Одетый в пижаму и халат, Мейсон сидел, откинувшись в кресле. Настольная лампа отбрасывала мягкий свет на книгу в его руке. Находившийся под рукой телефон резко зазвонил.

Только Пол Дрейк и Делла Стрит знали номер его телефона. Мейсон быстро закрыл книгу, приложил трубку к уху и произнес: «Алло?»

Послышался голос Дрейка.

— Перри, помнишь авантюристку?

— Ту, которая была в ресторане прошлым вечером?

— Именно ее.

— И что с ней?

— Она изо всех сил старается связаться с тобой. Она умоляет меня дать ей номер твоего телефона.

— Где она?

— Как раз сейчас она на другом телефоне.

— Что она хочет?

— Если бы я знал. Но, по ее мнению, дело срочное.

— Сейчас уже за десять, Пол.

— Я знаю. Но она со слезами умоляет разрешить ей поговорить с тобой.

— Завтра утром подойдет?

— Она говорит, что нет. Это что-то очень важное, иначе бы я не позвонил.

— Узнай номер, по которому я мог бы ей позвонить.

— Я уже это сделал. Возьми карандаш.

— О’кей! Какой номер?

— Колумбия 69843.

— Прекрасно. Скажи, чтобы она повесила трубку и ждала моего звонка. Где ты, в конторе?

— Да, я заглянул сюда на минутку по пути домой, чтобы убедиться, нет ли чего-нибудь важного, и ее звонок застал меня здесь. Она уже звонила дважды до этого с перерывом в десять минут.

— Лучше побудь там некоторое время на случай, если появится действительно что-то важное. Я тебе позвоню. Оставайся там в течение часа.

— Хорошо, — сказал Дрейк и повесил трубку.

Мейсон подождал минуту и затем набрал номер телефона, который дал ему Дрейк. Моментально он услышал гортанный голос Мэдисон.

— Это вы, мистер Мейсон? Благодарю вас за звонок. Случилось нечто, что делает нашу встречу необходимой немедленно. Я приеду в любое место, которое вы укажете. Но я должна вас видеть, должна, донимаете?

— В чем дело?

— Мы нашли рыбок.

— Каких рыбок? Вы имеете в виду тех, которые были украдены?

— Да.

— Где они?

— У одного человека.

— Вы известили об этом Фолкнера?

— Нет.

— Но почему бы вам этого не сделать?

— Из-за некоторых обстоятельств. Я думаю, мне лучше поговорить с вами, мистер Мейсон.

— А это не терпит до завтра?

— Нет. Пожалуйста, мистер Мейсон, позвольте мне увидеть вас.

— Гридли с вами?

— Нет, я одна.

— Хорошо, приходите, — сказал Мейсон и дал ей адрес своего дома. — Сколько времени вам понадобится, чтобы добраться сюда?

— Десять минут.

— Хорошо. Я жду вас.

Мейсон повесил трубку, оделся, и едва закончил завязывать галстук, как прозвенел звонок входной двери. Он пригласил ее войти и произнес: «Что означает этот ажиотаж?»

Ее глаза горели возбуждением и воодушевлением, но лицо сохраняло тусклый налет застывшей красоты.

— Вы помните, что Ролинс хотел, чтобы аквариум был сделан…

— Кто такой Ролинс?

— Человек, на которого работает Том Гридли. Он владелец зоомагазина.

— Да, я вспомнил его имя.

— Хорошо. Человек, который попросил Тома сделать для него аквариум, Джеймс Л. Стаунтон. Он работает в страховом агентстве и о нем мало кто знает. Он никогда не имел отношения к серебряным карасям. Он позвонил Ролинсу в среду вечером и сказал, что у него есть уникальные рыбки, которые больны болезнью жабр и что он подумал, что в зоомагазине Ролинса есть средство для их лечения. Он готов заплатить любую сумму, если Ролинс вылечит рыб. Наконец, он предложил сотню долларов, если Ролинс даст средство для лечения рыбок. Для Ролинса это был тот случай, который нельзя было упускать. Поэтому он ухватился за Тома и попросил его принести две пластинки и маленький аквариум до того, как мы пошли к Фолкнеру домой вчера вечером. Это нас и задержало. Вы помните, что я даже не успела поужинать и пошла искать Тома, как только получила от Фолкнера чек. Я не хотела, чтобы рыбки Фолкнера умерли по нашей вине.

