлли Мэдисон спокойно смотрела на него.

— А где ты поймала такси?

— Да рядом с баром.

— И прямо поехала в «Келлингер-отель»?

— Естественно, — ответила она.

Мейсон покачал головой.

— От того места, где ты была, до «Келлингер-отеля» ехать две или три минуты в это время ночи. А по счетчику — меньше доллара.

— Ну и что из этого?

— А то, что Делла Стрит приехала туда первой, а уж ей куда дальше было ехать.

— Ну, пока я нашла такси…

— Ты такси не заказывала в бар?

— Нет. Бармен сказал мне, что я его сразу найду.

— Когда Делла Стрит приехала в «Келлингер-отель», она увидела, как ты выходишь из такси и расплачиваешься с водителем, не открывая сумочки. Ты что же, деньги приготовила заранее?

— Понимаете ли, мистер Мейсон, у меня же был этот пистолет в сумке и куча денег. Я боялась, что таксист увидит и подумает черт знает что. Поэтому я достала деньги за три или четыре квартала от отеля, прикинув по счетчику примерную сумму.

— Ты ему дала однодолларовую купюру?

Сэлли приготовилась что-то ответить, затем, передумав, кивнула в ответ головой.

— Делла Стрит сказала, что водитель как-то странно посмотрел на банкнот, рассмеялся и сунул его в карман. Я не думаю, что он сделал бы это, получив один доллар.

— Сколько же он получил, по-вашему?

— Два доллара.

— Нет, я дала ему один доллар.

— Ты говорила об этом в полиции?

— Нет.

— Все же это был банкнот в два доллара. Вряд ли на счетчике было пятьдесят или шестьдесят центов, если ты ехала от полицейского управления к гостинице. Наверняка на счетчике был где-то доллар и восемьдесят центов. Значит, ты куда-то заезжала, и я догадываюсь — куда.

Она дерзко смотрела на него.

— В пансион к Тому Гридли или на квартиру, — сказал Мейсон.

На этот раз Сэлли отвела взгляд.

— Неужели ты не понимаешь, — терпеливо начал объяснять Мейсон, — что полиция проверит каждый твой шаг? Они прочистят весь город, найдут того водителя такси, и он вспомнит о деньгах, которые со смехом прокомментировал.

Она прикусила губу.

— Лучше расскажи всю правду.

— Хорошо, — решительно произнесла она. — Да, я заезжала к Тому.

— И взяла пистолет, — спросил Мейсон.

— Нет, мистер Мейсон, пистолет был у меня все время в сумке. Я нашла его у Фолкнера.

— Значит, все время, что ты находилась с сержантом Дорсетом, пистолет был в сумке?! А зачем ты поехала к Тому?

— Я же знала, что это его пистолет. Когда я приехала в зоомагазин вчера вечером, Фолкнер только что уехал. Ролинс был очень недоволен. Они поругались с Фолкнером, который рыскал по магазину, а потом и забрал вещи, принадлежащие Тому. Я тогда и не предполагала, о чем идет речь. Я уже потом узнала, что пистолет и банка с лекарством для рыб были в сейфе. Если бы я раньше знала, что пистолет взял Фолкнер, тогда я бы не так испугалась. Но как только я его увидела, я поняла, что это пистолет Тома. Он же выжег на рукоятке какой-то кислотой свои инициалы. Я сама прилично стреляю из пистолета, правда, подбадривая себя. Увидев пистолет Тома, я запаниковала. Как только я освободилась от полицейских, то сразу же позвонила Тому, правда, после звонка Делле Стрит. Я сказала ему, что нам необходимо срочно поговорить. Том был страшно удивлен, увидев свой пистолет. Он хранил его последние шесть месяцев в зоомагазине по просьбе Ролинса, который боялся грабителей.

Мейсон изучающе посмотрел на нее.

— Том не ездил к Фолкнеру, — продолжала она. — Мы оба не знали, что Фолкнер взял приготовленную Томом смесь, пока мне не рассказали об этом в полиции.

Мейсон недоверчиво покачал головой.

— Что-то не сходятся концы с концами. Фолкнер заполнял чек на тысячу долларов на имя Тома Гридли, когда его застрелили.

— Да, мне об этом говорили в полиции, но Том к Фолкнеру не ездил.

— Если Фолкнер взял в зоомагазине пистолет, то почему на нем нет отпечатков его пальцев?

— Я не могу этого объяснить. Но в том, что он взял пистолет, уверена даже полиция.

— Увидев пистолет Тома, ты, наверно, стерла с него все отпечатки пальцев?

— Нет. Я просто положила его в сумку. Я думала только о том, чтобы убрать с глаз долой пистолет Тома.

— Хорошо. Вернемся к этим злосчастным двум тысячам долларов. Фолкнер вынул их из кармана своих брюк?

Немного поколебавшись, она утвердительно кивнула.

— Когда ты приехала к Фолкнеру?

— Где-то между восемью и полдевятого вечера.

— Дверь была открыта и ты вошла?

— Да.