Мейсон молча кивнул головой, пока она делала паузу, чтобы отдышаться.

— Итак, — продолжала она, — Ролинс сам доставил аквариум. Стаунтон сказал, что его жена больна и поэтому любой шум нежелателен, что он позаботится о рыбках сам, если Ролинс объяснит ему, как и что нужно делать. Ролинс сказал, что ничего сложного нет. Надо заполнить аквариум водой, пустить туда рыбок, а на следующее утро Ролинс пришлет ему пластины с лекарством, которые следует поместить в аквариум. Вы все улавливаете, мистер Мейсон?

— Продолжайте, я все прекрасно понимаю.

— Итак, Том подготовил несколько пластин и Ролинс отнес одну из них на следующее утро. Стаунтон вновь встретил его у дверей и сказал шепотом, что его жена плохо провела ночь и лучше, если Ролинс не будет входить в дом. Ролинс объяснил, что нужно извлечь старую пластину и вставить новую. Он спросил у Стаунтона, как себя чувствуют рыбки. Тот ответил, что, кажется, получше. Он взял пластину и заплатил Ролинсу пятьдесят долларов в качестве аванса. Ролинс при этом сказал ему, что новую пластину надо поставить через 36 или через 48 часов.

Она опять остановилась, чтобы перевести дух и подготовиться к драматической развязке своего повествования.

— Сегодня вечером я была в зоомагазине. Том, больной, находился дома, и я помогала Ролинсу. Как вы знаете, Фолкнер выкупил магазин, и Ролинс проводил инвентаризацию. Поскольку Том был болен, ему кто-то должен был помогать. Фолкнер был там с пяти часов дня до семи тридцати, доставив много хлопот. Он сделал нечто такое, о чем Ролинс не хотел мне рассказывать. Он так расстроил Ролинса, что они поссорились. Ролинс сказал, что Фолкнер взял что-то, принадлежащее Тому. Я все это говорю для того, чтобы прояснить, почему я обещала вынести лекарство. Ролинс хотел пойти к Стаунтону, чтобы вставить последнюю пластину в аквариум. Но тут позвонила жена Ролинса и сказала, что идет хороший фильм и ей хочется пойти в кино вместе с ним.

Когда жена Ролинса захочет что-то подобное, она не любит откладывать. Поэтому Ролинс счел за благо пойти в кино. Я сказала, что закончу работу, закрою магазин и поеду на своей машине, чтобы отвезти Стаунтону пластину.

— И вы это сделали?

— Да. Ролинс был взволнован до сумасшествия. Я закончила инвентаризацию и поехала к Стаунтону. Его самого не было дома, мне открыла его жена. Я сказала ей, что я из зоомагазина и что у меня новая пластина, которую следует поместить в аквариум, что это займет одну или две минуты. Она была великодушна и разрешила мне войти. Она сказала, что аквариум находится в кабинете мужа, которого нет дома. Поэтому лучше, если пластину я опущу в аквариум сама. Она не хотела брать ответственность на себя.

— Итак, вы вошли с пластиной?

— Да. И когда я вошла в кабинет, то увидела пару рыбок Фолкнера в аквариуме.

— Что же вы сделали?

— Вначале я оцепенела и ничего не могла сказать.

— А где была миссис Стаунтон?

— Стояла около меня. Она проводила меня в кабинет и ждала, когда я заменю пластину. Через минуту я приблизилась к аквариуму, поменяла пластины. Затем я начала говорить о рыбках. Вы знаете, они были очень красивы. Я спросила, есть ли у них другие рыбки и как долго они держат этих.

— Что ответила его жена?

— Ей рыбки показались безобразными. Муж их где-то подобрал. Вообще-то, он прежде никогда рыбками не занимался и не имел представления о них. Кто-то из друзей дал ему этих двух рыбок, но с ними было что-то неладное с самого начала. Затем этот друг ему что-то посоветовал насчет лечения. Эти рыбки, несмотря на внешнюю привлекательность, в какой-то мере казались ей символом смерти. И в этом нет ничего необычного, поскольку издавна их называли «рыбами смерти», по давнему поверью, из-за их специфической внешности.

— Ну, и что же дальше?

— Затем я поговорила с ней еще минуту и солгала, сказав, что я простужена и что в зоомагазине все больны гриппом. Она сказала, что в прошлом году тоже неважно себя чувствовала, но это в основном были головные боли. Ей сделали несколько уколов, она начала регулярно принимать витамины, и это удивительным образом на нее подействовало…

— И далее? — вновь спросил Мейсон.

— Затем неожиданно у меня появился страх перед Стаунтоном. Я испугалась, что он вдруг появится дома. Избавится от рыбок или сделает еще что-то. Поэтому я быстро ушла.

— Почему вы думаете, что эти рыбки принадлежали Фолкнеру?

— Я уверена в этом. Они похожи по описанию и размерам. Они также страдают болезнью жабр, хотя сейчас проходят хороший курс лечения. Трудно себе представить, что кто-то начал коллекционировать рыбок именно с этих двух серебряных карасей, тем более что они больны. Недомогание жены Стаунтона не что иное, как выдумка. Главное было не позволить Ролинсу взглянуть на рыбок.

— Вы рассказали об этом Тому?

— Нет, я никому не говорила. Я вышла из дома и пошла к вам в офис. Пыталась узнать у ночного сторожа, где можно вас найти. Но он ответил, что не знает. Я вспомнила имя вашей секретарши, но не могла найти ее фамилии в телефонной книге. Затем мне на память пришла фамилия Дрейка, владельца сыскного агентства. Его телефон я нашла в телефонной книге, но Дрейка не оказалось на месте. Меня предупредили, что он обычно заглядывает в контору вечером перед возвращением домой. Если в течение часа он не появится, он мог бы мне позвонить, — разъяснили мне. Я так и сделала, но боясь, что они забудут, продолжала названивать в контору сама.

— Нет. Он объяснил мне иначе. Он сказал, что как только я буду получать по чеку, меня арестуют за то, что я якобы получаю деньги по подложным бумагам. Он утверждает, что формула лекарства является частью купленного им дела.

— Он действительно купил дело?

— Он заплатил Ролинсу две тысячи долларов за этот зоомагазин и заставил Ролинса остаться работать в нем за небольшую плату. Ролинс ненавидит его. Мне кажется, его все ненавидят, мистер Мейсон. Такой уж он человек. Он считает, что закон есть закон, а бизнес есть бизнес.

— Он предлагал как-нибудь уладить дело?

— Да.

— Каким образом?

— Том должен отдать ему рецепт, а я — отказаться от чека на пять тысяч долларов. К тому же, Том должен продолжать работать в зоомагазине в течение года на нынешних условиях и передать все последующие изобретения по лечению рыб. Взамен Фолкнер заплатит Тому семьсот пятьдесят долларов и будет платить ему ту же зарплату.

— Щедр, не правда ли? — сказал Мейсон. — И никаких дополнительных расходов на лечение Гридли?

— Это меня и возмущает.

— Фолкнер принимает это во внимание?

— Вероятно, нет. Он говорит, что по выходным Том сможет бывать на солнце. Если же он очень болен, то может оставить работу в любое время. Здоровье Тома — это его личная проблема. Фолкнера это не касается. Фолкнер считает, что если проявлять заботу обо всех своих служащих, у него не останется времени на дело. Именно такие люди, мистер Мейсон, и делают этот мир тяжелым дня жизни и работы.

— Вы не сказали Фолкнеру о том, что его рыбы найдены?

— Нет.

— И не хотите этого делать?

Она встретила взгляд Мейсона.

— Боюсь, что он обвинит нас в том, что мы их украли, или что-нибудь в этом роде. Я хочу, мистер Мейсон, чтобы им взялись за дело. Думаю, что вам удастся повернуть оружие Фолкнера против него самого и что-нибудь сделать для Тома.

Улыбнувшись, Мейсон взял шляпу.

— Вам потребовалось много времени, чтобы сказать это, — заметил он. — Пошли.

— Вы не думаете, что уже поздно что-то делать сегодня вечером?

— Нет. По крайней мере, мы что-нибудь узнаем.