— Послушай, Сэлли, твоя история не выглядит правдоподобно. Ты хочешь покрыть Тома. Если ты не будешь выполнять точно то, что я тебе скажу, то Том окажется в тюрьме на месяцы по обвинению в убийстве. И ты сама знаешь, как это отразится на его здоровье.

Она согласно кивнула.

— Тебе остается, — понизил голос Мейсон, — рассказать мне правду.

Она прямо посмотрела ему в глаза.

— Я сказала вам правду, мистер Мейсон.

Мейсон секунд тридцать что-то обдумывал, барабаня пальцами по столу. Девушка через решетку задумчиво разглядывала его. Неожиданно адвокат отодвинул кресло и, бросив взгляд на надзирательницу, произнес:

— Сиди на месте и не двигайся. Мне нужно позвонить.

Он набрал номер.

— Пол, говорит Перри Мейсон. Ты узнал что-нибудь новое о Стаунтоне?

— Я только что звонил Делле Стрит, она не знает, где тебя найти. Полиция выбила из Стаунтона показания и выпустила на волю. Он ничего не скажет о своих показаниях, но один из моих ребят связался с ним и все-таки получил ответ на твой вопрос. В среду вечером, когда Фолкнер принес ему серебряных карасей, Стаунтон позвонил в зоомагазин, откуда приехали довольно поздно. Время он точно не помнит, но говорит, что приехали довольно поздно.

Мейсон вздохнул.

— Ну и дела. Ладно, будь на месте, Пол, — и повесил трубку.

Глаза адвоката блестели, когда он вновь уселся напротив Сэлли Мэдисон в приемной тюрьмы.

— Хорошо, Сэлли, а вот теперь мы поговорим без всяких обиняков.

Она смотрела на него с хорошо наигранной невинностью.

— О, мистер Мейсон, я же рассказала вам всю правду.

— Сэлли, ты помнишь ту среду когда вечером, я впервые увидел тебя за столиком в ресторане?

Она согласно кивнула.

— К тому времени ты уже обо всем договорилась с Фолкнером. Он знал, что его рыбы умирают, и был готов хорошо уплатить за лечебную смесь, приготовленную Томом. Фолкнер вручил тебе чек, ключ от конторы и велел ехать туда и лечить рыб. И куда же ты поехала?

— Я сразу поехала в зоомагазин за Томом. Но он как раз заканчивал делать лечебный аквариум по просьбе Ролинса.

— И именно этот аквариум он отвез Стаунтону?

— Да, этот.

— Ты не учла одну вещь, Сэлли. Ты не предполагала, что кто-нибудь будет интересоваться временем доставки аквариума Стаунтону. Ты лжешь. Том не готовил никакого аквариума, пока он не поехал к Фолкнеру. Ты собиралась быстренько вернуться в зоомагазин, чтобы договориться об этом аквариуме. Но тот факт, что рыбы Фолкнера пропали и он обратился в полицию, задержал тебя. Ты вернулась поздно. Ролинс не мог раньше подготовить аквариум для Стаунтона.

— Стаунтон ошибается.

— О нет, он не ошибается. Когда Фолкнер дал тебе ключи от конторы компании, ты только и ждала такой возможности. Ты поехала туда с домашним серебряным половником, к которому привязала метловище. Ты что-то выловила в аквариуме и в спешке убежала, поскольку Том дал знать, что кто-то идет. Ты выскочила из конторы, села в машину Тома, отъехала на квартал и вновь подъехала к дому Фолкнера, как будто вы только что прибыли.

Сэлли молча с презрением покачала головой.

— Хорошо. Я рассказал тебе, как все было на самом деле. Ты лгала и тем самым посылаешь Тома в газовую камеру. Ты что, все еще придерживаешься своей версии?

Она опять молча кивнула.

— Ладно, ничего не поделаешь. Когда Том умрет, ты будешь повинна в его смерти.

Мейсон не сделал и двух шагов, когда она окликнула его. Прижавшись лицом к стальной перегородке, она произнесла:

— Это правда, мистер Мейсон, все было, как вы сказали.

— Вот это уже лучше, — сказал Мейсон. — Откуда ты узнала, что пуля была в аквариуме?

— А как вы узнали, что это была пуля?

— Не имеет значения, Сэлли.

— Хорошо, мне об этом рассказала миссис Фолкнер.

— Ой, ой, ой, — произнес Мейсон. — Мы продвигаемся в верном направлении.

— Миссис Фолкнер, — продолжала Сэлли, — сказала мне, что будет очень довольна, если я найду пулю 38-го калибра на дне аквариума; она знала, что Тома позвали лечить серебряных карасей; она была заинтересована в том, чтобы с абсолютной точностью доказать, откуда появилась пуля. Я должна была сделать так, чтобы и я и Том были вместе, когда пуля будет найдена. Вот, пожалуй, и все. Когда Фолкнер дал мне ключ, я прихватила Тома, и мы собирались сначала вытащить пулю, а потом вернуться после того, как Фолкнер приедет домой, и заняться лечением серебряных карасей. Но когда мы приехали, рыб уже не было. Я не знала, что делать, а потом решила действовать по намеченному плану. Я взяла половник, вытащила пулю, и в это время мы услышали, что подъехала машина.

— Разве Том не оставался в твоей машине?

— Нет. Мы оба поднялись к Фолкнеру. Такова была договоренность. Мы были уверены, что у нас полно времени. В соседнем доме никого не было, да и Фолкнер должен был оставаться некоторое время в ресторане, — по крайней мере мы так думали. Но, услышав шум подъезжающей машины, мы перепугались и опрометью бросились прочь, позабыв про половник. Затем мы отъехали за угол и дождались, пока не появились вы с Фолкнером. А потом сделали вид, что только что приехали из зоомагазина.

— Что вы сделали с пулей?

— Я отдала ее миссис Фолкнер.

— Когда?

— Прошлой ночью. Я позвонила ей, она меня заверила, что деньги я получу, но надо подождать, пока все не успокоится. А прошлой ночью я отдала ей пулю.

— Том ездил с тобой?

— Нет… я поехала одна.

— Были на пуле какие-нибудь отметины?

— Да. Мы с Томом отверткой поставили на пуле свои инициалы. Миссис Фолкнер очень настаивала на этом и просила не повредить пулю, чтобы можно было определить, из какого пистолета стреляли.

— Сколько вы должны были получить за это?

— Сначала пятьсот долларов, а если все будет так, как она хотела, еще две тысячи. И вчера полдесятого вечера я отнесла ей пулю.

— Полдесятого?! — недоверчиво воскликнул Мейсон.

— Да, что-то около этого. Она была дома и заплатила мне две тысячи долларов.

— Значит, история о том, что сам Фолкнер дал тебе две тысячи, была от начала до конца выдумкой?

— Да. Мне пришлось обмануть вас, потому что миссис Фолкнер предупредила меня, что если кто-нибудь узнает о том, что она дала мне две тысячи долларов, то она будет все отрицать и похищение пули приведет нас с Томом в тюрьму.

— Подожди минутку, — сказал Мейсон. — Полдесятого Фолкнер должен уже был быть убитым.

— Да, я тоже так думаю.

— И он лежал в ванной.

— Да.

— А где была миссис Фолкнер? В спальне? Она должна была бы знать о том, что ее муж был мертв, если она находилась дома…

— Да не та миссис Фолкнер, — нетерпеливо объяснила Сэлли. — Неужели вы не понимаете, мистер Мейсон, речь же идет о его первой жене, Женевьеве Фолкнер?

Секунд десять Мейсон сидел в полном молчании, полуприкрыв глаза и сдвинув брови.

— Ты не лжешь мне опять, Сэлли?

— Сейчас нет — говорю чистую правду.

— Том подтвердит все, что ты сказала?

— О пуле и отметках на ней. Но он не знает, кто должен был мне заплатить. Я проворачивала эту сделку сама.

— Сэлли, если сейчас ты мне сказала неправду, то смею тебя уверить, что ты окажешься в камере смертников, а Том — в тюрьме до конца своей жизни.

— Я говорю правду, мистер Мейсон.

— Значит, вчера в половине десятого вечера ты получила две тысячи долларов. Но к Фолкнеру ты же все-таки ездила?

— Да. Где-то между восемью и полдевятого вечера. Дома никого не было кроме него самого. Он говорил по телефону и похоже, только что брился: на щеках оставалась мыльная пена. Он был в майке поверх брюк. Горячая вода лилась в ванной. Поэтому он, наверно, и не слышал, как я стучалась в дверь. Он сказал мне, чтобы я уходила, что если будет нужно, он пошлет за мной. При этом он сильно ругался. Я пыталась сказать ему, что он взял вещь, принадлежащую Тому, и что это воровство.

— Что ответил Фолкнер?

— Он велел мне убираться. Чек, выписанный на имя Тома, он мне тоже не давал. Я колебалась, и он буквально выпихнул меня из квартиры. Тогда я позвонила его первой жене. Она попросила перезвонить через полчаса или минут сорок пять. Я так и сделала. Потом приехала к ней и получила две тысячи долларов.

— Кто-нибудь был при этом?

— Нет, никого.

— Знаете человека по имени Диксон?

— Впервые слышу. Потом я вернулась в зоомагазин, взяла приборы для лечения рыб Стаунтона, ну а остальное вы уже знаете.

— Сэлли, я хочу, чтобы ты сейчас произнесла три слова.

— Какие слова?

— Поговорите с моим адвокатом.

Она удивленно посмотрела на Мейсона.

— Сэлли, — продолжал тот, — с этой минуты на все вопросы ты должна говорить только эти три слова. Скажешь кому-нибудь лишнее — считай себя покойницей. Полиция заявится, даже охнуть не успеешь, и будет размахивать перед твоим лицом прежними показаниями. Ты понимаешь, что если ты не дашь разумного объяснения, они арестуют Тома?

Она молча кивнула.

— Что ты должна отвечать?

— Поговорите с моим адвокатом.

— Вот именно. По-английски ты можешь говорить только эти три слова. Причем что бы ни случилось. На этом и закончим.

Мейсон дал знать надзирательнице, что свидание окончено.